Ген Химеры Часть 1

Но, тем не менее, парень знал: пока в его жизни есть Сати, огонь в его глазах погасить будет очень трудно.

Взяв поднос с едой, Ойтуш расположился рядом со своими коллегами. В отделе изъятия органов он был самым молодым, причем с большим отрывом: мужчин его возраста в основном распределяли для тяжелого физического или умственного труда. Ойтуш старался не думать о том, что откачивать жир и брить волосы ему предстоит до конца жизни — ни разнообразия, ни перспективы, ни веры в «светлое будущее».

На обед сегодня были слипшиеся макароны с мизерными кусочками соевого мяса и холодная протеиновая баланда. О вкусах составители меню не заботились: лишь бы было сытно, и работники не падали в голодный обморок. Глядя как Эдмундс и Риши с аппетитом уплетают дармовые харчи, Ойтуш только для вида ковырялся в своей тарелке. Последние полгода он лишь формально ходил на обед.

Однажды, прочесывая коридоры в ожидании конца смены, парень совершенно случайно наткнулся на запасной выход, лишенный камер наблюдения. С тех пор, каждый рабочий день, ровно в полдень, Сати приходила повидаться с ним. Минут на десять, не больше, но это драгоценное время было для них настоящим сокровищем. А еще Сати приносила парню немного еды из школы: свежие овощи, мясо, зелень. Нужно ли говорить, что разница в школьном меню и в меню работников городского морга была поистине колоссальной?

Закончив ковырять остывшие макароны, Ойтуш ленивым шагом вышел из столовой, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Миновав несколько коридоров и лестничных пролетов, он очутился в подсобке под лестницей. Приятный полумрак и запах сырости, что царил в этой кладовке, успокаивали, давали ощущение надежности и безопасности. Ждать парню пришлось не долго. Тихонько скрипнула дверь черного хода, и маленькая фигурка в надвинутом на лицо черном капюшоне осторожно проникла в здание морга.

— Кхе-кхе, — еле слышно подал голос Ойтуш.

Если бы протекторий узнал, что Сати ходит сюда и тем более носит ему еду, Ойтуша неминуемо ждала бы смерть. Вот почему с мерами предосторожности этим двоим было сложно перестараться.

— Привет, — шепотом произнесла девушка, легонько ступая в темноту подсобки.

Не говоря ни слова, Ойтуш взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал куда-то в область носа.

— Опоздание на две минуты, мисс Лаллеман, — шутливым тоном произнес парень и постучал по циферблату своих рабочих часов. — Лишаю вас десерта.

Сквозь полумрак Ойтуш видел, как девушка на пару секунд скорчила недовольную гримаску: насмешка над их строгим школьным режимом была весьма злободневной.

— Смотри, что я принесла тебе, — сказала Сати.

Поставив рюкзак на пол, она суетливо принялась вынимать запасы своего школьного обеда, а Ойтуш не мог оторвать глаз от ее миниатюрных и таких проворных пальцев.

Сати никогда не рассказывала о своих родителях. Она ничего не помнила о них, точно также как Ойтуш не помнил своих маму и папу. Это было не таким уж и редким явлением среди жителей Метрополя. Вероятнее всего, родители Сати были одаренными — только они проводят опыты с генетическим кодом человека. Иногда на улицах города можно было встретить людей с шестью пальцами, разноцветными глазами или причудливыми родимыми пятнами — все это результаты искусственно выведенных мутаций. Генотип Сати тоже когда-то был искусственно изменен, только так можно было объяснить удивительный сиреневый цвет ее волос.

У того мальчика тоже были необычные волосы… Вспомнив тело доставленное пару часов назад, Ойтуш тяжело вздохнул.

— Ты чего? — насторожилась Сати; она удивительно тонко чувствовала перемены в его настроении.

— К нам сегодня привезли сиделку. Смерть… такая нелепая, — в последний момент Ойтуш решил не говорить о том, что желудок парня напоминал кровавый прохудившийся мешок.

— Само их существование сплошная нелепица, — покачала головой Сати.

Больше нечего было сказать. Ойтуш молча принялся за обед.

— Мне пора идти, — с сожалением вздохнула Сати. Десять минут, как всегда, пролетели невероятно быстро.

— Угу, — кивнул Ойтуш, сминая фольгу, в которой еще пару минут назад была запеченная картошка с мясом.

— Спасибо за обед, мелкая.

Мелкая. Потребовалось несколько лет, чтобы Сати перестала обижаться на это прозвище, что с легкой руки дал ей Ойтуш.

— Сколько еще уроков сегодня?

— Математика, прато-лингва, анатомия, — перечисляла Сати. — Вечером две тренировки по кэндо.

Услышав про кэндо, Ойтуш схватил швабру, стоящую в углу подсобки, и с невероятно серьезным лицом изобразил несколько атак.

— Дурак, — смеясь, сказала Сати, глядя как парень размахивает палкой, пародируя фехтовальщиков.

Улыбнувшись, Ойтуш отставил швабру и крепко обнял девушку.

— Я просто рад, что ты учишься постоять за себя, — прошептал он ей на ушко.

Рабочая одежда Ойтуша пропахла кровью, а сам он был очень худым — прижавшись к нему, Сати чувствовала выступающие ребра. Стиснув зубы, она пообещала себе, что на ужин принесет в два раза больше еды.

За работу в морге с утра до вечера Ойтушу платили какую-никакую зарплату. Но она была в пять раз меньше пособия, что получала Сати, просто являясь гражданином Первого класса. И, тем не менее, Ойтуш, этот упрямый тип, безоговорочно настоял на том, чтобы лично оплачивать аренду их жилья. От денег Сати он открещивался, как от огня, все время повторяя, чтобы девушка тратила их «на себя»: покупала красивую одежду, косметику, всегда была сытой и ни в чем не нуждалась.

Но Сати не могла даже подумать о том, чтобы купить себе очередное платье или помаду, зная о том, что ее единственный друг страдает от голода. Путем долгих споров, девушке удалось буквально выбить себе право носить обеды ему на работу. При всем богатстве Метрополя, найти качественную еду в магазинах было непросто, для школ же всегда поставляли только самое лучшее. Сати таскала для Ойтуша все, что только можно было стащить из школы, и, хоть он и ругал девушку за неоправданный риск, наградой за ее заботу была огромная благодарность в его глазах.

Но кроме этого, была и другая, более серьезная проблема, что отнимала львиную долю бюджета Сати. В тайне от Ойтуша, девушка снимала еще одну роскошную квартиру в престижном районе Метрополя, просто ради того, чтобы отвести от себя пристальный взгляд протектория. Пару раз в месяц ей приходится ночевать там, чтобы не вызвать подозрений у соседей, но настоящий дом Сати всегда был там, где был Ойтуш.

— Ну, побегай, — ласково сказал парень, выпуская ее из своих рук. Сати потянулась к его губам за поцелуем, но Ойтуш, как всегда, мягко отстранился.

«Единственный друг»… Конечно, они друг для друга были гораздо большим, раз решили жить вместе даже под угрозой смерти. Но как бы Сати ни тянулась к нему, Ойтуш не мог позволить себе преодолеть расстояние, что разделяло их. Расстояние, длиною всего-то в пять лет. Сати знала, что бесконечно дорога ему: видела нежность в карих глазах, когда он смотрел на нее, и рассеянную улыбку, что иной раз блуждала по его лицу. Но на деле Сати была для Ойтуша «мелкой», ребенком, которого с его правами гражданина Второго класса он не мог даже защитить.

— Постой-ка, что у тебя с глазами? — вдруг спросила Сати, когда голова парня показалась из полумрака кладовки.

— А что?

После приема экстазина, зрачки Ойтуша все еще были расширенными и не реагировали на свет. Подойдя ближе, девушка проворным движением вытащила упаковку таблеток из его внутреннего кармана.

— Ты обещал мне, что не будешь принимать их, — в голосе Сати было разочарование.

— Обещал, пока не подхватил дот-вирус. А без него, — Ойтуш осторожно выудил экстазин из цепких пальцев девушки, — Мне было бы не встать сегодня на работу.

Суровая реальность жестоко бьет по самолюбию. На дворе время, когда не можешь сдержать слово, данное близкому человеку, потому что вынужден принимать наркотики, чтобы оставаться в живых еще один день.

— Я достану тебе сыворотку, — сверкнув глазами, произнесла девушка.

— Сати, моя железная леди, — с мягкой полуулыбкой сказал Ойтуш. — Сыворотка в городе закончилась. А если что и осталось, то стоит нереальных денег.

— Лекарство будет, даю тебе слово. Потерпи хотя бы сутки, ладно?

Снова этот тон. Слепая вера в то, что весь мир вращается вокруг тебя. Перейдя в категорию Второго класса, Ойтуш быстро уяснил, что он не всемогущ, а вот Сати по-прежнему жила в плену этих иллюзий. Не имело значения, какой ты класс: мы все были под колпаком у системы.

— Конечно потерплю.

Глава 2

Вернувшись в школу, Сати в первую очередь отправилась в душ. Надо было смыть с себя отвратный запах морга, а еще — немного прийти в себя. Раздевшись, она встала под упругие струи воды и закрыла глаза. В стенах школы за каждым из учеников велось наблюдение, доносы всячески приветствовались, и даже здесь, в душевой, Сати не могла позволить себе расстаться с маской беззаботной прилежной ученицы.

Вот вошла стайка девочек, и Сати отвернулась к стене. Она не стеснялась своей наготы — от этого быстро отучишься, когда в моечной нет даже перегородок; просто не хотелось ни с кем разговаривать.

Быть членом Первого класса просто замечательно, ровно до тех пор, пока у тебя нет секретов от протектория. В противном случае все твои права и привилегии быстро становятся прутьями золотой клетки.

Каждое утро, перед уроками, учащиеся проходили скрининг крови на дот-инфекции и другие социально-опасные заболевания. Также на основе анализов, для каждого ребенка составлялось индивидуальное дневное меню. С одной стороны — неплохо, все сделано для того, чтобы ты почувствовал себя особенным, а главное — защищенным, но если подумать, все это служило лишь одной цели — тотальному контролю.

День Сати Лаллеман был расписан по часам. Кроме школьной программы была обязательная спортивная секция на выбор, а также творческий кружок для формирования чувства прекрасного. Сати выбрала кэндо и флористику. Кэндо ей нравилось по-большому счету из-за масок: можно быть расслабить мышцы лица и перестать натягивать на себя дурацкую приветливую улыбку. Флористика же проходила в большой школьной оранжерее, где росли редкие и уничтоженные в годы Последней войны растения. Многие из них были восстановлены практически из одной клетки, как например, береза. Их было всего сто в мире, и одну березу мэр Метрополя щедро подарил школе Сати.

14:52, урок прато-лингвы. Сати почти задремала, когда позади нее послышались сдавленные смешки. Она повернула голову вполоборота и увидела двух одноклассниц, с трудом сдерживающих смех. С одной из них Сати периодически общалась: ее звали Катана, и она была из очень богатой и влиятельной в Метрополе семьи. Сати знала, что родители Катаны рвут на себе волосы из-за того, что их дочь не одаренная, но тут уж ничего не попишешь. Сколько бы денег ни было у тебя на счете — одаренность либо есть в твоих генах, либо нет.

Увидев, что Сати смотрит на них, Катана кивком указала на мужскую часть класса. Ну да, разумеется. Лазарус Уик, эта звезда школы, в очередной раз решил устроить шоу. Из под парты он управлял дроном “Осой” — хитом в игровой индустрии для младшеклассников. К “Осе” была прицеплена леска с крючком, а крючок — никуда иначе как на юбку преподавательницы миссис Саланден. Она стояла спиной к классу и писала на доске, а ее юбка с каждым разом приподнималась на сантиметр выше.

Сати оглянулась по сторонам и увидела, что весь класс просто лежал от смеха. Саланден прекрасно слышала все: несмотря на преклонный возраст она пользовалась слуховыми имплантами, но не понимала, что нынче именно она — объект насмешек. Сати тоже рассмеялась и показала Катане большой палец. Ни в коем случае нельзя было показать, что ты не одобряешь шуток звезды школы, иначе следующий розыгрыш случится именно с тобой.

Когда юбка поднялась до середины попы, престарелая миссис почувствовала неладное. От позора ее спас Олли Бревик, скромный мальчик, что кинул в спину Лазаруса бумажный шарик. Лазарус отвлекся, на секунду потерял управление над дроном, и “Оса” уже под неудержимый хохот спикировала прямо в аквариум на учительском столе.

— Кто это сделал? — сердито спросила миссис Саланден и оглядела класс из под очков.

— Я конечно, — Лазарус Уик развалился на своем стуле и надменно скрестил руки на груди. Будь на его месте любой другой ученик, Саланден устроила бы выговор, но не в случае с Лазарусом.

— В следующий раз цельтесь точнее, мистер Уик, чтобы без брызг, — сказала она и отвернулась к доске. Класс продолжал угорать от смеха.

— Ага. Обязательно, — Лазарус быстро забыл об училке и сейчас уничтожал глазами бедного Олли.

Сати почувствовала, как от напряжения свело ее челюсти. Ей было жаль миссис Саланден, но ничего не оставалось как проглотить свою жалость, как та только что проглотила публичное унижение.

Лазарус Уик был одаренным. Математическим гением, по которому сохла не одна девчонка в их школе. Его будущее было предопределено, как и будущее других таких же. Одаренных единицы, но именно ради них протекторий и затеял однажды эту веселую игру в Первый и Второй класс.

Из уроков истории Сати знала как все началось. Последняя война унесла жизни семидесяти процентов населения планеты. Все наследие человечества оказалось под угрозой. До нас дошли лишь обрывки того как жили люди в довоенные годы, но ясно было одно — мир тогда был совсем иным. Другие материки, другие моря и океаны, а стран, наверное, больше сотни.

Сразу после войны стали появляться первые одаренные: юноши и девушки, которые могли изменять мир, в соответствии со своими желаниями. Некоторые из них могли управлять течением времени, другие — воздействовать на волю окружающих людей, третьих невозможно было обмануть или перехитрить: любого они видели насквозь и могли читать словно открытую книгу. Первые одаренные ни на что не претендовали: они вовсе не считали себя выше всех остальных и уж точно не стремились заполучить все блага уцелевшей цивилизации. Это были мудрые первопроходцы, основавшие первое поселение, затерянное в мировом океане.