Норби и великое приключение адмирала Йоно

«Я знаю. Это не имеет значения. Сейчас ничто не имеет значения, кроме ее пения».

Музыка прекратилась, и Джефф почувствовал себя обездоленным.

— Пожалуйста, Евтерпа… мэм, спойте что-нибудь еще!

Она повернулась к Йоно:

— Сейчас звучала мелодия моего собственного сочинения, но мне хочется, чтобы вы послушали, как я исполняю произведения, созданные обитателями вашей Солнечной системы. Ваше радио, телевидение и голографические программы уже многие годы предоставляют нам бесценный материал для исследования. Я просто очарована человеческой музыкой.

— Очарована… — прошептал Йоно, повернувшись к ней, как цветок к солнцу.

«Джефф, ты должен подкрепиться. Твой растущий организм нуждается в пище, а викторианский чай в гостях у Иви нельзя считать полноценной трапезой».

«Норби, перестань подначивать меня! Ладно, ладно, я немного поем».

Джефф умудрился проглотить несколько кусков, пока очаровательная Евтерпа услаждала их слух своей игрой и пением. Ее следующий номер напоминал музыкальное эссе, описывающее эволюцию человеческой музыки из разных периодов земной истории. Джефф мог различить пассажи из Баха, Бетховена, Гершвина, Буле и знаменитого Юинга из прошлого столетия. Постепенно он начал понимать, что музыка и пение, наполнявшие зал, исходили не только от Евтерпы и ее инструмента.

— Это ВЭМ подыгрывала ей, — сказал Норби, когда мелодия смолкла, — хотя Джеффу казалось, что она лишь на мгновение прекратилась, и сейчас снова продолжится.

Евтерпа кивнула.

— Я научила ВЭМ, как вы называете наш компьютер, всем правилам музыкальной грамоты. Она тоже внесла свой вклад в эту композицию, отдающую дань уважения человеческой музыке во всем ее восхитительном многообразии.

— Это в самом деле был конец композиции? — жалобно спросил Джефф.

— Конец наступит лишь тогда, когда прекратится человеческая история. Я надеюсь, что этого не произойдет до тех пор, пока сама вселенная не состарится и не начнется новый цикл. Я и мои товарищи… мы будем всю свою жизнь изучать человеческую музыку: ведь из нее можно узнать так много нового.

— Это было изумительно, — сказал Йоно. — Но вы начали с довольно позднего периода человеческой истории. Не мешало бы включить в вашу композицию музыку человеческих культур, ошибочно называемых «примитивными» из-за того, что они не имели развитой технологии. Но во всем, что касается языка, живописи, поэзии и музыки, они были полностью цивилизованными людьми. Их произведения записывались и изучались многими специалистами.

— Вы понимаете! — Евтерпа с энтузиазмом наклонилась к нему. — Я пытаюсь органично включить такую музыку в мою композицию, но мне хотелось бы услышать гораздо более ранние мелодии, звучавшие до изобретения записывающих устройств и даже нотной грамоты. На вашей планете музыку изобрели люди, не так ли?

— Ну, нет, — возразил Джефф, забыв о вежливости. — Многие птицы исполняют сложные мелодии, и киты тоже…

— Но она права, Джефф! — воскликнул Йоно, пожирая взглядом Евтерпу. — Лишь люди, да, может быть, ранние гоминиды обладали разумом, который придавал пению усложненный символический смысл и значение.

— Но киты… — упрямо начал Джефф.

— Более того, люди отличаются необычайно изобретательностью, — продолжал Йоно, сердито сверкнув глазами на Джеффа. — Шимпанзе, наши ближайшие родственники, пользуются грубыми орудиями из веток и камней, но лишь Homo Habilis[4] впервые изготовил долговременные орудия труда, когда начал обтесывать камни. А первым, кто начал изготавливать музыкальные инструменты, был Homo sapiens sapiens![5]

— То есть тот подвид, к которому принадлежите вы с Джеффом, — в глазах Рембрандта промелькнули шутливые искорки. — Прошу вас немного подкрепиться, адмирал.

Йоно посмотрел на пурпурный напиток и голубые пирожные с таким выражением, словно никакая пища сейчас не могла удовлетворить его голод.

— Музыка известна среди людей как пища любви, — пробормотал он, но Евтерпа протянула ему тарелку с пирожными, и ему пришлось подчиниться.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы, земляне, могли вернуться в собственное прошлое и записать для меня древнюю земную музыку, — робко сказала Евтерпа.

— Ага! — Йоно лучезарно улыбнулся. — Значит, вы хотели попросить нас об этой услуге? Ответ будет положительным.

— Подождите! — Рембрандт вскинул обе нижние руки. — Я как раз спорил с сестрой по этому поводу. Мы, Другие, давно избавились от металла, который делает возможными путешествия во времени. Они слишком опасен. Лишь Норби теперь обладает этими способностями, и насколько я понимаю, его предыдущие путешествия совершались в силу необходимости, а не по чьей-то прихоти или легкомыслию.

— Изучение музыки и истории — это не легкомыслие, — ледяным тоном возразила Евтерпа. Ее голос внезапно показался Джеффу очень похожим на голос недовольной Элизабет Виктории Йоно. — Ты занимаешься одним видом искусства, брат, а я — другим. Я не прошу о чем-то, что может оказаться опасным для них или для истории их вида.

Рембрандт пожал плечами.

— В вашей Солнечной системе музыканты тоже такие упрямые?

— Когда просит ваша сестра, ей невозможно отказать, Рембрандт, — произнося эти слова Йоно напоминал средневекового рыцаря, получившего напутствие от самой королевы. — Мы все равно собирались отправиться в прошлое и сфотографировать животное, играющее важную роль в истории моей семьи. В ночное время мы можем опуститься на антиграве над деревней моих предков и записать их музыку, не привлекая к себе внимания.

— Я буду с нетерпением ожидать вашего возвращения, — сказала Евтерпа.

«Мы попались, Джефф, — телепатически простонал Норби. — Постарайся вытащить адмирала отсюда, пока мы не остались до ужина!»

Глава 5

В прошлое!

Вернувшись на корабль, Йоно мог говорить только о Евтерпе.

— Потрясающая женщина. Изумительная! Проклятье, я же собирался описать ей слонов — хотя она, возможно, видела их изображения в наших программах. Телевидение и голографическое кино существуют уже не один век.

— Она вполне могла все эти годы смотреть наши программы, — добавил Норби, подтолкнув Джеффа. Но Йоно лишь отмахнулся от него.

— Я хотел объяснить ей, что африканский слон, Loxodenta Africana — крупнейшее сухопутное животное, обитающее на Земле. Готов поспорить, Джефф, ты не знаешь, какое животное идет следом за ним.

— Гиппопотам?

— Неверно, кадет. Впрочем, ты недалек от истины, поскольку гиппопотам — третье по величине сухопутное животное, а вторым является азиатский слон, Elephas maximus. Многие люди забывают, что эти слоны принадлежат к разным видам.

— Потрясающая новость, — проворчал Норби. — А теперь дайте мне свою костяную реликвию, если хотите, чтобы я настроился на того слона, который отрастил ее.

— Будь осторожнее, Норби, — предостерег Джефф, хотя его тоже разбирало нетерпение при мысли о том, что скоро он увидит настоящего дикого африканского слона. Раньше он видел слонов только в зоопарке.

— Поторопись, — добавил Йоно, возившийся с крошечным устройством, прикрепленным к простой африканской тунике, в которую он переоделся перед вылетом. — Я уверен, что мы не можем изменить историю, снимая фильмы или записывая музыку с помощью этих замечательных маленьких приборов, полученных от Евтерпы. Просто поразительно: они автоматически записывают любую музыку! Нам придется соблюдать осторожность и не распевать песенки Космического Командования, особенно неофициальные, которые так нравятся кадетам.

Джефф усмехнулся.

— А вдруг ваши предки окажутся ужасно дикими, и к тому же каннибалами?

— Мои предки? — Казалось, Йоно был готов взорваться, но внезапно он разразился хохотом. — Ха! Я слишком велик для любого котла, а если они попытаются разрезать меня на куски, у них будут крупные неприятности. Норби всегда может улизнуть на антиграве…

— Я могу взять вас с собой, но помните: если нам придется уходить в гиперпространство или за пределы атмосферы, мое защитное поле сможет выдержать только одного из вас.

— Оно нам не понадобится, — заявил Йоно. — Если мои предки увидят нас, я притворюсь странствующим волшебником с волшебным бочонком…

— Адмирал! — встревоженно пискнул Норби. — Нас никто не должен видеть без крайней необходимости!

— …а Джефф будет рабом, которого я пленил во время моих похождений на далеком севере.

— Вот здорово, — пробормотал Джефф. — А я-то надеялся, что это будет маленькое приключение!

— Как ты узнаешь, что переместился назад во времени, а не только в пространстве, Норби? — Йоно выглянул из иллюминатора. Из космоса земля казалась прекрасной, но та сторона, на которую они смотрели, была окутана густыми облаками.

— Просто знаю, и все, — ответил Норби.

— Я вижу континенты! — воскликнул Джефф. — Африка, Европа… мы попали на нужную сторону Атлантики, и очертания континентов имеют такую же форму, как и в наши дни. Значит, мы не проскочили далеко в прошлое, когда все материки были собраны в единую Пангею, еще до зарождения человечества.

— И все-таки, Норби, — настаивал Йоно. — Как ты узнаешь, что переместился достаточно далеко во времени?

— Во-первых, я гений, — скромно отозвался Норби. — Но существует и другое объяснение. Мы вышли из гиперпространства на темной стороне планеты. Вы видите где-нибудь электрический свет?

— Ты прав, — произнес Йоно. — Отлично сработано, Норби. Это означает, что мой родовой слон жил во времена молодости моего народа, задолго до изобретения электричества. Йоно — древняя семья. Считается, что моя прапрабабушка особенно гордилась своей реликвией, доставшейся по наследству от вождей племени. А теперь давайте спустимся вниз, и…

— Так мы не найдем вашего слона, — возразил Норби. — Я должен снова настроиться на реликвию. Если этот бивень существует на Земле в настоящее время, я почувствую сильнейший толчок от реликвии, пытающейся слиться со своим оригиналом. Потом я пойду по следу до тех пор, пока этот обломок не сольется с настоящим бивнем живого слона.

— Как же я тогда получу обратно свою реликвию? — Йоно затравленно озирался по сторонам. — Мне и в голову не приходило, что ты собираешься воспользоваться таким ужасным методом! Иви убьет меня, если я не привезу бивень обратно. Кроме того, есть еще Вина — если она принесла письмо с доказательством того, что наша реликвия была подарена ее прапрадеду, то придется отдать бивень ей.

— Реликвия может возникнуть сама по себе, как только мы покинем это время, — утешил его Норби.

— А может и не возникнуть?

— Парадоксы путешествий во времени весьма загадочны. Я никогда не понимал их, несмотря на свою гениальность.

Йоно застонал.

— Я должен как следует подумать, — пробормотал он.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Кажется, мы испортили адмиралу прекрасный уикэнд. Как нам ублажить его?»

Норби взял реликвию у Йоно и минуту-другую подержал ее в руках, а затем протянул обратно.

— На корабле есть маленький стазисный контейнер? — спросил он.

— Кажется, да.

— Давайте положим реликвию в контейнер и оставим ее на корабле. Думаю, сэр, теперь я засек местонахождение вашего слона, и мы можем спуститься на поверхность с голографической камерой.

Йоно нашел контейнер, благоговейно вложил в него кусочек бивня, закрыл крышку и поставил контейнер в свой личный сейф.

«Норби, нет никакой гарантии, что реликвия адмирала не исчезнет, когда мы приблизимся к слону на достаточное расстояние».

«Я знаю, но это лучшее, что я мог сделать, Джефф. Если реликвия вообще собиралась исчезнуть в этом времени, то она уже исчезла. Лучше не искушать судьбу и не заглядывать в сейф.

— Ну вот, теперь я готов, — произнес Йоно. — Соверши прыжок отсюда в нижние слои земной атмосферы, а затем выровняй корабль над слоном на антиграве. Может быть, он примет нас за облачко и не обратит внимания.

Вид Земли на смотровом экране исчез, сменившись серой пустотой гиперпространства, которая почти немедленно превратилась в серый цвет иного, более насыщенного и приятного отттенка. Они попали в слой облачности.

— Идеальное убежище для корабля, — сказал Норби. — Я чувствую слона где-то поблизости.

Йоно перекинул голокамеру через плечо.

— Я не дождусь того момента, когда начну снимать, — мечтательно произнес он.

— Думаю, вам не следует идти самому, адмирал, — у Джеффа появилось нехорошее предчувствие. — Норби может заснять слона, не подвергаясь никакой опасности.

— Я хочу снять фильм в натуре, а не через иллюминатор с телескопическими линзами! Я хочу дышать одним воздухом с моими предками, даже чуять запах этого слона!

— Но, адмирал…

— Окажи мне такую милость, Джефф. Неужели лишь потому, что тебя не интересуют собственные предки…

— Мои предки слишком перепутались, в них не разберешься, — вздохнул Джефф. — Ладно, но тогда пойдем все вместе. Пусть Норби держит вас под мышки, а я буду цепляться за ваши ноги. У меня тоже есть одно из записывающих устройств Евтерпы, так что с музыкой все будет в порядке. По крайней мере, мы запишем трубные звуки слонов и урчание их желудков.

— Очень смешно, — Йоно похлопал Джеффа по плечу. — На самом деле тебе так нравится это приключение, что ты не хочешь оставаться в стороне. Верно, кадет?

— Разумеется, адмирал. — Отчасти это было правдой, но в основном Джеффу хотелось присмотреть за Йоно, который вел себя как мальчишка, позабывший об осторожности.

— О’кей, — Йоно направился к воздушному шлюзу. — Но не раскачивайте меня в воздухе. Эта голографическая камера делает снимки за крошечные доли секунды, и если вы будете дергаться, то можете испортить фильм. Итак, мы выходим. Я хочу видеть моего слона!

Сперва Норби вытащил Йоно из воздушного шлюза и поднял его на антиграве, чтобы Джефф мог ухватиться за ноги адмирала.

— Должно быть, со стороны мы представляем из себя жуткое зрелище, — мрачно произнес Йоно.

— Будем надеяться, что облачность не рассеется до тех пор, пока мы не найдем слона, — сказал Норби.

В кромешной тьме невозможно было что-либо разглядеть. Норби спускался медленно, словно нащупывая путь к долгожданной цели. Джеффу казалось, что они движутся в густом супе.

— Кажется, я чувствую присутствие слона, — прошептал Норби. — Или, скорее, его бивня. Ваша реликвия, адмирал, но так сказать, в ее естественном состоянии. Она прямо по… о-опс!

— Эй! — завопил Джефф. — Я только что ударился о землю!

— Отпусти мои ноги, Джефф, и я тоже слезу.

Джефф отпустил ноги Йоно и выпрямился, помогая адмиралу совершить более мягкую посадку.

— Где мой слон? — спросил Йоно. — Я ничего не вижу из-за этого проклятого дождя.

— Значит, вы не сможете снимать, верно? — спросил Джефф. — Тогда нам лучше вернуться через недельку…

— У меня нет целой недели, кадет. В моем распоряжении лишь два выходных дня.

— Я хочу сказать, что Норби может мгновенно переместить нас во времени.

— Разумеется, кадет, но эта камера может снимать и под дождем, если я поверну небольшой переключатель — вот так! Сделаем несколько артистичных кадров на фоне мокрого ландшафта, а затем будем снимать на солнышке. Фильм должен быть приближен к действительности… вы ничего не слышите?

— Это гром? — спросил Джефф, тоже услышавший какой-то рокот. — Но я не видел молнии…