Помоги проекту - поделись книгой:
А у русского человека есть бессознательная страсть — тяга к теплому морю. Которого мы в наших промерзлых евроазиатских просторах по большей части лишены.
Отсюда и любовь к Сочи. И тяготение к Крыму. И постоянно возрождающаяся нелюбовь к Турции, несправедливо захваченной Константинополем и узкими проливами отделяющей нас от всей атлантической толщи теплых морей.
Не случайно «Другая Россия» (свободная, демократическая, капиталистическая и т. п.) по В.П. Аксенову располагалась именно в Крыму — трудно представить ее на неких ледовитых берегах.
Мировое сообщество, оно же прогрессивное человечество, может когда-нибудь и признать принадлежность полуострова к РФ. Но если и да — то при следующем президенте. Путин — отрезанный ломоть. С ним все еще можно иметь дело, но, скорее, лишь в порядке психотерапевтических сеансов, по категории которых проходит и только случившийся визит госсекретаря США Джона Керри в Москву. В крысином углу всегда должно быть немного пшена с цукатами, чтобы узница не бесилась.
И милая кремлевская правда, разоблачающая не менее милую вчерашнюю ложь — и про войска в Крыму-2014, и о сухопутном спецназе в Сирии-2016, — только способствует обособлению российского лидера в его самоизбранном углу истории с географией.
Если крыса выбрала свой угол — зачем ей мешать, тем более, вопреки животным канонам, грубо нападать на нее. Дератизация подъездов в наши дни устраивается по-дру-тому.
И потом, у всех, даже у такого свирепого маленького грызуна, должна оставаться надежда.
Предмет отдельного исследования — насколько ВВП можно считать типично/ эталонно русским человеком.
Но что точно — душу своего народа он хорошо понимает.
И сострадает русским слабостям. Как немногие его предшественники.
Заметим сразу: не надо путать сострадание с потаканием. Путин народным слабостям потакает, но тогда и только тогда, когда это не дестабилизирует власть (его власть и вообще). Когда же слабости суммируются в опасную разрушительную силу — он не дает им выйти из берегов.
Возьмем для анализа социально-экономический курс властителя.
Путин отменно знает то, о чем мы говорили выше: большие деньги на этой почве стяжаются только путем и посредством фарта. По системе «оказаться в нужное время в нужном месте». К труду, объективным достоинствам и прочим заслугам материальный успех отношения иметь не должен, иначе это и не успех никакой, по большому русскому счету.
Потому лидера нисколько не смущает, что его друзья благодаря близости к трону стали миллиардерами. Больше того, он считает, что так правильно. А чего же вы хотели, почтенная публика? Чтобы на ровном месте миллиардерами стали ваши, а не мои друзья? Ну, вот когда кто-то из вас запрыгнет на мое место и заделается президентом, со всей полнотой ответственности за содеянное, тогда и… А пока…
Но и о том, чтобы его народ не впал в полную нищету, лидер тоже думает неусыпно, во всех своих бассейнах и спортзалах. Богатства эти люди, понятно, не заслужили.
Но вспомоществование, особенно в тучные нефтяные годы, — да. Просто не надо принуждать народ к систематической работе— это, как подтвердила история, лишено оснований. Надо дать ему некоторый рост регулярно выплачиваемых зарплат. Которые даются за сам факт наличия человека, а не в связи с результатами труда. Плюс— потребительские кредиты. Позволяющие потрогать изделия, типа кухонных комбайнов и домашних кинотеатров, — в нашем детстве казавшиеся уделом Ротшильдов и Рокфеллеров. Заемщики не отдадут кредитов? Ну что ж — за все в жизни надо расплачиваться. В том числе и за то, что эти заемщики не требуют себе какую-нибудь природную ренту и вообще считают высшую власть вполне справедливой.
Последовательный, упорный труд в России могли обеспечить начальники типа Иосифа Сталина. Посредством, например, ГУЛАГа — самой нечеловеческой машины принуждения к труду. Владимир Путин так не хочет. Он не стремится быть большим палачом. Ему жаль свой народ, который и так настрадался в истории пуще многих.
Русский человек не заслужил света — хотя бы потому, что все лампочки у себя в подъездах повывернул. Но покой — чтобы отвязались хоть ненадолго — в общем, заслужил.
Если же не идти путем ГУЛАГа — то все равно можно заставить народ работать. Но иногда. В особых случаях. И в полном соответствии все с тем же несомненным принципом крысы: загнав в угол. По принципу— отступать некуда, победа или смерть. Это значит, по Путину, что успешный созидательный проект на русской почве, если не прибегать к массовому насилию по-сталински, возможен только в авральном режиме. Где на пути естественного желания перенести сроки или сбежать с трудовой вахты стоит воображаемый заградотряд, с чеченской или иной бородой. Для того необходимы большие срочные проекты. Типа Сочинской олимпиады, саммита АТЭС на острове Русский, чемпионата мира по футболу-2018. Если нашего человека лишить пути к отступлению, то он может решить задачу, по прогрессивно-человечностным меркам вовсе не решаемую.
Вот в таком режиме — длительный отдых
А разве не также относится лидер к своим элитам? Ведь тема санкции, над которыми мы так хнычем, тоже воспринимается им в контексте пограничного состояния, единственно заставляющего действовать. Нас загнали в угол — и мы сделаем, наконец, импортозамещение. А пока не загнали — не сделали б никогда. И т. п. Значит, санкции — это хорошо, хотя и понято пока немногими.
И никакой смены модели экономики, вопреки бесчисленным речам на конгрессах и форумах, ВВП справедливо не хочет. Зачем?
Нынешняя модель близка к идеальной. Из мерзлой земли, которую мы столько столетий корябали в кровь истертыми пальцами, идут сами по себе углеводороды. Их покупает заграница за твердую СКВ. Большие деньги получают избранные, маленькие — все остальные. Вы хотите сказать, что в этой среде есть лучшая модель? Нет.
Господь вознаградил нас за безнадежные вложения в землю. Хранящую мириады русских костей. Будем ли мы гневить Господа и отказываться от предложенного Им?
Нет, когда-то сегодняшние-вчерашние поколения уйдут, русские станут немцами, а глобальное потепление еде-лает пески Воронежа до неразличения похожими на Абу-Даби. Вот тогда в России и начнется экономическая революция со всякими там сменами моделей. Поставим по всему евразийскому хартленду солнечные батареи и ветряные генераторы энергии. Живите— и, может быть, доживете.
Еще ВВП так возлюбил свой народ, что практически официально разрешил ему коррупцию.
Лидер воспринял коррупцию как добро, а не зло — как демпфер, который смягчает все противоречия и позволяет этим людям не слишком часто стрелять друг в друга.
Лучше ведь купить парламентские фракции, чем от безысходности расфигачить парламент из танков, не так ли? Лучше дать взятку врачу за откос от армии, чем безымянно погибнуть в районе Луганска. Коррупция смягчила русскую душу — и не надо ее обратно ожесточать. К чему эти все визгливые (анти)коррупционные расследования? Кто-му, что кто-то просто хочет встать и сесть во главе коррупции, не больше и не меньше. Ну и ладно.
Путин порой едва не плачет, когда говорит о русском народе.
Вот та же история с пенсиями. Конечно, надо новы-шать пенсионный возраст, — возвестил он на недавней большой пресс-конференции (декабрь 2015-го). Для всех этих хронических бездельников — возможно, подумал, но по благочестию не сказал он. Но у нас есть сердце, а не только мозги, — примерно так добавил лидер. И мы должны думать сердцем. Пожалеем этих несчастных. Они гру-30 м страданий своих заслужили.
Русский народ в разные времена вынес и вытерпел все. Как никакой другой народ в мире. И дотерпел до вождя, который дал ему хоть немного отъесться. Это справедливо, причем в обе стороны.
А свобода? Свободный человек не бывает счастлив, а счастливый — свободен.
Это же относится и к народам.
И кто более счастлив— африканские тутси-хуту, скачущие во славу вызванного их молитвами дождя, или средние европейцы, сторчавшиеся на антидепрессантах? Вопрос даже не открыт, он, скорее, закрыт.
А кто более свободен? Нацбол, получивший пару безусловных лет за нападение на приемную президента, самое яркое впечатление его нищей жизни? Или президент, который так и не пожил, не вкусил по-настоящему праздника обывательских наслаждений, а отдал цветные годы ядерной обороне случайно вверенного его попечению евразийского хартленда?
Ox, как просто рассуждать тем, кто не отвечает за национальные жизнь и смерть.
Уйдет ли когда-нибудь этот лидер? Да, может быть. Если и когда поймет, что только таким путем можно выйти из крысиного угла, где вместе с ним оказалась возлюбленная Россия.
Счастья и свободы ему одновременно. И райских блаженств, не обязательно в присоединенном Крыму.
Путин, и довольно нервно
В некоторые времена лучше обсуждать второисточники — изложения, комментарии и толкования, чем первоисточники — непосредственно сакральные слова царей, первосвященников и приравненных к ним федеральных лиц. Поэтому очередной разговор о Владимире Путине и его оппонентах пойдет у нас через недавнюю колонку Михайла Зыгаря про полицейское самоубийство российских независимых СМИ.
Главный тезис колонки: вторгнувшись в пространство частно-семейной жизни президента РФ, последние независимые СМИ перешли черту, за которой кремлевский деспот еще мог позволить себе дать им выжить. Дальше — тишина, она же политическая смерть. На которую сами же последние независимые и напросились, подобно тому как американский обыватель, замысливший самоубийство, атакует настоящего полицейского игрушечным пистолетом, чтобы получить государственную пулю в измученный жизнью лоб.
Вывод Михаила Зыгаря более чем имеет право на существование. Но я все же хотел бы уточнить отдельные критерии, параметры и оценки, приведенные одним из лучших публицистических кремлеведов наших баснословных времен.
Итак, прихлопнет ли ВВП всё медиаживое, оставшееся в РФ?
Универсальный правильный ответ: неизвестно. Специальный правильный ответ: кого-то прихлопнет, а кого-то и нет. В общем, независимых русских СМИ осталось не так много, скоро всё узнаем на практике.
Вопрос в том, как мы можем (и можем ли вообще) реконструировать логику высочайшего поведения в поставленном медиавопросе.
Как говорил Венедикт Ерофеев, если здесь есть система, то какая-то нервная.
История свидетельствует, что у Владимира Путина бывают два базовых агрегатных состояния: сильной невротизации и относительного спокойствия.
Невротизируется он тогда, когда ситуация в РФ, с его точки зрения, опасно выходит из-под контроля. Такое поведение свойственно всякому классическому контроль-Фрику (фанату всеобщего контроля), к числу которых доказательно относится теперешний российский лидер. Например, 2011 год (не берем раннепутинские истории). США и их вассалы-сателлиты (как считает Путин, конечно) организовали «арабскую весну» и сбросили конструктивных автократов типа Мубарака и Каддафи, поставив на грань существования сразу несколько арабских стран, прежде всего социально щедрую Ливию.
Здесь становится почти ясно, что такой же сценарий был запланирован и для РФ. И плюшевый Д.А. Медведев с его вечной готовностью перезагрузить всё и вся ситуацию под контролем не удержал бы.
Значит, В.В. надо было вернуться в Кремль еще на шесть (минимум) президентских лет, чтобы убить угрозу в зародыше.
Случившиеся на рубеже 2011/2012 (при финансовой поддержке американцев, а чьей же еще?) Болотная площадь с проспектом Сахарова только подтвердили версию: Россию должны были пустить по ливийскому пути.
И, кроме возвращения в Кремль, Путин учинил новую зачистку политического поля. Главное— перекрыл даже малейшие каналы иностранного финансирования политических безобразий. Ибо от таких каналов все зло, а без заграничных денег в XXI веке русский бунт нерелевантен.
А когда дело было сделано, наступили прохладные дни предустановленного спокойствия.
Перед сочинской Олимпиадой помиловали Ходорковского, отпустили на волю певиц-художниц из Pussy Riot, отдали голландскому королю и королеве экологов из Greenpeace, в постыдном безумии пытавшихся штурмовать морскую платформу «Газпрома» «Приразломная».
Вообще, в начале 2014-го многие в Кремле и вокруг ожидали, что ВВП вот-вот вернется к ценностям истинно ДАМСКОЙ перезагрузки. И, сразу после несомненного триумфа наших спортсменов на зимней Олимпиаде, повернется к Западу разглаженным, как бархатная салфетка, и улыб-чатым, как у Моны Лизы, лицом.
Но нагрянуло 22 февраля 2014 года. Украинская «революция достоинства», она же, понятно, (анти)государственный переворот по вашингтонскому наущению. С бегством Януковича и прочими необязательными прелестями.
И невротизация пошла по новой.
Лидер отчетливо осознал в тот момент, что с недели на неделю войска НАТО войдут в Крым. А оттуда вражья ядерная ракета долетает до Кремля так быстро, что и часовой Боровицких ворот не выйдет из похмельного оцепенения.
А значит, все опять планируется как в Ливии, где карьера тирана Каддафи завершилась изнасилованием при помощи лопатного черенка.
Перезагрузка-2 срочно отменилась, объявилась гибридная война.
И так далее, циклически.
В 2015-м Путин, скорее, тяготел к относительному спокойствию. Санкции казались нестрашными, война в Сирии— мудрой. Запад— нерешительным. А главное, всё под контролем, значит, прорвемся.
Но к концу года кое-что поменялось. Враги перешли две красные черты сразу, которых раньше не пересекали.
Во-первых, как правильно отмечает г-н Зыгарь, пошли полоскать родных и близких лидера.
Во-вторых, уличили в принадлежности к коррупции не просто путинское окружение, а уже лично его, ВВП. Причем не силами клоунов типа Белковского, носившегося с этой темой еще с 2007 года. А официальными американскими устами.
Сперва — Адам Шубин, начальник финансовой разведки США OFAC (Office of Foreign Assets Control). Имя говорит само за себя: согласитесь, есть в нем что-то польско-литовско-предательское, пригодное для Смутного времени. Мнишек, Вишневецкий и Курбский воедино. Такой вполне сидел бы во время оно в Самборском замке и строил планы ядерного удара по Гoдyнoвy, если не хуже.
А дальше и вовсе Джошуа Эрнест, пресс-секретарь, транслятор личных взглядов Барака Обамы. Стало быть, Обама дал отмашку, и все раскрытия-расследования-копания в белье — звенья одной цепи.
Да не идет ли к тому, что родных детей Путина втравят во что-то антикоррупционное, с арестом активов и прочим, — вот в чем вопрос.
Отсюда и несколько, похоже, паническая реакция верховного руководителя. Вопреки привычной практике игнорирования заведомо ложных измышлений, призванных опорочить самого ВВП, цитировать англосаксонские обвинения принялись даже федеральные телеканалы, популяризируя их тем самым среди верного электората. А это скорее чья-то ярость, чем пропагандистский профессионализм.
Так что новая невротизация началась, и гуманитарные погромы весьма вероятны. Но не факт, что тотальные и что после них никакой свободной журналистики у нас совсем не останется.
Источник возможного спасения — всё в том же мировоззрении Путина.
Великий вождь, наверное, все-таки считает крайне неудобным излишеством свободу слова как таковую— нечто, не приносящее особой пользы, зато постоянно мешающее жить и работать.
Но он не может считать реальными врагами те или иные конкретные СМИ. Потому что в его глазах последние не наделены реальной субъектностью. Они не сами по себе, а по заказу или приказу. Не четвертая власть, как они сами про себя все еще думают, а инструмент в руках неких противников.
Разве (он думает) РБК само расследовало историю про Катерину Тихонову (дочь), «Собеседник»— про Артура Очеретного (нового мужа жены), а ВВС — про высочайшие миллиарды? И Сергей Канев лично, по своей инициативе, изучил тайны Марии Путиной-Фаассен?
Нет. Это всё американцы с англичанами плюс какие-то их эрэфные операторы.
К тому же внутренние предатели, разочарованные «крымнашем» и санкциями, могут сливать фактуру, а это уже взаправду нехорошо. Вот со всеми такими партнерами-оппонентами и следует разбираться. И разберемся.
Если кто-то из СМИ по ходу дела попадет под раздачу, не жалко, хотя это не цель. Кто сможет выжить — отдельный молодец.
Еще другое дело, что под предлогом путинских обид могут сводить медиасчеты сановники и бизнесмены рангом пониже. Они и страшнее, потому что больше обижаются и лучше знают то мясо, на съедении которого пойманы.
Но это не Путин.
Его мощный прицельный ответ на высокой невротической ноте должен прийтись прямо по штабам глобального противника. А не по продажным столичным редакциям, сто лет бы про них ничего не знать.
Вот большая война в Сирии — это, например, достойный ответ. Там фактуры и мяса хватит на всех.
До возвращения правительствующей души в системно спокойное состояние…
Ничто, впрочем, не отменяет истинности гипотезы о приближении некоторых СМИ к попытке самоубийства. Не столько американского и полицейского, сколько нашего русского, литературного. Как у Пушкина — главного, архетипического самоубийцы такого рода и толка.
Как я думаю, Александр Сергеевич специально организовал свою дуэль с Дантесом: необходимо было как-то уйти. По исчерпании земной миссии главного гения. По невозможности сделать большее, чем то, что уже было.
Но это отдельная песня, в исполнение которой сейчас не погружаемся.
Независимые русские СМИ, сколько бы их с нами не оставалось, переживают, как мне кажется, бессознательный кризис веселого отчаяния. Их миссия тоже близка к исчерпанию. С одной стороны, пространства для звучания свободного слова слишком мало осталось, а будет еще меньше. С другой стороны, в эпоху путинской монетократии действительно ушло ощущение четвертой власти — и чего ради творить? Если слово твое не звучит набатом и мало кого разбудит, даже в самом разреженном воздухе государственного (у)молчания.
При таком запахе конца нельзя просто выйти из игры мирно: люди, остающиеся в живых, не поймут. Все-таки мы православные, значит, формально самоубиться не вправе. Но мы такие хитрые православные, что хотим еще поторговаться с Господом, чтобы он принял наши мотивы и разрешил красиво умереть.
Я не стал бы критиковать наши СМИ за формат и метод самоубийства, тем паче осуждать кого-то.
Но в контексте все же вспомню такое.
Святой Дионисий Парижский (III век), которому плохие язычники отрубили голову, сразу ее не бросил — он долго нес ее под мышкой до храма, аккуратно положил в нужное место и рухнул только потом. По русскому православно-языческому поверию, он прошел без головы на плечах целых восемь парижских верст.
Св. Дионисий (тот самый Сен-Дени) был бы идеальным покровителем русского слова сегодня, в начале второй половины второго десятилетия XXI века. Чтобы успеть договорить, досмотреть и все остальное, не надо торопиться выбрасывать голову, сколь отрубленной она бы ни казалась.
ПУТИН, ТРАМП И ЗАРАТУСТРА
Мы в заднице, но Запад идет к гибели
Споры пикейных жилетов на российской политической — или, скажем точнее, околополитической — кухне в последнее время часто сводятся к двум тезисам:
1) мы в глубокой заднице;
2) ну а Запад вообще полностью сошел с ума и идет к гибели.
Поделиться книгой: