Киберпираты

– Если б я знал, что говорить. Я понятия не имею, что происходит и почему это происходит. Я ни разу в жизни не видел эту…Агуэро, не разговаривал с ней и вообще не имею абсолютно никакого отношения к происходящему.

Адвокат внимательно выслушал Павлова. Едва Павлов закончил, как адвокат бросил на него испытывающий взгляд и негромко спросил:

– Мистер Павлов, вы уверены, что это всё, чтобы вы хотели сказать мне? Не забывайте, я на вашей стороне. Чтобы вы не сказали, это останется между нами. Однако вы должны понимать, что как ваш адвокат я должен узнать обо всём, что известно вам. В противном случае мы рискуем оказаться в положении слабых перед обвинением.

– Я сказал всё, что знал. А именно, что мне вообще ничего не известно, – голос Павлова прозвучал совершенно твёрдо. Адвокат некоторое время с сомнением смотрел на Павлова, а потом произнёс:

– Ну что ж, раз вам нечего сказать, я объясню вам подробно, в чём вас обвиняют и какие аргументы приводит прокурор.

Адвокат отложил один документ и взял со стола другой. Пробежавшись по нему беглым взглядом, он, не глядя на Павлова, продолжил:

– Прокурор обвиняет вас в убийстве первой степени мексиканской эмигрантки Анны – Кристины Агуэро. Девочке исполнилось 14 лет. Она несовершеннолетняя. И это обстоятельство отягощает обвинение. Вечером 25 августа она вышла из дома и не вернулась обратно. Обеспокоенная её отсутствием мать, позвонила в полицию. В час ночи мёртвое тело девочки было найдено в двух кварталах от вашей гостиницы, господин Павлов. Прокурор утверждает, что у него есть свидетель, который видел вас вместе с убитой около одиннадцати часов вечера.

– Ложь. Ложь от начала и до конца, – не выдержал Павлов. Это обвинение от начала и до конца фальшивое, как и всё, что происходит в эти два дня.

Адвокат с лёгкой укоризной посмотрел на Павлова. Показывая бумагу с обвинением, он коротко спросил:

– Вы позволите, я продолжу?

Дождавшись кивка от Павлова, он продолжил:

– Позже, во время вашего задержания, под вашей подушкой нашли некий предмет из женской одежды. Это были женские трусы.

– Это была не моя подушка, – вновь не выдержал Павлов, – я первую ночь спал в этой гостинице. И я понятия не имею, как там оказались эти трусы.

– Ещё в вашем номере обнаружили окровавленный нож, – адвокат, не слушая Павлова, положил бумагу на стол и снова повернулся к нему лицом. – Обвинение полагает, что трусы принадлежат убитой. Их снял преступник, когда насиловал девочку. А нож, найденный в вашем номере… является орудием убийства. Девочке умерла от многочисленных ножевых ранений.

Павлов заметно побледнел, услышав последние слова адвоката.

– Еще какой-то нож нашли в дополнение к трусам, – едва слышно пробормотал Павлов, оказывается, девочка была ко всему прочему и изнасилована. А если эта не ошибка?

– Что не ошибка? – не понял адвокат. Павлов вздрогнул. Бледность на лице не проходила.

– Неважно, – глухим голосом ответил Павлов, – просто у меня возникли подозрения по поводу происходящего. Возможно, всё не так просто как кажется.

– О чём вы? – спросил адвокат.

Павлов собирался, было, рассказать о своих подозрениях, но в этот момент за решёткой снова показалось лицо полицейского. Увидев его, Павлов тихо прошептал адвокату:

– Потом. Потом поговорим.

Адвокат в ответ молча кивнул. Встав с места, он громко произнес, обращаясь к Павлову:

– Скоро вас будут допрашивать. Я буду присутствовать на допросе. Будьте добры, не отвечайте на вопросы, прежде чем не посоветуетесь со мной.

Павлов кивнул в знак того, что всё прекрасно понимает. Дав ему ещё несколько наставлений, адвокат покинул камеру. Дверь снова захлопнулась. Посещение адвоката привело Павлова в глубочайшую обеспокоенность. Лицо резко помрачнело. Брови сошлись на переносице, выражая глубочайшую задумчивость. Он некоторое время нервно ходил по камере, а потом остановился и почти неслышно произнёс:

– Если это не ошибка, то всё очень и очень плохо. Мне не выкарабкаться. Я пропал. Чёрт со мной…Аня в смертельной опасности. Если они не остановились перед убийством, то их вряд ли что-нибудь вообще удержит. Надо сообщить моей девочке. Надо сообщить в посольство…через адвоката. Они смогут защитить мою дочь. Это самое главное. Моя девочка. Главное, чтобы с ней всё было хорошо. А со мной…будь что будет.

Павлов почувствовал, что силы его истощены всеми этими событиями. Ему необходимо выспаться в первую очередь. Ему необходимо иметь ясную голову, для того чтобы ясно понимать происходящее, иметь возможность противостоять тайным врагам. Он лёг на постель, не имея ни малейшего представления о времени. Он знал лишь, что уже наступила ночь. Часы Павлова вместе с телефоном и остальными вещами отобрала полиция. Подложив руки под голову, Павлов закрыл глаза, собираясь уснуть. В этот момент раздались осторожные шаги в коридоре. Павлов не обратил на них внимание. Он почти заснул, когда у дверей раздался осторожный голос. Голос был незнакомый. Павлов открыл глаза. За зарешечённой дверью камеры стояла женщина полицейский. Это была та самая женщина, которая сидела за компьютером и вводила в него данные Павлова. Павлов с немым удивлением наблюдал за ней. Женщина осторожно оглянулась по сторонам, а затем едва слышно прошептала:

– Не доверяйте вашему адвокату!

Прошептав эти слова, женщина ушла так же внезапно, как и пришла, оставив Павлова в глубочайшем смятении. Он вскочил с койки и бросился к решётке, но звук шагов уже затих. Женщина полицейский исчезла.

Глава 3

Утром адвокат снова пришёл к Павлову. Едва дверь за ним закрылась, как адвокат с заметным нетерпением спросил у Павлова о том, что тот хотел ему сказать. Павлов не сомкнул глаз всю ночь, размышляя над словами полицейской. Он пытался понять, кто она и зачем она сказала эти странные слова про адвоката. Он пытался понять имеет ли право быть полностью откровенным со стоящим перед ним с выжидательной миной, человеком. Ведь по сути он его совершенно не знает. И как вообще он может говорить откровенно в его положении. По сути, он ещё не понял, что именно происходит. Если эта ошибка, то всё вскоре разъяснится. А если заговор…

– Так что же, – вновь раздался настойчивый голос адвоката.

– Ничего, – после короткой заминки ответил Павлов совершенно спокойным голосом, – вчера мне на мгновение показалось, что меня могли принять за одного из представителей русской мафии. Но, поразмыслив, я решил, что это предположение совершенно ошибочно.

– И это всё? – в голосе адвоката прозвучало откровенное разочарование.

– Всё. Мне нечего добавить к вчерашним словам, – совершенно твёрдо прозвучал голос Павлова, – я невиновен. Я не знаю убитую, и никогда с ней не встречался. Всё обвинение не что иное, как самая наглая ложь.

– Ну что ж, раз вам нечего добавить, – адвокат сделал паузу и закончил, – тогда нам с вами предстоит нелёгкий разговор с лейтенантом Энсом. Он ведёт расследование вашего дела.

– Я готов!

Спустя несколько минут Павлова вывели из камеры. В сопровождении адвоката его повели по полицейскому управлению в ту самую комнату, где он встречался с сотрудником Российского посольства. Павлов видел направленные на себя неприязненные взгляды полицейских. Но, несмотря на это, голову не опускал, всем своим видом показывая, что ему нечего бояться или стыдиться. Когда Павлова уже подвели к двери и собирались ввести внутрь, в другом конце коридора возник знакомый силуэт. Павлов на мгновение встретился взглядом с этим человеком. Видимо понимая, о чем он просит, полицейская едва заметно опустила ресницы. В этот момент Павлова завели внутрь комнаты. Он был по-прежнему без наручников. Павлова усадили за стол. Рядом сел адвокат. Напротив уже знакомый Павлову лейтенант Энс. Который и должен был проводить допрос. В преддверии первого допроса Павлов хотя и выглядел несколько подавленным, однако присутствия духа не терял.

– Мистер Павлов, вы так и не воспользовались правом сделать телефонный звонок. Оно у вас остаётся. Если хотите, можете позвонить сейчас, – этими словами лейтенант Энс начал допрос.

В ответ Павлов отрицательно покачал головой.

– Я знаю, у вас есть дочь, – продолжал Энс, – разве вы не хотите ей позвонить?

– Нет. Я уверен, что это недоразумение. Скоро всё непременно выяснится. К тому же я не думаю, что она захочет услышать обо мне.

– Почему вы так думаете? – Энс явно заинтересовался словами Павлова. – Насколько мне помнится, вы очень бережно отнеслись к фотографии.

– Я люблю мою дочь. А она меня ненавидит, – было заметно, что Павлову неприятно говорить эти слова.

– Почему же?

– Она считает, что я виноват в смерти её матери. Мы с ней вот уже четыре года не общаемся. Она не принимает от меня помощи и категорически отказывается встречаться. Живёт у матери моей покойной жены.

– Сочувствую, – лейтенант Энс несколько раз вздохнул, а потом негромко продолжил, – часто дети нас не понимают, вот мы и срываем злость на других, – последние слова совпали с быстрым взглядом, который был брошен в сторону Павлова. Тот явно различил намёк и с присущей ему твёрдостью, коротко ответил:

– Я не виновен! Я не имею понятия о преступлении, в котором меня обвиняют!

– Вот как? – лейтенант Энс насмешливо улыбнулся в ответ на эти слова. – Поверьте, я каждый раз слышу такой ответ. Вы мистер Павлов, не обидитесь, если я скажу, что он меня совершенно не впечатляет?

– Это ваша работа, господин лейтенант!

– Согласен с вами, – Энс кивнул и продолжил разговор в том же дружественном тоне, показывая, что это лишь предварительный разговор. И он не имеет ничего общего с настоящим допросом. И в рамках этой работы, – продолжал Энс, – я сообщу вам очень неприятную новость. Экспертиза определила, что нож найденный в вашем номере служил орудием убийства. Именно им были нанесены смертельные ранения Анне Агуэро. Ещё одна неприятная новость в том, что на ноже нашли отпечатки ваших пальцев. А на вашей одежде остались следы крови, хотя вы и пытались тщательно их смыть. И последняя неприятная новость, господин Павлов. Трусы, найденные в вашей спальне, принадлежали убитой. Их опознала мать убитой. На трусах также нашли ваши отпечатки. Вот результаты экспертизы. Можете ознакомиться, – Энс придвинул к ним лежащие на столе бумаги. Рядом с бумагами лежал большой конверт. Но его Энс придвигать не стал. Павлов даже не посмотрел на бумаги, в отличие от адвоката, который немедленно занялся изучением результатов экспертизы. Павлов вообще никак не отреагировал на эти сообщения. Только лишь лицо стало немного бледнее.

– Вы не удивлены, – констатировал довольным голосом Энс, – признаться, я предполагал нечто подобное. Довольно трудно возражать против очевидных доказательств, не правда ли, господин Павлов?

– Против сфальсифицированных фактов, – поправил лейтенанта Павлов, – я по-прежнему утверждаю, что незнаком с этой…Агуэро. И какие бы факты вы не привели, прежде всего вам нужно доказать, что я знал убитую. Без этого ваши улики гроша ломанного не стоят.

– Вы ошибаетесь, мистер Павлов, – ему возразил адвокат, который на время прервал чтение экспертизы. – На вашем месте, я бы не был столь самоуверен. Этих фактов достаточно, чтобы вас на всю жизнь упрятать за решётку. Если не хуже. Не забывайте, что вы находитесь в Калифорнии. И здесь ещё не отменили смертную казнь. Я вас не пытаюсь испугать, – поспешно добавил адвокат, видя, как нахмурилось лицо Павлова, – я лишь предостерегаю вас от излишней беспечности и вновь настоятельно прошу советоваться со мной, прежде чем делать подобные заявления.

В уголках губ Павлова появилась лёгкая усмешка. Со стороны могло показаться, что он доволен выпадом адвоката. Хотя речь последнего была явно не в пользу подзащитного.

– Как скажете, мистер Стебиан, – только и сказал в ответ Павлов. – С этой минуты я ничего не сделаю, не посоветовавшись с вами.

– Это вам не поможет, мистер Павлов, – вновь раздался голос Энса. Он выразительно посмотрел на Павлова и закончил, – мы можем доказать вашу связь с убитой Агуэро. Вы знали её, мистер Павлов.

– Ложь! – теряя присутствие духа, воскликнул Павлов. – Вы не можете доказать то, чего не существует.

– Не существует? – повторил за ним лейтенант Энс. А вслед за вопросом придвинул лежащий на столе конверт в сторону Павлова. Адвокат отложил результаты экспертизы и взял в руки конверт. Он вскрыл его. Внутри оказалось несколько фотографий. Адвокат вытащил их и начал просматривать. Закончив осматривать, он в крайне раздражённом состоянии бросил фотографии на стол перед Павловым.

– Не вы ли говорили, что не знаете убитую, мистер Павлов?

Переводя непонимающий взгляд с адвоката на полицейского, Павлов взял со стола фотографии. При первом же взгляде на них он резко побледнел. На фотографиях был изображён он и ещё одна девочка. Перебрав фотографии, Павлов судорожно вздохнул несколько раз подряд. Лицо Павлова стало совершенно серым.

– Мистер Павлов, признание облегчит вашу участь, – издали до Павлова донёсся голос лейтенанта Энса.

Павлов поднял взгляд на лейтенанта и с непоколебимой твёрдостью ответил:

– Я невиновен!

– Но вы ведь знали убитую Агуэро?

– Да, я знал эту девочку. Просто не знал её имени, – ответ Павлова заставил адвоката нахмуриться.

– Не удивительно, – ответил лейтенант Энс, – зачем вам её имя? Вам, мистер Павлов, нужно было совершенно другое.

– Я невиновен! Я заявляю, что все улики сфабрикованы. Обвинение ложное.

– Раньше вы заявляли, что не знакомы с этой девочкой, – лейтенант Энс резко нахмурился. Впервые за время разговора. Он окинул Павлова непонятным для него взглядом и коротко подытожил разговор. – Если вы захотите что – либо сообщить, мистер Павлов, сделайте это до завтрашнего утра. Завтра вас переводят в тюрьму. Там вы будете дожидаться суда. У вас есть ещё несколько минут, чтобы обсудить положение с адвокатом. Потом вас препроводят обратно в камеру. Если захотите позвонить, скажите об этом дежурному офицеру.

С этими словами Энс покинул помещение, оставив Павлова наедине с адвокатом. Едва тот ушёл, как адвокат набросился на Павлова с упрёком:

– Вы мне солгали! Вы знали убитую.

– Знал, – после короткой заминки признался Павлов, – но я не думал, что это она.

– Что это значит?

– Вчера я приехал из аэропорта в гостиницу, где мне был забронирован номер. Устроившись в гостинице, я решил прогуляться, а заодно и поужинать в каком-нибудь ресторанчике. Я увидел один такой недалеко от гостиницы. Когда я собирался войти туда, ко мне подошла девочка и попросила денег. Я пожалел девочку и дал ей двадцать долларов. И всё. После этого я вошёл в ресторан и поужинал. Именно момент передачи денег зафиксирован на фотографиях, – объяснения Павлова были полными и исчерпывающими. И самое удивительное, что они были до странности… правдоподобны.

– Зачем кому – то подделывать фотографии? Как вы думаете, что это может значить?

– Я не знаю, что это значит. Я лишь знаю, что всё это фальшивка. От начала и до конца.

Эти слова были произнесены уверенным голосом.

– Может, у вас есть враги? – осторожно предположил адвокат.

– У меня нет врагов, – отрезал Павлов. – Я инженер и занимаюсь совершенно безобидными проектами. Не думаю, что они настолько хороши, чтобы из-за этого меня подставлять. Обычная рутина. Таких как я тысячи.

– Тогда что?

– Откуда я знаю? – Павлов насупился и вновь помрачнел, – хотя…

– Что хотя? – встрепенулся адвокат.

– Есть у меня одно подозрение…

– Вы должны рассказать обо всём, – потребовал с настойчивостью адвокат, – иначе я просто не в состоянии буду вам помочь, мистер Павлов.

Павлов кивнул в ответ на эти слова и сразу заговорил о том, что его беспокоило.

– У моей покойной жены был жених. Они собирались пожениться, но я помешал. Я отбил у него невесту. Он тогда пообещал разобраться со мной. Я не придал этому значения. Хотя позже, когда работал на него…

– Вы работали на него? – адвокат встрепенулся, услышав эти слова.

– Да, – подтвердил Павлов, – моя фирма входила в состав его группы. Правда, негласно входила. Это по его поручению я и ещё несколько человек вели разработки. Я получал за это хорошие деньги.

– Что за разработки?

Павлов неопределённо пожал плечами.

– Я лишь выполнял работу. Обо всём знал лишь один он. Я лишь знаю, что речь шла о новейших компьютерных технологиях. О каких именно, мне точно не известно. Он всегда был очень скрытным и никому до конца не доверял. Этот человек и прислал меня сюда на конференцию. Я говорил, что не достаточно хорошо информирован. Что, по большому счёту, не знаю, о чём именно пойдёт речь. Но он настоял на моём приезде. Больше того, я видел его в самолёте.

– Вы вместе летели? – адвокат слегка вздрогнул, услышав эти слова. От Павлова это не укрылось.

– Да, – подтвердил Павлов и тут же недоумённо пожал плечами, – мне тогда это показалось странным. Зачем он посылает меня с докладом, и сам летит? А если он и подстроил всё происходящее? Насколько мне известно, у этого человека очень широкие связи с русской мафией.

– Вы знаете имя этого человека? – задал новый вопрос адвокат.

– Конечно, знаю, – не раздумывая, ответил Павлов, – его зовут Георгий. Фамилия Карасёв. Он живёт в Челябинске.

Адвокат вытащил из внутреннего кармана пиджака ручку и блокнот и записал имя, которое ему назвал Павлов. Записав, он сунул блокнот обратно и с непонятной радостью попрощался с Павловым.

– Постараюсь сделать всё, что смогу, – пообещал он напоследок, – а вы не падайте духом, мистер Павлов. Ещё не всё потеряно.

– Спасибо, господин Стебиан! – с чувством ответил Павлов, прощаясь с ним рукопожатием. Едва адвокат покинул помещение, как вошли двое полицейских и препроводили его в камеру.

Стебиан вышел из полицейского управления. Он сразу закурил. Движения адвоката, когда он это сделал, выглядели немного нервными. Оглянувшись по сторонам, он повернул направо и зашагал по тротуару, с подозрительностью оглядывая встречных прохожих. Через минуту он дошёл до угла перекрёстка, но не стал переходить улицу. Он снова свернул направо. Метрах в ста впереди стоял длинный чёрный лимузин с тонированными стёклами. Стебиан дошёл до него и ещё раз, оглянувшись по сторонам, открыл заднюю дверь и сел в машину. На роскошных сиденьях лимузина сидели два человека. Один пожилого возраста. Другой выглядел сравнительно молодым. Оба были одеты в дорогие костюмы. Едва Стебиан сел в машину, как оба устремили на него вопросительные взгляды.

– Он назвал имя человека, который стоит за всеми разработками, – коротко сообщил Стебиан, бросая взгляд на пожилого человека. У того отразилось на лице удивление.

– По нашим сведениям, именно Павлов занимался всеми разработками, – с некоторым удивлением ответил пожилой. В ответ на эти слова адвокат отрицательно покачал головой.