Варвара из Мейрна

Энры были достаточно суровым и обособленным народом, жившим в горах и промышлявших охотой. Никто бы не поверил, что один из них связался с лескатами да ещё в товарищи его прописал. Но уж очень походил юный эйсель на нимерладский народец кехнеров, таких же беловолосых и светлоглазых, хоть и не обладавших и каплей магии, да и особым гонором не отличавшихся. Вот и приходилось терпеть унизительное положение, позволяя нанести на левый висок и часть открытой шеи, замысловатые узоры, чтоб ещё больше подтвердить сходство с кехнерами.

Трой готов был немедленно рукавом стереть чёрную краску, но сдержался, только выше поднимая воротник врученной Ревардом куртки. Ладно, всё стерпит, лишь бы их поиски увенчались успехом. Нейл, поглядывая на своего сообщника, застегнул удлинённую чёрную куртку, на которой блеснули затейливые пуговицы, и ловким неспешным движением руки, надел на голову чёрную шляпу.

Вот выпендрёжник… Трой хмыкнул, проходя мимо энра, и собрался спуститься в каюту. Ревард посмотрел вслед лескату и сложил руки на груди. Долго красоваться не пришлось, поскольку почувствовал, как его охватывает холод, а голова тяжелеет от того, что великолепная шляпа наполнялась противным снегом.

— Никакой магии! — проворчал мужчина, отряхивая одежду, — так мы далеко от порта не отойдём…

Трой спустился по небольшой лестнице, которая вела на нижнюю палубу и вскоре оказался в одной из немногочисленных кают корабля. Молодой человек хлопнул дверью, и прошёлся по небольшому помещению, останавливаясь напротив круглого окна. Поток ветра, что врывался в каюту, ерошил разбросанные по столу бумаги, грозя снести их на пол, который скрипнул деревянными половицами под ботинками. Трой опёрся обеими ладонями в старую потемневшую раму окна, ощущая под пальцами правой руки зазубрины, видимо оставшиеся после одного из боёв, которые пришлось пережить франгару.

При неосторожном движении спина вновь заныла, и Миклос стиснул зубы, но не от боли, скорее от сдерживаемых чувств. Несмотря на то, что была глубокая ночь, спать вовсе не хотелось. Все мысли были о невесте, пропавшей без вести. Если бы только он мог знать заране, хоть на мгновение предположить, что Варвара та, за кем охотятся ведьмы пустоши, то, не раздумывая увёз бы её в Ильхад, скрывая от опасности. Он бы не позволил ей покинуть столичный дом Кайонаодх, на худой конец, раз уж оказались в самом эпицентре случившегося.

Можно было долго перебирать в уме варианты, да только проку в них не было никакого. Трой ударил ладонями по раме, оцарапывая кожу о повреждённый деревянный край. От помощника Делмы удалось узнать о предположениях Девина. Дракон считал, что ведьмы намеревались призвать умершую давным-давно Ишу Игрэйн. От мысли, что жалкие сёстры Вахайра посмели использовать для своей цели возлюбленную, у него вскипала кровь, не хуже чем в венах Кайонаодха. Рама пошла изморозью, выдавая чувства молодого человека.

Легенду о великой победе над инглеронами им рассказывали с детства, каждому, кто родился на земле снежного Ильхада. Она передавалась из поколения в поколение, как песня гордости и бесспорного величия ледяных лескатов. Порой Трою казалось, что его народ постигнет та же участь, что и возгордившихся жителей Баэль-Маргада, тешивших своё тщеславие, пока оно не выжгло их землю дотла, обратив в пепел.

Инглероны повелевали стихией огня, правили жестоко, захватывая всё большие земли, оставляя за собой лишь смерть и разрушения. Это вынудило сплотиться многие народы, вызывая великую войну, в которой они смогли одержать победу. В легендах Ильхада говорилось, что Иша была повержена доблестным полководцем Велди Теринге, статуя в честь которого высилась в главном храме лескатов. Но похожая легенда, конечно же, имелась у любого народа, включая мелкорослых фарийцев. Чей клинок сразил великую королеву — можно было спорить бесконечно, ведь живых свидетелей тому не осталось.

Ведьма начала обряд призыва, и теперь Троя мучила мысль, удалось ли ей причинить вред Варваре, и не коснулось ли невесты проклятие огненной Иши. Не пострадала ли она? Напугана ли? Ранена? Верит ли в то, что он ищет её?

— Услышь меня… — проговорил он одними губами, прислоняясь горячим лбом к обледенелой раме, — каждый раз, когда одолевает тебя страх или отчаяние — услышь меня.

По чёрному небу рассыпалась яркая крошка звёзд, отражаясь в блестевшем под франгаром море. Оно было спокойно и безмятежно, но никак не могло подарить покой тому, кто глядел на него сейчас.

Глава 6

К вечеру обоз прибыл в некое небольшое поселение, и путники смогли позволить себе немного отдыха. Карамель со стоном попыталась сползти с телеги и запуталась в длинной накидке. На помощь подоспел молчаливый Дюк, подхватил фею и спустил на землю. Бедняга попыталась выровняться и едва не стянула с головы капюшон. Но доблестный сер «Ланцелот» ворчливо натянул его обратно, едва ли не до подбородка леди «Гвиневры», не позволяя цепкому взгляду Дюка разглядеть девушку.

Варя увлекла подругу за собой к одному из ветхих домишек, где им предложили остановиться на ночь. У обоза была выставлена охрана и у них оставалось несколько часов до рассвета, чтоб размять ноги и немного подремать. Карамель не дошла до провалившегося от древности крыльца дома, и тяжело опустилась на небольшую скамейку под раскидистым деревом. На нём щебетали неизвестные птицы, раздражая своими звонкими голосами.

— Гости — всегда радость, — проговорила Эйве, хозяйка дома, искренне улыбаясь Варе, — у нас они редко бывают.

Женщина пригладила простой передник, пусть и старенький, но видимо надетый специально по случаю приезда гостей. Она жестом руки пригласила входить в дом, и Варя благодарно кивнула, следуя за хозяйкой. Стоило девушке стать на первую же ступеньку, как та проломилась под её тяжестью и едва ли не рассыпалась прахом.

Эйве ахнула, прикладывая к щекам ладони, и с испугом поглядела на «гостя». Неужели действительно ожидала гнева с её стороны? Варя осторожно высвободила ботинок и посмотрела на женщину. Скорее всего, жила она одна, вот и сыпалось всё, словно дом чувствовал, что хозяина нет. Так и у тёти Зины частенько случалось. Порой приходилось брать в руки молоток и гвозди, чтобы хоть как-то помочь ей. Вот и сейчас, Варя оглядела крыльцо и повернулась к хозяйке.

— У вас есть инструменты?

Женщина изумлённо попятилась, словно увидела привидение.

— Где это видано, чтоб гости за работу брались?.. — ахнула она.

— Мне в радость, — улыбнулась Варя, — так есть у вас нужное?

Она не дожидалась ответа женщины и расстегнула куртку, оставаясь в одной рубашке. Конечно плотник из неё так себе, но руки из нужного места росли, как говаривала Зина. А значит, сумеет хоть как-то помочь хозяйке в благодарность.

— В сарае, за домом, — Эйве указала рукой на ветхое небольшое строение с соломенной крышей.

Сам же хозяйский дом крыши словно бы и не имел, а буквально вырастал из небольшого холма. На том месте, где крыше положено быть, росла густая трава и на ней паслось некое мелкое прыгучее «облачко», поглядывающее на гостью глазами-бусинами. Пушистая шерсть существа мягко колыхалась под порывами тёплого вечернего ветра, ещё больше создавая похожесть с небольшим облаком, случайно свалившимся на землю.

— Если можно, то я похозяйничаю там немного, — Варя бросила куртку Карамели, которая едва не свалилась со скамьи, сонно хватая полетевшую в неё одежду.

— Куда? Что? Ах… — фея выглянула из-под капюшона, удивлённо наблюдая за действиями подруги.

Что задумала эта иномирянка? Обязательно разводить такую деятельность? Карамель решила было возмутиться, но потом, повинуясь непонятному порыву, решила присоединиться к Варе.

— Я с тобой, дорогой мой… братец! — фея поднялась со скамьи и оставила на ней куртку.

Она собралась догнать подругу и едва не столкнулась с нею, когда Варя выглянула из сарая.

— Юбку придерживай, пока в грязь не втоптала, — предупредила девушка, выходя во двор.

Карамель глянула под ноги и поморщилась, теперь замечая, что стояла ботинками прямёхонько в невысохшей после недавнего дождя грязи. Гадость-то какая…

— Подожди меня! — фея повыше подняла подол платья, но теперь накидка оказалась испачканной.

Рассыпая проклятия, словно свою магическую пыльцу, девушка прошагала обратно к дому.

— Какая жалость, — Эйве торопливо подошла к Карамели и покачала головой, разглядывая испорченную одежду, — два дня дождь лил. Дороги размыло, а двор — болото тибруново! Там, у колодца, можно почистить одежду.

Женщина увлекла за собою фею, которая упиралась всю дорогу, желая одновременно привести себя в порядок и не упускать из виду подругу. У старого потемневшего колодца, поросшего понизу мхом, она слышала, как стучал молоток, и это немного успокаивало.

— В поселении вашем совсем мужчин не видать, — сощурилась Карамель, когда Эйве принялась оттирать испорченное платье.

Рука женщины замерла у ведра с водой, затем она подняла взгляд на гостью и улыбнулась.

— Так всё по указу короля Гидеона — призвал он мужчин-то наших. Не так давно война кончилась, да мало кто домой вернулся с победой. Одни остались мы: несколько домов, да несколько живых душ, ожидать своего часа.

Карамель сочувственно кивнула хозяйке дома, но тревожное чувство осталось, прогоняя остатки сонливости. Воздух вновь стал слишком влажным, тяжёлым, говоря о возможном дожде, а белёсый туман принялся окутывать землю, пряча истоптанную лошадьми дорогу.

— Лучше в дом идти, темнеет уже, и погода портится, — Эйве пригласила гостей в своё скромное жилище, предлагая устраиваться на ночь.

Варя пообещала хозяйке, что присоединится к ним немного позже, поскольку хотела хоть как-то покрепче прикрепить найденные старые доски к повреждённым ступенькам. Женщина кивнула согласно и прошла в дом, увлекая за собой Карамель. Уже внутри, стоя у окна, Эйве долгим взглядом наблюдала за работой Вари, а затем отошла, отвлекаясь на заговорившую с нею фею.

Дюк прошёл вдоль стоящего обоза и сердито стукнул носком высокого ботинка по одному из колёс. Погода портилась, становилась вовсе отвратной, скрывая обзор. Даже сейчас, хоть ещё и не настала ночь, он едва различал силуэты наёмников- воинов, которые сопровождали их в пути за неплохую плату. Дюк не доверял им, как собственно, не доверял и никому. Меч одного из воинов тускло поблескивал, когда мужчина вдруг вздумал вытащить его. Затем оружие вернулось в ножны, и торговец прошёл дальше, замечая в тумане группу разговаривающих товарищей.

Странно всё, непонятная тревога не давала ему расслабиться и принять предложение симпатичной селянки, звавшей переночевать в свою хижину. Он уже не первый раз ходил с обозом к порту Церуна, но впервые попались такие бестолковые спутники. А всему виной задержка в столице, да дожди, что размыли дороги и не дали догнать предыдущий обоз, с которым он привычно следовал.

Дюк оглянулся, придерживаясь одной рукой за борт телеги. От влажного воздуха и тумана, волосы уже липли ко лбу, и он тряхнул головой, убирая пряди с глаз. Девчонки ушли в том направлении, в сторону колодца. Мужчина хмыкнул и сощурился, глядя на едва приметный домишко, со двора которого до сих пор слышался стук молотка. Даже по звуку Дюк понимал, что работа была бестолковой.

— Что она творит? Решила доломать дом несчастной селянке? — пробормотал он и широким шагом пошёл по вязкой дороге.

Трактирщик Мигеля упросил его взять с собой этих двух девиц, и даже приплатить хотел, но Дюк отказался от денег. Он не первый раз останавливался в этом трактире и малышку Буккель знал отлично. Золотое дитя… если эта рыжая, что мальчишку из себя строит, действительно спасла её, то он и за даром довезёт до порта.

За помощника торговца его приняли, разубеждать не стал, дрит с ним. И неужели действительно считали, что этот маскарад им поможет? Хотя, если учесть окружавших недотёп, то вполне могло и повезти остаться неузнанными. Кем они были? Дюк всё гадал, подходя ко двору, где на крыльце рыжая девушка продолжала вколачивать гвозди в жалкие доски. Та, что повыше — прекрасная беловолосая эйслин, наверняка была знатного рода. Он видел, как тяжко давалось Гвиневре путешествие на простой телеге. Скорее всего, это ненастоящее имя, но уж очень шло незнакомке.

Рыжая, что Ланцелотом себя звала, видимо прислуживала госпоже или была в телохранителях у неё. Ранее на поясе девушки Дюк видел сдвоенные ножны для пары мечей, подвешенные на одном и том же широком кожаном ремне. Такие всегда были особым отличием иллегатских разбойников. Буккель хвалилась, что именно ими были сражены негодяи, что покусились на неё и товарищей. «Ланц» отобрала их у сбежавших разбойников и оставила себе? Куда же девала своё оружие? Странные особы, и это ещё больше разжигало его интерес. Странствующая эйслин и её дева-страж… это могло бы стать прекрасной историей, которая легла бы песней в устах какого-нибудь бродячего певца.

Сейчас оружие лежало рядом с нею на верхней ступеньке. Варя вновь удивилась собственной реакции, когда её рука молнией метнулась к ножнам, едва услышала, как кто-то приближался со спины. Два меча — зачем она взяла их с собой? Спросите что-нибудь полегче… В ту самую ночь, когда они напоролись на разбойников, Варя только и помнила, как один из них схватился за оружие. Когда очнулась, то сама держала оба клинка в руках, размахивая ими, как страшный вояка.

Предполагала ли она, что вновь придётся ими воспользоваться? Ведь знала, что не способна сама. Но видимо внутренне доверяла странной силе, что наполняла её в момент опасности. Или это внушалось ей? Варя нахмурилась. Чёрт с ними, не выбросила тогда, взяла с собой и теперь напускала важного виду, отгоняя любопытных мужиков от Карамели.

— Эй, Ланц! — хрипло окликнул её мужчина, подходя ближе, — какого дрита ты здесь творишь?

Ты посмотри, какой разговорчивый сделался! Варя хмыкнула и убрала руку от оружия. Девушка повернулась к Дюку, удивляясь тому, что он вообще к ней явился. Но возможно ему требовалась помощь в повозке, тогда она просто не могла отказать после того, как их взяли с собой.

— Не видишь сам? — отозвалась Варя и махнула молотком в сторону своего «творения», — крыльцо чиню…

Дюк поморщился, глядя на работу девушки. Но при всей неприглядности, должен был признать, что ступеньки вполне ладно были сколочены и выдержат даже его вес, если вздумает в гости к хозяйке заявиться. Или он сейчас о белокурой Гвиневре думал? Мужчина отогнал ненужные мысли и снова глянул на свою собеседницу. Совсем стемнело и даже с близкого расстояния он едва мог разглядеть её лицо.

— Ступай в дом и выспись хорошенько! — велел Дюк, — завтра разбужу до рассвета, так что времени зря не теряй.

Варя хотела что-то проворчать в ответ, но поняла, что помощник торговца был прав. Им стоило немного отдохнуть. Она молча кивнула мужчине, собрала всё разложенное на земле добро в небольшой ящик и собралась отнести обратно в сарай. К её немалому удивлению, Дюк отобрал вещи, кивнул в сторону дома и велел убираться внутрь. Он дождался, пока Варя выполнит приказ и только когда за девушкой закрылись покосившиеся двери, отправился в потёмках искать нужную ветхую постройку.

На сарай он набрёл лишь благодаря тому, что на какой-то момент в небе сквозь тучи блеснула луна. Мужчина толкнул дверь и ему на голову немедленно посыпалась труха, заставляя трясти головой и жмуриться. Дюк не стал заходить дальше и опустил принесённый ящик на земляной пол. Теперь оставалось вернуться к хижине, в которой его приглашали переночевать.

Хотя в таком тумане впору до утра было бродить и не найти нужного дома. Мужчина повернулся, чтобы выйти обратно, и немедленно почувствовал, как между лопатками противно закололо от неожиданности. Молодая селянка, подойдя ещё на шаг ближе, приподняла выше фонарь, скрипнувший круглой ручкой, в котором тускло горела свеча.

— А я всё гадаю, куда же ты запропастился, — улыбка расцвела на полных губах женщины, и она поманила за собой гостя.

Рука селянки буквально светилась белизной в темноте, жестом предлагая следовать по едва приметной тропе.

— Я провожу.

— Благодарю, — Дюк прокашлялся в кулак и нахмурился, стыдясь своего неожиданного испуга.

Как она вообще тут оказалась? Бродила в ночи и искала его? Занёс их дрит в это поселение! Скорее бы солнце встало. Мужчина позволил селянке вести себя, следя за фонарём в её руке, как за маяком, позволявшим определить, в каком направлении двигаться.

Дюк вновь вздрогнул и схватился за нож, висевший на поясе, когда совсем рядом нечто плюхнулось в грязь, и быстро заскребло когтями по земле, убираясь прочь. Он успел разглядеть некий комок шерсти, который внезапно ощетинился, оскаливая пасть, с рядом мелких острых зубов. Существо сверкнуло множеством глаз и растворилось в тумане.

— Не бойтесь, — прозвучал впереди мелодичный женский голос, и хозяйка хижины обернулась, глядя на гостя, — это всего лишь гюлай.

— Они водятся только на гнилых топях и…

Мужчина осёкся, когда селянка и вовсе остановилась, теперь поворачиваясь к нему полностью. Она склонила голову набок, позволяя длинным волосам спускаться с плеча едва ли не до земли.

— Где же ещё водятся гюлай? Говори же, смелее.

Её голос тёк, обволакивал сознание, и Дюк тряхнул головой, крепче сжимая рукоять ножа.

— Оплетают своею паутиной тропы, путая туманом неосторожных путников, тем самым прислуживая болотным ведьмам!

Селянка рассмеялась, отбрасывая в сторону фонарь, который немедленно угас. Луна позволила разглядеть мужчине то, как принялось меняться и увядать тело красавицы, перед ним. Прекрасные волосы повисли жалкими космами, а кожа потемнела, укрываясь глубокими морщинами. Обратившаяся ведьма вновь расхохоталась и немедленно пропала из виду, заставляя Дюка поворачиваться из стороны в сторону, выставляя перед собой блеснувший лезвием нож.

Она объявилась поодаль, маня человека костлявой рукой, на которой темнели чудовищные когти. Стоило мужчине отступить на шаг, как услышал едва различимый голос. Он пел, манил, велел следовать за ним и затуманивал сознание. Дюк попытался прогнать наваждение, веля себе не поддаваться голосу ведьмы, но его сопротивление таяло, а рука, державшая нож, дрогнула.

Глава 7

Она проснулась от того, что голова нестерпимо ныла и казалось, будто только что сошла с карусели. Варя открыла глаза в тот момент, когда за окнами хижины, в которой их приютили, раздалось тревожное ржание лошадей и чей-то хриплый крик, который немедленно стих.

Спала она на небольшом настиле, так и не раздевшись, поскольку боялась проспать. Поэтому сейчас лишь торопливо сунула ноги в ботинки, не зашнуровывая, только нервно пряча концы шнурков в голенища, и за каким-то чёртом схватила ножны с тяжёлым оружием.

— Кара!.. Чёрт… — пробормотала Варя, шатаясь так, словно шла по палубе в сильный шторм, — Гвиневра!

Девушка буквально зарычала, пытаясь дозваться подругу, и её глаза вспыхнули ярким золотом, вновь теряя свой привычный зелёный цвет.

— Где ты, чёрт тебя побери?! — Варя огляделась в единственной комнате, имевшейся в хижине.

Понимая, что действительно была одна, девушка направилась к входной двери. Та была настежь открыта и держалась лишь на одной петле, а при приближении Вари и вовсе рухнула, обращаясь чёрной трухой. Девушке пришлось спрыгнуть вниз, на мокрую вязкую землю, поскольку отремонтированное крыльцо оказалось развороченным. Пропажу Варя отыскала перед двором. Точнее лишь силуэт, да длинные, белевшие в ночи волосы подсказали, что это была Карамель.

Фея стояла, выставив перед собою руки, и девушка хотела окликнуть подругу, не понимая, что происходило. Но через мгновение, яркий золотой свет озарил небольшую поляну вокруг них, немного разгоняя пелену тумана, и Варя смогла увидеть причину. Тёплые блёстки от магии Карамели таяли, осыпаясь на землю и неизвестные твари, шипя, отступали, словно боясь, что их мерзких лап коснётся чистое волшебство аделийской феи.

Неподалёку послышалось тихое пение, заставившее существ напрячься всем огромным телом и ощетиниться, словно перед прыжком. Варя насчитала больше десятка монстров, признавая в них недавнее «облачко», что паслось на крыше хижины. Теперь прехорошенькое создание походило на громадного четырёхлапого паука. Именно так, похоже, изогнулись ноги существа. Мягкая ранее шерсть вздыбилась, мокрыми клочками облепляя чёрное, блестевшее от оседавшего тумана тело, а несколько глаз алело над оскалившейся пастью. Ближайшее чудище принялось бить о землю передними лапами, образуя нечто, подобное паутине, и Варя вновь ощутила удушливое головокружение.

— Кара… — тихо пробормотала девушка, прикидывая, как добраться до подруги, которая так же замерла, не смея сделать и шага.

— На нас их колдовство не подействовало, поскольку оказались единственными женщинами в обозе… — едва слышно прошептала Карамель, поворачивая голову к Варе, — это селение мертво, и стало обителью болотных ведьм. Пока хоть одна из них жива, нам не выйти отсюда… и они не остановятся, пока не получат все несчастные души, что по наивности забрели на их территорию.

До их слуха вновь донеслось пение, и Варя услышала крики на другом краю поселения. Словно получая команду, гюлаи кинулись к ним, поскольку остатки волшебства Карамели растаяли, погружая поляну во тьму. Фея сдавленно вскрикнула, инстинктивно укрывая голову руками. Она даже мысленно простилась с возлюбленным Нейлом, которому так и не смогла явиться в таком прекрасном обличии.

Варя же вновь ощутила знакомый жар в груди, наполнявший её до кончиков пальцев. Он разгорался, плавился в венах, вызывал волну невероятной ярости, заставляя глаза сверкать, как и волосы, что не к месту принялись удлиняться, укрывая спину огненной завесой. Жаркий порыв ветра пронёсся, словно взрывной волной по поляне, заставляя Карамель судорожно вдыхать горячий воздух.

Варя не потеряла себя с пришедшей силой, но словно кто-то невидимый стоял за её спиной, направляя в этот час. Не было рядом верного Реварда, и не заслонит собою прекрасный ледяной принц. Есть только она и незримая Иша, по неведомой причине благословлявшая её на этот бой. Левой рукой Варя придержала сдвоенные ножны. Правая ладонь легла на рукоять меча, и первое оружие было высвобождено. Девушка отстегнула пальцами гарду второго меча и достала и его.

Поляна озарилась огненной молнией, когда Варвара кинулась наперерез чудовищным созданиям, атаковавшим их из вязкой ночи. Карамель не смела шевельнуться, как и не смела моргнуть, белой статуей стоя посреди разразившегося боя. Край её дорожного платья дымился, опалённый горевшей жухлой травой. К её ногам свалилось обугленное, рассечённое едва ли не надвое тело гюлая, заставляя прижать к груди руки и задержать дыхание.

Силуэт Варвары сверкал, возникая то с одной стороны, то с другой, поражая ревущих тварей, и не позволяя им коснуться феи. Искажённое яростью лицо подруги освещалось огненными прядями. Они искрились, оставляя за собою жаркий шлейф, и Карамель чувствовала, что взмокла до последней нитки, словно перед нею сразились огнедышащие драконы.

Когда последняя тварь пала от её меча, Варвара остановилась на мгновение, обводя взглядом поляну. Убеждаясь, что фея цела, она стрелой кинулась вперёд, туда, где по-прежнему слышались крики их товарищей по несчастью.

Рука ведьмы сомкнулась на шее Дюка, находившегося под чарами. Длинные когти впились в незащищённую кожу. Ему удалось вонзить в грудь существа нож, и оттолкнуть от себя, судорожно хватая воздух. Чувствуя сильное головокружение, мужчина рухнул на мокрую землю, разбрызгивая грязь. Он едва имел силы, что- либо разглядеть и наблюдал за тем, как ведьма вновь приближалась. С хриплым смехом она вырвала из раны бесполезное оружие, собираясь отшвырнуть его прочь, но ослепляющий свет, возникший за спиной, вынудил ведьму задрожать всем уродливым телом.

Дюк услышал только оглушающий крик болотной твари, поскольку яркая вспышка буквально ослепила его, обжигая дыхание. Когда он смог открыть глаза, то увидел, как горела вокруг мелкая жухлая трава, да перевёрнутая разбитая телега. Где-то впереди, за разрушенной оградой, продолжался бой. Низкорослые деревца одно за другим вспыхивали, стоило неизвестной молнии пронестись мимо, поражая очередного врага.

Вскоре округа осветилась, благодаря разгоревшемуся пожару. Ветхие хижины уничтожались огнём, который раскалил воздух, затрудняя дыхание и вытесняя вязкий туман горьким дымом. Дюк смог подняться, удерживаясь одной рукой за покосившийся столб. Он был таким горячим, что пришлось отдёрнуть руку. Шатаясь, мужчина всматривался вдаль, теперь различая силуэт женщины.

Возможно, ему лишь казалось. Возможно, он бредил, находясь под чарами ведьм. Но среди пожарища он действительно видел женщину с огненными волосами. В её руках горело два меча, и она шла через стену огня так, словно он ласкал её своим прикосновением, не причиняя и малейшего вреда. Неизвестная воительница остановилась, и взмахнула одним мечом, разгоняя остатки дурманящего тумана.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

— Великая Иша… — пробормотал Дюк, припоминая сказки, что рассказывал ему в детстве дед.

Поразмышлять над увиденным мужчина не успел, поскольку колдовство ведьм было разрушено и истощённый им, он рухнул вновь на землю, лишаясь сознания. Варвара видела, как упал товарищ, и это помогло ей очнуться. Она опустила руки, в которых по-прежнему сжимала рукояти мечей. Усталость охватила её тело, а горящее пламя в груди утихало и гасло. Над разрушенным селением очищалось небо, и девушка подняла голову, глядя на мерцающие звёзды.

Свежий порыв ветра остужал лицо, перепачканное пеплом, и она вдохнула полной грудью, успокаивая дыхание. Тишина. Она и пугала, и радовала. Справилась ли она? Нет, справились ли они обе? Чувствуя тяжесть оружия в руках, Варя была благодарна Великой Ише Игрэйн за то, что вела её и позволила остаться собой в этот час.

Девушка вернула один меч в ножны, а вторым обрезала свои волосы, пользуясь тем, что её никто не мог видеть. Она бросила тяжёлые пряди в догоравшую неподалёку траву. Те моментально вспыхнули, а открытой шеи коснулось прохладное дуновение ветра. Варя убрала второе оружие, и теперь ощущая великую слабость, подошла к лежавшему мужчине.

— Дюк! — она присела рядом и встряхнула его за плечи, — Дюк! Эй, давай, приходи в себя. Ты же не девчонка, которая мышь увидела! Ну?!