Помоги проекту - поделись книгой:
– А сколько эта неустойка?
– Столько, сколько стоит твое содержание и питание за все десять лет, оговоренные в контракте. Только не говори мне, сынок, что тебя обманули. Знаю я вас, прохвостов. Каждый такой вот приходит и думает, что поживет тут у нас на казенных харчах, а потом вильнет хвостом, когда захочет. Не выйдет! Твои документы будут храниться в надежном месте, а без документов ты в этом городе никто, понял, рыжая морда?!
Рохля Бум – адвокат. Никогда не знаешь, в какой момент он перейдет с елейно-вежливой речи на визгливые вопли. У него даже лицо становится каким-то другим, и он начинает размахивать руками. На последней фразе он поднялся из-за стола и угрожающе потряс кулаком у меня перед лицом. Потом снова сел и продолжил уже нормальным голосом:
– А теперь, молодой человек, покиньте мой кабинет и отправляйтесь к себе. Мало мне без вас, бездельников, дел…
Надо же, опять я об этом думаю…
Я так и не понял, что меня разбудило. А, проснувшись, обрадовался. Ночь – хорошее время, пусть и шумное очень. Соседи мне достались – врагу не пожелаешь. Хотя зря я так… Вот к примеру Шутер. Сегодня я ходил по его поручению.
– Вот, держи, – прошипел он, впихнув мне в руку что-то, завернутое в промасленную бумагу не больше яблока размером, только плоское. – Помнишь, куда отнести?
Я кивнул и вышел на улицу. Прошел до Бранного рукава, и тут мне в голову мысль стукнула – шапка же! Еще не хватало, чтобы какая-нибудь любопытная бабка рассказала оку закона, что в дом под кошкой приходил какой-то рыжий. Фараон же наверняка знает, что хозяин дома связан с Шутером. Придут они в «Счастливое завтра», а там – вот он я. Не отмоешься потом. Я полез в сумку за шапкой.
С верхних нар посыпалась труха. Прямо мне на лицо.
– Ты чего руками размахался, урод? – сипло прошептал кто-то, потом послышался звук плюхи и сдавленный вскрик. Я вздохнул. Мне повезло, что я сплю не наверху, хотя в нижних нарах тоже есть свои неудобства. Я осторожно, стараясь не потревожить спящего рядом Шутера, стал стряхивать мусор с лица.
Дом под кошкой я нашел далеко не сразу. Все-таки город я пока плохо знаю, а Бранный рукав завел меня в какие-то совсем уж кривые проулки, по которым я и блуждал почти до темноты, пока не увидел ржавую кошку на трех цепях (четвертая болталась оторванной).
– Кого там принесло, – голос был противным и визгливым. И хозяин был похож на свой голос – тощий, похожий на марионетку с несмазанными суставами. Я тогда еще шел за ним и прислушивался, не скрипит ли он на ходу. Он очень долго не хотел меня впускать, выспрашивал через цепочку, кто мои родители. Я рассказал. И три раза повторил в процессе условные слова, что пришел, мол, по объявлению о найме поводыря. После третьего раза он таки скинул цепочку, и я вошел. Наверное когда-то в этом доме был кабак. Во всяком случае, помещение, через которое мы прошли в начале, было похоже на кабачный зал – большое, пыльное, в углу камин, заросший паутиной, а у задней стены явно когда-то была стойка. Пока ее не превратили в кучу бессмысленных обломков и не украсили сверху парой сломанных стульев. Хозяин провел меня к лестнице, такой же скрипучей, как и он сам, мы поднялись наверх и вошли в маленькую клетушку, похоже, единственное жилое помещение во всем этом здании. Тут была кровать, стол, стул, на стене висел гобелен с выцветшим оленем, а посреди комнаты на полу мерцала углями тяжелая жаровня на ножках. И пахло еще так… Незнакомо как-то. Будто траву кто-то жег…
– Давай сюда! – человек-марионетка резко приблизился ко мне, но я отстранился.
– Мама говорила мне, что вежливые люди никогда не начинают сразу разговор о делах, – быстро проговорил я заготовленную фразу. Если честно, мне было очень страшно. Вокруг трущобы, а я нахожусь в одной комнате с каким-то тощим безумцем. Кто знает, что он там под своим траченным молью халатом прячет? Но бросать посылку и бежать тоже не хотелось. Я же не пацан какой уже…
Получатель посылки отступил на шаг, нелепо взмахнул руками, его лицо обиженно сморщилось. Потом он полез под матрас, изредка недобро зыркая в мою сторону.
– Две монеты! – сварливо взвизгнул он. – Больше не дам! И передай Олуху, что дрова заказывать больше не надо, зиму перебедуем.
Я повернулся на бок и уставился на тусклый огонек лампы на столе у выхода. Дома я любил перед сном мечтать и строить планы. А здесь стараюсь вообще думать поменьше, разве что перебираю, как четки, события недавних дней. Где уж тут мечтать, когда сосед напротив храпит, будто конь испуганный, сверху ворочаются два скандалиста, не прекращающие свои потасовки даже во сне, напротив заходится кашлем бывший каторжник Дикстрикс (или все-таки Викстрикс?)… Я бы может и помечтал, но одушевленная, перхающая, постанывающая и похрюкивающая темнота «Счастливого завтра» быстро возвращает меня к реальности. Вот например сегодня… Или уже вчера, пожалуй? Полночь-то давно позади…
Мне повезло. Чарли отправил почти всех обитателей работного дома на чистку большого слива канализации, а меня и еще двух парней – на доставку писем и посылок. Всего-то и дел – растащить гору конвертов и пакетов по разным адресам в Сердце Мира… Наверное у этого Чарли на меня какие-то виды – за эти две недели мне еще ни разу не досталась по-настоящему грязная и противная работа. В конвертах были приглашения на прием, а в свертках – маленькие сувениры, которые хозяин рассылал некоторым из своих гостей в преддверии важного события. Я уже третий раз вот так бегал по городу, так что порядок этот знал. Только одно из приглашений поставило меня в тупик. Предназначалось оно человеку, который жил за Микстурой – это такая река в северной части Сердца мира, за которой испокон веков селились разные отбросы общества. Во всяком случае, никаких особняков, вилл и прочих поместий в тех краях не водилось, а поскольку приглашения рассылал Дублон Свидла, известный богатый бездельник, то это было еще более удивительно. В прошлый раз я носил письма магистра Додо (вообще-то это прозвище, но настоящего имени университетского преподавателя я не знаю), и среди адресатов там хватало странных личностей, живущих в самых что ни на есть неблагополучных кварталах, но Дублон… Мне стало так любопытно, что я даже сам взялся отнести письмо за Микстуру, хоть и далеко это, на другой конец города надо было идти. Впрочем, я не пожалел…
Олух Шутер вдруг заворочался и прошептал:
– Эй, Рыжий! Ты спишь?
Отвечать не хотелось. Я и не стал. Пробормотал нечленораздельное и натянул на голову тощее одеяло. Шутер вздохнул, отвернулся и затих. Не хотелось мне с ним сегодня разговаривать. Опять окажется, что надо кому-то что-то отнести, а я набегался за день так, что мысль о пешей прогулке не вызывала у меня решительно никакого энтузиазма. Кроме того, завтра надо сходить в банк…
По карте выходило, что мне лучше всего было дойти до Первой Торговой, а оттуда Жучьим рукавом идти на север, потом свернуть, пройти вдоль Микстуры до мостика и я окажусь практически на месте, там можно будет спросить. Раньше я не видел эту городскую речку, зато теперь знаю, почему она называется Микстура. Очень похожей по цвету и запаху жидкостью наш толстый каторжник лечится от кашля. Когда у него есть деньги, конечно. Вонючего мутно-желтого флакона ему в прошлый раз хватило дня на три. А еще у нас есть модник один. Он постоянно прихорашивается, по вечерам сидит с иголкой и ниткой – штопает свой бархатный костюм или перешивает какие-то старые тряпки в особо модные. Так вот он на прошлой неделе ходил лечить зубы. И зубной доктор сказал ему, что у него во рту завелись черви, которых нужно травить особой смесью, приготовленной из собачьей мочи. Наверное, врачи свои микстуры наливают из этой самой речки. Я проскочил мостик побыстрее, но все-таки оглянулся в поисках докторов с банками и ведрами, которые пришли сюда пополнить запасы лекарств. И еще мимоходом подумал, что может набрать водички из Микстуры и подарить ее Дикстриксу, все-таки он в прошлый раз и правда меньше кашлял…
Дом адресата я нашел сразу же. Среди маленьких завалюшек он выделялся, как верблюд среди овечек. Эта большая уродливая постройка, наверное, задумывалась как храм или что-то в этом роде. «Везет мне на людей, живущих в общественных местах», – усмехнулся я про себя, входя в помещение сквозь выломанную в незапамятные времена дверь. Вошел и остановился. Стало не по себе. Снаружи у здания были большие окна, а изнутри оказалось, что они закрашены, поэтому в зале было очень темно. Во всяком случае, мне после улицы показалось, что там совершенный непроглядный мрак.
– Эй! – осторожно позвал я в темноту. Сначала отозвалось гулкое эхо, потом где-то вдалеке зашевелились и послышались шаги. По дороге я много раз пытался представить, кто именно тот человек, которому отправил приглашение бездельник и транжира Дублон. Экзотический философ-иностранец? Колдун со странностями, прячущийся от властей? Чудящий аристократ? Ни один из вариантов не попал в цель – во-первых, это оказалась девушка. Никогда бы не подумал, что девушку могут звать Свир Дундук. Во всяком случае, именно это имя было на конверте… Девушка была красивая. В полумраке, правда, к которому я попривык. На вид ей было лет двадцать. Она приняла конверт, вскрыла его, пробежалась глазами по приглашению и усмехнулась. Точнее, хихикнула. И повернулась уходить куда-то вглубь своего странного жилища. Любопытство просто грызло меня изнутри голодной собакой, так что я не выдержал и спросил:
– Скажите, а за какие заслуги Дублон пригласил вас на свой прием? Простите мое любопытство… Я извиняюсь, но вы же никак не можете быть аристократкой, все его гости живут в южной части города… Простите, еще раз…
Девушка усмехнулась. На этот раз именно усмехнулась – цинично, по-взрослому.
– Он проспорил, – сообщила она. – И теперь вынужден провести со мной весь свой прием.
– Этот хлыщ умеет держать слово? – удивился я. Молва утверждала, что это самый ненадежный человек во всем Сердце Мира, что его словам нельзя верить ни в коем случае, а услуги оказывать, только если его деньги уже звенят в твоем кошельке.
– Нет, – ответила девушка серьезно. – Не умеет. Поэтому мне пришлось подстраховаться, и у него теперь нет выбора.
Она снова отвернулась и канула в темноту, а я не решился последовать за ней, хотя вопросов у меня на языке крутилось великое множество. Что был за спор? Что значит – подстраховаться? Почему выбора нет?
По дороге домой я завернул в «Пыльные страницы» повидать старого Креда. И рассказал ему про храм, про девушку и про приглашение. Сам не заметил, как рассказал, если честно. Очень уж хорошо Кред умеет слушать. Впрочем, ругать себя тут не за что, не особенно-то я хотел этот случай скрыть. Собирался даже товарищам по почтовым работам рассказать, наверняка ведь спросят. Хорошо только, что Кред попался все-таки раньше… Когда я вошел, он сидел за столом, беззвучно шевеля губами. Мне всегда нравилось смотреть, как другие читают. Сам я читать умею и даже люблю, но больше все-таки люблю смотреть, как кто-то водит пальцем по строчкам, перелистывает страницы и гримасничает, как бы споря с автором.
– А, это ты, сынок, – старый букинист оторвался от чтения и сдвинул на лоб очки. – Я как раз о тебе вспоминал только что. Вот, послушай, – Кред снова вернул очки на глаза и начал читать вслух.
–
Я познакомился с Кредом через день после своего триумфального прибытия в Сердце Мира. Его магазинчик совсем рядом со «Счастливым завтра», я туда зашел сразу после разговора с Рохлей Бумом. Я тогда испытывал смешанные чувства. С одной стороны мне было ужасно плохо и обидно, что все так получилось, с другой же – я клялся себе всеми возможными страшными клятвами, что всем еще докажу. И увидел вывеску «Пыльных страниц». Зашел. Наверное, когда я состарюсь, я стану таким же как Кред – он не столько торгует книгами, сколько коллекционирует их. Он скупает любые напечатанные и рукописные тексты, которые позволяет его кошелек. Некоторые выставляет на продажу, некоторые дает почитать за небольшие деньги, а некоторые читает вслух желающим по вечерам. Мы разговорились тогда, я помог ему передвинуть шкаф, а он мне дал почитать «Хроники Суматошных войн». Сказал, что мне пока что в самый раз. Вообще-то на самом деле период называется «Смутными войнами», а хроника – это просто сборник смешных историй и баек того периода. Хотя дед Бодо, наш сосед в Озерном Дворе, тоже называл эти войны суматохой, а он тогда служил в армии…
– Все это обман, сынок! – заявил Кред, дочитав. – Вот эта книга, – старый букинист показал мне обложку. – Она совсем новая, ее вынули из типографии не больше полугода назад. Кто-то почитал и оставил в парке на скамейке. А я забрал, конечно, не мог я мимо книги пройти. А здесь – вранье, очковтирательство! И ведь не пройдет и десяти лет, как в это, – Кред помахал томиком у меня перед глазами, – будут верить, а истории, записанные пером на бумаге, забудут.
Мне не хотелось с ним спорить, я ничегошеньки не понимал в вопросе… Хотя колдовство, о котором вдруг зашла речь, снова напомнило мне визит за Микстуру. И тогда я начал рассказывать про Свир Дундук. Я хотел сначала просто упомянуть о визите и поговорить про Микстуру, но в конце концов рассказал все. Даже про цвет платья девушки, оказалось, что я его запомнил, а мне казалось, что не разглядел в полумраке. Хотя может я и придумал, что она была одета в красное… Если много о чем-то думать, то это «что-то» незаметно обрастает всякими подробностями, которых в начале вовсе даже и не было.
– Все это действительно наводит на мысли о колдовстве, сынок… задумчиво проговорил Кред, выслушав меня. – Только, знаешь… Не стоит никому рассказывать больше про эту Свир Дундук. Расскажи своим товарищам что-нибудь… Ну что например там поселился эксцентричный философ, которого ваш этот аристократ пригласил на свой прием в качестве экзотической диковинки… Все равно никто из вашего работного дома на прием не попадет, и уличить тебя во лжи не сможет.
Вообще-то я и сам так думал, пока рассказывал про приглашение Креду. И даже немножко пожалел, что ему рассказал. Конечно, страсти по колдовству уже улеглись. А затянувшаяся война перестала волновать народные души еще когда я под стол пешком ходил. С тех пор новости с границ воспринимались как нечто обыденное и привычное, как дождь или снег. Какие-то колдуны сбежали под крылышко короля Дремора, каких-то убили, ну а кто-то может и затаился. Правда с тех пор у нас за любое волхование отправляют на виселицу, костер или с обрыва в море скидывают. Высочайший эдикт Штатов правосудия гласил, что праздные разговоры о колдовстве, шаманстве и магии смущают умы и ведут к помешательству, и всякого, кто их ведет, надлежит заключать в дом умалишенных. Это в лучшем случае. В худшем – казнь за шпионаж, пособничество врагу и опасное вольнодумие.
Глава вторая,
Еще не проснувшись до конца, я понял, что день сегодня будет плохой. Откуда в моей голове родилась эта мысль неведомо, еще даже дежурные в гонг не били. Я открыл глаза одновременно с первым ударом. Шутера рядом не было. Вчера он ложился спать, как обычно, а сейчас место рядом со мной пустовало. Думать спросонок мне не хотелось, поэтому я достал из-под нар свою миску и поплелся завтракать.
– Сегодня у половины из вас будет выходной! – заявил Чарли, прохаживаясь перед нашим неровным строем и комкая в руках несколько листов бумаги. – Через одного. Посчитались, быстро!
Мне выпало работать. Впрочем, я был убежден, что так и будет. Никогда не верил в силу предчувствий и прочих там прозрений. Магия – она или есть, или ее нет. Если есть, то ты можешь напускать ядовитый туман, швыряться огнём или исцелять наложением рук. Если же ее нет… То просто нет. И все. А предчувствия – это самообман. Настроение плохое, вот и все. Так я стоял и себя успокаивал, выслушивая задачи для нашей группы на сегодня. Ничего веселого, но и ничего особенного. Собрать мусор в парке, потому как вчера там какие-то неназванные господа устроили пикник, подрезать кусты и деревья, заменить фонари, у которых стекла побили. Ну и еще по мелочи. Все сплошь последствия той самой господской гулянки устранить и привести парк в надлежащий вид. Чтобы следующие господа, возжелавшие веселья на лоне природы, пришли не на замусоренную помойку, а в аккуратно прибранный…
– Ты! – палец Чарли уперся мне в грудь. – Пойдешь со мной. Потом всех догонишь.
А может все-таки не ерунду говорят про предчувствия? Мама моя в них верила, да и вообще… Я шел следом за Чарли и смотрел в его клетчатую спину. Сейчас мы дойдем до Рохли Бума и начнется…
– Райл, – медовым голосом начал наш адвокат. – Ты вчера относил письмо за Микстуру? Можешь не отвечать, нам твои товарищи все рассказали… – Голос Бума стал просто приторным. – Скажи-ка нам, любезный, а кто оказался адресатом?
Не знаю уж почему, но мне стало не по себе. Я ведь совершенно ни при чем! Я просто донес письмо! Кто мешает мне рассказать, как все было на самом деле? Я открыл рот…
– О, господин Бум, меня встретила очень колоритная личность! Весь седой, но лицо молодое, не иначе – крашеный. А уж одет – ужас! Мантия до пят из цветных лохмотьев, а на голове чалма. Угостил меня пастилой и пытался рассказать, как мир устроен. Но я слушать не стал, пошел дальше разносить письма.
Интерес в глазах Бума поугас. Он почмокал губами, потом потянул носом воздух и повернулся к Чарли.
– Знаешь, Клетчатый, в Сердце Мира вроде как нет недостатка в воде. Гонял бы ты их мыться почаще. Убирайся! – это уже мне. – Аудиенция окончена, неужели непонятно?!
Поделиться книгой: