Тон Таггерта стал другим:

— Она… Что-нибудь случилось?

— Она ранена, — рявкнул я, наплевав на открытую связь. — Так что уберите от меня Слейда, Таггарт.

По-видимому, Таггарт слишком привык, чтобы его называли сэром Давидом и забыл свое настоящее имя. Поэтому ему понадобилось время, чтобы проглотить мое очередное хамство. Наконец он приглушенно сказал:

— Ты не хочешь иметь дело со Слейдом?

— Чертовски верно подмечено! Я ему не доверяю.

— А с кем ты согласен работать?

Вот об этом я и не подумал. Да и не знал я уже в Отделе почти никого. Таггарт спросил, не дожидаясь моего ответа:

— Кейс тебя устроит?

Кейса я немного знал и причин не доверять ему у меня не было.

— Хорошо, я готов с ним поговорить.

— Где и когда ты с ним встретишься?

Я прикинул время и расстояние.

— Завтра, часов в пять вечера возле Гейзера.

— Не получится. Мне ещё нужно поговорить с ним здесь. Послезавтра, в то же время и на том же месте, идет? Кстати. Где ты сейчас?

Я улыбнулся Элин, которая напряженно слушала разговор:

— В Исландии.

Никакие помехи не могли скрыть раздражение в тоне Таггерта:

— Стюарт, надеюсь, ты понимаешь, что можешь провалить очень важную операцию. Когда встретишься с Кейсом, он передаст тебе приказ, который ты в точности исполнишь. Это понятно, надеюсь?

— Если только рядом не будет Слейда, — быстро сказал я. — Уберите от меня этого типа, иначе ничего не получится. Это понятно, надеюсь?

— Хорошо, — сквозь зубы отозвался Таггарт. — Я отзову Слейда в Лондон. Но ты заблуждаешься относительно него, Стюарт. Вспомни, как он провернул дело с Кенникеном в Швеции.

Словно молния сверкнула у меня в мозгу и осветила ту мелочь, которая тревожила меня все это время.

— Мне нужна некоторая информация, — быстро сказал я. — Это нужно для выполнения задания.

— Какая? — с раздражением спросил Таггарт.

— Что есть в деле Кенникена об его отношении к алкоголю?

— Что за идиотские шутки! — снова взревел Таггарт.

— Мне нужна эта информация, — терпеливо повторил я.

Таггерту некуда было деваться, и он это прекрасно понимал. Электронная деталь была у меня, а он не знал, где я нахожусь. Да и информация была не секретная. Поэтому я не ожидал, что Таггарт станет тянуть время. Но он именно так и поступил.

— На это потребуется время. Перезвони мне.

— Теперь вы шутите, — отозвался я. — Вокруг вас огромное количество компьютеров, вам нужно только нажать на клавишу и получить ответ. Так сделайте это. Черт побери!

— Ну хорошо, хорошо, — раздраженно ответил Таггарт.

Он имел право на это раздражение. С начальником обычно разговаривают совсем не тем тоном, какой выбрал я для этой беседы. Но мой вопрос действительно решался элементарно: через несколько секунд после запроса умная машина выдаст все сведения об интересующем меня человеке, даже те, о которых он сам забыл.

— Вот, нашел, — сообщил Таггарт. — Что именно тебя интересует?

— Отношение к алкоголю, — повторил я сквозь усиливающиеся помехи.

— Кенникен — пуританин. Он не пьет, а в результате последней встречи с тобой не интересуется женщинами. Очевидно, ты лишил его последней радости в жизни. Ты бы поостерегся…

В голосе Таггерта, когда он говорил о Кенникене, явственно слышалась ирония.

— Насколько мне известно… Кенни… Исландия…

Связь прервалась и все попытки её возобновить ни к чему не привели: надвигалась сильная гроза. Но для меня, наоборот, многое прояснилось.

— Я был прав! — воскликнул я. — Этот негодяй Слейд!

— В чем дело? — обеспокоилась Элин.

— Дело в том, что нам нужно как можно скорее убираться отсюда. Гроза в горах — это не шутка. Мне бы хотелось встретить её на равнине.

Глава четвертая

1

Вид на озеро Аскья очень красив, но только не в грозу. Подъехать к нему было невозможно, и я остановил машину сразу за стенкой кратера. Обычным людям, естественно, в голову бы не пришло заезжать в кратер действующего вулкана, но последнее извержение было лет семь тому назад, и теперь следовало ожидать длительного перерыва. Иными словами, мы были в безопасности.

Кроме того, мы очень комфортно устроились под нашим походным навесом. На гриле жарились бараньи отбивные, на сковороде — яичница. Пока Элин хлопотала вокруг огня, я проверил сколько осталось бензина. При хорошей дороге его хватило бы ещё надолго, но дороги были скверные, машина просто пожирала бензин. А ближайшая заправка была далековато. Словом, должно было хватить до Гейзера, но только в обрез.

— Как плечо? — спросил я у Элин, которая выглядела усталой и напряженной.

— Занемело и ноет.

— Так и должно быть. После ужина сменю тебе повязку. Мне жаль, Элин, что я не смог тебя уберечь от этого.

Она слегка улыбнулась мне:

— Значит, это было невозможно. А почему ты спросил об алкогольных пристрастиях Кенникена? Не вижу в этом никакого смысла.

— Дела давно минувших дней. Когда-то Кенникен работал в Испании, а потом его перебросили во Францию, по-моему он вообще родился нелегалом. Как бы то ни было, тогда он пристрастился к кальвадосу, местной яблочной водке. Уловила соль? Думаю, что одно время у него развилась сильная алкогольная зависимость, он решил завязать, потому-то Отделу ничего и не известно об этой стороне его жизни.

— Все равно не вижу смысла.

— Сейчас поймешь. Как большинство завязавших алкоголиков, он может не пить месяцами, но в экстремальных ситуациях срывается. А таких ситуаций при нашей с ним профессии… Но есть один нюанс: он никогда не пьет на людях, только тайком. Однажды в Швеции, когда мы были с ним достаточно близки, я пришел к нему без предупреждения и застал его пьяным. Он здорово накачался кальвадосом, а больше он ничего и не пьет. В тот раз он изрядно наклюкался и сам сообщил мне все эти пикантные подробности. Я уложил его в кровать, ушел и никогда не упоминал об этом случае.

Понимаешь, когда агент, выполнив задание, возвращается в Отдел, эксперты подвергают его дотошному допросу. Так произошло и после моего возвращения из Швеции, но поскольку я устроил скандал из-за гибели Беркби, допросы оказались скомканными, и Кенникен так и не попал в официальные отчеты. Подтверждение этому я только что получил.

— Все равно я пока ничего не понимаю, — пожаловалась Элин.

— Сейчас, сейчас, — успокоил я её. — Когда Слейд приехал ко мне в Шотландию, он рассказал мне, как я ранил Кенникена, и при этом обмолвился, что Кенникен скорее зарежет меня, чем предложит распить с ним бутылку кальвадоса. Откуда, черт побери, Слейд знает про кальвадос? Он никогда не приближался к Кенникену вообще, а факт пристрастия к яблочной водке нигде не значится. Меня долго мучила эта деталь, но сегодня я наконец все вспомнил!

— Очень незначительная деталь, — вздохнула Элин.

— Безусловно. Но она дополняет и скрепляет многие другие детали. Русские забрали посылку и обнаружили, что она липовая. Следовательно, им нужно заполучить настоящую, так? Но кто приходит за настоящей посылкой, пылая праведным гневом? Старый, добрый Слейд.

— То есть ты хочешь сделать вывод, что Слейд — русский агент? — уточнила Элин. — Не получается. Ты же сам говорил, что развалил по его приказу сеть КГБ в Скандинавии.

— Слейд все это специально подстроил, — заявил я. — То есть указал нужное направление и нажал на курок.

— И что? — пожала плечами Элин. — Разве русский агент стал бы так действовать против своих же?

— Слейд теперь большая шишка, — заметил я. — Пост рядом с Таггертом чрезвычайно важен. Он сам мне говорил, что теперь общается даже с премьер-министром. Разве для русских не важно, чтобы их человек занял такое положение?

Элин посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Но я не унимался:

— У того, кто придумал эту комбинацию, гениальные мозги. Слейд попадает в центр, точнее, на вершину английских спецслужб, развалив агентурную сеть КГБ в Скандинавии. Что важнее для русских? Между прочим, агентурную сеть довольно легко создать заново, особенно в тихой, нейтральной Швеции… И ведь этот прием применяется неоднократно, вот что интересно! Слейд подсунул меня Кенникену, пожертвовав Беркби, русские подсунули Слейда Отделу, пожертвовав Кенникеном и его людьми.

— Но это же глупо! — взорвалась Элин. — Зачем Слейду все эти заморочки с тобой и Беркби, если он все равно сотрудничает с русскими?

— Затем, что все должно выглядеть безукоризненно! За операцией наблюдают люди с очень острым зрением, нужна настоящая кровь, а не томатный сок. Никакие подделки тут не проходят. Пролилась кровь несчастного Беркби, свою лепту внес, точнее, влил Кенникен. Интересно, а он-то догадывается о том, что происходит? Могу поклясться, что нет! Его организация развалилась, а он даже не представлял себе, что все это делается с целью протолкнуть Слейда в наши спецслужбы.

— Ну, это все теории, — заметила Элин. — На самом деле так не бывает.

— Не бывает? О господи, почитай отчеты в прессе о судебных процессах над шпионами, тогда поймешь, что случаются самые невероятные и странные вещи. Знаешь, почему Роджеру Блейку дали сорок два года тюремного заключения? Потому что он провалил столько наших агентов. Представляешь, что может натворить Слейд на своем посту? Даже подумать страшно.

— Поэтому ты вообще никому не доверяешь, — со вздохом заключила Элин. — Ну и жизнь!

— Ну, все не так безнадежно. До определенной степени я верю — пока! — самому Таггерта. Я почти доверяю Джеку Кейсу, тому человеку, с которым должен встретиться у Гейзера. Но Слейд — это совершенно другое дело. К тому же он допустил целых две ошибки: упомянул про кальвадос и сам приехал за посылкой к Подкове.

— То есть ты доверяешь Таггерту и Кейсу только потому, что они пока ещё не ошибались? — фыркнула Элин.

— Видишь ли, я убил Грэхема, нашего агента, и у меня огромные неприятности. Единственный для меня выход из ситуации — это доказать, что Слейд русский агент. Очень кстати, потому что я не перевариваю Слейда.

— А если ты ошибся?

— Я не ошибся, — заявил я с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. — У нас был тяжелый день, Элин, но завтра мы отдохнем. А теперь нужно сменить тебе повязку.

Когда я заново перебинтовал Элин плечо, она спросила:

— Ты понял, что хотел сказать Таггерт перед тем, как связь оборвалась?

Мне не хотелось даже думать об этом.

— Полагаю, — осторожно заметил я, — он хотел сообщить мне, что Кенникен в Исландии…

2

Я плохо спал, несмотря на огромную усталость. Меня мучили дурные сны, а я суеверен, как и все шотландцы. Но утром взошло солнце и все изменилось к лучшему, в том числе, и мое настроение. Я сварил кофе для нас с Элин, побрился и решил, что было бы неплохо ещё раз поговорить с Таггертом. А до этого — искупаться.

— Поплаваем? — предложил я Элин, указывая на озеро в кратере вулкана.

Она сделала гримаску и двинула плечом:

— Вряд ли у меня это получится. Хотя можно попробовать грести одной рукой. День просто чудесный, Алан, и…

Она внезапно осеклась и уставилась на джип за моей спиной.

— В чем дело? — тихо спросил я.

— Антенна. Ее нет на капоте.

Час от часу не легче! Антенна могла оторваться где угодно: по дороге сюда в грозу, когда мы мчались по ухабам и даже здесь: ночью был довольно сильный ветер, а мне сквозь сон чудился звон металла.

— Давай посмотрим вокруг, — предложил я.

Но мы не успели. Я услышал знакомый звук, звук маленького самолета.

— Ложись! — приказал я Элин. — Лежи тихо и не смотри наверх.

Ничто так не бросается в глаза с воздуха, как белое пятно лица. Мы едва успели броситься ничком на землю рядом с машиной, как над нами пронесся легкий самолет. Мне показалось, что это была четырехмоторная «Сессна». Наш джип стоял в окружении скал и я надеялся, что его вполне могли не заметить. Элин тихо спросила:

— Это нас ищут?

— Очень возможно. Но возможно, просто туристы осматривают окрестности, хотя для них рановато. Они обычно к девяти утра только просыпаются.

Честно говоря, такого поворота событий я не предвидел. Черт побери, След был прав: я действительно утратил былую форму. Следов в этой части вулкана было мало, их вполне можно обнаружить с воздуха и дать по радио нужные указания преследователям на земле. Такой огромный джип, как у меня, не слишком часто встречается в Исландии.

Самолет облетел кратер и улетел, но я не двинулся с места. Элин спросила:

— Нас заметили?

— Понятия не имею. И перестань все время задавать мне вопросы, на которые нет ответа. А главное, не двигайся, самолет ещё может вернуться.

Я думал совсем о другом. Аскья — уединенное, достаточно глухое место. Но у него есть один громадный недостаток: это тупик. Если кому-то придет в голову перегородить единственную дорогу отсюда, нам не выбраться даже на этом сверхмощном джипе. И я не строил никаких иллюзий относительно возможности пешего перехода.

— Быстро уезжаем, — объявил я. — Нужно выбираться на основную дорогу, а там видно будет.

— А завтрак?