Помоги проекту - поделись книгой:
— На Кавказе русское правительство сдает землю в аренду. Колонизация… У меня хватит на проезд и на участок.
— Ну — русское правительство!
— Все одинаковы.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Он надвигается
Хотел бы я знать — где нам с тобой купить доброе имя?
15
«Трипль-Ойль» не разбирается в бумажках
— Так он убит? — спросил член правления «Бразильского Флорина» у секретаря.
— Убит и никаких следов. Конверт нашли. Согласуется. Воздушная почта. Адрес «Варфалло Ко» и проч. Штемпель Копенгагена.
— Это я слышал. Кто убил, почему?
— Ординарнейший грабеж с расплавленной кассой.
— Вот что: разорвитесь пополам, но найдите мне этих убийц.
— Ничего не можем сделать, — вздохнул секретарь, — вся полиция на ногах и никакого толка.
— Выпишите сыщиков. Денег сколько нужно. Это важнейшая вещь на свете для «Бразильского Флорина».
А на расстоянии ста шестнадцати приблизительно километров человек с заячьей губой разбирал бумажки Варфалло Ко. Он глянул на одно из писем, и так как там родственник банкира просил денег, и больше ничего, да болтал что то сложно-техническое, непонятное о своем изобретении, — он глянул на бумажку пренебрежительно и сунул ее в стол. Потом вынул, посмотрел еще раз, покачал головой, сплюнул и бросил опять в ящик.
16
Варфалло действует
Финансовый синдикат «Южно-американская Акция» был живо заинтересован сообщением «Бразильского Флорина».
На одном из совещаний член правления Брафлора («Бразильского Флорина») доложил о достигнутых результатах. Диггльс-банк интересуется этим же. Нам было весьма затруднительно выудить у него имя состава, — но все таки выудили. Один из агентов исчез бесследно. Семья его обеспечена, — но отсюда видно, какие негодяи эти европейцы. Убить человека — и за что? Но нам не конкуренты европейские банки. В Америке никто об этом ничего не знает. Америка не верит в Европу, а это европейское изобретение. Что это такое? Да не важно что это такое — это то, из чего можно сделать достаточное количество денег, — вот, что это такое. Все ходы и выходы в это дело уже захвачены нами. Мы уже продали втихомолку все акции по нефти и углю. Была маленькая заминка по этому делу, но продажа была проведена осторожно. Но акции горючего последнее время лезут вверх? Пусть лезут. Посмотрим, где они очутятся через полгода. Не предполагает ли почтенная ассоциация Брафлор, что с горючим играют? Нет, он не думает этого. Для этого нет никаких оснований. Сейчас все дело в том, чтобы кинуть сюда все свободные средства. Вы, может быть, скажете что мы вкладываем деньги в призрак, в мечту, а как вам понравится Диггльс, который держал две недели экстренный поезд под парами этого дела?
Кое кто из стариков возражал. Положение биржи не таково, чтобы пускаться в рискованные операции.
— Я бы сказал, — говорил один из них, — что наши собственные акции ведут себя несколько странно. Это об'ясняется пробными шарами. Кто то пробует зубы на нас.
Брафлор считал это несущественным!
— Нефть знает, что мы ее продали. И пугает нас. А нам нечего их бояться. Они скоро треснут по всем швам.
Было намечено соглашение. В конце концов, как тень по воздуху, пролетело имя Осии Лавуэрса.
Брафлор соглашался подумать и об этом.
По окончании собрания член правления Брафлора был отозван одним из людей осторожных.
— Слушайте, — сказал осторожный, — скажите мне по правде, не секретничайте: какова позиция Осии в этом деле?
Брафлор поклялся синим небом Бразилии, что он не имеет об этом никакого представления.
— Вы это серьезно? — на лице говорившего медленно, но верно проступал ужас, — но тогда это легкомысленно до последней степени!
— Осии в деле нет, — сказал член Брафлора, — можете быть спокойны. Он в Месопотамии и занят нефтью.
— Это ровно ничего не значит. У него есть уши везде.
— Ах, — ответил член Брафлора, — вы не знаете положения. Осия сцепился сейчас с Ланголонгом о нефти. Если бы он знал в чем дело, стал бы он тратить время на пропащее дело.
— Нет, — сказал осторожный, — не поверю ни за что: или все это дело выеденного яйца не стоит, или Осия в самом нутре. Ну, одним словом, не будем терять времени, узнайте все, что можно об Осии и телеграфируйте, ради бога, мне. Я не желаю идти на улицу. И вам не советую.
17
Дорожные неприятности
Рыжий основатель «Трипль-Ойля» плелся вместе со своим заячьегубым другом невдалеке от линии Тихоокеанской жел. дороги.
— Слушай, Лиса, — сказал заячьегубый рыжему, — наших ловят по всей Америке. Что это делается? Клянусь тебе моим задним проходом, буйволы рехнулись. Ведь мы же свернули пятнадцать отделений, — а травля разрастается и разрастается.
Лиса почесал затылок и сказал:
— Не знаю и не знаю. Мы здесь сократили все мокрые дела. Мы выбросили на улицу до шестисот человек. Производство сокращено до крайности.
— Я тебе скажу лучше, Лиса, — наших начинают хватать даже в Европе.
— Это гнусно, — ответил Лиса, — просто подло. Они натравливают на нас газетчиков, — а это, брат, такая сволочь…
— В Манитобе сожгли одного нашего молодца. И за что, скажите пожалуйста? — за разобранную стену и дело в полтысячи долларов. Это же просто глупо!
— Тсс, — сказал Лиса и остановился, — слушай-ка…
Они переглянулись и пошли поближе к полотну.
Вопил какой то человек с разбитым в кровь лицом, весь вымазанный грязью, около него лежало нечто — похожее на труп.
— Не вой, — сказал ему Лиса, — вот мы пришли. Не лай же на весь штат. Ты не больно то нам нужен. Не езди, как сволочь, без билета и тебя не будут скидывать на путь. Вот и все. Однако тебе здорово заехали. А этот больше уж не будет беспокоить бригаду.
Вопивший поднялся с их помощью на ноги и рассказал. Вовсе он не ехал без билета. Ехал он в первом классе, как барин…
— Не притворяйся, что ты барии, — посоветовал Лиса, — когда ты просто деревенщина.
Он вез поручение. Его ограбили до нитки. Сняли даже ботинки. Есть такие дураки-воры в Америке, что стали бы охотиться на двухдолларовые ботинки в экспрессе?
— Нету, — ответил ему заячьегубый.
— Ну вот и я то же самое говорю. И все таки — меня ограбили, как грабят какие-нибудь нищие курды. И выкинули на всем ходу из поезда. Моего товарища и меня. Счастье мое, что я свалился прямо на него, а то бы я лежал с ним и не выл. Вам хорошо говорить человеку — не вой — когда у него нет ни одной кости целой. Какие же воры, — это не воры, а много хуже. Сколько километров до станции?
— Да какого чорта я буду делать на станции! — Мне нужно отправить телеграмму, — а я же вам говорю, что на мне кроме вот этих кальсон и рубашки больше ничего нет… ой! — и он опять завыл.
— Ну, не вой, — сказал Лиса, — ты здорово влопался, говорить нечего. Пойдем, чорт с тобой — до фермы, а там посмотрим. Телеграф в пятнадцати километрах.
Пошли.
— Что это за поручение? — спросил заячьегубый.
— Да почем знаю, — ответил потерпевший, который еле тащился и поминутно останавливался, — эта сволочь только и умеет засовывать людей в дела, от которых за версту пахнет пулей в лоб… Мы следили за одной дамой.
— Э, — сказал Лиса, присвистнув, — ты значит просто сыщик!
— Частной конторы.
— Ну, — сказал Лиса, остановившись, — так ты тогда выбери себе дерево по вкусу, да мы и вздернем тебя тут же. Мы, видишь ли, не любим вашего брата. Впрочем, может быть, тебе телеграфные столбы больше нравятся?
Потерпевший сел на землю от этого предложения. Спросил:
— Так вы тоже из этой шайки.
— Нет, — сказал Лиса, — мы из другой шайки, если ты хочешь знать.
— Где вы работаете?
— Сегодня мы будем работать здесь, если это работа — повесить такую вошь, как ты!
— Моя фирма не занимается уголовщиной!
— Чем же она занимается, твоя фирма?
— Частными делами. Адюльтер и шантаж, главным образом.
— Какая фирма?
— Касснэ и Мильвокэ в Руане.
— Касснэ и Мильвокэ… стой-ка… подожди-ка… а ваша мебель?
— «Дессу принцессы».
— Кажется припоминаю. Это вы занимались делом Форенсбурга… о чем это было-то?
— Брильянты, Монте-Карло и фотографии дрянного свойства… я работал в этом деле.
— Ну, чорт с тобой, ты не стоишь веревки. Но все-таки — ты опасный человек. Доведем до шоссе.
Через два дня он все таки выпростался из этого дела, этот несчастный. Он стоял у стойки телеграфного отделения и спрашивал нет ли ему телеграммы до востребования. Есть такая — «Обратитесь к Буррас в городе».
Буррас торговал швейными машинами.
— Хорошо, — сказал он сыщику, — присядьте. Сейчас все будет готово.
Через пять минут он получил триста долларов деньгами и чек на двадцать тысяч.
Буррас выдавал деньги, сопя и недоумевая, — эдакую кучу деньжищ такому оборванцу. Но этот грязный тип подходил под телеграфное описание и ответил на все вопросы верно. Бурраса все таки разбирало любопытство. Он спросил:
— А зачем это господин полетел в Месопотамию?
— То есть? — удивился сыщик.
— Вы знаете откуда деньги?
— От Касспэ и Мильвокэ в Руане.
— Так, — протянул Буррас, прочищая трубку, — в некотором роде от Касспэ. Ну ладно, вам ведь небось пора отправляться.
Они расстались.
Сыщик уехал, а на узловой станции его арестовали по обвинению в мошенничестве. Пока дело выяснилось, его угнали на восток, в город, откуда он предпринял свое путешествие. Там выпустили. «Советую вам уезжать из Америки, — сказал ему чиновник в тюрьме, — ваши приметы знает вся наша полиция».
— На что я вашей полиции!
— Это наше дело, — сказал чиновник, — только знайте, что поймать вас — минутное дело.
Вечером того же дня Эпсор получил очень неприятную телеграмму.
18
Брафлор идет напролом
С акциями Брафлора творилось уже с месяц что то неладное. Брафлор стал задумываться. Если это оттого, что они продали нефть и уголь и отказали в кредите нескольким фирмам горючего… то ведь горючее, в конце концов, не их специальность. Все их платежи в порядке… В чем же дело?
К члену правления приехал тот, что допытывался об Осии.
Старик влез к нему в кабинет, уселся, огляделся по сторонам и сказал:
— Я все узнал: мы сломаем себе голову на этом деле. Лавуэрс скупает кругом нефть и уголь. Кроме того он скупает динамит, металлургию и верфи. Чем это пахнет по вашему? Идитолом, не правда ли?
Брафлорист не ответил. Старик продолжал:
— У нас совершенно случайно накрыли одного молодчика с его чеками. Подумайте — в нашей глуши! Этот гусь приехал попробовать насчет заброшенных сланцевых руд. Наши его подпоили просто из любопытства. А потом наши акции! Я же вам говорил, что не хочу идти на улицу, на старости лет! Смотрите, что делается. Это Осиины штучки. Говорю вам: сговоритесь с ним или мы пропали. Он доберется до нашей шкуры так, что мы и заплакать не поспеем.
Брафлорист помолчал. Потом сказал:
— Теперь мы уж не можем бросить. Слишком много вбито сюда. Но все, что вы говорите — странно. Какой расчет Осии скупать нефть, если он думает об Идитоле?
— Как, какой расчет, — он не будет иметь конкурентов к тому времени, когда сможет пустить машину. Очень просто.
— Н-да, — согласился Брафлорист, — но у нас накапливаются сведения, и серьезные сведения. В конце концов мы сможем продаться Осии — за хорошие деньги. Всю нефть Осия не скупит.
— Бросьте, — сказал старик, вставая, — или я завтра продаю ваши акции.
— Мы купим их у вас, — ответил Брафлорист.
19
Один из героев
Поделиться книгой: