Караван

Таня в ужасе отшатнулась и налетела на стоящую за спиной Фаю. Одежды на Фае не было совершенно. Из глубины спальни, из самого тёмного её угла, появилась мужская фигура в великолепно сидящем чёрном фраке. В этой фигуре Таня узнала мужа своего, Евгения. Подойдя к Тане, он грубо оттолкнул Фаю и, взяв Таню за руки, открыл рот, собираясь что-то сказать.

Но, опережая его, заорала Таня и, рванувшись, освободила руки. Тут она сообразила, что стоит по колено в какой-то жидкости. Свет, попадающий в спальню со стороны лестницы, стал зелёным. Ольга и Фая куда-то пропали, пропал и муж Тани. Стало стремительно темнеть, и в меркнувшем свете, Таня увидела, что со стороны лестницы снизу вверх устремился поток тёмной жидкости. И тут же уровень жидкости вокруг Тани стал стремительно подниматься. Из лестницы прямо на Таню вынесло гигантскую дохлую крысу, тело которой частично сгнило. Морда крысы, не тронутая гниением, копировала выражение лица Добермана в наиболее интимные моменты близости с Таней. Проплывая мимо Тани, крыса открыла глаза и сказала голосом того же Добермана:

– Кровь и секс, что может быть лучше!

Тут наступила полная темнота, и в этой темноте Таня почувствовала, что жидкость подступила к самому горлу, и ощутила её вкус на своих губах. Это был вкус крови. До Тани долетел звук флейты, и она, обернувшись на звук, увидела в углу под потолком мерцающую зелёным цветом крысу, столь сильно похожую на Добермана. Крыса играла на флейте. Таня плавала в крови, и когда беспрерывно поднимающийся уровень прижал её к потолку, она поняла, что сейчас умрёт. И вдруг всё исчезло.

Таня лежала в своей постели, а от лестницы падал поток рассеянного белого света. И в этом потоке стояла человеческая фигура. Таня перевела дух и почувствовала, что стала липкой от пота.

– Женька, – сказала она, протягивая руку к ночнику, – иди ко мне. Такие ужасы сняться.

Щелчок выключателя лампы в тишине спальни прозвучал как выстрел. На верхней ступени лестницы стояла Ольга Маркус. Голая. Только белые лайковые перчатки до локтей – и всё. Какие-то неуловимые черты лица изменились в её облике, и в общем-то не блиставшая красотой Ольга стала ослепительно красивой.

Страх, охвативший Таню в первые секунды, когда она увидела Ольгу, исчез, и его место заняло безумное желание любить. Ольга подошла к Тане, и медленно, с натягом, сняла перчатки со своих рук. Бросив их на ночной столик, рядом с кроватью, она раскрыла объятья и упала на Таню.

II

В этом месте река делала крутой поворот, и Вадиму пришлось изрядно потрудиться вёслами, чтобы лодку не швырнуло на скалы. Таня, сидевшая на корме, пыталась рулевым веслом помочь Вадиму, но он, похоже, её усердия не заметил, зато Таня уронила руль в воду. Они миновали пороги, и лодку вынесло на прямой и спокойный участок реки. Вадим направил лодку к левому берегу, и вскоре они причалили к песчаной косе. Жанна, сидевшая на рюкзаках на носу, спрыгнула в воду и, захватив с собой часть поклажи, направилась к лесу.

– Ух, ты! – сказал Вадим. – На том берегу медведь.

Таня обернулась, но никого не увидела.

– Врёшь ты всё, Вадим Плюш, – улыбнулась она, – хочешь меня напугать, а ничего у тебя не получится. Я смелая и ловкая.

– Ловкая, – сказал Вадим, – а руль утопила. Уж не от ловкости ли?

Он сложил вёсла в лодку и встал.

– Эх, ты! – сказала Таня. – Нашёл, чем женщину попрекать, какой-то деревяшкой.

– Деревяшка деревяшке рознь, – сказал Вадим, улыбнувшись. – Эта, например, была просто незаменима.

– Скоро вы там? – крикнула Жанна. Она была на берегу, и в ожидании Вадима и Тани сидела на песке.

Таня помахала ей рукой.

– Жанна, она кто? – спросила Таня.

Вадим обернулся и посмотрел на Жанну.

– Красивая девчонка, – сказал он. – Вообще-то она моя племянница.

– Да? – сказала Таня. – Как интересно…

– Вода тёплая, – сказал Вадим, опуская ноги в воду. – Искупаться бы.

– Ага, – рассмеялась Таня, – голышом.

Она перебралась на нос лодки и спрыгнула в воду. Они потащили лодку к берегу и дальше на берег. Тащил в основном Вадим, а Таня просто шла рядом, держась за борт лодки. Вытащив лодку до самой кормы, Вадим остановился, тяжело дыша. Подошла Жанна и, подав Тане полотенце, спросила:

– Тут остановимся или дальше пойдём?

– Мне здесь нравится, – сказала Таня, отряхивая ступни. – Да и темнеть скоро начнёт.

– Это точно, – сказал Вадим. Он достал со дна лодки верёвку, один конец которой был привязан к металлическому кольцу на носу лодки, и отправился к ближайшему дереву.

– Отсюда до озёр примерно шесть километров, – продолжил он, привязывая лодку, – за два-три часа дойдём. Там есть избушка, а в ней обязательно продукты. Или вы, девушки, собираетесь все эти дни жить под открытым небом и питаться тем, что сами поймаете?

Девушки переглянулись и стали обуваться.

– Надеюсь, через эти горы нам переходить не придётся? – спросила Жанна, указывая рукой на горную гряду.

– Нет, дамы, – улыбнулся Вадим, – мы идём к их подножью.

Они шли уже третий час, и хотя тропинка была на удивление ровной для леса, Таня вымоталась полностью.

– Давайте ваш рюкзак, Таня, – сказала Жанна, когда Таня поравнялась с ней. Жанна, несмотря на длительную ходьбу по лесной тропе, выглядела свежо и бодро. Передавая рюкзак, Таня не смогла сохранить равновесие, и опёрлась о Жанну, ощутив её упругое сильное тело.

– Конечно, – сказала Жанна и широко улыбнулась.

– А вот и дом! – воскликнул Вадим, шедший на десяток шагов впереди девушек.

Дом оказался маленькой избушкой, вросшей в землю по окна, стоящей у самого подножья вертикальной скалы, уходящей в небо, и без каких-либо признаков растительности. Он как-то сразу не понравился Тане. Маленький, перекосившийся: даже отсюда, с другого края поляны, на которую они вышли, было видно, что брёвна одного из углов дома превратились в труху. Покосившаяся и провалившаяся крыша из сгнившего железа дополняла картину полной разрухи.

Вадим толкнул дверь, которая, на удивление, даже не скрипнула, и вошёл внутрь. Таня помогла Жанне освободиться от рюкзаков, и последовала за Вадимом. Внутри царил запах плесени и сырости.

– Как интересно, – произнесла Таня, оглядываясь. – Как мы тут собираемся жить?

Весь дом, а вернее, полуразвалившееся избушка, состояла из одной комнатки: как Таня определила на глаз, не более шести квадратов. И половину этой площади занимал стол, под которым копошился Вадим, доставая деревянный ящик.

– Вот! – воскликнул он, выдвинув ящик к ногам Тани. – Продукты на месте! Значит, с голоду не умрём!

– Да, не умрём, – рассмеялась Таня, смотря на перепачканное пылью лицо Вадима, – одни консервы, и потолка тут нет.

– Потолка? – переспросил Вадим, обнимая Таню за бёдра. – Потолка нет. Зато тут очень интересное место.

– Где это «тут»? – весело спросила Таня, взъерошив волосы на голове Вадима и прижимая его лицо к низу своего живота. – Имей в виду: «тут» я спать не буду.

– Ребята, имейте совесть! – воскликнула Жанна. Она стояла в дверном проёме и с укоризной смотрела на Таню.

Таня освободилась из рук Вадима и сделала шаг к окошку, переступив через ящик с продуктами. И тут в избушке стало стремительно темнеть.

– Ого, – улыбнулась Таня, отдёргивая полусгнивший кусок материи, служивший занавеской, – вроде как погода портится.

– На небе ни облачка, – услышала она голос Жанны.

– Тогда почему так темно? – Таня обернулась назад к двери, но Жанны в проёме не оказалось. На её месте стоял Вадим, почти полностью закрывая свет. Снаружи послышались шаги: похоже, Жанна обходила избушку.

– Пошли на улицу, – Вадим протянул руки к Тане, – надо развести костёр, а то что-то есть хочется.

– Очень холодно тут, – сказала Таня. Она сделала пару шагов и вновь оказалась в объятиях Вадима. Выходя с ним из избушки, она обернулась: окно вновь осталось задёрнуто той же сгнившей занавеской.

– И где наша спутница? – спросил Вадим, обнимая Таню за плечи.

– То есть, ваша племянница? – улыбнулась Таня, уворачиваясь от рук Вадима. – Судя по шуму, она за этой избушкой, которую вы столь высокопарно назвали домом.

И тут они увидели Жанну, в шагах двадцати от них. Та выходила из-за деревьев на полянку перед избушкой.

– Так, а… кто же тогда… – Таня подняла руку, указывая на избушку, – там ходит за ней?

– Мы все тут, там никого быть не может. – Вадим удивлённо посмотрел на Таню.

– Я сама видела её в дверях… – испуганно сказала Таня, – ты сам разве не слышал её голоса?

– Послушайте, путешественники, – начала говорить Жанна, подходя к ним, – в метрах тридцати отсюда, в скале, какой-то ужасный вход в подземелье… из него несёт таким холодом…

– Это вход в шахту, – перебил её Вадим, не отрывая глаз от Тани, – он тут уже тысячу лет.

– Может, зверёк какой… – неуверенно прошептала Таня.

– Какой зверёк! – воскликнула Жанна, указывая рукой себе за спину. – Там костёр горит.

– Какой костёр, где?! – Вадим моментально потерял интерес к Тане и схватил Жанну за плечо. – Девочка, тут не может быть никаких костров, мы тут одни!

– Ну, конечно, – сказала Жанна. – Отпусти, мне больно.

– Пойдём, покажешь! – Вадим решительно направился к деревьям.

Таня не испытывала никакого желания оставаться одной рядом с этой непонятной избушкой и бросилась за Вадимом и Жанной. Вадим буквально бежал, так что девушки едва поспевали за ним.

– Вот! – торжествующе воскликнула Жанна, когда они выскочили на небольшую полянку, которая, как и поляна с домом, с одной стороны ограничивалась отвесной скалой.

– Действительно… – озадаченно и с некоторым испугом прошептал Вадим. – И угли ещё дымятся.

Но Таня смотрела не на затухающий костёр. Пещера, вот что привлекло её внимание. Из вертикальной скалы свисал громадный серый камень, отполированный дождём и ветром, а под ним в граните скалы зияла огромная чёрная дыра шириной и высотой метров десять. И из неё здорово тянуло холодом.

– Как-то зябко, – сказала Таня, обнимая себя за плечи. – Пойдёмте отсюда. Мне тут вообще не нравится.

Её охватило чувство неизвестности и неотвратимо приближающихся странных изменений в судьбе. Как будто вся прежняя устоявшееся жизнь рухнет в одночасье, и с ней произойдёт что-то страшное. Кто-то неведомый легко и в тоже время властно коснулся её сердца. И от этого прикосновения внутри Тани всё сжалось и похолодело. В глазах потемнело, и из этой темноты на Таню взглянуло худое старческое лицо, изрезанное глубокими морщинами и с кроваво-красными глазами. Этот взгляд древнего ящера проник в самую душу Тани, пытаясь завладеть всем её существом… Дрожь пробежала по её телу, она судорожно вздохнула, зажмурившись, прогоняя видение. И ископаемый монстр отступил, спрятался обратно в темноту, из которой появился.

– Да чёрт с ней, с пещерой! – воскликнул Вадим, взъерошив руками волосы на голове. – Здесь меньше часа назад были люди и жгли костёр. Ты понимаешь, что это невозможно?!

– Что ж тут невозможного? – рассмеялась Жанна. – Были: устроили привал, потом ушли. Теперь пришли мы.

– Нет! – Вадим стал очень серьёзен. – Это просто невозможно. С момента, как мы договорились отдохнуть здесь, тут никого не может быть…

– Пойдёмте отсюда! – взмолилась Таня, она никак не могла оторвать взгляд от темноты пещеры. Ей показалось, что там, в темноте, спит чудовищный, никому не ведомый хищник, и она своим появлением пробудила его.

– Ой! – сказала Жанна, указывая рукой в пещеру. – На нас кто-то смотрит оттуда.

Но Вадим не стал оборачиваться, а, обняв обеих девушек за плечи и тем самым развернув их, потопал прочь от пещеры, от потухшего костра, обратно к избушке.

– А что ты делала за избушкой? – спросила Таня у Жанны, когда они вернулись на полянку к рюкзакам.

– Меня там вообще не было, – ответила Жанна, – вы с Вадиком зашли внутрь, а мне захотелось в туалет, и я пошла туда, – она махнула рукой в сторону пещеры, – за деревья.

– Ты же сама сказала, что там был какой-то зверёк. – Вадим с упрёком посмотрел на Таню.

– Занавеска в окошке, – сказала Таня. – Я её отдёрнула, а сейчас окошко опять с открытой занавеской.

– Всё правильно, – сказал Вадим. – Так и должно быть.

– Нет, – сказала Таня, – когда мы с тобой выходили, оно было задёрнуто.

– Да ты просто запуталась, – сказал Вадим. – Сейчас перекусим, и всё встанет на свои места.

– Нет, я ещё тогда внимание обратила, – сказала Таня. – Давайте уйдём обратно к лодке.

– Так, – сказал Вадим, – возьми себя в руки, ты устала после перехода. Всё нормально.

– Пожалуйста! – взмолилась Таня. – Мне тут очень не нравится!

– Через час будет темно, – успокаивающе сказал Вадим, обнимая Таню, – как мы пойдём по темноте?

– Я туда, – сказала твёрдо Таня, указывая рукой на избушку, – больше не войду.

– Знаете, что, – вдруг сказала Жанна, – я одна спать не буду, я боюсь.

Они успели развести костёр посреди полянки и разогреть тушёнку, две банки, которую Вадим взял из ящика в избушке. Таня почистила принесённую ими картошку и, залив водой из пластиковой бутылки, поставила в котелке на огонь. Она присела на раскладной стульчик и стала смотреть, как Жанна нарезает овощи для салата. Жанна почувствовала взгляд и, подняв глаза, улыбнулась.

– Вот так, девушки, – сказал Вадим, заканчивая возиться с надувными матрацами и спальниками, – раз уж ты так не хочешь заходить в избушку, спать будем тут, на свежем воздухе.

Таня только вздохнула.

Ели в полной темноте при свете костра.

– Тут есть речка или озеро? – спросила Жанна, потягиваясь и вытирая губы платком.

– Метров сто за твоей спиной есть небольшое озерцо, – ответил Вадим, собирая грязную посуду с клеёнки, расстеленной на земле и служившей столом.

– Нет уж, – сказала Таня, наливая себе чай из термоса, – тут и так жутко, а ещё и идти куда-то по темноте…

– А как же с личной гигиеной? – спросила Жанна.

– Не бойтесь, девочки, – сказал Вадим, – я провожу и покараулю.

– Вы что, серьёзно? – сказала Таня. – Я только стала в себя приходить.