Я схватился за карабин, но тут же опомнился. Освещение становилось все хуже, у карабина не было привычного для меня приклада, да я вообще из него слишком мало стрелял. Расстояние до Кенникена было не меньше трехсот метров и попадание могло быть только случайным.

Из своего обычного ружья я бы Кенникена. Конечно, пристрелил. Как оленя у себя в Шотландии. А сейчас я бы только обнаружил свое присутствие, а Кенникену пока лучше о нем не знать. Так что я перевел дыхание и продолжил наблюдение.

Спор быстро прекратился: Кенникен не любил пустой болтовни, он признавал только факты и сейчас именно так и поступил. Я невольно усмехнулся, потому что факты говорили в мою пользу. На том берегу реки сохранились следы колес нашего джипа, а на противоположном берегу их не было. Обычный человек предположил бы, что нас унесло течением, но я хорошо знал Кенникена, он обязан был все дотошно проверить.

Так и вышло: четверо людей сели в машину и поехали вдоль реки по течению. Логика Кенникена была безупречной: там находилась группа небольших озер, и именно там мы и должны были оказаться, если нас унесло течением. Экипаж другой машины стал разбивать лагерь. Я тихо отполз в сторону и пошел к нашему джипу. Вряд ли Кенникен прикажет кому-то из своих людей переплыть реку и проверить противоположный берег, но я тоже должен был предусмотреть все до мелочей. В том числе, и наличие следов шин, которые могли бы привести прямиком к нашей ночевке.

Элин крепко спала, и я не стал её беспокоить. Я нашел моток черных ниток, вернулся на дорогу и протянул нитку поперек нее. Если Кенникен ночью будет тут проезжать, я должен знать об этом. Потом пошел к реке, через которую мы собирались переправиться на рассвете. Уровень воды быстро падал, можно было бы ехать сейчас, но для этого пришлось бы включить фары, а так рисковать я не хотел.

Поэтому я улегся, не раздеваясь, возле Элин, а наручные часы поставил на два часа утра. Думал, что не усну, но мгновенно точно провалился и очнулся от тонкого писка над ухом. Это был мой будильник.

2

Через пятнадцать минут мы были готовы. Я проверил нитку: она была цела, значит, никто тут не проезжал. Короткая северная ночь подходила к концу, теперь мне нужно было во что бы то ни стало опередить Кенникена и пересечь ещё одну реку. Но Элин внезапно заартачилась:

— Почему бы не переждать здесь? Пусть он проедет вперед. Ему потребуется довольно много времени, чтобы понять, что он гонится за призраком.

— У него две машины, — возразил я. — Мы можем оказаться как раз между ними, а это, мягко говоря, опасно.

Мне удалось быстро и довольно бесшумно завести джип, через реку мы переправились без приключений, а на протяжении следующего часа преодолели ещё две водных преграды поменьше. Дальше шел довольно длинный отрезок ровной дороги и я прибавил скорости, не заботясь о шуме двигателя. Позавтракали мы на ходу, потому что я знал: Кенникен уже гонится за нами. Хлеб с сыром и пиво можно было проглотить, не устраивая никаких привалов, вот мы так и сделали.

Через некоторое время все-таки пришлось остановиться, чтобы долить в бензобак горючее, и тут появился наш старый знакомый вертолет. Но на сей раз он не снижался, просто пролетел над нами и скрылся за грядой холмов. Элин проводила его взглядом и нахмурилась:

— Странно…

— Более чем странно. Американские самолеты не часто летают над Исландией, ты это знаешь лучше меня. Слишком много недовольных этим, слишком велика вероятность политических осложнений. И тем не менее…

Мы снова двинулись вперед. Оставалось пересечь последнюю реку, после чего начиналась ровная дорога. Здорово мешала грязь: в июне, когда тает снег и лед, она бывает самой вязкой, но мы исхитрились ни разу не забуксовать. И тут случилась очередная неприятность: лопнула передняя шина.

Пришлось срочно менять колесо, причем делал я все это сам, у Элин слишком болело плечо и она ничем не могла мне помочь. Впрочем, я довольно быстро управился, а когда хотел положить испорченное колесо в багажник, то увидел такое, от чего буквально похолодел, несмотря на теплое утро: в шине зияла большая дыра с рваными краями. Такое могла проделать только пуля. И стрелок был где-то недалеко, на одном из скалистых холмов вдоль дороги, с каждого из которых все отлично просматривалось.

3

Как, черт побери, Кенникен смог меня опередить? Это было первым, что промелькнуло у меня в мозгу. Но времени на размышления не оставалось, нужно было действовать.

Я стал укладывать колесо в багажник, но краем глаза наблюдал за грядой холмов и прикидывал, где мог находиться снайпер. Получалось, что на расстоянии около четырехсот метров или более того, а тот, кто всадил оттуда пулю в колесо движущейся машины, несомненно был профессионалом. Следовательно, в любой момент он мог пристрелить и меня. Так почему же он этого не сделал? Я был как на ладони, попасть в меня было легче, чем в мишень в тире, так почему?

Я повернулся спиной к холмам, явственно ощущая ту точку между лопатками, куда должна была ударить пуля. Но ничего не последовало, тогда я снова сел в джип и налил себе ещё кружку кофе. Жаль, что пока ещё нет бронированных джипов.

Но в скалах вокруг не было заметно никакого движения. Да и был ли там ещё кто-нибудь? Если пускаешь в кого-то пулю, лучше быстро убраться восвояси, чтобы не стать мишенью самому. С другой стороны, можно и затаиться, как поступил бы настоящий профессионал. Глупо продырявить шину и уйти. Из всего этого следовал только один вывод: нужно было не убить меня, а только остановить машину. Что и было сделано, причем виртуозно.

Значит, Кенникен все-таки заманил меня в ловушку. Что ж, при наличии радиосвязи это не так уж и сложно. Значит, я нужен ему пока живым. Я испытал сильное искушение завести машину и попытаться ехать дальше, но скорее всего мне просто продырявили бы другую шину, а больше запасок у нас не было. Так что я потихоньку достал из-под сидения дубинку Малькольма, сунул её под куртку и предложил Элин:

— Давай попьем кофе на воздухе.

— Я полагала, что мы торопимся, — изумленно ответила Элин.

— Мы пока в графике, так что можем позволить себе небольшую передышку. Я возьму кофе и сахар. А ты захвати чашки.

Мне страшно хотелось прихватить заодно и карабин. Но это выглядело бы неестественно: ничего не подозревающий человек не станет вооружаться до зубов, чтобы выпить кофе.

Я помог Элин выбраться. Потому что рука у неё все ещё была на перевязи, и кивнул в сторону ближайших скал:

— Пойдем туда.

В одной руке у меня был кофейник, в другой — пачка с сахаром, так что мой вид мог усыпить бдительность любого наблюдателя. А нож за голенищем ботинок и дубинка под курткой и не должны быть заметны. По дороге я подумал, что наш приятель наверху сейчас потеряет нас из вида и занервничает, а когда человек нервничает, он начинает делать ошибки. Например, он может высунуться, чтобы разглядеть нас.

Я обернулся, как бы для того, чтобы окликнуть Элин, но на самом деле, чтобы бросить короткий взгляд наверх. Никого не было видно, но я заметил какой-то мимолетный отблеск. Конечно, это мог быть кусок гладкой лавы под солнцем, только лава не прыгает. Я запомнил место вспышки и больше туда не смотрел, сел под скалу, поставил на землю кофейник и сахар и достал из-за голенища нож.

— Что ты делаешь? — с изумлением спросила подошедшая ко мне Элин.

— Не показывай вида, — быстро ответил я, — но наверху в скалах сидит какой-то тип, который продырявил нам шину.

Элин уставилась на меня непонимающими глазами.

— Сейчас ему нас не видно, но это для него ничего не значит. Он должен был только задержать нас до прибытия Кенникена, и он прекрасно справляется с этой задачей. Пока джип на месте, мы никуда не денемся.

— Ты уверен? — спросила Элин, опускаясь рядом со мной на колени.

— Абсолютно. Я видел прокол. Да и шина была совершенно новой.

Я встал и посмотрел на скалистую гряду.

— Хочу выманить этого подонка. Кажется, я знаю, где он прячется. Ты иди вон туда, к расщелине, заберись в неё и жди. Не двигайся, пока не услышишь мой голос, да ещё убедись, что это действительно я.

— А если ты не вернешься? — бесцветным голосом спросила она.

Да, Элин была реалисткой до мозга костей, этого у неё не отнимешь. Я слегка усмехнулся и продолжил свой инструктаж:

— В этом случае, если не произойдет ничего чрезвычайного, сиди в расщелине до наступления темноты, потом беги к джипу и сматывайся. Но если появится Кенникен, то вообще ничего не делай, затаись и все. Но вообще-то я постараюсь вернуться.

— А тебе обязательно нужно туда идти?

— Мы застряли здесь, Элин, — вздохнул я. — Пока этот тип держит джип под прицелом, мы никуда не сможем двинуться. И вообще, что ты предлагаешь? Подождать Кенникена и сдаться ему?

— Но ты не вооружен.

Я похлопал по рукоятке ножа.

— Ничего, как-нибудь справлюсь. А теперь делай, как я сказал.

Я проводил её до расщелины. Места там было немного, ей пришлось свернуться в клубок. Но есть вещи похуже, чем сидеть скорчившись. А сам начал подниматься на скалы, стараясь остаться незаметным. На войне положение лучше у того, кто занимает более высокое положение, а сейчас была война и мне необходимо было оказаться выше снайпера.

Когда-то я посещал школу альпинистов, и инструктор прочно вдолбил мне, что нельзя ни спускаться, ни подниматься вдоль реки или ручья: там наиболее опасные места, хотя вода и выбирает кратчайший путь. Поэтому мне пришлось ползти кружным путем, тоже, кстати, не самым комфортабельным. Наконец, я решил, что уже нахожусь выше своего противника, поэтому высунулся из-за скалы и осмотрелся.

Далеко внизу вилась дорога, на ней виднелся крохотный джип. А чуть ниже меня и правее было место, где прятался снайпер. Он был почти скрыт от меня большими валунами, зато и я не попадал в поле его зрения. Я мог бы подойти к нему ближе, но должен был узнать, сколько там людей. Стрелок мог быть один, но с таким же успехом там могла оказаться и дюжина вооруженных парней. Поэтому я очень медленно пополз туда, ежеминутно останавливаясь и проверяясь.

Их было двое. Один лежал на животе, а перед ним было ружье, приклад которого опирался на камень, покрытый сложенной курткой. Второй стоял над ним с рацией в руках и незажженной сигаретой во рту. С одним я мог бы легко справиться, но вот с двумя, да ещё и без ружья…

Снайпер вел себя очень спокойно, как настоящий охотник. Он почти не шевелился. Зато второй переминался с ноги на ногу, то и дело почесывался и перекладывал рацию из одной руки в другую без всякой необходимости.

Вдруг я увидел, как что-то задвигалось внизу. Снайпер тоже это заметил, его плечи напряглись. Я пригляделся — это была Элин! Она вышла из своего укрытия и направлялась к джипу.

Я чуть было не выругался вслух. Какого черта она там вытворяет! Если бы снайпер нажал на курок, я разорвал бы подонка голыми руками. К счастью, он не торопился: с его отменной оптикой он гораздо лучше видел, что затеяла Элин. А она подошла к джипу, забралась в него, через несколько секунд вылезла и снова направилась к скалам. На пол дороге она закричала что-то и подбросила в воздух какой-то предмет, скорее всего, пачку сигарет. Мысленно я извинился перед Элин: она все сделала правильно, она создала впечатление того, что я нахожусь на прежнем месте под скалой. Снайпер расслабился, повернулся к своему напарнику и что-то ему сказал. Тот расхохотался.

Через пару минут выяснилось, что у них барахлит рация. Мужчина теребил антенну, нажимал на кнопки, но безрезультатно. Тогда он махнул рукой куда-то в сторону и вверх, повернулся и пошел в этом направлении. Я понял, что он хочет подняться повыше и попытаться там наладить связь.

Он шел прямо на меня, так что я спрятался за подходящий большой валун и подождал, пока он его минует. После этого поднялся и со всей силы обрушил сзади на его голову дубинку.

Об ударах по голове говорится слишком много ерунды. Если судить по фильмам, это что-то вроде анестезии: на короткое время теряешь сознание, потом все проходит и остается лишь легкая головная боль, как с похмелья. Все это абсолютная чушь. При достаточно сильном ударе кости черепа соприкасаются с мозгом и тут уж все возможно: от легкого сотрясения до летального исхода, это как повезет. Но в любом случае, мгновенно это не проходит. Конечно, все зависит от самого человека, точнее, от прочности его черепа. Но ведь этого никогда нельзя знать заранее.

У меня не было настроения миндальничать, я огрел его от души. Он молча свалился мне под ноги, так и не выпустив изо рта свою сигарету. Он дышал, так что я его не убил, но отключился, похоже, надолго. Я ощупал его карманы и вытащил автоматический пистолет Смит и Вессон 38 калибра. Точно такой я забрал у Малькольма. Проверил, все ли патроны на месте, и поставил пистолет на предохранитель.

Лежавший у моих ног человек вряд ли мог представлять опасность, даже если бы очнулся. Теперь нужно было заняться снайпером. Он по-прежнему не отрывался от прицела. Я быстро пошел к нему, держа в руке пистолет, но он даже не обернулся на звук моих шагов, только спросил:

— Что-нибудь забыл, Джо?

У меня буквально отвалилась челюсть. Я предполагал, что это будет русский, но никак не ожидал встречи с американцем. Впрочем, у подонков национальности не бывает. Я приказал:

— Повернись, но ружье не трогай, иначе пристрелю.

Он повернул голову и я увидел узкое, загорелое лицо с яркими голубыми глазами. Типичный герой дешевого боевика.

— Будь я проклят! — сказал он.

— Обязательно будешь, — утешил его я. — Особенно если не уберешь руки от ружья. Руки в стороны, быстро.

Он посмотрел на мой пистолет и нехотя подчинился. Находясь в таком положении, довольно трудно быстро встать на ноги.

— Где Джо? — спросил он.

— Прилег отдохнуть.

Я подошел к нему вплотную и приставил пистолет к затылку. Он вздрогнул, но это ещё не значило, что он испугался: я реагирую в точности также, когда Элин целует меня в затылок.

— Только не дергайся, — посоветовал я и поднял ружье.

Это было нечто! Совсем как тот топор из анекдота. Молодой человек говорит: «Это топор моего дедушки, только отец заменил лезвие, а я приделал новое топорище». Так вот и над этим ружьем поработал искусный оружейник, причем потратил на это массу времени. В умелых руках оно могло поразить человека на расстоянии полкилометра. Плюс потрясающая оптическая система с тридцатикратным увеличением и система наведения. Фантастика, а не оружие! Я выпрямился и прижал дуло к спине лежащего.

— Ты чувствуешь свое ружье, правда? Догадываешься, что случится, если я нажму на курок?

По его виску покатилась тонкая струйка пота. Кажется, он все понял.

— Где Кенникен? — спросил я.

— Кто?

— Не будь идиотом! Еще раз спрашиваю: где Кенникен?

— Не знаю такого.

— А ты подумай.

— Говорю тебе, что не знаю. Я только выполнял приказ.

— Стрелять в меня?

— В твою машину. Ты ведь цел и невредим, правда?

— Так тебе было приказано остановить меня? Допустим. А потом?

— Это все.

Я плотнее прижал дуло к его спине.

— Подумай еще.

— Подождать, пока кто-нибудь покажется, а потом уходить.

— Кто — кто-нибудь?

— Мне не докладывают.

Крепкий орешек! Врет даже под дулом ружья.

— Как тебя зовут?

— Джон Смит.

— Вот что, Джонни, — улыбнулся я, — ползи назад, но очень, очень медленно.

Он стал двигаться, извиваясь всем телом, но я уже понял, что продолжать допрос бессмысленно. Я держал в руках его документы: американский паспорт на имя Джорджа Флита, пропуск на военно-морскую базу в Кефлавике и разрешение свободно передвигаться повсюду, куда обычным людям даже подходить не рекомендуется. А мне надо было уходить.

Я положил трофейный пистолет в карман, предварительно разрядив его. Предохранители крайне ненадежны, я сам знаю массу случаев, когда люди погибали из-за этих приспособлений. Они уместны только в телевизионных сериалах. Потом проверил карманы Джо, который все ещё отдыхал. Правда, он был вовсе не Джо, если верить документам, а Патриком Маккарти. Впрочем, он больше походил на итальянца, чем на шотландца. Хотя… документы нужны для честных людей.

У Маккарти я конфисковал два полных барабана для револьвера. У меня составилась уже целая коллекция оружия — совсем неплохо для небольшой вылазки. Следующим экспонатом теоретически уже мог оказаться пулемет. Но теперь мне было важнее выяснить, с кем собирался связываться по рации Маккарти, когда я так неучтиво его остановил.

Я взобрался ещё метров на двести выше — и замер от изумления. На поляне примерно в полукилометре от меня стоял желтый американский военный вертолет, а возле него мирно беседовали два человека: один военный, а другой — штатский. Я поднял конфискованное ружье и поставил увеличение прицела на максимум: военный меня мало интересовал, мне хотелось ближе взглянуть на лицо штатского. Оно мне не было знакомо, но на всякий случай я постарался его хорошенько запомнить.

Был огромный соблазн выстрелить, но я его поборол. Умнее было тихо удалиться, тем более, что я не собирался проделывать оставшийся путь в вертолете. К тому же я довольно долго отсутствовал, и Элин, наверное, уже беспокоилась. Напоследок я бросил взгляд на дорогу, чтобы убедиться, нет ли поблизости Кенникена. И убедился, что его отделяет от меня каких-нибудь пятнадцать минут пути: по дороге медленно ехал черный «Виллис».

Я стрелой помчался к Элин. Едва услышав мой голос, она выскочила из расщелины и повисла у меня на шее, плача и смеясь одновременно.

— Скорее, — прервал я столь несвойственное ей выражение эмоций. Кенникен уже совсем близко!

— Кофейник! — всполошилась Элин. — Мы про него забыли!

— Ну и черт с ним!