Три мушкетера. Роман

Планше ввёл в комнату человека, скромно одетого, по-видимому горожанина.

Планше очень хотелось, вместо десерта, узнать, о чём будет речь, но посетитель объявил д'Артаньяну, что ему нужно поговорить о важном деле, требующем тайны.

Д'Артаньян выслал Планше и попросил посетителя сесть.

Наступило молчание. Хозяин и гость вглядывались друг в друга, словно желая предварительно составить себе друг о друге представление. Наконец д'Артаньян поклонился, показывая, что готов слушать.

- Мне говорили о господине д'Артаньяне, как о мужественном молодом человеке, - произнёс посетитель. - И эта слава, которая им вполне заслужена, побудила меня доверить ему мою тайну.

- Говорите, сударь, говорите, - произнёс д'Артаньян, чутьём уловивший, что дело обещает некие выгоды.

Посетитель снова на мгновение умолк, а затем продолжал:

- Жена моя служит кастеляншей у королевы, сударь. Женщина она красивая и умная. Меня женили на ней вот уже года три назад. Хотя приданое у неё было и не большое, но зато господин де Ла Порт, старший камердинер королевы, приходится ей крёстным и покровительствует ей…

- Дальше, сударь, что же дальше?

- А дальше… - сказал посетитель, - дальше - то, что мою жену похитили вчера утром, когда она выходила из бельевой.

- Кто же похитил вашу жену?

- Я, разумеется, ничего не могу утверждать, но у меня на подозрении один человек.

- Кто же это у вас на подозрении?

- Человек, который уже давно преследует её.

- Чёрт возьми!

- Но, осмелюсь сказать, сударь, мне представляется, что в этом деле замешана не так любовь, как политика.

- Не так любовь, как политика… - задумчиво повторил д'Артаньян. - Что же вы предполагаете?

- Не знаю, могу ли я сказать вам, что я предполагаю…

- Сударь, заметьте себе, что я вас ни о чём не спрашивал. Вы сами явились ко мне. Вы сами сказали, что собираетесь доверить мне тайну. Поступайте, как вам угодно. Вы ещё можете удалиться, ничего не открыв мне.

- Нет, сударь, нет! Вы кажетесь мне честным молодым человеком, и я доверюсь вам. Мне кажется, что причина тут - не собственные любовные дела моей жены, а любовные дела одной дамы, много выше её стоящей.

- Так! Не любовные ли дела госпожи де Буа-Траси? - воскликнул д'Артаньян, желавший показать, будто он хорошо осведомлён о придворной жизни.

- Выше, сударь, много выше!

- Госпожи д'Эгильон?

- Ещё выше.

- Госпожи де Шеврез?

- Выше, много выше.

- Но ведь не…

- Да, сударь, именно так, - чуть слышно в страхе прошептал посетитель.

- С кем?

- С кем же, как не с герцогом…

- С герцогом?..

- Да, сударь, - ещё менее внятно пролепетал гость.

- Но откуда вам всё это известно?

- Ах… Откуда известно!

- Да, откуда? Полное доверие, или… вы сами понимаете…

- Я знаю об этом от моей жены, сударь, от моей собственной жены.

- А она сама откуда знает?

- От господина де Ла Порта. Не говорил я вам разве, что она крестница господина де Ла Порта, доверенного лица королевы? Так вот, господин де Ла Порт поместил мою жену у её величества, чтобы наша бедная королева имела подле себя хоть кого-нибудь, кому она могла бы довериться, эта бедняжка, которую покинул король, преследует кардинал и предают все.

- Так, так, положение становится яснее.

- Жена моя, сударь, четыре дня назад приходила ко мне - одним из условий её службы было разрешение навещать меня два раза в неделю. Как я имел уже честь разъяснить вам, жена моя очень любит меня, и вот она пришла ко мне и под секретом рассказала, что королева сейчас в большой тревоге.

- В самом деле?

- Да. Господин кардинал, по словам моей жены, преследует и притесняет королеву больше, чем когда-либо. Он не может ей простить историю с сарабандой. Вам ведь известна история с сарабандой?

- Ещё бы! Мне ли не знать её! - ответил д'Артаньян, не знавший ничего, но желавший показать, что ему всё известно.

- Так что сейчас это уже не ненависть - это месть!

- Неужели?

- И королева предполагает…

- Что же предполагает королева?

- Она предполагает, что герцогу Бекингэму отправлено письмо от её имени.

- От имени королевы?

- Да, чтобы вызвать его в Париж, а когда он прибудет, заманить его в какую-нибудь ловушку.

- Чёрт возьми!.. Но ваша жена, сударь мой, какое отношение ваша жена имеет ко всему этому?

- Всем известна её преданность королеве. Её либо желают убрать подальше от её госпожи, либо запугать и выведать тайны её величества, либо соблазнить деньгами, чтобы сделать из неё шпионку.

- Возможно, - сказал д'Артаньян. - Но человек, похитивший её, вам известен?

- Я уже говорил вам: мне кажется, что я его знаю.

- Его имя?

- Имени я не знаю. Мне известно только, что это любимчик кардинала, преданный ему, как пёс.

- Но вам когда-нибудь приходилось его видеть?

- Да, жена мне однажды показывала его.

- Нет ли у него каких-нибудь примет, по которым его можно было бы узнать?

- О, конечно! Это господин важного вида, черноволосый, смуглый, с пронзительным взглядом и белыми зубами. И на виске у него шрам.

- Шрам на виске! - воскликнул д'Артаньян. - И к тому ещё белые зубы, пронзительный взгляд, сам смуглый, черноволосый, важного вида. Это он, незнакомец из Менга!

- Незнакомец из Менга, сказали вы?

- Да-да! Но это не имеет отношения к делу. То есть я ошибся: это очень его упрощает. Если ваш враг в то же время и мой, я отомщу за нас обоих, вот и всё. Но где мне найти этого человека?

- Этого я не знаю.

- У вас нет никаких сведений, где он живёт?

- Никаких. Однажды, когда я провожал жену обратно в Лувр, он вышел оттуда в ту самую минуту, когда она входила, и она мне указала на него.

- Дьявол! Дьявол! - пробормотал д'Артаньян. - Всё это очень неопределённо. Кто дал вам знать о похищении вашей жены?

- Господин де Ла Порт.

- Сообщил он вам какие-нибудь подробности?

- Они ему не были известны.

- И вы ничего не узнали из других источников?

- Кое-что узнал. Я получил…

- Что получили?

- Не знаю… Может быть, это будет очень неосторожно с моей стороны…

- Вы снова возвращаетесь к тому же самому. Но теперь, должен вам заметить, уж поздновато отступать.

- Да я и не отступаю, тысяча чертей! - воскликнул гость, пытаясь с помощью проклятий вернуть себе мужество. - Клянусь вам честью Бонасье…

- Ваше имя Бонасье?

- Да, это моя фамилия.

- Итак, вы сказали: «Клянусь честью Бонасье»… Простите, что я перебил вас. Но мне показалось, что я уже где-то слыхал ваше имя.

- Возможно, сударь. Я хозяин этого дома.

- Ах, вот как! - проговорил д'Артаньян, слегка приподнявшись и кланяясь. - Вы хозяин этого дома?

- Да, сударь, да. И так как вы проживаете в моём доме уже три месяца и, должно быть, за множеством важных дел забывали уплачивать за квартиру, я же ни разу не побеспокоил вас, то мне и показалось, что вы примете во внимание мою учтивость…

- Ну как же, как же, господин Бонасье! - сказал д'Артаньян. - Поверьте, что я преисполнен благодарности за такое обхождение и сочту своим долгом, если я хоть чем-нибудь могу быть вам полезен…

- Я верю вам, верю вам, сударь! Я так и собирался сказать вам. Клянусь честью Бонасье, я вполне доверяю вам!

- В таком случае, продолжайте и доскажите всё до конца.

Посетитель вынул из кармана листок бумаги и протянул его д'Артаньяну.

- Письмо! - воскликнул молодой человек.

- Полученное сегодня утром.

Д'Артаньян раскрыл его и, так как начинало смеркаться, подошёл к окну. Гость последовал за ним.

«Не ищите вашу жену, - прочёл д'Артаньян. - Вам вернут её, когда минет в ней надобность. Если вы предпримете какие-либо поиски - вы погибли».

- Вот это, по крайней мере, ясно, - сказал д'Артаньян. - Но, в конце концов, это всего лишь угроза.

- Да, но эта угроза приводит меня в ужас. Я ведь, сударь, человек не военный и боюсь Бастилии.

- Гм… Да и я люблю Бастилию не более вашего. Если б речь шла о том, чтобы пустить в ход шпагу, - дело другое.

- А я-то, сударь, так рассчитывал на вас в этом деле!

- Неужели?

- Видя вас всегда в кругу таких великолепных мушкетёров и зная, что это мушкетёры господина де Тревиля - следовательно, враги господина кардинала, я подумал, что вы и ваши друзья, становясь на защиту нашей бедной королевы, будете в то же время рады сыграть злую шутку с его высокопреосвященством.

- Разумеется.

- И затем я подумал, что раз вы должны мне за три месяца за квартиру и я никогда не напоминал вам об этом…

- Да-да, вы уже приводили этот довод, и я нахожу его убедительным.