Помоги проекту - поделись книгой:
Решением первой задачи создаются предпосылки для реализации второй.
При достаточном уровне контроля обстановки за счет твоего авторитета и страха решение вопросов самообеспечения приобретает чисто технический характер.
Здесь военное командование лишь регулирует вопросы судопроизводства, где выступает конечной инстанцией принятия решений и назначает гражданских или военно-гражданских управленцев. Все. Далее, по принципам синергетики, система управления обществом воспроизводит сама себя.
Проблема такой методики, которая, при правильной ее реализации, становится очень эффективной, лишь в одном. Она разработана для деятельности в отношении врага. И если ты поступаешь таким образом у себя дома, а не где-то в Нью-Гэмпшире или под Вроцлавом, то теряешь преимущества справедливой освободительной борьбы, поддерживаемой населением. Если, конечно, у тебя при этом не функционирует эффективный пропагандистский аппарат и не наличествует мощная трансцендентная идеология.
Указанную методику активно практиковали украинские военные, и особенно так называемые «добровольческие» националистические батальоны. Так, летом 2014-го батальон «Айдар»23 устроил известную карательную операцию в поселке Новосветловка. Сначала была проведена подомовая «зачистка» поселка. Назначена новая администрация из числа лояльных жителей. Показательно взорвали советские памятники и перед жителями казнили несколько человек, подозреваемых в связях с ополчением. Несмотря на отсутствие какой-либо необходимости, под предлогом регистрации, бойцы согнали всех жителей в церковь, стали ее обстреливать и попытались поджечь. Пострадало много местных. В дальнейшем сами «айдаровцы» эту историю доводили жителям других населенных пунктов ЛНР как угрожающий и «воспитательный» пример. Такие случаи были повсеместны.
Но возникали, конечно, не столь массово, попытки и у некоторых наших командиров. Приходилось это жестко пресекать.
Конфликты между различными подразделениями ополченцев на первых этапах возникали регулярно. Ослабление надзирающих и контролирующих структур вкупе с постоянным риском и доступом к оружию у некоторых формировали ложное чувство вседозволенности, с которым постоянно приходилось бороться. Нельзя было допустить превращения этого в общую картину. Из-за войны ситуация и так балансировала.
…В конце октября 2014 года в один из дней образовалось, как мы посчитали, некоторое затишье. Решили с Олегом и ребятами из «лички» попариться в бане, которая оставалась одним из немногих видов редкого отдыха.
Растопили. В это время в подстанцию, обслуживающую наш район, попал снаряд. Электричество вырубило. Ну, не страшно. Зажгли несколько свечей и большой электрический фонарь.
Я мылся в бане, когда услышал рядом первую автоматную очередь. Накинув халат, в кармане которого лежал «глок», выскочил в предбанник. Побежал наверх, за мной гнал Олег. Дверь моей комнаты, в которой оставил вещи, была открыта, а Олег, дернув ручку своей, понял, что она заперта. Ругаясь на ходу, рванул вниз за ключом. С того времени он установит в этой комнате пулемет и ключ всегда будет держать при себе.
Забежав в номер, натянул брюки, накинул халат, схватил автомат, снял с предохранителя и помчался вниз. «Абрам» уже лежал напротив двери с пулеметом.
Так что происходит?! Я вызвал по телефону свой спецназ и поручил бойцу «лички» провести разведку, сам расположился с автоматом у двери. На дворе прозвучало еще несколько выстрелов. Прошла информация, что ранен боец охраны Крым.
Прибыл спецназ, открыли двери. Нападавшие скрылись, но Крым от них получил три пули, одну в пах, две в ногу. Сегодня у него был день рождения, и незадолго до происшествия он угощал всех небольшим бисквитным тортиком.
Поехали сначала с Крымом в больницу. Оставив его там, отправились разбираться.
Где и кого искать, мы уже примерно представляли. В итоге сложилась типичная картина. Бойцы одного из подразделений «Оплота» решили проверить дом. С их слов, соседи сообщили о неких подозрительных людях. Сделали это бестолково. Виновных мы нашли и задержали, было возбуждено уголовное дело.
Вернувшись в больницу к Крыму, узнали от врача, что ногу могут ампутировать, потому что состояние критическое. Помочь могли бы специальные штифты крепления костей, но их в больнице нет. Срочно начали поиски, нашли какой-то частный медицинский склад, вскрыли его, привезли штифты. Прошла операция. В итоге ногу сохранили.
Крым носил свой позывной, так как приехал добровольцем из Крыма. Уже в Донецке он нашел себе вдовушку, с которой стал жить. Первоначально был в составе моей «лички», в которой сопровождал меня в июле 2014-го, в частности, к месту сбитого «Боинга».
Утверждение и «Боинг»
17 июля 2014 года было суетливым днем.
В обед кандидатуры министров госбезопасности и МВД рассматривались Верховным советом ДНР. Формально решением Кабинета министров мы были назначены 14-го, но действующий на тот момент порядок утверждения членов правительства требовал согласования с парламентом.
Заседание Совета было красочным. Многие депутаты приезжали прямо с передовой. Автоматы на столах соседствовали с блокнотами. Вопросов практически не задавали. Из России, и ладно. Значит, помнят, значит, не забыли. Значит, есть надежда.
Сразу же после заседания пришло сообщение о сбитом малазийском «Боинге». Владимир Антюфеев, ранее уже утвержденный первым вице-премьером по правоохранительным органам, на место происшествия ехать отказался категорически, заявив, что «по этому делу он светиться не должен», и поручил отправиться туда мне. Да я и сам бы так поступил. К тому же туда помчался и премьер, и в итоге к месту падения самолета мы ехали вместе с Александром Бородаем в его машине.
Снятое с воздуха место падения «Боинга»
Вектор дымящихся обломков самолета, растянувшихся на несколько километров, вел к локализации падения. К моменту нашего прибытия территория падения была оцеплена силами «Оплота» и ополченцев. На подъезде мы пересеклись с несколькими группами журналистов, в том числе иностранных. Кому-то из них обеспечили доступ вместе с нами. Прибыли.
С того момента я точно знаю, как выглядит дорога в Ад.
Быстро темнело. Фары машин освещали место падения. Дорога выглядела странно. Грязно-бурый оттенок матово поблескивал под светом. Трава, прилегающая к ней, была такого же цвета, и все вместе формировало ощущение затвердевшей магмы. Запах. Знакомый пожарным запах обожженной человеческой плоти смешивался с горелой травой, летней пылью и чадом от обшивки рухнувшего самолета.
– Андрей Юрьевич, осторожно! Тут скальпы…
Фото журналиста издания «Deutsche zeitung» на месте падения «Боинга» которым иллюстрировали свои сообщения многие западные издания. На фото премьер-министр Александр Бородай с охраной. Слева, в гражданском костюме – автор
Боец «лички» придержал меня за плечо. На земле действительно лежал человеческий скальп с волосами и частицами черепа. Рядом шел Бородай, бодро оглядывая окрестности. Позже я понял, что особенностью его характера как раз и является повышенная бодрость в экстремальных условиях. Защитный рефлекс.
Стали попадаться части человеческой плоти. Больше, меньше… Мы с Бородаем шли по адовой дороге. Метрах в ста от остановки машин увидели груду человеческих тел. Около тридцати. Почти все обнаженные. Среди них дети. Спецификой при взрыве самолета является то, что одежду на огромной скорости и под влиянием взрывной волны часто срывает. При этом, однако, оторванные и развороченные ноги и руки были в остатках одежды. Бывает, как в этом случае, что под давлением из тел выдавливает почти всю кровь, которая вместе с жидкостями самолета и пропитала дорогу.
Осмотрелись, поставили задачу прокуратуре, МЧС, ополченцам по охране места происшествия. На следующий день ДНР официально предложит Киеву перемирие в районе произошедшего для своевременного разбирательства в произошедшем. Украина ответит на это и попыткой наступления, и наращиванием обстрелов места падения.
Бородай дает интервью журналистам. По его окончании предлагает пообщаться с утвержденным сегодня министром госбезопасности ДНР. Несколько журналистов, в том числе иностранные, подходят ко мне. Камеры прорезают ночь, которая окончательно расплылась за это время.
Меня спрашивают, кто же сбил самолет. Я говорю факты, которые мне известны. Что всю предыдущую неделю официальные украинские представители истерили по поводу имеющейся у них информации о том, что российская авиация планирует их бомбить, и для этого, якобы, ополченцы запустили байку про наличие у них Су-25. Что в этой связи Украина стянула к линии фронта все имеющиеся у них средства ПВО. Что бардак в воинских формированиях Украины, при наличии нескольких параллельных центров управления – штаба АТО, штаба Вооруженных сил, штабов добровольческих формирований, – не позволяет им координировать свою деятельность на земле, что приводит к постоянному «дружественному огню». В небе она тем более конфликтна. Что не зря не было закрыто небо над Донбассом, хотя уже были падения и уничтожение авиации. Все понятно.
Одно из мест падения фрагментов «Боинга» и тел пассажиров
Сбор тел погибших при взрыве «Боинга»
Следующие несколько дней на месте собирают тела. Делать это будет МЧС. Олег Береза поручит Алексею Дикому24 организовать оцепление, охрану и сбор тел. От этой работы не спавший несколько дней Дикий станет напоминать осоловевшую сомнамбулу.
Разброс тел был большим, что приводило к курьезным в своей трагичности ситуациям. Например, один из погибших упал на одиноко стоящий сельский дом, и, пробив крышу, рухнул в него, убив козу. Взрывом пассажиру оторвало голову и, как и многим, сорвало одежду. В итоге несчастная, одиноко проживающая старушка сутки просидела с голым безголовым трупом мужчины, ожидая, когда его заберут.
Возвращаемся. Не успел на совещание военного совета Стрелкова.
Военные советы и Стрелков
Военный совет Стрелкова представлял собой собрание командиров ополченческих подразделений. Игорь Всеволодович стал проводить его с момента прибытия в Донецк, хотя, наверное, так же поступал и в Славянске. На него традиционно не являлись представители Игоря Безлера, на тот момент уже конфликтующие с министром обороны ДНР, руководители «Востока». Нерегулярно бывал командир от Захарченко. Сам Захарченко в них не участвовал, вынужденно и формально демонстрируя нейтралитет к Стрелкову. Делал он это по просьбе Бородая, который тогда имел на него большое влияние.
Подразделение Игоря Безлера.
«Бес» в центре, в голубом десантном берете
Иногда прибывали казаки. С казаками история у Стрелкова была отдельная. Он их откровенно не любил и каждый вечер это подчеркивал всевозможными презрительными замечаниями и словесными оскорблениями. Я старался быть каждый день за редкими исключениями в течение всего июля.
Позиция Ходаковского, Безлера, Захарченко и ряда других командиров, не желающих входить в подчинение Стрелкова, была проста и понятна. Ее озвучивали открыто. Суть сводилась к тому, что ДНР в тот момент находилась еще в том состоянии госстроительства, когда должность министра не предполагала автоматического административного подчинения. Мы только шаг за шагом шли к этому. Вопросы решали не формальные названия должностей, а реальный авторитет и военный потенциал.
В головах людей единая идеология сопротивления до конца еще оформлена не была, в отличие от ясного понимания личной базовой задачи защиты своей земли от врага и обороны мирного населения.
Кто-то грезил о присоединении всей Украины к России, кто-то – только о пророссийской «новороссийской» части из восьми украинских областей. Другие мечтали о «Новороссии» как о независимом государстве в виде «России версии 2.0» с исправленными общественно-социальными перекосами, а часть националистов-праворадикалов называли «Новороссию» «русским национальным государством». Некоторые надеялись только на присоединение Донбасса. Очень многие ждали федерализации Украины, смены киевского руководства и создания единого евразийского пространства. Немало казаков надеялось на самостоятельную Область Войска Донского на территории Донбасса.
В общем, однообразия не было, хотя, конечно, доминировало желание единства с Россией в любом виде. При таком политическом мировоззрении восприятие роли ДНР и отношение к республике в то время, естественно, сильно отличалось и у многих было неоднозначным.
Сам Стрелков тоже не пытался быть полноценным министром ДНР. Не было аппарата министерства, он не старался выстраивать такую работу, считая, как и многие, что ДНР кончится через день-другой, превратившись во что-то иное. В этой ситуации он ограничивал себя лишь должностью командира ополчения, которая ему тогда нравилась больше.
Таким образом, он давал Ходаковскому, Захарченко и некоторым другим командирам еще больше поводов абстрагироваться от себя, так как при изначальном формировании воинских структур ДНР батальон «Восток» был обозначен госбезопасностью, а «Оплот» – структурой поддержания правопорядка. Естественно, это выделяло подразделения из системы ополчения.
Логичное по должности перемещение в Донецк Стрелкова первоначально тоже не манило. Ожидая ввода российских войск, он пытался осенить себя славой передового полководца. Когда окончательно стало ясно, что войск не будет и вместо блестящего лампасного мундира, сияющих наград и паркетных кабинетов предстоят тяжелые военные будни, он наконец-то двинулся в столицу по месту расположения Кабмина, захватив с собой для надежности и уверенности весь гарнизон.
Соответственно вся еще даже не ДНР, а Донецкая область, до оставления Славянска и других городов, оказалась разделенной на зоны ответственности, фактически превратившись в удельные княжества. Такая система позволяла в тот момент более гибко реагировать на ситуации, хотя потом мы проведем работу по жесткой централизации. Но это будет позже.
Тогда же эмпирическим путем были выстроены сферы ответственности. Игорь Безлер контролировал Горловку, Енакиево, ближнюю часть Макеевки и окрестности. Стрелков – Славянск и всю славянско-краматорскую агломерацию. И если Горловка и Славянск были быстро взяты под контроль ополчением, то с Донецком, в котором главным являлся Бородай, все было намного сложнее. Вместе с Макеевкой город насчитывал более полутора миллионов человек, его размеры, значимость и инфраструктура были принципиально иными. В непосредственный контроль Бородая как премьера входили и все населенные пункты за Донецком вплоть до границы (Торез, Зугрэс, Шахтерск, Харцызск и т. д.).
В дальнейшем своя вотчина появится и у Александра Ходаковского. К 18–20 августа 2014-го украинские войска вошли в Ясиноватую25 и даже вывесили в центре украинский флаг. Упорными ожесточенными боями наши подразделения, в основе которых стоял «Восток», выбили 95-ю бригаду вооруженных сил Украины из города. С тех пор Ходаковский тоже получил свое княжество.
В Донецке дислоцировался целый ряд разнообразных украинских воинских частей и силовых структур. Даже в Крыму при мощной военной поддержке понадобилось более трех недель, чтобы взять такие части под контроль. Здесь же не было крымских возможностей. Последние штурмы воинских подразделений прошли в Донецке только к концу июня 2014-го.
Базу военной части 3037 украинских нацгвардейцев Александр Ходаковский в последний раз попытается атаковать 29 июня 2014-го, что приведет к подрывам всего ее арсенала. Накануне была взята часть А1402.
Наиболее удачным в те дни в Донецке был штурм базы 3004 Нацгвардии на улице Щорса (конвойный батальон), которую отряд Александра Бородая совместно с подразделением «Кальмиус» под руководством Валентина Ивановича Мотузенко («Атаман Иваныч») штурмовал 26 июня 2014-го. Именно эта операция, в ходе которой было ранено пять ополченцев, позволила получить минимально достаточное для обороны города стрелковое вооружение, хотя оружия, конечно, не хватало. Бородай потом рассказывал мне, что хранил в те дни в своей комнате отдыха несколько подствольников к автоматам и в качестве особого поощрения выдавал их наиболее отличившимся. В дальнейшем в наградной иерархии их заменят «стечкины»26.
Попытку штурма УВД города Игорь Николаевич Безлер своими силами предпримет буквально перед нашим приездом, только значительно нарастив силы. До этого ресурсов у всех структур ДНР было очень мало.
То есть говорить об относительно полном контроле над Донецком можно было только со 2 июля 2014-го, когда завершились штурмы всех воинских частей и здания областного УВД. До этого группы ополченцев и провозглашенная народная власть в городе существовали фактически в окружении прокиевских вооруженных структур, которые не проявляли достаточной активности только из-за временной нерешительности отдельных командиров, массовой народной поддержки ополченцев и нарушения системы централизованного украинского управления.
Возможностей для того, чтобы сразу же сформировать свои административные органы, у ДНР не было. Самостоятельных ресурсов – тоже. Попытки назначить «народных управленцев» с треском провалились и привели к полному параличу на важных направлениях общественной жизни.
Городом продолжал управлять формально проукраинский мэр Лукьянченко, пользующийся у местных жителей поддержкой и уважением. Власть в Киеве его не особенно интересовала, он был полновластным хозяином своей территории, но не оказывал руководству ДНР никакого сопротивления, постоянно идя на необходимые уступки. Присутствие Лукьянченко было необходимо, потому что вплоть до того, как Стрелков вынудил его уехать, он ежемесячно умудрялся получать из бюджета Украины несколько миллионов долларов, которые уходили на пенсии, прочую социалку и нужды города.
Альтернативных каналов получения этих денег не было. Придя в Донецк, Стрелков выгонит Лукьянченко из города, естественно, потеряв возможность решать вопросы населения, а на его место предложит друга Павла Губарева, ретивого ополченца с очень характерным позывным «Паша Бешеный». Это приведет к временному нарушению управленческого процесса жизнеобеспечения города и, как следствие, к сбоям в ряде жизненно важных вопросов. Так, в начале августа возникла серьезная угроза того, что город останется без воды. Эта проблема с большим трудом была решена советником Бородая Леонидом Симуниным.
Стрелков же, оставив Славянскую агломерацию, первоначально попытается остановиться у Игоря Безлера в Горловке и Енакиево, но получит жесткий отпор. Фактически один из удельных князей, оставив и утеряв свое царство, шел к другим. Большого восторга это не вызывало, как и не повышало авторитет у других командиров.
Логика была железная: если не смог удержать свое, почему я должен тебе отдавать мое?! Лишь авторитет Александра Бородая, которого местные воспринимали как арбитра в их взаимных разборках, а также российский имидж позволили Стрелкову после неудачного захода к «Бесу» относительно безболезненно осесть в Донецке и принять командование.
Серьезному обрушению авторитета Стрелкова способствовало также падение Мариуполя27 в мае 2014-го. К моменту взятия «Азовом»28 города 9–13 мая и трагических последствий с расстрелами ополченцев, мирных жителей и милиционеров Стрелков уже месяц удерживал Славянск. В то время он уже назвал себя командующим ополчением. Мариуполь контролировал небольшой гарнизон ополченцев в количестве порядка тридцати-сорока человек под руководством Андрея «Чечена» Борисенко. Не почувствовав поддержки от главного и наиболее организованного центра сопротивления, которым в то время являлся Славянск, город после штурма украинским «Азовом» был оставлен. При этом имелись серьезные признаки внутреннего предательства среди руководства дислоцированных в городе ополченцев.
Стрелков демонстрировал абсолютное равнодушие к обороне этого важнейшего портового узла, несмотря на то, что широкомасштабные обстрелы Славянска начались уже после падения Мариуполя. Как с горечью говорил мне один из местных полевых командиров, он привел к Стрелкову 50 ополченцев и готов был отмобилизовать еще до 500 с предложением направить их в Мариуполь, так как значительная часть из них были оттуда родом и хотели защищать свой город. Стрелков отказал им в оружии и поддержке, заявив, что оборона Славянска и Краматорска важнее, и приказал прибывшим остаться у него. Дополнительным нюансом здесь было то, что именно в бою с «Азовом» под Мариуполем в плен был взят предшественник Стрелкова на официальной должности, первый министр обороны ДНР Игорь Хакимзянов29, от участия в освобождении которого, в том числе и через обмен, Стрелков всячески уклонялся. Он будет возвращен в республику через короткое время после выезда Стрелкова из ДНР.
Таким образом, Стрелков сам разрушил восприятие себя как единого командира с безусловным правом всеобщего руководства, особенно оставив Славянск, Краматорск, Константиновку, Дружковку, не защитив Мариуполь. Для местных это будет означать, что так же легко он поступит и с контролируемыми ими территориями. Как с трибуны заявил один из депутатов Верховного совета ДНР на одной из сессий в июле 2014-го: «Он не оправдал нашего доверия».
Особенно негативной позицией по отношению к Стрелкову выделялся Игорь Николаевич Безлер. Дело в том, что Горловка, будучи значительно крупнее и сложнее в обороне, чем Славянск, из-за отступления славянского гарнизона займет место последнего. На много будущих месяцев город окажется в кровавой осаде, от которой из Славянска бежал Стрелков. Однако «Бес» сумеет сохранить свой город и не отступит, сделав то, что не смог славянский беглец. Именно «Беса» Стрелков на закрытых совещаниях старших командиров будет обвинять в том, что он, оставив Славянск, не укрепился в Константиновке, Дружковке. По его словам, он был уверен, «что Бес ударит в спину». Естественно, все понимали абсурдность таких аргументов.
После того, как Александр Бородай заставил Стрелкова снять маску и выступить в первый раз на телевидении, было принято решение сделать его «лицом ополчения». По сути, он был промо-версией Эдуарда Басурина30, то есть «говорящей головой». Идея была в том, чтобы создать флаг, который раскручивали бы через возможности Бородая и центральных телеканалов, им бы восхищались экзальтированные барышни, обыватели-патриоты, а под этим флагом скромно и эффективно делали свою работу другие люди. Но не учли личных патологий. В итоге флаг распушился, решил, что он сам себе режиссер, и пустился во все тяжкие, провалив свою главную задачу. С Басуриным учли ошибку, допущенную со Стрелковым, разведя медийную часть и функционал реального руководства.
Но вернемся к военному совету.
Начинались совещания в основном с распределения вооружения. Иногда этим и заканчивалось. Потом Стрелков на карте обрисовывал свое видение обстановки, ставил задачи, заслушивал командиров. По ходу делал флегматичные замечания о неизбежности нашего поражения, если не вмешается Россия. Но, по его мнению, это не препятствовало дальнейшей обороне. В целом совещания носили крайне пессимистичный характер с тяжелым депрессивным фоном.
Чаще других докладывал Царь, сменивший позывной с Коня31 (который был образован от фамилии). Он был одним из самых боеспособных руководителей стрелковской бригады. Впечатление производил абсолютно положительное. Маленький, скромный человек упрямо отстаивал интересы своего батальона и безропотно принимал приказы на участие в самых безнадежных задачах. Когда 30 июля мне по делам пришлось выехать в Россию, то именно Царя вместе с Захарченко я встретил в Шахтерске. Прямо перед нами противник завершал окружение, приходилось прорываться с боем.
Пожав ему и Захарченко руки, я ничего другого не нашел, как сказать: «Держитесь! Через неделю увидимся». На что Царь с обреченным фатализмом ответил: «Ого! Неделя… Мы тут жизнь минутами меряем…»
Ближе ко второй половине июля разочарованные оставлением Славянска и ряда населенных пунктов ДНР отдельные подразделения стрелковской бригады кочевали между различными формированиями. Кто-то ушел в «Восток» Ходаковского, кто-то к Безлеру в Горловку, Енакиево или Макеевку. Оттуда, в свою очередь, тоже переходили группы. Даже в МГБ ДНР на службу было принято значительное количество вышедших из Славянска. Первоначально им негде было разместиться, и я разрешил пока спать во временно пустующих помещениях УВД, что, влияло на порядок служебной деятельности, но в тех экстремальных условиях людям элементарно нужно было выживать.
Да и в целом количество беженцев, особенно после оставления славянско-краматорской агломерации, резко выросло. К ним добавлялись бежавшие из пророссийских регионов Украины, которые оставили свои дома после столкновений с новой киевской властью и ее экстремистскими сторонниками. Им было очень нелегко.
Степень хаоса в ополчении повышалась. Начинало падать количество ополченцев, желающих воевать на фронте, предпочитая находиться в тылу. Прибывающие из России добровольцы часто бросались с дороги в бой, без четкого боевого слаживания. Из-за отсутствия полноценного штаба управляемость подразделений сводилась к рукописным запискам, которые писал Стрелков, и уже упоминавшимся Советам командиров. Происходившее развивалось на фоне постепенного роста боеготовности украинских войск. Если изначально ВСУ, то есть украинская армия, за отдельными исключениями, часто уклонялась от прямых боев, наблюдая за людоедской активностью формируемых олигархами частных армий – «добровольческих» националистических батальонов, то после оставления Славянска ситуация стала меняться. Противник поверил, что может побеждать, убедился, что российская армия не вмешивается в происходящее, что резко повысило его активность, относительную слаженность, агрессивность и готовность к противостоянию.
Бородай с Антюфеевым, не будучи способными справиться с приступами отчаянья и хандры Стрелкова, начали формировать параллельный штаб управления войсками. Все больше подразделений, даже получая прямые команды от Стрелкова, обращались туда за подтверждениями и более точными командами.
Чтобы хоть как-то отвлечь своего друга, Бородай даже организовал ему свидание со своей подчиненной Мирославой Регинской, входящей в аппарат премьера и в качестве секретарши закрепленной за помощником по информационной работе Сергеем Кавтарадзе. Но свидания первоначально пройдут не вполне удачно и будут сопровождаться личностными недоразумениями. В итоге Регинская уедет из Донецка, что еще более повысит депрессию Стрелкова. Их отношения возобновятся только после его отъезда из ДНР.
С приходом Стрелкова в Донецк жизнь города круто изменилась. Война подошла к нему вплотную. С точки зрения правопорядка ситуация тоже резко осложнилась. Более 4 тысяч человек, которых с собой привел Стрелков, были размещены в черте города, в общежитиях вузов, гостиницах. Люди по улицам передвигались с оружием. Возникали конфликты, перестрелки. Командиры стрелковских подразделений под свои штабы стали захватывать офисы. Шикарно разместился Хмурый – его новая штаб-квартира была в офисе донецкого губернатора от Украины, олигарха Таруты, апартаменты – в комплексе зданий другого местного олигарха. Другие тоже не отставали.
В только создаваемые МГБ и МВД посыпались заявления и сообщения об отнятом автотранспорте, преступлениях против населения. В обиход прочно вошло слово «отжим».
Я и министр внутренних дел Олег Береза регулярно обращались по таким вопросам к Стрелкову. Он руководил самым крупным формированием, считаясь равным нам по должности министром обороны. Поэтому для внутренней стабильности должен был оказать содействие в поддержании порядка. Позиция Стрелкова меня удивила.
…Мы с Березой через заслон из мешков с песком проходим в узкий коридор технического здания СБУ. Большой кабинет с шкафами коммутаторов, в котором Стрелков проводит совет командиров, находится справа по коридору. На два помещения ближе к выходу, слева по коридору, – его личный кабинет. Ординарец у выставленного в середину коридора стола, к которому примыкает горка из ящиков-«цинков», предлагает сдать оружие. Я отвечаю, что оружия нет. Пистолет лежит в портфеле, но оставлять его не вижу смысла.
Поделиться книгой: