Помоги проекту - поделись книгой:
— Личные вещи? — удивился Кирилл. — Зачем? На корабле его обеспечат всем необходимым.
— Это его собственность, — возразил Морстон. — Не оставлять же здесь. Ему что-нибудь может понадобиться.
Бросив взгляд на «саркофаг», Кирилл подумал, что едва ли этому парню когда-нибудь что-то понадобится.
Подошел Гибби, волоча здоровенный звездно-полосатый мешок с застежками-«молниями», запертыми на маленькие бронзовые замочки. Темная кожа и курчавые черные волосы не оставляли сомнений в его происхождении. Не говоря ни слова, Гибби втиснул принесенный мешок на нижнюю платформу тележки под «саркофаг», забрался на маленькую площадку в передней части тележки и включил двигатель. Тележка медленно двинулась по красноватому щебнистому грунту к возвышающемуся невдалеке «Ветру времени». Кирилл, Мак и двое американцев пошли следом. Четвертый американец остался возле планетолета.
Шли медленно в понуром молчании. Кирилл подумал, что их шествие напоминает старинный траурный кортеж. Пытаясь уйти от тягостных мыслей, он обратился к американцу в дымчатых очках, который шагал рядом:
— Этот ваш товарищ, там, — Кирилл кивнул на «саркофаг», кем он был по профессии?
— Энрике?.. Астрофизик, специалист по космическим лучам…
— А что, собственно, с ним приключилось? — спросил Мак.
Американец вздохнул:
— Никто из нас толком не знает. Заболел… потом стало хуже, потом вдруг паралич…
— Вдруг? — переспросил Мак.
— Здесь все подробно написано, — вмешался Морстон, снова похлопав по карману своего скафандра. — С чего началось, как лечили. Ваш врач разберется. А что с ним дальше делать, никто из нас не знает.
— Я тоже врач, — заметил Мак.
— О, — воскликнул Морстон. — Это прекрасно. А ваша специальность?
— Терапевт…
— Прекрасно, — повторил Морстон, уже без особой убежденности, — впрочем, мне кажется, тут нужен психиатр.
— Почему вы так думаете?
— Знаете ли… — Морстон замялся. — В общем, он был… со странностями. А потом начались галлюцинации…
— В чем они выражались?
— В чем?.. Да так, разное… В его карте написано… Вот, может, Фред скажет, — Морстон кивнул в сторону своего товарища в дымчатых очках, — он жил с Энрике.
— Нет, вначале он был, как все, — возразил Фред, — странности у него появились много позже. Мне кажется, со странностей все и началось. Он очень много работал. Не щадил себя… Сильное переутомление, надрыв, специфика здешних условий. Мозг не выдержал… Что-то там у него «отключилось», и вот результат… После полуторагодового пребывания здесь мы все со странностями…
— Но вы проходили на Земле тщательную проверку, отбор, заметил Кирилл.
— Проходили, — согласился Фред, — а так ли она много значит? Металл тоже проверяют, прежде чем из него построят космический корабль. Каких только проверок не придумали… А сколько аварий в космосе произошло именно из-за усталости металла. А человек? Я слышал, у вас в эту смену тоже один свихнулся.
— Да, действительно, — кивнул Мак, — одного отправляем больным. И, мне кажется, симптомы сходные, хотя у нашего товарища состояние не столь тяжелое. Именно сходство симптомов заставило меня обратиться к вам с вопросами.
— Тут все подробно написано. — Морстон извлек из кармана скафандра большой пластиковый конверт. — Я вручу его вашему медику на корабле.
— Перед отлетом проверялись чисто внешние параметры умственной деятельности, — сказал Фред, — скорость решения задач, число допущенных ошибок, показатели психофизиологической напряженности: частота пульса, данные электрокардиограмм, энцефалографии и еще многое. В определенных пределах по этим параметрам можно судить, достаточна ли мощность мозга каждого из нас для охвата и переработки сведений, поступающих с приборных панелей и даже из окружающего нас мира. Но можно ли по этим чисто внешним проявлениям судить, что в действительности происходит в мозгу человека, решающего ту или иную оперативную задачу или проблему? Где предел информационной емкости мозга, предел допустимых нагрузок, предел прочности как биологической конструкции? Никто этого не знает…
— В чем все-таки выражались странности в поведении Энрике, о которых вы упомянули? — спросил Мак.
— На «поверхности» — в мимике, выражении глаз, интонациях, жестах… Он стал очень раздражителен, резок, «не контактен»; обрывал, когда к нему обращались с вопросами. Он все больше удалялся от окружающих, замыкался в своем «я», как компьютер без обратной связи. Иногда казалось, что он искал и не находил ответа на какой-то мучающий его вопрос. Потом…
— Стоп, Фред, после доскажешь, — прервал вдруг Морстон. Смотри, нас встречает начальник русской станции.
Кирилл, внимательно слушавший американца, тоже глянул вперед. От громады корабля к ним навстречу шагал Бардов, вместе с участниками четвертой и пятой смен.
Американцы явно торопились. Морстон, возглавлявший их группу, отклонил даже приглашение Бардова посетить Базу.
— Отсюда до вашей Базы далековато, — объяснил он свой отказ, — а нам еще предстоит работа па обратном пути. И мы должны возвратиться к себе засветло. У планетолета очень напряженный график. Завтра полетят наши геологи. Да и у вас перед стартом дел немало…
Когда американский планетолет улетел, Геворг сказал Кириллу:
— Рыльце у них в пушку, вот что. Подбросили полутруп и сбежали…
— Объясни свой гениальный домысел.
— Не понимаешь? Все эти так называемые «призраки»… — их работа… А Энрике — морская свинка. На нем отрабатывалась «методика». Теперь концы в воду, особенно если он станет трупом во время полета. На Земле нашим еще придется доказывать, что к чему… И оправдываться, если не довезут.
— Но зачем?
— Что зачем?
— Зачем бы им все это?
Геворг усмехнулся:
— Пока не знаю. Может, позже поймем? Не исключен и примитив: хотят напугать, чтобы мы свернули работы… Наш главный космодром выбран не случайно… И ущелье Копрат подозрительно. Один из самых глубоких разрезов марсианской коры. Там они что-то учуяли, а космодром — удар ниже пояса.
— Чересчур мудро! Подозрительность никогда не благоприятствовала проницательности, Геворг.
— У меня тоже появлялась подобная мысль, — заметил Мак, молча слушавший их разговор. — Потом я ее исключил. Ведь, по существу, «фантом Азария» не угроза, даже не предостережение. Это скорее приглашение, призыв, обещание чего-то… Он способен возбудить любопытство, интерес, но не страх.
— И лишь попутно переворачивает мозги, лишает человека рассудка, — добавил Геворг.
— Это побочные явления, вероятно связанные с излучением, ответственным за сам феномен. Убежден, что найдется способ нейтрализовать их.
— Если мы раньше не последуем за Азарием и Энрике.
— Я отнюдь не утверждаю, Геворг, что опасности не существует, — голубые глаза Мака словно заледенели, — мы ведь понятия не имеем, какие еще излучения, кроме тех, что известны, пронизывают всех нас на этой планете. Может быть, «поле», в котором возникает «фантом Азария», существует тут постоянно. Существует и постоянно воздействует на нас. Подобно радиоактивности — до того, как ее научились измерять; подобно гравитации, наконец, которую мы научились создавать искусственно, хотя понятия не имеем, что она такое. Локальные нарушения неведомого здешнего «поля» — естественные, а может быть, даже искусственные, приводят к возникновению фантомов…
— Все-таки допускаешь искусственные, — усмехнулся Геворг.
— Не исключено, но и не связываю их с нашими соседями.
— Тогда кто?
— Не знаю. Тоже не знаю, как и ты, когда тебя спросили, зачем этим заниматься американцам…
В мозгу Кирилла словно полыхнула молния. Это было как озарение… Мысли понеслись с неудержимой быстротой: «Ну конечно… Искусственное возбуждение неведомого «поля»… Призыв… Обещание… Что за светлая голова у Мака!.. Надо только все хорошо продумать, обсудить с ним… Это, безусловно, путь вперед… Вперед… Но где искать источник сигналов? В космосе? Подо льдами? В глубинах Марса?..»
Кирилл с трудом перевел дыхание. Взглянул на собеседников. Они молчали.
— Ты сейчас выдал гениальную мысль, Мак. — Тот встрепенулся и удивленно взглянул на Кирилла. — Гениальнейшую… повторил Кирилл. — Но сначала скажите мне, если кто-нибудь из вас знает, насколько трудно технически в наших условиях воспроизвести искусственным путем «фантом Азария»? Конечно, не сам фантом, его модель.
Мак недоуменно пожал плечами.
— Модель совсем не трудно, — заверил Геворг, усмехаясь. Нужна хорошая лазерная камера, например, из тех, что применяются при современных киносъемках, но… учитывая особенности здешней атмосферы, несколько видоизмененная.
— На Базе или на «Ветре времени» такая есть?
Геворг на мгновение задумался:
— Такой нет. Но в лаборатории, даже в своей лаборатории на Базе, я, вероятно, смог бы продемонстрировать вам оптическую модель «фантома Азария» в уменьшенном масштабе.
— Сделай это обязательно, Геворг, — попросил Кирилл. Это сейчас очень важно.
— Что за это буду иметь?
— Соавторство в открытии, в поразительном открытии, на пороге которого мы, может быть, оказались… благодаря Маку.
— Благодаря мне? — искренне удивился Мак.
— Тебе и некоторым еще…
— Ты начинаешь говорить загадками, Кир.
— Я что-то тоже… перестаю понимать, — нахмурился Геворг.
— Потерпите… На Марсе и вокруг скрыто больше, чем снится вашей мудрости, коллеги, — торжественно процитировал Кирилл. — Сказано у Шекспира, правда, не совсем так, но суть именно в этом…
Лабораторную модель «фантома Азария» Геворгу удалось продемонстрировать лишь спустя неделю после старта «Ветра времени». Демонстрация состоялась в кают-компании Базы в присутствии всех участников пятой смены.
По сигналу Геворга было выключено главное освещение, и над круглым центральным столом в полусумраке кают-компании вдруг появилась ярко освещенная фигурка в голубом скафандре. Она сделала несколько шагов в воздухе, повернулась и, широко разведя руки, приветствовала собравшихся поклоном.
— Это был Кирилл, — объявил Геворг, когда фигурка исчезла и снова включили освещение. — Произвести съемку лазерной стереокамерой удалось только вчера у лабораторного корпуса.
— А что мешало? — спросил шефуня.
Гезорг усмехнулся.
— Совершенство моей аппаратуры. Камера, которой снималось изображение, предназначена для иных целей. Ее пришлось… модернизировать.
— После чего ее уже нельзя будет использовать по назначению, — буркнул шефуня. — Я правильно понял?
— Почти… Но зато можно показывать вот такие фокусы.
— Вы полагаете, «фантом Азария» имел подобную… природу?
Геворг снова усмехнулся.
— Не исключено. Только аппаратура была помощнее.
— Помощнее? А на сколько?
— Ну, это можно подсчитать, — Геворг задумался, прикидывая в уме. — «Помощнее» — не совсем точно. Разница на несколько порядков.
— Превосходно. — Шефуня принялся поглаживать бороду. — И где же такая лазерная «пушка» могла находиться?
— Где угодно, это зависит от мощности.
— Но в пределах прямой видимости? Ведь мы имеем дело с изображением в видимых лучах спектра.
Геворг покачал головой:
— Не обязательно. Это зависит от конструкции и мощности излучателя. Могли быть использованы любые электромагнитные колебания с многократными отражениями и преломлениями. Трансформация в волны видимой части спектра могла произойти после последнего отражения или преломления.
— А побочные явления? Поражающее воздействие на мозг, нервную систему?
Глаза Гезорга хитро сверкнули:
— Это вопрос к медикам, уважаемый шеф. He берусь отвечать, хотя не исключаю, что «побочные явления» зависят от мощности использованной аппаратуры.
Кирилл уже приготовился заговорить, но его опередил Сергей — энергетик и радиоастроном.
— Я подсчитал, — сказал он, ни на кого не глядя, — необходимую мощность излучения для воспроизведения фантома с тем поражающим «жестким» эффектом, который предположительно испытал Азарий… Даже при расстоянии в десять километров мощность излучателя должна быть в сто миллионов раз больше той, которую использовал Геворг. Подобными мощностями никто на Марсе не располагает: ни мы, ни американцы… В радиусе десяти километров от космодрома ничего подобного, конечно, не могло быть; и не только в десяти, в ста и в тысяче километрах — тоже.
Наступило долгое молчание.
— Чем сильнее и проницательнее наш ум, тем отчетливее ощущает он свое бессилие, — прогудел наконец шефуня. — Найдутся ли желающие опровергнуть Монтеня?
«Нет, пожалуй, мне рано выскакивать со своей гипотезой, подумал Кирилл, — надо дождаться нового проявления фантома, сделать замеры… Хорошо, что Сергей выступил с расчетами. Не знал, что эта история его так заинтересовала. Придется поговорить и с ним… Но если он не ошибается, космический вариант исключен и тогда…»
— Ну а ответственный исполнитель по проблеме «фантом Азария» скажет нам сегодня что-нибудь?
Кирилл вздрогнул, поднял голову. Твердый взгляд шефуни был устремлен прямо на него.
Еще мгновение он колебался. Говорить или нет?..
— Нет, — начал он медленно, — надежными данными, которые могли бы заинтересовать присутствующих, в свете… эксперимента коллеги Геворга, я пока не располагаю. «Фантом Азария» больше не наблюдался, американские исследователи не смогли или… не захотели сообщить ничего нового. По сути дела, мы даже не знаем, чем вызвано заболевание доктора Энрике Кэнби. В его карте только фиксация наблюдений врача и ни слова о возможных причинах… Галлюцинации упоминаются, но какие именно — неизвестно. Сходство с состоянием Азария имеет место, но лишь сходство. Через девятнадцать дней я должен представить на ваше утверждение программу исследований по проблеме «фантом Азария». Не вызывает сомнения, что до этого надо побывать у американцев.
— Все правильно, — спокойно констатировал шефуня, — значит, завтра вы и отправитесь к ним… вместе с Максимом. С Джиксом я договорюсь…
Договариваться с Невиллом Джиксом шефуне не пришлось. Едва кончилось заседание, дежурный оператор поста управления Базы попросил профессора Бардова срочно спуститься в радиорубку. Шефуня возвратился в кают-компанию через несколько минут. Его широкая красная физиономия сияла от удовольствия.
— Сами пожалуют сегодня вечером, — сообщил он Кириллу. Я имею в виду американцев, — пояснил он после небольшой паузы. — Морстон и еще один… Джикс просит помочь… Поможем, конечно… Так что готовьтесь, Кир… Завтра утром полетите.
Поделиться книгой: