Таблетка от старости

– А вы кто? Представьтесь, пожалуйста. – Вера решила не сдаваться. Тоже мне фунт изюму, при исполнении он. Откуда собаке знать, что он не вор. А может он, вообще, оборотень в погонах.

– А что не видно, кто я? Участковый, вот кто. Участковый при исполнении. Уберите собаку немедленно.

– Ашраф, попроси Акбара удалиться. И поблагодари его за службу, пожалуйста.

Ашраф сказал что-то по-узбекски, и Акбар отошел от полицейского, однако улыбаться и хвостом вилять не стал, а сел неподалеку, всем своим видом выражая готовность вернуться на оставленную позицию.

– Ну, и что тут у вас будет? – поинтересовался полицейский, почесав дубинкой за ухом. При этом шапка его удивительным образом опять же не свалилась.

– Где? – не поняла Вера.

– Тут. – Полицейский показал пальцем на пансионат. – Информация прошла, что хозяин поменялся.

– Клиника будет медицинская.

– Это хорошо. Приду лечиться, – обрадовал Веру полицейский и заржал каким-то своим мыслям. Видимо имел свое особое представление о лечении.

Вера ничего не ответила.

– Ну, ладно. У чучмека документы в порядке?

– У кого?! – Вера аж рот разинула.

– У чучмека. – Полицейский ткнул дубинкой в сторону Ашрафа. – Слышь, документы, спрашиваю, в порядке?

– Документы? – Ашраф вдруг присел и поклонился. – Документы, начальника, есть. Всё есть. И печати есть, и подписи есть.

– А ну, покаж.

Вере казалось, что она спит и видит кошмар.

– Пачпорта вот, – продолжая приседать и кланяться, доложил Ашраф. – Есть пачпорта.

Он достал из внутреннего кармана ватника паспорт и протянул его полицейскому. Полицейский взял паспорт и стал его рассматривать. Паспорт был российский.

– Так, посмотрим. Гражданин России и прописка имеется. Слышь, чучмек, ты чо, прикалываешься?

– Как вы смеете! – вдруг неожиданно для себя заорала Вера.

– Чего? – опешил молодец.

– Оскорблять моего сотрудника!

– Слышь, ты чо? Кого я оскорблял-то?

– И оскорблял, и разжигал межнациональную рознь! – Вера зло сощурилась и пошла на полицейского. – При свидетелях! А ну, немедленно верните документ и извинитесь! – Вере хотелось порвать этого молодца на части.

– Слышь, ты чо? Ненормальная? Да забери свой паспорт, нужен он мне! На, подавись, – полицейский сунул Вере в руки паспорт Ашрафа. – Только имей в виду, если чо, на нас не рассчитывай!

– На кого на вас?! – не унималась Вера, продолжая наступать на полицейского. – Кто на вас когда рассчитывал?

– Вот и не рассчитывай! Пожалеешь еще. И собака твоя пожалеет. И чучмек, – Полицейский махнул рукой, развернулся и потопал к уазику.

Но в тот момент, когда он махнул рукой, перед глазами у Веры вдруг промелькнула страшная картина того, как именно все они: и Вера, и Ашраф, и Акбар еще пожалеют. После представленной картины Вере стало не по себе. Она смотрела вслед удаляющемуся полицейскому и ее била дрожь. Наконец, она собралась с силами, повернулась к Ашрафу и отдала ему паспорт. Руки у нее тряслись. Нестерпимо хотелось курить. Но курить было нельзя ни в коем случае. Курить Вера бросила к большой зависти своих подруг в день развода и очень собой гордилась. Ашраф взял паспорт и похлопал Веру по плечу.

– Ничего, хозяйка, я привык. А вот прыщ этот нагадить нам может серьезно. Тут вся местная шпана под ментами ходит.

– Ты тоже видел? – поинтересовалась Вера.

– Чего?

– Ну, как мы все тут еще пожалеем?

– Не раз. И не только видел, но и на шкуре своей испытывал. Так что представление кое-какое имею.

– Ашраф, а откуда у тебя российский паспорт?

– Я ж тебе говорил, учился в советской школе, служил в советской армии. Потом в российской. Так получилось, что я больше русский, чем узбек. У меня в городе в квартире дочка с зятем и внуками живут, а я, как на пенсию вышел, сюда перебрался. По рекомендации от одного своего бывшего сослуживца. А чего? Свежий воздух и довольствие нам с Акбаром. Сейчас вот и вовсе лафа – коттедж хозяйка для проживания отвалила. Такое и во сне не приснится.

Из-за поворота послышалось знакомое стрекотание снегохода.

– Ой! – испугалась Вера. – Один другого краше. Открывай скорей, а то снесет нам шлагбаум к фигам. Может, ворота, как у депутата поставим, чтоб ни одна зараза не сунулась.

– Хорошая мысль, – согласился Ашраф и открыл шлагбаум.

Однако в отличие от прошлого раза, снегоход скромно остановился перед въездом. Оттуда с какими-то котомками выгрузился все тот же мужик в пуховом жилете, изобиловавшем карманами.

– Здравствуйте, люди добрые! – сказал он, кланяясь и шаркая ножкой. – А чего это от вас менты, как ошпаренные неслись?

– Здравствуйте, незнакомец, – ответила Вера, сделав книксен. – Я вижу, вы сегодня трезвы, как стекло! Это приятно. А менты нам тут пальцы гнули и грозились всячески. Видать, кинулись в банду свою за подмогой.

– Один момент! Подержите. – Мужик сунул Ашрафу свои сумки и достал мобильник. Он повозил пальцем по экрану и приложил трубку к уху:

– Сережа, привет, это я. И опять жаловаться. Твои тут у нас оборзели капитально. Девушек красивых обижают. Как фамилия? – этот вопрос уже предназначался Вере.

– Чья, моя? Тихонова.

– Да не ваша, мента этого?

– Не знаю, не представился, сказал, что участковый.

– Ты слышал, Серега? Не представился. Удостоверение и жетон не показал. Сказал только, что участковый. У нас участок, ты ж понимаешь, Ромашин, я да красивая девушка Тихонова. А вот пальцы гнул на полном серьезе. На людях лица нет.

– Угрожал, – добавила Вера погромче, чтобы было слышно в трубке. – И обзывался.

– И обзывался, – подхватил мужик. – Ты там пыль с ушей им стряхни, давай. Объясни, что к уважаемой девушке Тихоновой нужно относиться, как ко мне и Ромашину. Ну, спасибо тебе. Бывай. – Мужик нажал отбой. – Вот и все. Как говорится, коне фильмац!

– Это называется телефонное право, – констатировал Ашраф.

– Хоть такое есть.

– Спасибо. – Вера была искренне благодарна мужчине, который был трезв, чисто выбрит и уже не казался помятым.

– А я ведь тоже не представился, – спохватился он.

– И жетон не показал, – добавил Ашраф.

– Иван. – Мужчина протянул руку Ашрафу и тут только сообразил, что у того руки заняты его пакетами. – Извините. – Левой рукой он перехватил пакеты из правой руки Ашрафа.

– Ашраф, – в свою очередь представился Ашраф.

Мужчины пожали друг другу руки.

– А это хозяйка Вера Алексеевна, – представил Веру Ашраф.

– Можно просто Вера. – Вера протянула мужику руку и почему-то покраснела. – Так вы, выходит, и есть олигарх Тропилин?

– Да, какой я олигарх! Так, по мелочи. – Мужчина тоже слегка покраснел. – Я к вам извиняться пришел. Так получилось, что я тут пару дней немного злился, не в себе был.

– Ага, и пьяный в стельку, – согласилась Вера.

– А кто не пьет? Я вот тут для примирения кой-чего привез. – Он достал из пакета бутылку красного вина, и Вера сразу определила, что вино дорогое.

– Неужто, крю?

– А как же! Тут вот еще к вину купил в универсаме нашем дыню и малину. Клубника там тоже была, но я не взял, она уж больно противная, как пластмасса, хотя выглядит ничего. А еще торт купил «Наполеон». Там в ресторане сами пекут. У них кондитер отличный.

– Предлагаю всем пройти в пансионат на кухню, там наверняка все необходимое для поедания и выпивания найдется, – предложила Вера. Не вести же незнакомого мужика к себе в коттедж.

– На кухню, так на кухню, – согласился мужчина по имени Иван Тропилин.

На кухне пансионата вся компания расположилась за большим столом. Посуда, действительно, нашлась в изобилии.

– Ну, рассказывайте, красивая девушка Вера Тихонова. – Тропилин налил всем вина. – Что вы здесь собираетесь учинить? У бывшего владельца дело с пансионатом чего-то не пошло.

– Клинику хочу устроить. Для женщин. Реабилитационную.

– После чего реабилитироваться?

– Известно после чего, после неудачной личной жизни. Плюс разные программы будут очистительные, омолаживающие и похудительные.

– Клизмы, значит.

– Нет. Клизмы уже не актуально. Это все искусственные методы, подвергающие организм серьезному стрессу. Сейчас в моде естественная очистка. Некоторые дамочки даже за этим в Индию и на Бали повадились. Одеваются там в рубище, ходят босиком и питаются ростками всякой дребедени. А я вот думаю, на фига так далеко ездить? У меня методики куплены итальянские. При этом питание – пальчики оближешь, а организм, как новенький. Кроме того хочу разные косметологические процедуры наладить. У меня подруга глаза лазером омолаживала. Три дня, как китаец ходила. Одним словом – страшная красавица. Муж, как видел, вздрагивал. Ну, и зачем мужу это все видеть?

– Да, уж! Ни к чему, – согласился Тропилин.

– Вот! В городе ей процедуру сделали, и позвольте вам выйти вон. Другое дело здесь. Три дня побыла со своей китайской рожей на свежем воздухе да здоровом питании, пришла в себя, и езжай домой к мужу настоящей красавицей, – о клинике Вера могла говорить бесконечно. – Или вот пластика. В смысле омолаживающие пластические операции. Пластика у меня в перспективе. Вы знаете, что большинство женщин после пластики уходят от мужей? Статистика такая.

– Нет. Не знаю. Моя от меня и без пластики ушла. С деньгами, правда. Деньги взяла. – Тропилин крякнул и почесал затылок.

– Еще бы не ушла! Вы же пьете, как извозчик. – Вера тяжело вздохнула.

– Э-э-э-э! Тут вы не правы. – Тропилин погрозил Вере пальцем. – Все с точностью до наоборот. Она сначала ушла, а потом уже я пить начал. Можно сказать, от серьезного оскорбления моих чувств.

– Неважно. – Вера махнула рукой.

– Как это неважно? Очень даже важно! Она с тренером по теннису закрутила. Представляете? – Тропилин подпрыгнул с табуретки и нервно забегал по кухне.

– Не представляю. – Так получилось, что в Вериной жизни как-то напрочь отсутствовали тренеры по теннису и инструкторы по фитнесу.

– Вот то-то и оно. Тренер этот сначала с ней тренировался по полной программе, а потом, как ни в чем не бывало, со мной в теннис играл. Говно какое. Извиняюсь. – Тропилин закончил свой забег и уселся обратно на табуретку.

– Да вы, похоже, из-за тренера больше расстроились, чем из-за жены. – Вере почему-то стало обидно от того, что он так переживает из-за измены жены, и она решила его немного подколоть.

– Конечно. Тренера хорошего найти сейчас очень непросто. – Тропилин хихикнул. – Это я шучу. Меня ситуация наповал сразила. Сразу представил, как я с рогами своими ветвистыми за мячиком скачу. Козликом.

Вера тут же представила олигарха Ивана Тропилина в белых спортивных шортиках, с ракеткой и рогами, не удержалась и тоже захихикала.

– Вот именно. И я о том же. – Тропилин горестно вздохнул и подпер щеку рукой.

– А моя померла. – Ашраф залпом выпил бокал вина. – Чай-то пить будем? Чего мы все вино, да вино. Оно хоть и крю, а не забирает. Только плакать с него хочется, да себя жалеть.

Вера и Тропилин ошарашено посмотрели на Ашрафа.

– Как померла?

– Так. Взяла и померла. Я вот думаю, лучше б с теннисистом каким закрутила. Или не лучше? – Ашраф тоже подпер щеку рукой, и Вера подумала, что с вином действительно пора завязывать. Эдак дело может водкой закончится. У каждого, как оказалось, есть о чем под водочку пострадать.

– А я вот думаю, лучше б моя зараза померла, чем с теннисистом! – Тропилин стукнул кулаком по столу.

– А мой муж с бабой в Париж улетел, мне сказал, что в Китай в командировку, – ни с того ни с сего ляпнула Вера. Сама себе удивилась. Ведь минуту назад хотела уже это мероприятие прикрыть. И уж тем более совершенно не собиралась делиться в сущности с незнакомыми людьми проблемами своей личной жизни. Наверное, это вино так подействовало. Прав Ашраф. Уж больно захотелось себя пожалеть.

– Не может быть! – хором сказали Ашраф и Тропилин, уставившись на Веру.

Вера наслаждалась произведенным эффектом. Про то, как она выглядела, когда Сельдерей в Париж наладился, она решила не говорить. И про пластику, после которой решила от мужа уйти, тоже утаила.

– Да! Это дело требует не чая, а чего покрепче, – сказал Ашраф. Как будто Верины мысли прочитал.

– Я мигом. – Тропилин вскочил со стула.

– Садись, у нас все есть. Один момент. – Ашраф нырнул куда-то под кухонный стол и достал оттуда бутылку водки.

– Волшебник, – с восторгом отметил Тропилин.

– Я раб лампы. – Довольный Ашраф водрузил бутылку посередине стола.

– И почему я это все терплю? – удивилась Вера, вставая. – Ашраф, а где у нас стопки.