Двое на озере Кумран (сборник)

- Синьор СЕ Альфа-395, очевидно, произошла ошибка.

- Мы не ошибаемся. Бери пакет и уходи.

- Но…

- Не отнимай у меня драгоценного времени, делай, как тебе велят.

- Ну, если так… - сказал Гульельмо и дрожащими руками взял пачку банкнот. Выйдя из отдела и пройдя несколько шагов, он остановился.

«А если об ошибке узнает дирекция? - подумал он. - Решат, что я воспользовался неполадкой в системе начальника отдела, и уволят меня. Глядишь, и под суд отдадут за мошенничество».

И он направился не к выходу, а в кабинет вице-директора. Войдя в комнату, он без промедления положил на стол деньги.

- Гульельмо! Откуда у тебя столько денег? - вытаращив от изумления глаза, воскликнул вице-директор. Не считая пятнадцати уборщиков, он был шестнадцатым человеком, который работал на заводе.

- Мне дал их начальник отдела заработной платы. Право же, у него испортились механизмы.

- Гм… не думаю, - сказал вице-директор, дотрагиваясь до пачки банкнот кончиками пальцев. Он пугливо оглянулся, наклонился к Гульельмо и прошептал: - Эти проклятые машины никогда не ошибаются и не портятся.

Потом нарочито громко добавил;

- Если синьор СЕ Альфа-395 дал тебе эти деньги, значит, у него наверняка были на то серьезные причины.

Гульельмо на всякий случай зашел и к директору, но тот вообще не захотел с ним разговаривать.

- Ты что же, сомневаешься в деловых качествах моего начальника отдела? - прогремел он.

Гульельмо пулей вылетел из кабинета и, не помня себя от радости, помчался домой.

Дома вначале он, а затем жена пересчитали деньги: в пачке оказалось ровно двести миллионов лир. Сложив деньги, Гульельмо объявил, что завтра же увольняется с работы. Жена сурово посмотрела на него.

- Тебе преподнесли такой щедрый подарок, а ты их бросаешь? Черная неблагодарность! А если они захотят подарить тебе еще сотню миллионов? Кто знает, что у них на уме?

Гульельмо почесал за ухом.

- Не думаю, чтобы такой счастливый случай повторился… Ну ладно, останусь на заводе, только ненадолго. До смерти надоело убирать стружку.

В тот же день, несмотря на слабые возражения Гульельмо, жена, набив сумочку деньгами, отправилась в огромный универсальный магазин «Рай для домашних хозяек». Плоды ее пятичасовой прогулки по этажам Гульельмо увидел на следующий день, когда фирменный грузовик магазина выгрузил у их дома бесчисленное множество кухонных принадлежностей.

Первым в дом внесли Радиаратор, предназначенный для хранения пищи, которую предварительно подвергают облучению. Он заменил устаревший холодильник. За Радиаратором последовала плита на гаммалучах, электронная стиральная машина, трехмерный гигантский телевизор, миксер с молекулярной дезинтеграцией, хлеборезка с ядерным фиксатором, магнитная колонка, полотер со сверхзвуковыми щетками. Но, пожалуй, наибольшее впечатление на Гульельмо произвела машина по домашнему производству заменителя мяса: достаточно было заложить в нее двести грамм угля и литр нефти, как через минуту снизу вылетал солидный кусок говядины. А за небольшую доплату можно было приобрести усовершенствованный вариант этой машины. Она выдавала готовый бифштекс с гарниром из жареного картофеля.

Гульельмо с нескрываемым беспокойством осмотрел покупки жены и робко заметил, что денег заметно поубавилось, а главное, в доме от вещей повернуться негде. Лучше бы он этого не говорил!

Жена, сияя, показала ему контракт на покупку нового дома.

- Завтра получим ключи! - с торжеством объявила она. - Великолепная вилла! И стоит всего восемьдесят миллионов лир.

Вилла, в которую они перебрались, оказалась излишне великолепной. Из двадцати комнат они заняли всего шесть, а остальные так и остались пустыми. Гульельмо попробовал разузнать, почему потребовался такой большой дом, но жена уклонилась от ответа.

Впрочем, вскоре Гульельмо все стало ясно. В семь утра кто-то тихо постучал в дверь спальни.

- Войдите! - крикнул Гульельмо.

Дверь отворилась, и в комнату скользнул металлический ящик с двумя фотоэлементами и тремя шарнирными ногами. Он отодвинул гардину, и Гульельмо увидел, что у незнакомца стальная рука и он держит на подносе завтрак.

- Помогите, робот! - закричал Гульельмо, вскочив с кровати.

- Доброе утро, синьор, - невозмутимо произнес робот. - Отличное утро, не правда ли?

- Ничего себе, отличное! Отвратительное! Что ты тут делаешь?

- Меня зовут Мультивак. Я робот-слуга. Куплен вчера вашей женой.

- Да, да, я купила его, - подтвердила жена. - Ты недоволен?

- Не хочу, чтобы в моем доме хозяйничали роботы! Хватит с меня этих наглецов на заводе!

- Не станешь же ты сравнивать роботов-рабочих с роботами-слугами! - сказала жена. - Мультивак снабжен четырьмя дополнительными клапанами: вежливости, терпения, повиновения и скромности.

Гульельмо взглянул на маленького робота, стоявшего перед ним с подносом в руке.

- Значит, Мультивак выполнит все мои желания?

- Конечно, - ответила жена.

- И мне никто не запретит смотреть на него сверху вниз и время от времени ругать? - спросил Гульельмо в сладком предчувствии мести.

- Да. Только не переусердствуй. Не то у Мультнвака лопнет клапан терпения.

Гульельмо взял поднос, сел на кровать и повелительным жестом велел роботу удалиться.

- Пожалуй, насчет слуги ты придумала неплохо, - сказал он, откусив свежий тост.

Покончив с завтраком, он встал и хотел одеться, как вдруг за спиной у него раздался голос:

- Разрешите вам помочь, синьор!

Он обернулся и увидел высокого робота с длинными гибкими руками.

- В его обязанности входит забота о твоей одежде, - объяснила жена. - У него превосходный вкус, и он умеет подобрать в тон пиджак, рубашки, галстуки, носки, туфли и запонки.

- Ну, двух роботов с меня вполне достаточно, - сказал Гульельмо.

Однако его ждали новые сюрпризы. В ванне он увидел робота, соединявшего в себе обязанности массажиста и парикмахера, в коридоре наткнулся на крохотного Минивака-чистильщика обуви, в столовой его ждали Сплендивак-мойщик стекол и Пылевак-робот, который был предназначен чистить и пылесосить ковры и пол. Две роботессы-гувернантки одевали и причесывали дочку и сына.

«Теперь понятно, для чего нам вдруг понадобились двадцать комнат», - подумал Гульельмо.

Он терпеливо позволил Миниваку начистить до блеска ботинки и, одарив его презрительным взглядом, отправился на работу.

Первое время все складывалось как нельзя лучше. После долгих лет унижений Гульельмо с удовольствием наблюдал за тем, как вокруг него хлопочут и суетятся верные домашние роботы. К тому же они и в самом деле чрезвычайно облегчали жизнь. Весь день они трудились, а вечером, когда хозяева ложились спать, тушили в спальне свет и уходили каждый в свою комнату. Там они включали штепсель в розетку и всю ночь перезаряжали батареи. Разумеется, о сне они и понятия не имели и, чтобы как-то убить время, читали забавные, испещренные цифрами книги.

Настроение у Гульельмо резко упало в тот день, когда поступил счет от Компании электроэнергии. Роботы и многочисленные домашние приборы потребляли столько электричества, что жалования Гульельмо едва хватило на оплату счета.

К тому же, как заметил Гульельмо, роботы проявляли излишнюю услужливость, граничащую с назойливостыо. Ставило, например, Гульельмо надеть слишком яркий галстук, как робот вежливо, но настойчиво отбирал его и протягивал хозяину галстук нужного цвета. Никому не удавалось войти или выйти из дому без того, чтобы Минивак не начинал чистить ботинки. Однажды Гульельмо вышел в коридор босой, и тут же Минивак вымазал ему вое пальцы ваксой.

Сын и дочка, избалованные чрезмерными заботами роботесс, совершенно разленились - не хотели сами одеваться, мыться, причесываться и предоставляли гувернанткам готовить за них уроки.

Уборка комнат и поддержание чистоты превратились для Гульельмо в сплошное мученье. Стоило ему ступить на ковер, как тут же подбегал Пылевак с пылесосом и полотером, и Гульельмо в панике выбегал из комнаты. А что случалось в те дни, когда Гульельмо ронял пепел на пол, вообще не поддается описанию! Пылевак набрасывался на горстку пепла, словно голодающий на долгожданную еду, и добрый час в комнате не смолкал адский шум и грохот отодвигаемой мебели. Гульельмо, и до того не жаловавший роботов, теперь, доведенный до отчаяния, стал награждать их пинками и нередко прятался от них в шкафу или в кладовке,

В один прекрасный день он вышел из себя и ударил Минивака табуреткой, а на Пылевака опрокинул ведро с мусором. У роботов лопнули сразу несколько клапанов, и пришлось уплатить за ремонт изрядную сумму. Очевидно, Минивака отремонтировали недобросовестно, потому что уже на следующий день маленький робот взобрался на подоконник и измазал ваксой стекла, а потом разукрасил и ковры. Сплендиваку и Пылеваку пришлось немало потрудиться, в итоге от перенапряжения у них лопнули предохранители и вышли из строя термостаты.

- Если бы вы купили электронный мозг, ничего подобного бы не случилось, - сказал инженер из ремонтного бюро.

- Только электронного мозга мне недоставало! - воскликнул Гульельмо. - Хватит с меня этих кровопийц!

- Но электронный мозг мог бы руководить роботами и предостерег бы их от ошибок, - объяснил инженер. - К тому же он мог бы служить вашим личным оракулом.

- Личным оракулом? - в изумлении переспросил Гульельмо.

- Совершенно верно. Электронный мозг в состоянии с одинаковым успехом управлять институтом, заводом или машиной. Так неужели он не справится с небольшим домом?! Он будет давать вам разумные советы, и все уладится наилучшим образом.

- Пожалуй, вы правы, - задумчиво сказал Гульельмо.

- Мне бы он тоже был как нельзя кстати, - вмешалась в разговор его жена. - Он научил бы меня правильно обращаться с электроприборами. А то я до сих пор с ними не справляюсь.

Не прошло и двух дней, как от полученных миллионов почти ничего не осталось - они были потрачены на покупку «Домашнего электронного мозга»,

Первый совет Оракул дал жене Гульельмо: он порекомендовал ей купить Плюривак - робота, умеющего обращаться с любыми электроприборами. На него ушли последние два миллиона.

Гульельмо же, который в отчаяньи спросил у него, как быть: на свое весьма скромное жалование он не в состоянии содержать всех этих чертовых роботов, Оракул ответил:

- Продать их ты не сумеешь, подержанные вещи давным-давно никто не покупает. Но не вздумай уничтожать роботов, не то Общество защиты механических людей упечет тебя в тюрьму. Придется тебе содержать их и впредь. А для этого надо зарабатывать больше.

- Но кто мне повысит заработную плату? - возразил Гульельмо.

- А ты поработай на заводе лишний часок-другой.

Пришлось Гульельмо последовать совету Оракула, другого выхода у него не было.

Он стал работать десять часов в сутки, но денег по-прежнему не хватало. Тогда он увеличил свой рабочий день до двенадцати, затем - до четырнадцати часов. Это позволило ему покрыть почти все домашние расходы.

На его несчастье гигантский телевизор и Радиаратор вышли из моды. Под нажимом назойливой рекламы он решил их продать и купить новые. Но за проданные вещи ему дали сущие гроши. Тогда он перешел на шестнадцатичасовой рабочий день.

- Браво, Гульельмо, мы очень довольны тобой! - сказал ему директор завода, возбужденно поблескивая объективами. - Еще семь с половиной часов, и ты сравняешься со своими коллегами-роботами.

Только тут Гульельмо осознал, что с ним приключилось. Он истратил все деньги, «подаренные» дирекцией, на то, чтобы стать рабом машин и роботов, скоро он и сам превратится в робота.

Электронный мозг заманил его в ловушку, ин вернул свои деньги и впридачу заполучил его самого, да, СЕ Альфа-395, начальник отдела заработной платы, не совершил никакой ошибки. Ошибку совершил он, Гульельмо, и притом роковую.

Примо Леви

НАДПИСЬ НА ЛБУ

Когда в девять утра Энрико вошел в приемную, там уже находилось семь человек. Он выбрал из груды журналов на столике один, менее растрепанный. Увы, и этот журнал ничем не отличался от тех пустых и скучных изданий, которые неизвестно почему неизменно попадают в приемные и залы ожиданий. Ни один. здравомыслящий человек не в состоянии читать их больше двух минут. В журнале, который перелистывал Энрико, чуть ли не на каждой странице мелькала фотография заместителя министра, разрезающего ленту на очередной выставке. Энрико положил журнал на столик и огляделся.

Неподалеку от двух посетителей, судя по виду пенсионеров, сидела скромно одетая женщина лет пятидесяти. Остальные скорее всего были студенты.

После пятнадцатиминутного ожидания дверь в приемную открылась и на пороге появилась спортивного вида девица в желтом передничке.

- Чья очередь? - спросила она.

Не прошло и четырех минут, как в кабинет был приглашен следующий посетитель. Энрико повернулся к своему соседу-студенту и сказал:

- Похоже, нас здесь не задержат.

Тот с умным видом бросил:

- Как знать.

До чего же доходит человек в своем тщеславии! Даже в обыкновенной приемной многие любят изображать из себя мудрецов. Но студент-всезнайка оказался прав. Перед тем как в кабинет пригласили третьего посетителя, прошло добрых полчаса. Тем временем в приемную явились еще двое. И тут уже Энрико почувствовал себя всезнающим и мудрым - скорее всего потому, что вошедшие, как и он сам какой-то час назад, растерянно оглядывались вокруг.

Бремя тянулось томительно медленно. Энрико почувствовал, что пульс у него участился, а руки почему-то вспотели. Ему казалось, будто он ждет очереди к зубному врачу. Как неприятно ждать! Никогда не знаешь заранее, как себя вести и что говорить.

Энрико никак не удавалось определить, сколько в среднем длится прием каждого посетителя. Одного из пенсионеров, например, и двух минут не держали, а красивого белокурого юношу в очках не отпускали более четверти часа.

Было уже около одиннадцати, когда очередь дошла до Энрико. Девушка в передничке провела его в большой, претенциозно обставленный кабинет. На стенах висели картины абстракционистов и фотографии. Но Энрико не удалось их рассмотреть: чиновник, сидевший за большим столом, любезно предложил ему сесть поближе. Это был сравнительно молодой, высокий, атлетически сложенный мужчина. Над кармашком его пиджака красовалась планка с надписью «Карло Ровати», а на загорелом лбу под ежиком светлых волос голубыми буквами было выведено: «Отдыхайте в Савойе».

- Вы откликнулись на наше объявление в «Курьере», - чиновник доброжелательно взглянул на Энрико. - Вряд ли вы знаете, чем мы занимаемся, но уверен, что мы станем друзьями - независимо от того, придем к соглашению или нет. Мы люди агрессивные и сразу берем быка за рога. Вы, верно, помните, что в нашем объявлении говорилось о работе легкой и хорошо оплачиваемой. Могу только добавить, что речь идет о работе столь легкой, что ее и работой назвать нельзя. Пожалуй, это своеобразное художественное выступление. Что же до компенсации, то предоставляю вам судить самому.

Ровати окинул Энрико оценивающим взглядом.

- Вы нам подходите, - немного погодя сказал он. - У вас открытое, приятное лицо. Его нельзя назвать стандартным, такое лицо нелегко забыть. Мы могли бы вам предложить…

И он назвал такую сумму, что Энрико едва не подскочил на стуле. Он зарабатывал мало, жил очень скромно и умел соразмерять свои желания с реальными возможностями.

Ровати продолжал:

- Вы, очевидно, уже поняли суть дела. Речь идет о новой технике рекламы. - Тут он легонько коснулся пальцем своего лба. - Приняв наше предложение, вы вовсе не обязаны менять свое поведение, вкусы, привычки. Взять, к примеру, меня: я никогда не был в Савойе - ни на отдыхе, ни по делам, да и не собираюсь туда ехать. Если же кто-либо рискнет отпустить невежливое замечание на ваш счет, вы имеете право ответить по собственному усмотрению. Словом, я предлагаю вам продать либо сдать в аренду (назовем это так) свой лоб.

- Продать или сдать в аренду?..

- Выбор целиком зависит от вас. У нас существует два вида контракта: кратковременный и долгосрочный. Названную мною сумму вы получите при трехгодичном контракте. Вам нужно лишь спуститься в наш графический центр, в этом же здании на втором этаже, сделать надпись, получить квитанцию, зайти в кассу, и там вам выдадут чековую книжку. Если же вы предпочитаете контракт на более короткий срок, скажем на три месяца, процедура не изменится, только чернила будут другими; они бесследно исчезнут примерно через три месяца. Но, как вы сами понимаете, в этом случае размер компенсации будет гораздо меньше.

- А в первом случае чернила продержатся все три года? И затем исчезнут, не оставив следов на лбу?

- Нет, дело обстоит не совсем так. К сожалению, нашим химикам пока не удалось создать стойкие дермочернила. Если вы решитесь заключить контракт на три года, то в конце третьего года в графическом центре вам сделают легчайшую безболезненную операцию, и ваш лоб станет таким же чистым, как прежде. Разумеется, если вы откажетесь от продления контракта.

Энрико обуревали сомнения. Конечно, четыре миллиона лир - крупная сумма, но что скажет Лаура?

- Вы не обязаны решать так, сразу, - сказал Ровати, словно прочитав его мысли. - Вернитесь домой, подумайте, посоветуйтесь с близкими, с друзьями. В вашем распоряжении неделя, но не больше. Мы обязаны заранее знать, каковы наши перспективы.