Помоги проекту - поделись книгой:
— Тимур, ты меня слышишь?
Байков легонько тряхнул Тимура за плечо. Этого слабого движения хватило, чтобы Тимур неожиданно стал заваливаться на бок. Его глаза по-прежнему были широко открыты.
В ту же секунду Кирилл увидел направленный на него из-за противоположного столика ствол пистолета с навернутым на конце глушителем.
Байкову хватило доли секунды, чтобы понять, что произошло. Опрокидывая столик, он бросился на пол, доставая из кармана пистолет. Прямо перед его лицом оказались остекленевшие глаза Тимура. Потом он услышал несколько хлопков, и пули попали в столик, во все стороны полетели щепки.
Высунув руку, Кирилл наугад сделал несколько выстрелов в противоположную сторону, туда, где сидели трое. Судя по тому, как чертыхнулись, он кого-то задел.
Сейчас ему было все равно, кого именно. Не та ситуация, чтобы разводить сантименты. В мозгу стучала только одна мысль — надо срочно делать ноги. Одному с троими ему не справиться. К тому же наверняка к стрелявшим в любой момент может подоспеть подкрепление.
Прикрывшись телом Тимура, Байков сделал еще пару выстрелов. За эту секунду он полностью оценил обстановку, но в него чуть не попали.
Огонь вели трое. Один из них ладонью зажимал плечо. Из-под ладони струилась кровь. Лица всех троих были жестки, глаза сужены. Все трое полны решимости расправиться с ним на месте.
Игравшие в нарды старики сидели под столом и наблюдали за происходящим испуганными глазами. Судя по тому, что Ильхама за стойкой не было, он тоже своевременно спрятался.
Вариантов для отступления было два. Первый — попытаться рвануть к двери. Но Байков прекрасно понимал, что это вряд ли ему удастся. Даже если его не подстрелят и он сумеет вырваться из шашлычной, то что дальше?
А дальше в обе стороны была улица. И даже, если за ней его не поджидает засада, убежать вряд ли удастся. К тому же Кирилл был уверен, что засада есть.
Оставался второй вариант — бежать через кухню.
До кухни было дальше, чем до двери. И опасность того, что там его тоже ждут, была не меньшей. Но в этой ситуации появлялось хотя бы два плюса.
Во-первых, неожиданность. Бандиты наверняка ждали, что он рванет к двери. Конечно, его могли задеть, и даже застрелить, но кто не рискует…
Во-вторых, если он сумеет выбежать через кухню на задний двор, у него появится реальный шанс скрыться от преследователей.
Накануне встречи с Тимуром Байков не поленился наведаться в этот район и внимательно оценить местность, на случай внезапного отхода. На заднем дворе была помойка, после которой начинались сады и огороды. Там можно было затеряться.
Если, конечно, повезет.
Кирилл нащупал в кармане мобильный и вспомнил, что он так и не выключил запись. Сейчас этот телефон, а точнее записанная на нем информация, была самым ценным. Даже если его убьют, запись должна найти своего адресата. Ее обязательно должны прослушать в Москве. Во что бы то ни стало.
Огонь с противоположной стороны усилился. Щепки от стола летели во все стороны.
Байков понял, что медлить дальше нельзя. Он опять сделал, не глядя пару выстрелов, потом мысленно досчитал до трех.
Он уже собирался побежать, как внезапно его взгляд наткнулся на валяющуюся сбоку от него бутылку коньяка. Как ни странно, при падении она не разбилась, и внутри еще что-то оставалось. Отвинтив зубами горлышко, Кирилл свободной рукой затолкал туда салфетку, нащупал зажигалку.
— Сейчас вам будет, суки, молотов коктейль!
Швырнув зажженную бутылку в бандитов, он выскочил из-за стола и, отстреливаясь, бросился в сторону кухни.
И хотя взрыва не последовало, несколько необходимых секунд Байков сумел выиграть. При виде горящей бутылки нападавшие бросились ничком на пол, и Кирилл сумел беспрепятственно проскочить на кухню.
Собака на заднем дворе уже практически закончила свою трапезу и теперь, лежа брюхом на земле, лениво грызла кость. Когда из кухни выскочил раскрасневшийся человек с пистолетом в руках, она лишь подняла на него глаза и продолжила свое занятие.
Впрочем, оказавшись на заднем дворе, этот человек начал совершать какие-то странные поступки, и это заставило собаку вглядеться в него повнимательней.
Первым делом человек ударом ноги опрокинул один из мангалов, да так, что жарящиеся шашлыки свалились прямо в грязь. После этого он схватил мангал и, поставив вертикально, подпер им дверь.
После этого он побежал прямо в сторону собаки.
Первой ее мыслью было, что он пытается позариться на ее кость. Она крепко схватила кость зубами, вскочила на все четыре лапы и угрожающе зарычала. Но человек пробежал мимо, даже не взглянув на нее. В два огромных прыжка он взобрался на мусорную
Теперь внимание собаки привлекла подпертая мангалом дверь. Она сотрясалась под ударами. Кто-то с той стороны явно пытался ее выломать.
Через несколько ударов она увидела этого колото. Точнее их было трое. Все трое были вооружены. У одного из плеча шла кровь. Они повертели головами по сторонам и тоже бросились в ее сторону. Собака заметалась, стараясь не попасться им под ноги.
Первые два раза ей это удалось. Двое проскочили мимо и стали вскарабкиваться по мусорной куче вслед за убежавшим человеком. Третий, тот самый, у которого из плеча шла кровь, налетел прямо на нее. Споткнувшись, он повалился на землю и угодил лицом прямо в объеденный со всех сторон скелет барана.
— Черт! — в его голосе прозвучала ненависть.
Двое других уже перелезали через забор. В их глазах горел огонь охотников, преследующих жертву.
— Быстрее! — крикнул один из них. — Если он уйдет, я лично с тебя шкуру спущу.
Оба скрылись за забором.
Упавший поднялся на ноги, вытирая рукавом лицо, с ненавистью посмотрел на собаку и направил на нее пистолет.
— Не будешь следующий раз под ногами вертеться.
Собака почувствовала, как ей обожгло бок, и в следующий момент у нее стали подкашиваться лапы.
Выстреливший ухмыльнулся, сплюнул и бросился догонять своих.
Собака еще дышала, когда из кухни осторожно высунулась голова Ильхама. Убедившись, что никого нет, он вышел на задний двор. Подойдя к издыхавшему животному, Ильхам присел рядом.
— Тебя-то за что, Джан? — он сочувственно цокнул языком. — Не успел ты убежать? Но ничего, все там будем. Ты хотя бы поел хорошо перед смертью.
Ильхам вздохнул и пошел устанавливать на прежнее место перевернутый мангал.
Перепрыгивая через покосившиеся заборы, Байков несся мимо маленьких деревянных домиков, таких же старых и бедных, как и их обитатели.
Минут через пятнадцать он понял, что сумел оторваться. Но расслабляться было рано. Привыкшие к партизанской войне боевики могли просто затаиться и идти по его следу, как опытные охотники. Необходимо было удостовериться, что ему действительно удалось сбить их со следа.
Байков нырнул под полуразвалившийся сарай и замер. Спустя три минуты, когда все трое преследователей пробежали мимо, он понял, что поступил правильно.
«Бегите-бегите, — удовлетворенно подумал Кирилл. — А мы еще повоюем».
Он сменил обойму и нащупал в кармане мобильный. Тот был на месте.
Кирилл откинулся на спину и попробовал привести мысли в порядок.
Первым делом надо найти способ передать запись разговора с Тимуром. И чем быстрее, тем лучше. Но появляться на съемной квартире лучше не стоит. Мало ли что. Вдруг его там поджидают.
Оставался один путь. Любым способом добраться до условленного тайника и оставить телефон там. После этого залечь на дно, по крайней мере, на несколько дней. Дальше действовать по обстоятельствам.
Байков выглянул из-под сарая. Вокруг было спокойно.
По его подсчетам до полуразрушенного дома, в котором находился условленный тайник, было около четырех кварталов.
Отряхнув брюки от налипших листьев, Кирилл двинулся в нужном направлении.
Он так и не понял, как они сумели его выследить. Успокаивало только одно. Телефон с информацией надежно спрятан, и найти его в этих развалинах сумеет только тот, кто знает, где искать.
Кирилл подумал, что все равно лучше бы отвести боевиков подальше от этого места. Он уже собрался бежать, но именно в этот момент пуля попала ему в ногу.
«Ничего, отстреляемся, — подумал Байков. — Не из таких ситуаций выбирались. Их по-прежнему трое, к тому же один ранен».
Он еще не знал, что в этот момент возле полуразрушенного дома останавливаются две легковые машины и из них выбегают вооруженные автоматами люди в камуфляже.
Он узнал об этом через минуту, когда по нему ударили автоматные очереди.
— Сдавайся, русский, — донеслись до него крики нападавших. — Жить оставим, обещаем.
Байков хорошо знал цену этим обещаниям.
Он поднял руку с пистолетом и прислонил к виску.
В этот момент он не чувствовал страха, одно лишь безмятежное спокойствие.
Страшно ему стало лишь в тот момент, когда он нажал на спуск, а выстрела не последовало.
Глава третья
В половине седьмого утра глава отдела спецопераций СВР полковник Николай Георгиевич Уколов стоял в ванной перед большим зеркалом и брился. На эту процедуру каждое утро полковник тратил не менее двадцати минут. Он терпеть не мог электробритвы, они раздражали его своим назойливым жужжанием, отвлекавшим его от процесса приведения собственного лица в безупречный порядок.
К своему внешнему виду полковник Уколов всегда относился крайне серьезно. Из творчества Пушкина он больше всего любил то двустишие, в котором великий поэт говорил о том, что «быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Только в отличие от Александра Сергеевича, полковник Уколов считал, что человека, не думающего «о красе ногтей», никак нельзя назвать «дельным».
Наконец бритье было окончено, и Уколов, внимательно осмотрев отражение своего лица, остался доволен. Побрызгавшись дорогой туалетной водой, он похлопал себя по щекам, тщательно сполоснул под холодной водой опасную бритву, протёр ее полотенцем и убрал в кожаный футляр.
Следующим важным делом был выбор галстука. Сегодня был вторник, и по давно установленному им. самим правилу Уколов должен был надеть синий. Однако иногда в качестве этакого мимолетного каприза он позволял себе отходить от этих правил.
По мысли полковника иногда для всего можно было делать исключения. И стоя перед гардеробом, полковник почувствовал, что сегодняшний день именно такой, когда подобное исключение сделать можно.
Он решил остановиться на зеленом.
Теперь можно было отправляться завтракать.
Завтракать Уколов предпочитал в кафе, располагавшемся неподалеку. Там подавали классический английский завтрак, официантки были одеты с иголочки, и там всегда было спокойно.
Полковник улыбнулся, отчетливо представив, как он станет намазывать поджаренный тост апельсиновым джемом, когда на тумбочке завибрировал мобильный. Бросив взгляд на висевшие на стене антикварные часы, Уколов недовольно поморщился.
Часы показывали пять минут восьмого. Николай Георгиевич специально вставал на пару часов раньше необходимого именно для того, чтобы ничто не мешало ему, не торопясь провести ежедневный утренний ритуал, включающий мытье, бритье, выбор костюма и завтрак. И при этом приехать на работу на полчаса раньше всех остальных.
Мобильный перестал вибрировать так же внезапно, как и начал. На дисплее горела надпись «У вас 1 новое сообщение». Номер отправителя был не определен.
«Поздравляем, вы выиграли в австралийскую лотерею 1 000 000 $».
— Сволочи! — в сердцах полковник выругался вслух.
В последнее время от спамеров всех мастей и окрасок стало некуда деться. Они закидывали подобными сообщениями электронные ящики, пробивались на мобильные номера. Даже мощнейший отдел электронной защиты СВР не мог с ними ничего поделать.
Но чтобы присылать свою туфту в начале восьмого!
Полковник Уколов с отвращением понял, что завтрак испорчен.
Безусловно, настоящего разведчика ничего не может вывести из себя, и Штирлиц вряд ли бы одобрил сейчас Уколова. Но у знаменитого советского киногероя не было мобильного телефона, и он не знал, что такое спам.
Николай Георгиевич решил, что позавтракает на рабочем месте.
Выходя из дома, он подумал, что, наверное, не стоило надевать сегодня зеленый галстук. У него возникло стойкое ощущение, что день не задался.
Служебная машина тащилась по зимней Москве с черепашьей скоростью. Несмотря на ранний час и мастерство личного водителя Семена Петровича.
Сидя на заднем сиденье, Уколов мрачно разглядывал ползущие вокруг машины, думая о том, сколько же их появилось в городе за последние два года.
Ему прекрасно были известны статистические данные, но каждый раз, когда он попадал в пробку, ему казалось, что эти данные занижены как минимум вдвое.
Семен Петрович как будто прочитал мысли начальника.
— Когда только их уберут? — раздался с водительского сиденья его недовольный голос. — Я недавно слышал, что в среднем каждый московский автолюбитель имеет по две машины. И это притом, что количество автовладельцев неуклонно растет. Вы не знаете, Николай Георгиевич, государство какие-нибудь меры принимать будет?
— Конечно, будет, Петрович.
Уколов усмехнулся про себя, представив, как в ближайшие выходные Петрович авторитетно будет рассказывать знакомым, что «из солидного источника ему недавно стало известно о готовящихся мерах».
— А не знаете — когда?
— Скоро, Петрович, скоро, — успокоил его Уколов, — с кризисом разберутся, экономику наладят, а потом за машины примутся.
— То есть нескоро, — мрачно резюмировал Петрович.
— Что же так пессимистично? — усмехнулся Уколов. — Или ты в силы нашего правительства совсем не веришь?
— Ну, если совсем не верить, тогда вообще ничего не останется, — философски изрек Петрович. — Вот только я привык верить тому, что сам своими глазами вижу.
Поделиться книгой: