И девять ждут тебя карет

– Но ведь вы сможете выяснить, правда? Нельзя допускать…

– Сделаю все, что в моих силах. – Быстрый взгляд на меня. – Активность я проявляю главным образом в разговорах по телефону. А когда выясню, кто это был, немедленно уволю его.

Он вертел в своих длинных тонких пальцах бокал, любуясь его блеском, следя за тем, как вспыхивает янтарный ликер, отражая огонь, полыхающий в камине. За его спиной мягко блестели коричневые с золотом переплеты книг в шкафах. За окном быстро опускались сумерки; стекла казались тусклыми, серыми прямоугольниками. Скоро должен был прийти Седдон, чтобы опустить гардины и зажечь лампы. Сейчас, озаренная светом горящих поленьев, комната выглядела богато обставленной, красивой и даже уютной, особенно окаймленный книжными полками угол, где находился камин.

– Кто-нибудь уже отправился на поиски? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Конечно. Но возможно, увидев, что он наделал – или чуть не наделал, – виновник происшествия немедленно скрылся. Вряд ли ему хотелось, чтобы его застали в лесу с ружьем. – На губах Леона де Вальми мелькнула улыбка. – Вы ведь понимаете, конечно, что тот, кто это сделал, приложит все силы, чтобы скрыть свои следы? В наших местах не так-то легко достать хорошую работу.

– Если он и хотел выйти к нам, то уж, наверное, сбежал, когда услышал мой крик. Я хорошо понимаю, почему он испуган. Может даже встать вопрос о полицейском расследовании.

Темные брови поднялись:

– Полиция? Если бы действительно произошел несчастный случай – тогда понятно. Но сейчас…

– Не думаю, что это была случайность.

– Ради бога, на что вы намекаете, мисс Мартин? – Казалось, он сильно удивился. И когда я не ответила ему сразу, сказал: – Что же тогда, мисс Мартин? Что это было? Заранее обдуманное убийство?

В его голосе гнев мешался с недоверием и откровенной насмешкой. Издевка, но сквозь нее прорвалась с трудом сдерживаемая ярость, которая буквально ударила по мне, словно порыв горячего ветра. Слова прозвучали как пули, просвистевшие в разделявшем нас пространстве. Пораженная таким тоном, я молча смотрела на него.

Я отшатнулась, но Леон де Вальми произнес своим обычным холодным бархатным голосом:

– Мне кажется, вы поддались панике. Легкая истерика, не правда ли? Кому вдруг понадобилось убивать ребенка? У Филиппа нет врагов.

«Врагов нет, – подумала я, – но и друзей тоже. Кроме меня». Выпрямившись, я смело встретила тяжелый взгляд Леона:

– Вы слишком поспешно сделали вывод из моих слов, мсье де Вальми. Я совсем не имела в виду такой глупости. И я вовсе не истеричка.

Линии его рта немного смягчились.

– Приношу свои извинения. Но ваши слова вызвали у меня шок. Продолжайте, объясните, что вы имели в виду.

Я отпила шерри, глядя ему в глаза:

– Просто не могу себе представить, что происшедшее может быть всего лишь случайностью. Мы шли по открытому месту, и он мог нас прекрасно слышать. Думаю, это какая-то глупая шутка, нас только хотели напугать. Вероятно, шутник подошел к нам ближе, чем планировал, и, когда увидел, что случилось, так испугался, что сразу же удрал.

– Понятно. – Он немного помолчал. – Лучше расскажите мне все подробности. Где точно вы находились?

– Мы шли вниз по тропинке, которая пересекает шоссе, к мосту Вальми и были почти на полпути, там, где высокий обрыв и поворот направо в долину.

– Я знаю это место. Там небольшой водопад и ручей, в котором водится форель.

Мое лицо, наверное, выразило невольное удивление, потому что он спокойно сказал:

– Я всю свою жизнь прожил в Вальми, мисс Мартин.

От меня потребовалось почти физическое усилие, чтобы не смотреть на портрет над камином.

– Конечно, – быстро сказала я. – Значит, вы знаете, что тропинка идет вдоль склона горы, вниз в долину. Если пройти примерно полмили, то она становится шире и ровнее, слева склон, который спускается к реке, он густо зарос деревьями, но справа, над тропинкой, деревья стоят далеко друг от друга.

– Знаю. Травянистая поляна, немного березок, а сверху нагромождение камней. Над ними лесные посадки.

Я кивнула:

– Сосны там высотой не меньше двадцати футов и с очень толстыми стволами. Мы шли по тропинке, Филипп пел и бежал передо мной и почти не смотрел себе под ноги.

– Кажется, это пошло ему на пользу, – сухо заметил Леон де Вальми.

– Да. Ну вот, он споткнулся и упал; в тот же момент в дерево, за корень которого он зацепился, попала пуля и я услышала звук выстрела, который раздался откуда-то справа и сверху.

– С гребня холма?

– Мне кажется, да. Там самое лучшее укрытие, а когда это произошло, между нами и кучей камней, за которой он, наверное, скрывался, были кусты и старые пни.

– Вы ничего не видели?

– Ничего. Я крикнула ему, а потом, конечно, побежала к Филиппу. По-моему, тот, кто выстрелил, должен был тут же прибежать, чтобы посмотреть, не ранен ли кто-нибудь из нас. Но он не спустился. Я бы пошла за ним, но прежде всего должна была отвести Филиппа домой.

Он с любопытством оглядел меня:

– Вы бы подвергли себя такой опасности?

– Конечно. Почему бы нет?

– Похоже, вы храбрая девушка, – медленно произнес он.

– Неужели такая уж храбрая? Мы с вами знаем, что он сделал это не нарочно. Почему я должна бояться какого-нибудь дурака?

Небольшая пауза, потом лицо Леона осветилось его необычной, чарующей улыбкой:

– Молодой девушке есть чего бояться, когда она встречается в лесу с дураком, у которого в руке ружье. Не сердитесь на меня, мадемуазель. Я только хотел сделать вам комплимент.

– Простите. – Я с трудом глотнула и, немного подумав, запоздало сказала: – Благодарю вас.

Он снова улыбнулся:

– Скажите мне, что вы знаете о ружьях.

– Вообще-то, ничего.

– Так я и думал. Когда вы говорите о «случайности», мне кажется, вы представляете себе совершенно невероятную случайность. Вы думаете, что этот дурак с ружьем выстрелил более или менее наудачу сквозь деревья по еле различимой цели или даже по звуку?

– Да. И не понимаю, как он мог не знать…

– Именно. Там открытое место, и вы говорите, что Филипп кричал или, как вы выразились, пел.

– Да. Поэтому я подумала, что все это задумано как шутка.

– Какой-нибудь глупый подросток в поисках сильных ощущений? Вряд ли. Нет, объяснение гораздо проще. «Несчастный случай» с ружьем может означать только одно: человек держит ружье не так, как полагается, задевает ногой о корень дерева или о камень – Филипп ведь тоже споткнулся, – и ружье стреляет само собой… Я полагаю, что этот человек видел, как Филипп упал, подумал, что попал в него… и в панике удрал.

– Да, конечно. Так оно и было, не сомневаюсь.

– Хорошо. Можете быть уверены, мы все тщательно выясним. Виновный, возможно, сам признается, когда узнает, что ничего плохого не произошло, но лично я думаю, что он никогда не признается. – Длинные тонкие пальцы вертели бокал. Он добродушно произнес (ведь не мог же сарказм придать голосу такую теплоту и сочувствие?): – Бедная девочка, вам пришлось пережить пару тяжелых дней, верно? Моя жена и я очень благодарны вам за заботу о Филиппе. Мне очень жаль, что сегодня это оказалось для вас столь тяжким бременем.

– Это для меня не бремя. Я очень счастлива здесь.

– Правда? Я очень рад. И больше не думайте об этом деле. В конце концов, найдем мы его или нет, подобное вряд ли повторится. Филипп оправился от испуга?

– Думаю, да.

– Не нужно ли вызвать врача или принять какие-нибудь иные меры?

– О нет. Он прекрасно себя чувствует сейчас. Сомневаюсь, что он понимает, что едва… едва не погиб. Когда я уходила, мальчик немного расстроился, но я обещала, что вернусь и мы с ним поиграем, пока не придет время ложиться спать.

– Тогда я вас не задерживаю. Но сначала допейте ваш шерри.

Я осушила бокал, поставила его на стол, потом осторожно сказала:

– Мсье де Вальми, прежде чем уйти, я хочу признаться вам кое в чем.

Его брови поднялись. Несомненно, в душе он смеялся надо мной. Я его только забавляла.

– Нет, я говорю совершенно серьезно. Я… я обманывала вас и мадам де Вальми и больше не могу… Должна вам признаться… – сказала я.

– Я слушаю. Как же вы нас обманывали? – произнес он утрированно-торжественным тоном. Глаза его все еще насмешливо блестели.

Я сказала по-французски:

– Вот как я обманывала вас, мсье, с тех пор как вошла в этот дом, и думаю, что настало время покончить с этим.

Наступило короткое молчание.

– Понятно, – сказал он. – Не просто хорошо говорите по-французски, но так, как говорят французы, мисс Мартин. Ну хорошо, послушаем. Рассказывайте, как было дело.

О преднамеренном покушении на убийство не могло быть и речи. Я призналась в своем бессмысленном обмане, и единственным следствием этого было то, что Леон де Вальми долго смеялся – не только над нелепыми трудностями, которые мне пришлось пережить, но и над предположением, что от незнания французского языка зависело, получу я работу или нет. Чувствуя себя пристыженной, я смеялась вместе с ним, испытывая огромное облегчение, готовая признать собственную глупость. И все же… Где-то глубоко в душе таилось смутное беспокойство и недоверие к нему. Все же…

Все же сейчас Князь Тьмы, пребывающий, по-видимому, в наилучшем настроении, добродушно смеялся, а я, благодарная за временное затишье, смеялась вместе с ним.

Когда немного позже в библиотеку вошел Рауль де Вальми, он стал свидетелем этой умилительной сцены. Я не слышала его шагов и оглянулась, только когда, стоя у двери, он сказал:

– Простите, я не знал, что вы не одни.

– О, ничего, – ответил отец. – Входи же.

Раздался щелчок, и зажегся свет. Рауль, обойдя книжные шкафы, прошел в угол, где мы сидели.

– Я только что вошел… – начал он, но, увидев в моей руке бокал, скомкал фразу.

– Добрый вечер, мадемуазель. – Он посмотрел на меня, потом перевел глаза на отца. – Вы, кажется, хотели меня видеть, сэр?

Я разжала руку, в которой держала бокал, и быстро встала.

– Я уже собиралась уходить.

Это было произнесено мной по-французски: Рауль удивленно поднял брови, но смолчал. Я на минуту остановилась, неуверенно глядя на своего хозяина:

– Может быть, мсье Рауль что-нибудь выяснил? Он выходил, чтобы узнать, кто стрелял?

– Нет, – покачал головой мсье де Вальми, отпуская меня милостивым жестом. – Хорошо, мисс Мартин, благодарю вас за то, что пришли. Спокойной ночи.

– Стрелял? – резко спросил Рауль.

Он обращался ко мне. Не зная, что сказать, я снова неуверенно посмотрела на мсье де Вальми.

– Вы что-то сказали насчет выстрелов? Что я должен выяснить? – снова спросил Рауль.

– О, я подумала, может быть… – неловко сказала я: ведь меня уже фактически отослали. – Значит, вы не знаете, что сегодня случилось?

Пройдя между креслом отца и камином, Рауль потянулся за графинчиком с шерри.

– Нет. А что случилось?

– Какой-то идиот чуть не застрелил в лесу твоего кузена, – холодно произнес Леон де Вальми.

Рауль резко поднял голову, расплескав шерри.

– Что? Филиппа? Кто-то стрелял в Филиппа?

– Именно это я и сказал.

– Он ранен?

– В него не попали.

Рауль выпрямился и прислонился к камину, держа в руке полный бокал. Он внимательно оглядел меня, потом своего отца:

– О чем этот кретин думал?

– Вот это нам очень хотелось бы узнать, – сказал Леон де Вальми. Немного откинув голову, он посмотрел на сына: – Ты выходил из дома, как сам только что сказал. Видел кого-нибудь?

– Нет.

– Какой дорогой ты шел?