Помоги проекту - поделись книгой:
Кремнев тогда только вернулся с последнего задания. Чертова Франция!
С задания, в котором погибла Анна.
Вернувшись в Москву, Егор заперся в своей квартире, отключил телефоны и три дня не показывался на улице.
Три дня наедине с водкой и собственными воспоминаниями.
За это время он перебрал все варианты, при которых Анна могла бы остаться жива. Он придумал тысячи таких ситуаций.
Но факт оставался фактом.
Анна погибла. Спасла ему жизнь, а сама погибла.
Он вспоминал их постоянные пикировки, и единственный поцелуй на «Перевале-6», и те слова, которые он так и не успел ей сказать.
И от этого становилось еще горше.
На четвертый день, когда Егор сидел перед очередной бутылкой и ковырял вилкой подгоревшую яичницу, в дверь позвонили.
Приехал Уколов.
Лично.
Полковник мрачно оглядел разгромленную квартиру и опухшую физиономию Кремнева.
— Все пьешь?
— Да нет, Николай Георгиевич, медитирую.
— Ты бы хоть квартиру проветрил, — поморщился Уколов, — А то домедитируешься до пожара. Одни окурки повсюду. Мозги еще не сплавились?
— Не сплавились, — усмехнулся Егор. — Но уже скоро.
Он отхлебнул прямо из горлышка, протянул Уколову.
— Выпейте? За наших погибших товарищей?
Полковник взял бутылку и убрал ее под стол. Посмотрел на насупившегося Егора.
— Значит, так, Кремнев. Слушай меня очень внимательно. Такой, как сейчас, ты мне не нужен. И никому не нужен. Поэтому сегодня вечером садишься на самолет и летишь из Москвы куда-нибудь подальше.
— Куда?
— На природу! — повысил голов Уколов. — В Сибирь. У тебя там дядя егерем, вот и лети к нему. Таежный воздух хорошо мозги прочищает. Сходи на охоту.
— Я животных люблю, поэтому на охоту не хожу, — Егор помолчал. — К тому же у меня и так вся жизнь одна сплошная охота.
Уколов усмехнулся.
— Сам такую выбрал. Никто тебя силком не загонял. Короче, ты меня понял? Приходи в себя. Когда понадобишься — вызову, — Уколов поднялся со стула. — Но чтобы к вечеру в Москве тебя не было. Не поленюсь, лично проверю.
Егор закурил очередную сигарету.
— Николай Георгиевич, ничего, если я вас провожать не буду? Мне еще вещи собирать.
— Можешь не провожать.
Кремнев дождался, пока хлопнет дверь, вытащил из-под стола бутылку и сделал несколько больших глотков. Он оглядел свою комнату и переполненные пепельницы. Комната вызвала у него чувство омерзения. При. мысли о том, что здесь предстоит провести ночь, накатила тошнота.
— Сибирь?
Последний раз он был там года три назад. Егор вспомнил вкуснейшие пельмени с сохатиной, которыми откармливал его дядя Матвей, и высоченные сосны.
— Сибирь так Сибирь, — произнес он вслух, делая очередной глоток. — А почему бы и нет?
Спустя четыре часа, тщательно выбритый и трезвый как стекло, Кремнев покинул абсолютно чистую квартиру. По опыту он знал, нет ничего противней, чем возвращаться в дом, хранящий следы недельного загула.
Дядя Матвей принял Егора как всегда радушно.
— Я уж думал, ты про меня забыл, — хитро прищурившись, он посмотрел на Кремнева снизу вверх. — Или обиделся на что?
— Да как можно, дядя Матвей? — Кремнев бросил рюкзак в угол. — Просто занят был, — он потер руки. — Хорошо у тебя, тепло. А то пока добрался, промерз как цуцик.
— Так не на юга приехал.
— Да будь они прокляты эти юга!
— Ну, проходи, будем тебя отогревать.
— Умоюсь вначале.
Когда Кремнев вернулся за стол, там уже стояло все, что нужно для того, чтобы отогреть и накормить замерзшего гостя. При виде трехлитровой бутыли Егор еле заметно поморщился, однако его реакция не укрылась от наметанного глаза опытного таежного охотника.
— Долго пил?
— Недолго. Но сильно.
— Ничего, сейчас вылечим.
При виде того, как дядя Матвей наполняет стаканы до краев, Егор сглотнул.
— Ну, давай, за встречу.
— Давай.
Таежная настойка дяди Матвея прошла на удивление гладко. По всему телу разлилось тепло, в голове возникла удивительная ясность, и Егору показалось, что он сидит в этой избе уже очень давно.
— Ты закусывай, закусывай, — дядя Матвей пододвинул к нему огромную миску с пельменями и тарелку с квашеной капустой.
— Хорошая штука, — одобрительно выдохнул Егор, насаживая на вилку пельмень.
— Еще бы, — дядя Матвей довольно заулыбался. — Это тебе не то говно, которым вы у себя в городе травитесь. Здесь все натуральное. Сам сварил, сам настоял. Ничего, кроме пользы, нет.
— Дядя Матвей, я же тебе подарок привез, — вспомнил Кремнев. — Помнишь, я, когда последний раз был, нож твой в тайге потерял. Я тебе лучше привез. Он у меня в рюкзаке, сейчас принесу.
Егор попытался встать со стула и неожиданно понял, что не в состоянии подняться. Он удивленно посмотрел на дядю Матвея, тот довольно улыбался.
— Даже не пытайся, Егор, бесполезно. Я же тебе сказал, здесь все натуральное. Полгода на кедровых орехах настаивал, восемьдесят пять градусов. А голова при этом ясная, — он принялся по новой наполнять стаканы. — А подарок до утра подождет.
После второго стакана Егору стало настолько хорошо, что он забыл про подарок и начал уплетать за обе щеки.
Через какое-то время он понял, что дядя Матвей уже давно ему о чем-то рассказывает.
Егор прислушался.
— …совершенно распоясался зверюга! — неожиданно закончил свой рассказ дядя Матвей.
— Кто? — недоуменно спросил Кремнев.
Дядя Матвей внимательно на него посмотрел.
— Так ты что, Егор, вообще ничего не слышал?
— Да я как-то отвлекся, — пожал плечами Кремнев. — Ел. Кто распоясался-то?
— Да медведь этот, будь он неладен. Двух лошадей загрыз. То ли разбудил его кто, то ли сам за лето жира на нагулял. Вот и не спится.
— Шатун?
— А то кто же?
— Что же вы его не завалите?
— Хитрый он больно, — покачал головой дядя Матвей. — Да и рисковать лишний раз никто не хочет.
— А ты? — удивился Кремнев. — Да сроду не поверю, чтобы ты какого-то медведя испугался!
— Я все. Мне теперь только белок стрелять.
Дядя Матвей высунул ногу из-под стола, закатал штанину, и Егор увидел протез.
— Понял теперь, почему я этого шатуна до сих пор не отловил?
— Надо же, а я даже не понял, что у тебя протез, — удивился Кремнев. — Подумал, так просто хромаешь.
— Привык уже, — дядя Матвей опустил штанину обратно. — Два года уже. Вот после встречи с таким же осталось. Еще хорошо, что легко отделался. У нас два года назад тоже шатун завелся. Ягод тогда мало выросло и орехов кедровых, вообще год скверный выдался. Так вот тот гад пятерых человек загрыз, пока я до него добрался. И мне на память о себе ногу откусил, — дядя Матвей опять наполнил стаканы. — Ладно, Егор, давай еще по одной и спать. А то ты устал с дороги. А завтра придумаем, чем тебе заняться.
Придумывать ничего не пришлось. Ранним утром стало известно, что ночью шатун снова забрел в деревню. Только на этот раз жертв оказалось больше. Кроме ставших уже привычными лошадей, медведь насмерть задрал их хозяйку, шестидесятилетнюю Варвару Тихонову.
— Эх, жаль я с тобой в тайгу пойти не могу, — сокрушался дядя Матвей, помогая укладывать Егору снаряжение. — Вдвоем с тобой мы бы его быстро прищучили.
— Ничего, дядя Матвей, ты за меня здесь молись, — Кремнев достал из рюкзака нож. — А вот, кстати, и подарок.
Дядя Матвей взвесил нож в руке и придирчиво осмотрел со всех сторон.
— Хороший нож, — одобрительно сказал он. — Я такой в кино видел. Только это, Егор, ты его сейчас лучше с собой возьми. Тебе он там нужнее будет. А когда вернешься, вручишь, как положено. Главное помни всему, чему я тебя учил. И без надобности не геройствуй. Это тебе не со шпионами драться: Медведь самый коварный зверь на свете.
— Да понял я, дядя Матвей, понял.
— Ну а раз понял, тогда с богом.
Он три раза перекрестил Кремнева и вытолкал его за дверь.
«Почти как я Уколова», — подумал Кремнев.
Хотя он прекрасно понимал, что обижаться не на что. Провожать на охоту — дурная примета.
Это было почти трое суток назад.
Кремнев взглянул на часы. Часа через три стемнеет, надо было срочно начинать готовиться к ночлегу.
Первым делом Егор отыскал огромную, вывороченную ветром из земли сосну. Ее корни вместе с налипшими пластами дерна образовывали что-то вроде защитного щита. Теперь надо было как можно быстрее собрать побольше дров.
Первым делом Егор развел огонь на месте ямы. Остальные дрова он разложил полукругом в радиусе трех метров.
Он вспомнил, как дядя Матвей впервые учил его правилам ночевки в зимней тайге.
— Главное, не забудь снять шубу, — наставлял егерь.
— Как же без шубы? — недоумевал тогда Егор.
— Тебя никто и не просит без шубы. Ты в ней не спи. Сними и накройся. И рукава заткнуть не забудь, а то поддувать станет. А если не найдешь, чем заткнуть, выверни внутрь.
— Может, еще и разуться?
— А ты не смейся, — злился дядя Матвей. — В тайге будешь смеяться. Да, ночью валенки лучше сними.
— А это зачем?
— А затем, что, если ноги мерзнуть начнут, ты скорее почувствуешь.
За предыдущие два дня, которые ему пришлось провести под открытым небом при сорокаградусном морозе, Егор успел убедиться, что дядя Матвей знал, о чем говорил.
Кремнев тщательно выгреб угли из ямы и застелил прогревшуюся землю войлоком. После этого он поджег разложенные полукругом дрова. Место для ночлега было готово.
Стемнело мгновенно.
Поделиться книгой: