Законы Трампа. Амбиции, эго, деньги и власть

Расположение участка земли было практически идеальным, тем более рядом находился Конвеншн-Холл, одна из главных городских достопримечательностей. Команда Трампа почти сразу же обратила на это место самое пристальное внимание. В июле он согласился выплачивать десятки миллионов арендной платы в течение следующих пятнадцати лет, а сверхприбыль Шапиро и Салливана была очевидна. Трамп рассказал Комиссии, что был настолько впечатлен переговорным искусством Салливана, что рекомендовал его в нью-йоркский Grand Hyatt «переговорщиком для сглаживания проблем» с профсоюзом работников гостиничной и ресторанной отраслей. Трамп организовал встречу Салливана со своим личным банкиром из Chase Bank, в результате которой тот получил многомиллионный кредит. Усмотрев в том факте связь Трампа с организованными криминальными структурами, Комиссия начала проверку.

Через несколько лет Трамп заявил, что никогда не знал достаточно хорошо ни Салливана, ни Шапиро, но считал их «крутыми парнями». Кроме того, до него доходили слухи, что Салливан мог быть причастен к убийству лидера профсоюза водителей грузовиков Джимми Хоффа, пропавшего без вести в 1975 году. «Когда до меня дошли эти слухи, – вспоминал Трамп, – я сказал сам себе: «Эй, я не хочу дружить с этим парнем!». Но в 1982-м он заявил контрольной Комиссии следующее: «Не думаю, что эти люди связаны с чем-то плохим. Они работали в Атлантик-Сити на протяжении многих лет и, надеюсь, хорошо перед этим подумали».

Трамп кривил душой: он был прекрасно осведомлен о причастности мафии к Атлантик-Сити. В неофициальных беседах с агентами ФБР, которые связывались с ним в апреле 1981 года, Трамп сказал, что «читал в прессе и слышал от знакомых о деятельности мафиозных структур в городе». Резюмируя эти беседы, он заявил, что просто хотел заняться строительством казино в Атлантик-Сити, с одной стороны, но не хотел запятнать имя своей семьи – с другой. После того, как информация о Салливане и Шапиро стала достоянием общественности, окончательное решение о лицензировании было отложено. Для того чтобы отделить себя от связи с кланом Скарфо, Комиссия предложила Трампу отказаться от договора аренды земельных участков и выкупить их полностью.

Сделка по продаже принесла Салливану и Шапиро огромный доход: Трамп заплатил им 8 миллионов, что почти в три раза превышало сумму, заплаченную самими «честными дельцами» тремя годами раньше.

Итак, 14 марта 1982 года контрольная Комиссия приняла решение о выдаче Трампу лицензии на ведение игорного бизнеса. В его планы входило строительство крупнейшего в городе 39-этажного казино-отеля на 614 номеров. Представители городской власти были с этим согласны. Невзирая на отсутствие опыта администрирования казино, недостаточное финансирование и возможные связи с организованной преступностью, присутствие Трампа в финансовой структуре способствовало возвращению города в прежнее процветающее состояние. По словам члена Комиссии Карла Зейца, «люди были рады тому, что к ним кто-то пришел, и этот «кто-то», отнюдь не безвестный предприниматель из Невады». Лицензия была утверждена менее чем за 2 часа.

Сделав первый крупный шаг, Трамп кардинально сменил имидж. Теперь он одевался в черный костюм с белой сорочкой, носил синий или красный галстук и черное пальто с вельветовым воротником. Нью-йоркские репортеры и обозреватели следовали за ним по пятам, имя Трампа не сходило со страниц прессы, и, казалось, пришло его великое время. Наиболее оптимистически настроенные аналитики предрекали, что Атлантик-Сити к концу десятилетия обгонит Лас-Вегас и станет новой игорной Меккой. Но Трампу был нужен партнер, который помог бы ему профинансировать замыслы, запустить казино и обратить иллюзию в реальность.

В июне 1982 года Трамп ввел в члены правления своей компании представителей сети казино Harras (дочерней компании Holliday Corp.), владевшей отелем Holliday Inn. Этот отель располагался на земельном участке, предполагаемом для открытия казино, взятом сначала в аренду, а потом и выкупленном у Салливана и Шапиро. Для большего впечатления на чиновников Трамп изобразил видимость строительных работ, приказав выкопать котлован и набить сваи на участке чуть более пары акров. Руководству стройки было дано указание, чтобы все это выглядело как «самая активная стройка в мировой истории». Правда, на экскурсии официальный представитель Harras задал вопрос, почему строители закапывают то, что только что выкопали, однако Трампу каким-то образом удалось разрядить атмосферу и убавить скепсис чиновника. Впоследствии Трамп с ликованием вспоминал этот маленький обман, говоря, что «инспектор Harras» ушел полностью уверенным в идеальности выбора».

Три недели спустя корпорация Harras согласилась авансировать для строительства 50 миллионов, организовать его дальнейшее финансирование и управлять казино-отелем после завершения всех работ. В свою очередь Трамп практически безо всякого риска для себя предложил взять на себя постройку объекта при условии дополнительной финансовой поддержки в обмен на половину прибыли. В качестве залога он предоставлял Harras землю и свои лицензионные права. Во время строительства в 1983 году Атлантик-Сити посетил отец Трампа. Когда главный инженер проекта водил Фреда по стройке, тот, с удивлением оглядев стальной каркас, тянущийся вдоль набережной, произнес, не скрывая гордости: «Я же говорил Дональду держаться подальше от Манхэттена, а теперь вот, посмотрите-ка на него».

Итак, Трамп вошел в долю в своем первом казино сети Harras, расположенного в новом Trump Plaza, открытом весной 1984 года. Самое высокое городское здание возвышалось над береговой линией, плавно сверкая неоновыми огнями и контрастируя с монолитным куполом Конвеншн-Холла, расположенного по соседству. Правда, дебют был омрачен частыми поломками игровых автоматов и пожарной сигнализации, а годовая прибыль составила лишь половину от прогнозируемой. Трамп поименно назвал виновных, начав этим кампанию по «зачистке» членов правления от сотрудников корпорации Harras. По его мнению, главная проблема бизнеса заключалась в том, что приезжие игроки путают новое казино с другим казино Harras, так же расположенном в Атлантик-Сити.

Трамп настаивал на том, что его собственность должна называться именно Trump Plaza, поскольку ценность, созданная его руками должна носить его имя. Кроме того, он обвинил Harras в плохом администрировании казино. «Я дал им «Ламборджини», а они не знают, как нажать в нем кнопку», – говорил Трамп. В ответ исполнительный директор Harras заявил, что «неподъемная ложь Трампа» подорвала к нему всякое доверие, как к партнеру. После подачи встречных судебных исков Harras продал Трампу свою 50 %-ную долю бизнеса, отдав ему здание, носящее сейчас название Trump Plaza Casino & Hotel, в полную собственность.

Несмотря на победу, Трамп не был удовлетворен лишь одним казино. В феврале 1985 года ему представилась замечательная возможность нового приобретения. В строительство своего казино-отеля, располагающегося в районе Марина, Hilton Corp. вложила 270 миллионов долларов. Эта компания, руководимая Бароном Хилтоном, уже наняла более тысячи сотрудников. Однако по прошествии всего трех месяцев с начала работы казино контрольная Комиссия «удивила» компанию, лишив ее лицензии вследствие доказанной связи с известным адвокатом, защищающим мафиозные структуры. Интересно, что Комиссия не обратила в свое время внимания на то, что адвокат Трампа Рой Кон тоже вставал на защиту криминальных авторитетов Нью-Йорка.

Воспользовавшись ситуацией, Трамп предложил выкупить этот отель у Hilton, тем более что лицензия у него была. Весной он согласился приобрести отель за 320 миллионов, опередив при этом игорного магната Стива Вина из Лас-Вегаса, который тоже зарился на лакомый кусок. В этом заключался огромный риск, поскольку нога Трампа никогда в это казино не ступала и он игнорировал отцовский совет внимательно осматривать пусть даже самый небольшой объект, прежде чем делать в него инвестиции. В молодости Трамп не раз наблюдал, как отец лично проверял все – от раковин до бойлерного котла. «Если бы я сказал тогда отцу, что купил Hilton, даже ни разу в нем не побывав, – позже признавался Трамп, – он бы сказал, что я рехнулся». Признавая всю взятую на себя финансовую ответственность, терзаясь сомнениями в рыночной поддержке, Трамп, тем не менее, был убежден, что на этой собственности можно будет заработать «кучу денег».

Теперь ему принадлежало второе казино, сравнимое по размеру с первым. Отель площадью 60 тысяч квадратных футов вмещал 615 номеров и имел парковку на три тысячи машино-мест. Теперь он носит название Trump Castle Casino & Hotel. Здание располагалось на западной стороне Барьер-Айленд недалеко от береговой линии с оборудованной пристанью для яхт. Яркая подсветка в виде корон визуально подчеркивала рекламный слоган отеля, прозванного «жемчужиной Атлантик-Сити». Теперь Трампу снова требовалась чья-нибудь финансовая поддержка для запуска этого проекта. Посоветовавшись с друзьями, коллегами и экспертами он сделал выбор, который шокировал почти всех: в качестве финансового партнера оказалась его жена Ивана. Как и муж, она не обладала опытом запуска и администрирования игорных заведений, но у нее было чувство стиля, само по себе весьма дорогое качество. Ивана не доверяла Дональду в этом тонком вопросе, по крайней мере, на начальном этапе, и муж называл ее «прирожденным менеджером». Кое-кто из друзей Трампа позже удивлялись, каким образом он сумел вычислить талант Иваны? Или это произошло еще во времена ее строительных проектов в Нью-Йорке? Так или иначе, она сыграла значительную роль, выступив в качестве вице-президента и главного операционного директора Trump Castle. Таким образом, Ивана сменила статус «первой леди» компании на статус босса. Зачастую она раздражала других руководителей, видящих в ней своеобразного лобби именно игорной составляющей отеля. Внутрикорпоративные разногласия с точки зрения других должностных лиц Трампа были признаком того, что главные трудности еще впереди.

Постепенно Трамп начал осознавать потребность в менеджерах, обладающих богатым опытом управления в игорном бизнесе. Его выбор пал на Стивена Хайда, набожного мормона с большим семейством. Церковь адвентистов седьмого дня всегда выступала против азартных игр, однако на ключевых должностях индустрии казино работало немало мормонов, поскольку, как справедливо полагало руководство, верующие не поддавались искушению залезть в чужой карман. Хайд был тих и невозмутим, считался одним из лучших специалистов в своей области в масштабах страны и еще совсем недавно работал на одного из главных конкурентов Трампа Стива Вина.

Трамп, который в свое время написал о себе, что может быть страшным крикуном, иногда унижал и даже проклинал Хайда в присутствии других руководителей, однако не мог не признавать его выдающихся способностей, поэтому доверял ему ведение бизнеса с многомиллиардной потенциальной стоимостью. «Хайд, – писал о нем Трамп, – очень остро чувствовал конкурентную борьбу, но, самое главное, он всегда имел представление о том, как успеть сделать главное». На протяжении всей своей карьеры Хайд редко обращался к чужим советам и постепенно стал одним из самых надежных бизнес-партнеров Трампа. Другие руководители зачастую не выражали обеспокоенности тем или иным вопросом, не «прогнав» предварительно ситуацию по внутренней бюрократической цепочке, а Хайд быстро принимал самостоятельные решения и всегда находился на вершине командного списка.

Коллеги Хайда поражались его способности предвидеть настроение шефа, что защищало сотрудников среднего звена от вспышек неожиданного гнева. Иногда Трамп захаживал в свое казино без предупреждения, выяснял мнение низовых сотрудников об эффективности деятельности их руководства, обсуждал возникающие помехи и препятствия. Однажды он уволил директора Castle после того, как нашел четыре окурка в подъезде, куда имели доступ только сотрудники казино. В этих неожиданных визитах Хайд очень часто сопровождал Трампа, по мере сил сдерживая возникающие порой трения между шефом, сотрудниками или гостями. Со временем Хайд научился искусству мягкого управления собственным боссом, поскольку стал видеть положение вещей глазами Трампа. Вдвоем они часами могли обсуждать по телефону, порой ночью, свои личные дела. Один бывший коллега как-то сказал, что Хайд, «возможно, был единственным человеком, которому Дональд по-настоящему доверял, как самому близкому другу». Он был единственным из руководителей, которого Трамп не мог позволить себе потерять.

Создавая свою империю, Трамп сталкивался со все более агрессивными действиями конкурентов. В середине 1986 года он принял участие в торгах на фондовым рынке с привлечением заемных средств. Ему пришлось потратить 70 миллионов долларов на покупку акций корпорации Holiday, породившей в свое время его самого злостного конкурента и бывшего партнера Harras. Затем Трамп потратил 62 миллиона на покупку 10 % акций Baley Manufacturing Corp., которая также владела казино в Атлантик-Сити, и была его конкурентом. Комментируя покупки, Трамп настаивал на том, что просто реализует свои инвестиционные возможности. Конкуренты же рассмотрели это как предпосылку враждебного поглощения и приняли решительные меры, путем искусственного взятия на себя дополнительных должностных обязательств, чтобы сделать себя менее желанными объектами поглощения. Отступив, Трамп получил большую прибыль. Продав свои акции Holiday, Трамп получил 12 миллионов «сверху», а Baley, согласившись выкупить акции обратно, заплатила ему положенную премию по частной сделке. «Друзей по бизнесу» продолжало лихорадить.

Все эти купли-продажи не очень хорошо увязывались с позицией контрольной Комиссии отчасти потому, что усилия Baley, направленные против финансовой экспансии Трампа, свалили эту корпорацию в экономический штопор. Как следствие, члены Комиссии заподозрили Трампа в гринмейле[3]. Когда в апреле 1987 года Трампа спросили, не входило ли в его планы умышленное нанесение ущерба конкурентам, он ответил отрицательно, заявив, что покупка и обратный выкуп акций является абсолютно легитимной процедурой.

Возмущенный председатель Комиссии Вальтер Н. Рид обвинил Трампа в использовании лицензии на ведение игорного бизнеса в качестве «оружия для ослабления и подрыва финансовой целостности своих конкурентов» и предупредил, что будет голосовать за аннулирование лицензии любого участника этого предпринимательского сегмента, который в будущем повторит нечто подобное. В результате Трамп остался при своей лицензии, однако Федеральная торговая комиссия заявила о нарушении им правил предотвращения антиконкурентных слияний или поглощений. В 1988 году Министерство юстиции США признало, что Трамп не обеспечил своевременное извещение властей о покупке акций Holiday Corp. и Baley, чем нарушил Федеральное антимонопольное законодательство. Несмотря на то, что Трамп не признал нарушения закона, для урегулирования иска ему пришлось выплатить штраф в размере 750 тысяч долларов.

В намерения Трампа входило быть владельцем трех казино в Атлантик-Сити, а поскольку в его собственности находилось только два, он приступил к очередной разведке недвижимости. Избранная им стратегия оказалась весьма рискованной. Например, одна компания была готова продать сразу два казино с различными видами азартных игр и, соответственно, рассчитанных на разные социальные слои – одно было рассчитано на «сливки общества» мирового уровня, другое ориентировалось на то, что называется рабочим классом. Но кто мог бы дать гарантию, что не появится третье, которое привлечет к себе клиентов сразу обеих формаций и, ведя неграмотную политику, не пустит в трубу сначала оба «раздельных» казино, а потом заодно и себя? Итак, Трамп решился. Он хотел большего. Его внимание привлек «проблемный» долгострой сети Resort International. Дело заключалось в том, что курортная недвижимость (как в свое время и Hilton) стала значительно доступнее. Основатель Resort International Джеймс Кросби скончался при проведении медицинской операции годом раньше, и доходность корпорации покатилась под гору. Сам Кросби, словно обладая даром предвидения, положил начало строительству нового огромного развлекательного центра «Тадж-Махал» на тысячу номеров, вложив в него целых полмиллиарда. Строительство было завершено лишь наполовину, а его финансирование было на исходе. Тогда Трамп и сделал свой ход. Некоторые полагали, что «Тадж-Махал» – необъятная денежная яма, и двое ближайших советников Трампа настоятельно выступали против инвестирования денег в этот проект. Однако сорокалетний предприниматель сумел рассмотреть в этом вложении потенциальный денежный станок. Заключив договора на покупку акций Resort у наследников Кросби, Трамп стал стремиться к тому, чтобы взять на себя правление всей компанией. С приобретением третьего казино он ожидал, что сектор игорного бизнеса станет доминантным на всем Восточном побережье.

Казалось, что Трампу пора было праздновать убедительную победу. Годом ранее Forbes поставил Дональда на 50-е место среди самых богатых граждан США, оценив его состояние в 700 миллионов. Сам же Трамп продолжал делать демонстративно дорогие покупки, создающие впечатление, что денег у него куры не клюют. 29 миллионов было заплачено им за одну из самых больших яхт в мире, ранее принадлежащую оружейному торговцу из Саудовской Аравии Аднану Хашогги и еще 8 миллионов Трамп потратил на ее реставрацию. Назвав яхту Trump Princess, он планировал компенсировать расходы, сдавая в аренду Castle за 400 тысяч долларов в месяц, что, в общем-то, било по его карману, как собственника недвижимости. Судно длиной в 282 фута было оборудовано вертолетной площадкой, бассейном, танцевальным залом, кинотеатром, парой сотней телефонов, а экипаж состоял из 52 человек. Не только сантехника, но даже гребные винты яхты были позолочены. Нет, Трампа мало интересовали морские прогулки, но Princess была продолжением зрелищного действа, усиливающего мировой бренд Trump, местом, где представители высших слоев общества могли расслабиться и попрыгать на дискотеке. После того, как яхта предстала перед глазами восхищенной публики, Трамп со свитой под крики «Дональд – наш следующий президент!» прямо на Princess отправились в Castle.

Казалось, что Трампу не хватало времени для того, чтобы успеть повсюду. В 1988 году он заплатил 365 миллионов за покупку нескольких самолетов и маршрутов «Восточных авиалиний», превратив их в авиакомпанию «Северо-восточный трансфер», затем выложил 407 миллионов за здание Plaza, построенного в знаковом стиле французского шато напротив Центрального парка Манхэттена. Правда, и для одной, и для другой покупки деньги пришлось занимать, причем, как утверждают аналитики, Трамп изрядно переплатил. Однако забираясь в долги, он продолжал наращивать мощь игровой империи на побережье, полагая компенсировать ею свои затраты.

Так или иначе, но Трамп, как и обещал, оказался спасителем Атлантик-Сити, и общественность с жаром ему аплодировала. Конечно, с этой точки зрения Трамп предстает перед нами одновременно и одним из богатейших людей страны, и талантливым шоуменом, практически почти в одиночку возродившим курортный город. Как вспоминал Стив Перски, член Законодательного собрания штата (в будущем – председатель контрольной Комиссии, через которую, собственно, и был проведен закон о легализации азартных игр), «придя в 1988 году, Трамп сказал: «Я сделал это, сделал то, сделал другое, но все, к чему я когда-либо прикасался, приносило успех». «Все говорили, – продолжал Перски, – вы, Дональд Трамп, слишком велики и потрясающи, чтобы обанкротиться». Так или иначе, здесь крылся один потенциальный недостаток, о котором не умалчивали. Если бы Трамп потерпел неудачу, то он бы утащил за собой и Атлантик-Сити. Но Трамп сделал ставку на город, а город поставил на него. И не было причин нервничать.

И все же планы Трампа в отношении «Тадж-Махала» были достаточно дерзкими. Прогнозируемая стоимость работ выросла с 500 миллионов до 800 и продолжала расти еще. Следовательно, для получения доходности от своих инвестиций, Трампу следовало закончить строительство раньше, чем потребуется дополнительное финансирование. В то же время положение дел в игорном бизнесе все усложнялось. С одной стороны, бюджет Атлантик-Сити возрос до рекордного уровня, с другой – доход самих казино резко снизился вследствие бесхозяйственности в управлении и жесткости конкурентной борьбы. В 1986 году общий доход от городских казино составил 2,5 миллиарда долларов, но лишь 74 миллиона из них вошли в прибыльную часть. Только один человек стал высказывать опасения по этому поводу. Он был малоизвестен за пределами игорного бизнеса, но в этой отрасли к его слову внимательно прислушивались.

Человека, который увидел, что проблема не за горами звали Мартин Роффман. Он уже давно был увлечен игорным бизнесом, как явлением и работал аналитиком по ценным бумагам в филадельфийском отделении известной аналитической компании JMS LLC, Janney. Будучи специалистом по Атлантик-Сити, он достоверно прогнозировал ожидания и коммерческие риски в деловом мире этого региона, основываясь и на мнениях специалистов, и на журналистских данных, и на информации сотрудников казино, и на наблюдениях инвесторов, в том числе и самого Трампа и его команды. Кроме того, Роффман был театральным критиком, но при малом числе городских театров его талант на этом поприще едва ли мог проявиться. В июне 1987 года Роффман сказал, что открытие «Тадж-Махала» снизит прибыль остальных казино, и на его мнение обратили внимание; когда он предрек, что в ближайшие несколько лет ситуация будет только ухудшаться, владельцы казино явно насторожились.

Неустрашимый Трамп в июле 1987 года завершил приобретение 72 % акций Resort на сумму 79 миллионов долларов, усадил родного брата Роберта в председательское кресло и принялся изучать, с какой стороны эти действия принесут ему прибыль с наибольшей скоростью. Действуя не только как инвестор и управляющий, он подтолкнул Resort к заключению выгодного «комплексного соглашения об оказании услуг» в рамках которого Resort брала на себя обязательство организовать финансирование и управление строительством «Тадж-Махала». Сумма соглашения составила 105 миллионов сроком на 5 лет, и, после некоторых препирательств, стороны пришли к согласию.

А кипучая энергия Трампа брала все новые рекорды. Он только что закончил работу над своей первой книгой «Трамп: Искусство сделки», написанную вместе с журналистом Тони Шварцем, который успел создать вокруг нее предварительный ажиотаж. Она продавалась, а потом и просто раздавалась по указанию Трампа через принадлежащие ему казино Атлантик-Сити в количестве 8000 экземпляров. В этой книге сам Трамп был представлен блестящим дельцом, переигравшим своих партнеров, не говоря уже о врагах.

За несколько дней до того, как книга увидела свет, экономика страны неожиданно рухнула. 19 октября 1987 года, вошедшего в историю под названием «черного понедельника», индекс Доу-Джонса упал на 23 %, и это событие дало Трампу новую уникальную возможность. Цены на акции Resort падали с нарастающей скоростью. Поскольку Трамп уже обладал большинством акций с правом голоса (так называемые акции класса B), он предложил выкупить и все обыкновенные акции (класс А). Этот дерзкий и неожиданный ход позволял Трампу стать владельцем всей компании, что облегчало задачу по сбору дополнительных средств на окончание строительства «Тадж-Махала». Трамп распространил пресс-релиз, в котором предлагал владельцам казино сложный выбор. Либо они оказывают финансовую поддержку новому направлению, либо Трамп обходится без них, полностью посвятив себя строительству.

Итак, для достройки «Тадж-Махала» следовало снова влезать в долги. В городе азарта ему приходилось становиться самым крупным игроком.

В феврале 1988 года Трамп вновь предстал перед контрольной Комиссией. Главный вопрос на слушаниях заключался в возможности Трампа получить финансирование в условии обвала рынка. Трамп ответил, что после того как он взял «Тадж-Махал» под единоличный контроль, банки благосклонно реагируют на его заявление о кредитах, и даже предположил, что банкиры еще выстроятся в очередь, чтобы дать ему денег. Он заверил Комиссию, что не будет стремиться к рискованным операциям по выбросам акций по высокой цене, то есть заниматься гринмейлом, причем сами банки готовы кредитовать его на самых льготных условиях – 9 % и ниже. Другие строительные инвесторы могли о таком лишь мечтать. «Я говорю о том, – пояснил Трамп, – что мне беспрестанно звонят из банков с одними и теми же вопросами: «Можем ли мы одолжить вам денег? Можем ли мы сделать для вас то? Можем ли мы сделать для вас это?»

Члены Комиссии восприняли эти заявления с достаточно высокой долей скепсиса. На каком основании Трамп получал такие преференции по сравнению с остальными заемщиками? «Финансистам проще, если дело ведет Дональд Трамп, – пояснил предприниматель. – Работая со мной, они уверены в получении своих процентов». Кроме того, Трамп обратился к банкирам с заявлением, в котором были слова, что он сделает все, чтобы обе стороны остались довольны, при этом выразил уверенность в успехе.

«Как вы думаете, – спросил его член Комиссии Майкл Вуксевич, региональный заместитель государственного прокурора, – существуют ли причины, по которым что-нибудь может пойти не так, вразрез с вашими планами?». «Не так? – парировал Трамп, – конечно, да. Может рухнуть мир, начаться Вторая великая депрессия или третья мировая война. Многое может пойти не так. Но я не думаю, что это произойдет».

Следующий пункт, по которому Комиссия давила на Трампа, заключался в том, что он планировал довести стоимость строительства «Тадж-Махала» до 1 миллиарда, полагая дооборудовать казино-отель роскошными номерами люкс, ресторанами с изысканной кухней, чрезвычайно дорогими светильниками – короче, всем тем, что Комиссия называла «экстра-классом». «Не считаете ли вы, что люди все-таки должны жить по средствам?» – поинтересовался у Трампа член Комиссии E. Кеннет Бадж.

Но Трамп нашел ответ и на этот выпад, пояснив, что подобные дополнительные расходы не так уж значительны, зато непременно впечатлят клиентов. «Наверное, мы сейчас говорим о разнице миллионов в 50 или около того, – сказал Трамп. – Худшее, что может произойти, заключается в открытии «Тадж-Махала» и последующем разочаровании клиентов. Из уст в уста передается, что «Тадж-Махал» будет так же фееричен, как бродвейское шоу. Моя принципиальная позиция всегда была незыблема – я хочу делать то, что приносит пользу Атлантик-Сити».

Эти последние слова Трампа бальзамом пролились на души владельцам малого бизнеса, большинство из которых считали Трампа великим благодетелем города. Роскошный «Тадж-Махал» долен был добавить Атлантик-Сити новую блистательность на целые десятилетия и создать прочную основу для деятельности местных подрядчиков, поставщиков и других представителей малой коммерции, прочно интегрированной в игорный бизнес. Например, совладелец семейной компании Atlantic Plate Glass Марти Розенберг, пользующийся большим доверием Трампа, в свое время получил у него большой заказ. Работы было так много, что компания едва успевала справляться с установкой наружных зеркальных стекол, подчеркивающих великолепие «Тадж-Махала». Контракт был крайне выгоден, работа шла круглосуточно, и доллары текли в компанию рекой. «Это было словно взрыв, абсолютный взрыв, – говорил Розенберг. – Наша компания обрела экономическую стабильность, наступило время финансового бума».

Пока Трамп убеждал Комиссию, что у него есть деньги для завершения строительства «Тадж-Махала», беда пришла с другой стороны. Castle, отданный под руководство Иваны, перестал приносить доход. «Разве Trump Castle не лучший отель города? – устроил он допрос главному помощнику, – что произошло? Почему это казино практически не работает?».

Одной из причин стало возведение 14-этажной пристройки, ведущееся с начала 1988 года. Ивана настаивала на инвестиции в 40 миллионов, поскольку, по ее мнению, 97 роскошных люксов должны были привлечь внимание гостей из высшего социума. Вопреки рекомендациям своих помощников Трамп согласился с супругой, и в результате впервые за все время существования Castle потерпел убытки. Ситуация привела к обострению отношений между Иваной и руководством. В частности, один из бывших помощников Трампа говорил, что Ивана возмущалась и тем, что за ее спиной об этих убытках было доложено Хайду, и тем, что сам Хайд и Трамп поддерживают тесные взаимоотношения. Одновременно руководство продолжало выражать недовольство тем, что Ивана активно занималась переманиванием игроков из других казино, расположенных в Атлантик-Сити, вместо того чтобы привлекать новых клиентов со стороны.

В то же время некоторые из руководителей сочувствовали Иване, зная о романе ее мужа с нью-йоркской актрисой и моделью Марлой Мэйплз. В конце концов Трамп отстранил Ивану от менеджмента Castle и отправил ее обратно в Нью-Йорк для руководства запуском новоприобретенным отелем Plaza. Это был горький момент в жизни Иваны. На прощальной церемонии, проходившей в Castle, она рыдала и благодарила коллег, говоря, что будет о них скучать. Затем выступил и сам Трамп. «Посудите сами, – сказал он, – разве я заплатил 350 миллионов только ради того, чтобы отозвать ее с руководящего поста и посмотреть, как она будет при этом плакать? Именно поэтому я и отправляю ее обратно в Нью-Йорк. В бизнесе мне не нужны плачущие женщины, напротив, я нуждаюсь в сильном человеке, который бы проявлял заботу об этом казино».

Итак, Трамп оказался лицом к лицу с новыми вопросами, касающимися планов по приватизации Resort и управления «Тадж-Махалом». На уже упомянутых февральских слушаниях 1988 года уполномоченная по правам человека Валерия Армстронг сказала, что захват Resort, в сущности, носит «крайне противоречивый характер, наполненный лишь общими словами, поэтому сложно оценить его экономическую целесообразность для бюджета». Армстронг выразила сомнение в рациональности лицензирования Трампа, как владельца и поинтересовалась, планирует ли он прилагать усилия по снижению цен на акции Resort с целью ее полного взятия под собственный контроль, то есть перевести корпорацию в разряд частной.

«Пока можно прийти к выводу, что события последних восьми месяцев произошли вследствие случайного стечения обстоятельств, злого рока или других событий, не зависящих от Трампа или Resort. Но проще было бы принять, что эти события, ведущие г-на Трампа к поглощению корпорации, были тщательно организованы и подстроены», – прямо заявила Армстронг на слушаниях. Тем не менее, после очередных заверений Трампа в честности своих намерений она присоединилась к мнению остальных членов Комиссии и выступила в его поддержку.

Спустя несколько недель после того, как план Трампа по приватизации Resort принял окончательную форму, известный телеведущий и продюсер Мерв Гриффин неожиданно выступил со следующим заявлением. Он объявил, что выплатит Трампу 245 миллионов, если он проголосует за поглощение корпорации им, Гриффином, а действие упомянутого выше «комплексного соглашения по оказанию услуг» будет прекращено. Трамп отказался, но широко разрекламированные дебатные бои продолжались несколько недель. В конце концов в мае стороны пришли к компромиссному решению, которому предшествовали сложные экономические расчеты. По этому решению Гриффин получал казино Resort Corp. в Атлантик-Сити и на Багамах, а Трамп освобождал Resort от действия комплексного соглашения, но, получая при этом существенную компенсацию. Но самым главным было то, что «Тадж-Махал» так и продолжал оставаться за Трампом.

В своей книге «Трамп: Искусство возвращения» он писал, что «наш компромисс, давший мне 12 миллионов и недостроенный «Тадж-Махал», оказался одной из самых лучших сделок, которых я когда-либо заключал. Уже в то время я полагал, что шансы Гриффина на успешное управление Resort примерно такие же, как переспать с беременной Шэрон Стоун». В течение всего лишь нескольких дней Трамп создал компанию Trump Taj-Mahal Founding, призванную изыскивать деньги на продолжение строительства. Все заявления, сделанные на слушаниях, о ломящихся к нему в дверь банкирах с сотнями миллионов долларов оказались несостоятельны. То есть сами кредиты были доступны, но не по ожидаемой льготной процентной ставке. Теперь оставался один-единственный вариант, заключающийся в сбросе акций. Еще недавно Трамп ярко высмеивал подобные действия, говоря, что компания, продающая мусор, сама по себе – тоже мусорная. Но только в этих акциях Трамп видел единственное решение. Через десять лет он напишет: «Я был способен продать громадное количество бросовых акций и, следовательно, получить за них деньги. Условно говоря, мне было нужно Х долларов, а мне сказали, что готовы дать в два раза больше. Я мог бы взять эти деньги, однако понимал, что по мере погашения кредита возникнут проблемы. Тем не менее возможность получить кучу денег из Атлантик-Сити у меня имелась».

В ноябре 1988 года Трамп пошел на сделку с инвестиционным банком Merill Linch Capital Markets и поручил ему выпустить и продать бросовых акций на сумму 675 миллионов долларов с процентной ставкой 14 %, то есть на 5 % выше льготной. Это дало бы Трампу денег, нужных для окончания строительства «Тадж-Махала», несмотря на ежегодную выплату банку в 95 миллионов (и это не считая остальных долговых обязательств Трампа перед другими казино и холдингами). Невзирая на долговое бремя, он хотел получить свой трофей во что бы то ни стало. По воспоминаниям Пола Рубели, бывшего председателя по игровым операциям казино Tropicana, Трамп считал, что «Тадж» должен быть самым большим и лучшим, он должен быть огромен». И действительно, в будущем TrumpTaj-Mahal будет и больше, и дороже, чем предусматривалось первоначальными разработчиками проекта. Этот комплекс с площадью казино в 120 000 квадратных футов, имеющий 1250 номеров с числом обслуживающего персонала 5800 человек даст серьезный импульс местной экономике.

Трамп упорно смотрел вперед, несмотря на опасения, касающиеся Атлантик-Сити. В июле 1989 года Роффман выдал очередной аналитический прогноз, весьма мрачный для инвесторов. Этот прогноз был озаглавлен «Атлантик-Сити, Нью-Джерси – Вершина тяжелого долга – Карточные домики». Непоколебимость негативных выводов, основывалась на том, что 5 годами раньше 9 городских казино получили почти 169 миллионов долларов прибыли при доходе около 1,8 миллиарда. К 1988 году прибыль сократилась до 15 миллионов при доходе 2,7 миллиарда. Вся проблема упиралась в непомерные долги. «На этом фоне «Тадж-Махал» выглядит, как большая авантюра», – писал Роффман.

Трамп нашел время, чтобы позвонить Роффману и спросить: «Марвин, не правда ли я заключил фантастическую сделку?» – «Полагаю, вы ошиблись, Дональд. Но почему только три казино? Почему не больше?» – «Потому что они будут монстрами!» – ответил Трамп.

Золотое поветрие

Утро 10 октября 1989 года предвещало яркий солнечный день, прекрасный для полета. Казалось, оно предвещает удачу Стивену Хайду, доверенному лицу Трампа и президенту по операциям в Атлантик-Сити, несмотря на то, что босс был рассержен, получив новости о предстоящей манхэттенской пресс-конференции. На этой конференции Хайд и два сопровождающих его топ-управляющих должны были присоединиться к Трампу. Причина недовольства заключалась в следующем. Трамп изначально отказался посетить бой знаменитого Эктора «Мачо» Камачо с Вини Пациенца в Конвеншн-Центре Атлантик-Сити. «Эта встреча не играет большой роли и не волнует общественность. Я не приду, – сказал Трамп. – Нет у меня желания посещать все эти чертовы мини-пресс-конференции, это недостойно». Однако Хайд уговорил Трампа не отказываться от этого мероприятия, поскольку само его присутствие было крайне важно на первом боксерском поединке филиала Trump Sport Entertainment. В конце концов Трамп согласился, предварительно устроив в прессе шумиху по поводу предстоящего боя.

Вся тройка ведущих руководителей империи Трампа подтянулась к вертолету, вылетающему в Манхэттен. Хайд был задумчив, причем его мысли занимало не только предстоящее открытие «Тадж-Махала». Сейчас 43-летний топ-менеджер прикидывал, сколько времени ему еще предстоит оставаться с Трампом. Постоянные стрессы, напряженность в семье, необходимость мириться с тирадами босса, вечная защита других от гнева Трампа накладывали на жизнь свой отпечаток. Еще пара лет, и он переберется на Запад, туда, где прошло его детство.

Второго топ-менеджера звали Марк Гроссингер Этье, 38 лет, потомок тех самых Гроссингеров, которые выстроили курорт в Катскилских горах к северу от Нью-Йорка. Будучи президентом и главным операционным директором «Тадж-Махала», его работа на империю Трампа имела сейчас решающее значение. Этье больше всего волновало, чтобы открытие нового казино-отеля прошло без малейшего срыва. Третьим руководителем был 33-летний Джонатан Бенанав, человек с удивительной семейной историей. Его бабка умерла в фашистском концлагере, а отец едва спасся, полгода прячась в лесах Румынии, прежде чем был спасен наступающими русскими войсками. Вместе с другими шестью сотнями евреев он перебрался морским путем в Турцию. На этом судне с беженцами он повстречал женщину, и через три дня они поженились. Отслужив офицером в израильской армии, отец с матерью перебрались в США, где они занялись воспитанием детей, включая и самого Джонатана. Теперь Бенанав-младший работал на Трампа в роли исполнительного вице-президента Tramp Plaza. Недавно он купил своей девушке обручальное кольцо, но пока еще не успел его вручить. Конечно, трио не было слишком уж представительным, чтобы внести достойный ажиотаж в предстоящее событие. Им предстояло лишь улыбнуться в камеру, провести короткую встречу с боссом и ко второй половине дня вернуться обратно в Атлантик-Сити.

Пресс-конференция в Plaza прошла по сценарию, но привлекла мало внимания. Руководители задержались на встрече с боссом дольше, чем планировалось, и их «Сикорский» уже улетел, но Хайд, действуя по уставу компании, быстро нашел замену через чартерную компанию, чего никогда раньше не делал. Вместо привычного «Сикорского» им был предоставлен итальянский «Агуста» новой модели, слывший комфортабельным и безопасным воздушным судном. Хайд, Бенанав и Этье проследовали к вертолетной площадке на 60-й улице только в час дня.

Ни один из трех руководителей не обратил внимания на едва заметную 2-дюймовую царапину на одной из лопастей несущего винта, которая начала разрастаться в полете, как необработанная рана.

Через некоторое время исполнительный помощник Трампа ворвался в офис босса, располагавшийся на 26-м этаже Trump Tower с сообщением о том, что «Агуста» потерпел катастрофу. Потекли минуты томительного ожидания, пока из полиции Нью-Джерси не поступило скорбное известие о том, что при крушении вертолета никто не выжил. Три самых надежных помощника Трампа, на которых была возложена вся ответственность за открытие «Тадж-Махала», погибли вместе с двумя членами экипажа. Позже Трамп узнает, что мелкий дефект на лопасти винта увеличился во время полета из-за так называемой «усталости металла». Над сосновыми лесами Нью-Джерси на высоте 2200 футов часть лопасти отломилась, и, потеряв аэродинамическую устойчивость, вертолет рассыпался в воздухе, осыпав дождем из обломков шоссе Гарден Стейт Парквэй.

Опустошенность Трампа не имела границ. Сначала он спросил помощника, были ли проинформированы семьи погибших о трагедии. Затем тот увидел, что Трамп сидит в кабинете с видом на Центральный парк и последовательно набирает телефонные номера всех трех семей. «У меня ужасные новости», – произнес он в трубку. И еще раз. А потом еще. Каждое его слово было слышно по всем офисным помещениям, и сотрудники не стеснялись своих слез. Годы спустя Трамп признается: «Я впервые понял, что чувствует командир, сообщающий семье о том, что их солдат ушел навсегда. Это очень жесткая вещь. Я имею в виду, что страшно не сказать об этом, а ждать, что услышишь в ответ».

Спустя несколько часов Трампу позвонил президент отеля Trump Plaza Джон «Джек» О’Доннелл. Этот человек уже занимал ключевые позиции в жизни и бизнесе Трампа, а теперь его роль возросла в геометрической прогрессии. Лишь только случайность спасла ему жизнь. О’Доннелл, как правило, летал на подобные конференции вместе с Хайдом и Этье, поддерживая с ними теплые дружеские отношения. Так должно было случиться и сегодня. Его горе усугублялось тем, что он чувствовал свою невольную вину за гибель Бенанава, поскольку попросил своего молодого заместителя слетать на пресс-конференцию: в этот день O’Доннелл принимал участие в соревнованиях по триатлону на Гавайях. В течение многих последующих лет он продолжал чувствовать себя виноватым за то, что Бенанав погиб. Но тогда не было времени думать об этом, и Трамп приказал О’Доннеллу как можно быстрее возвращаться в Атлантик-Сити.

«Джек, это ужасно, – сказал Трамп О’Доннеллу, – это самая ужасная вещь. Мы здесь все сидим и молимся, чтобы это оказалось ошибкой. Не могу в это поверить». Их следующий разговор состоялся двумя часами позже, казалось, что подавленность Трампа стала еще сильнее. У Трампа не было иного выбора, ему оставалось лишь сесть в вертолет и отправиться в Атлантик-Сити. Мысль о предстоящем полете вдруг ввергла его в бессвязную череду размышлений о жизни. «Через час мне предстоял полет на вертолете, а я шел вниз повидаться с семьей, – рассказывал Трамп О’Доннеллу. – На вертолете… Разве это не безумие? И все же жизнь продолжается. В ней еще будет много и самолетов, и вертолетов…» Трамп был сам на себя не похож, он словно искал утешения. «Впервые за время нашего знакомства, – рассказывал О’Доннелл, – я слышал в его голосе страх и неуверенность».

До открытия «Тадж-Махала» оставалось совсем немного времени, а ключевых руководителей проекта не было в живых. Таким образом, О’Доннеллу пришлось взять на себя огромную ответственность, и теперь он взглянул на Трампа с более близкой дистанции.

Уже на следующий день после катастрофы Трамп провел встречу с более чем сотней менеджеров в конференц-зале Атлантик-Сити. Сообщив им о смерти трех ведущих руководителей проекта, а особенно его друга Хайда, он дал понять, что больше не имеет менеджеров высшего звена. Даже через тридцать пять лет после их гибели он не мог забыть потерю этих трех людей, считая, что день катастрофы вертолета был одним из самых трудных дней его жизни, за исключением смерти родителей и младшего брата Фреда. С трудом сохраняя спокойствие, он выдвинул новую идею – воздвигнуть в их честь невероятный памятник. И в этом заключался весь классический Трамп.

Но раздумья о катастрофе все равно не оставляли Трампа. Он даже как-то высказал О’Доннеллу, что смерть верхушки руководства не была случайной, объяснив это происками конкурентов. В конце концов он все-таки отмел мысль о диверсии, вспомнив, что и сам трижды летал чартерными рейсами, предложенными на замену основному в последнюю минуту. Федеральное расследование сделало официальный вывод, что катастрофа произошла вследствие «производственной царапины в лонжероне лопасти». Мельчайшего заводского недосмотра хватило для того, чтобы через несколько лет произошла катастрофа.

В сложившейся ситуации бегство от реальности казалось особенно неуместным. Трамп, лишенный поддержки и сочувствия, предполагал, что и сам мог вполне оказаться на борту злосчастного вертолета, по крайней мере такая возможность у него была. В интервью, данном CNN через несколько месяцев, он рассказал, что собирался улетать из Нью-Йорка в Атлантик-Сити. «Может быть, вы действительно полетите с нами?» – спросил кто-то из них. «Было бы неплохо, но, боюсь, я тогда был сильно занят. Полагаю, что был близок к тому, чтобы отправиться вместе с ними. В сделке это бы называлось 50 на 50». О’Доннелл был возмущен этим комментарием, полагая, что таким образом Трамп пытался переключить внимание на собственную персону.

На церемонии похорон Этье в Нортфилде, Нью-Джерси, присутствовало несколько тысяч человек, и Трамп нес гроб с телом. На следующий день в Маунт-Верноне, Нью-Йорк состоялись похороны Бенанава. Трампа сопровождала Ивана, которая, едва выйдя из церкви, сразу увидела Марлу Мэйплз. Многие из присутствующих видели ее впервые. В течение нескольких месяцев Мэйплз останавливалась в отелях, принадлежащих Трампу, в том числе и в Атлантик-Сити. Безусловно, Ивана знала об измене мужа, но, сражаясь за свою любовь, женщины «сохраняли дистанцию». О’Доннелл вспоминал, какой свирепый взгляд бросила Ивана на Марлу: «Я был уверен, что еще немного, и она кинется на нее с кулаками, а Марла стояла, словно окаменев». Быстро сориентировавшийся Трамп утащил Ивану прочь.

Ну и, наконец, Трамп побывал на церемонии прощания с Хайдом, состоявшейся, как и похороны Этье, в Нортфилде, Нью-Джерси. Позже его тело должны были перевезти для захоронения в его родной город в Юте. Сотни скорбящих людей выстроились в очередь около похоронного бюро. Трамп, смотрящий на фотографию Хайда, не мог удерживать слез и выглядел совершенно потрясенным. «Я впервые увидел босса в состоянии такой глубокой печали и грусти», – вспоминал О’Доннелл. Но затем к Трампу снова вернулось хладнокровие, ритуальные мероприятия закончились, и он быстро возвратился к делам бизнеса.

Позже О’Доннелл писал, что его интересовал вопрос о том, действительно ли Трамп испытывал тогда искренние чувства или жалел себя самого. «Тадж-Махал» предполагалось открыть в самые сжатые сроки, не больше чем через два месяца, однако теперь запуск откладывался. Когда был открыт мемориал в память о погибших, Трамп сказал, что пока это единственное, что здесь уже есть и, повернувшись к жене О’Доннелла, добавил: «Теперь его очередь вступать в бой».

Сам же О’Доннелл, будучи достаточно проницательным человеком, не раз наблюдал, как люди идут на риск. Потеряв родителей совсем в юном возрасте, он был усыновлен своим дядей, возглавлявшим компанию по производству игровых автоматов для Baley. Практически он вырос внутри компании, был в восторге от самого процесса производства и, в конце концов, добрался до должности президента. Уже в двадцать лет он начал работать в Лас-Вегасе, а потом перебрался в Атлантик-Сити, где продолжил карьеру в казино, принадлежащем Стиву Винну. Трамп пригласил О’Доннелла в Trump Plaza, где он вырос до президента. Большую часть сознательной жизни О’Доннелл провел, наблюдая, как состоятельные граждане жонглируют собственными деньгами, которые постепенно перетекают из их карманов в игорные заведения. По сути, его работа заключалась в том, чтобы побудить людей расстаться со «своими кровными» в надежде получить прибыль при минимальных шансах. Это в какой-то мере напоминало работу театрального режиссера-постановщика.

Какие-то казино привлекали только богачей, но Трамп ориентировался на массовость. Игроками могли быть и простые рабочие, и пенсионеры, приезжавшие в Нью-Джерси на рейсовых автобусах. Главное заключалось в том, чтобы они кидали в игровые автоматы монету за монетой с воодушевленным трепетом, с блеском в глазах, будучи и не уверенными в том, что могут разбогатеть. Они платили за то, чтобы почувствовать себя богачом, пусть и недолгое время. Поведение азартных игроков всегда компульсивно. Они не способны контролировать себя и продолжают делать ставку за ставкой, словно наркоман в поисках очередной дозы отравы. В отличие от О’Доннелла, Трампа мало беспокоила психология азартных игроков. Его мышление было вписано в схему «победитель против неудачника», где главным мотивом служил сам выигрыш, как таковой, даже если сами деньги не играли какой-то роли.

О’Доннелл был недоволен, что Трамп, увлеченный в непосредственное строительство, как в средство привлечения клиентов, совершенно не признавал их мотиваций, порой брезговал ими. «Все это чушь», – сказал он однажды О’Доннеллу, когда они шли на встречу с игроками. Понимание Трампа сводилось к тому, что крупный выигрыш игрока означал его личный проигрыш, поэтому и на самой встрече он пробыл недолго. О’Доннелл был уверен, что Трампу не хватает терпения, основанного на простом математическом расчете: чем больше времени игрок проведет за столом, тем больше он проиграет. Босса не интересовало то, что происходило в душе клиента в процессе игры, и он терпеть не мог проигрывать.

20 марта 1990 года, за две недели до открытия «Тадж-Махала», Марвин Роффман вкинул в информационное пространство игорного бизнеса очередную новость, подхваченную известным изданием Wall Street Journal, что повлекло за собой мгновенный эффект. В публикации говорилось, что для оплаты долговых обязательств и кредитов новое казино должно будет «поднимать» до 1,3 миллиона долларов ежедневно, чего еще никогда не случалось в истории игорного бизнеса. Роффман предсказывал, что мощнейшая реклама привлечет к себе клиентов, от которых не будет отбоя весной и летом, однако в осенне-зимний период ситуация кардинально изменится к худшему. «Когда с октября и до самого конца февраля начнут дуть холодные ветра, – писал аналитик, – игорный бизнес в городе перестанет существовать, и Атлантик-Сити примет уродливый и тоскливый вид, отталкивающий даже завсегдатаев, которые не захотят пасть столь низко».

В то самое утро, когда статья была опубликована, у Роффмана была запланирована встреча с братом Трампа, Робертом, который наблюдал за приготовлениями к открытию «Тадж-Махала». После гибели трех ведущих менеджеров и отъезда Иваны из Атлантик-Сити, он начал ощущать на себе определенное давление, будучи одним из немногих доверенных инсайдеров Дональда. Тихий и рассудительный выпускник бостонского университета прекрасно разбирался в экономике, однако, в отличие от брата, ему недоставало харизматичности шоумена, что его, впрочем, совсем не смущало. Порой и у него случались эмоциональные вспышки, но это происходило крайне редко. Собираясь на встречу с Робертом, аналитик еще не знал, что его статья опубликована. Подъехав к «Тадж-Махалу», он еще раз окинул взглядом экстравагантные формы отеля и подумал, что этот огромный комплекс действительно стоит миллиарда долларов.

Роффман нашел Роберта Трампа в отеле и дружески протянул ему руку, однако тот спрятал свою за спину и, не стесняясь в выражениях, выставил аналитика прочь. Обвиненный во всех смертных грехах, главный из которых заключался в нанесении морального ущерба держателям акций, и сопровождаемый площадной руганью, Роффман кинулся наутек. В офисе его уже ждал факс от Дональда Трампа, в котором тот предлагал ему три варианта дальнейшего развития событий: либо публикация опровержения с принесением извинений, либо немедленное увольнение, либо скорая встреча с его адвокатами. Вскоре Роффману позвонил и сам Трамп, предложивший ему письменно отозваться о «Тадже», как об одном из самых успешных мировых проектов игорного бизнеса. «А уж публикацию я возьму на себя», – добавил Трамп.

В то время Роффман уже вырос в Janney до должности вице-президента по исследованиям. Работу свою он любил, всегда говорил без обиняков и считал своим долгом поступать так, как считал нужным. Хотя некоторые видели в его отчетах слишком много предвзятостей, Роффман гордился тем, что, будучи аналитиком игорной индустрии, не стеснялся бросать жесткие вызовы, которые всегда попадали в цель. В споре со своим руководством он заявил, что в проекте с «Таджем» Трамп полагается на бросовые акции, что приведет к провалу. По словам Роффмана, президент JMS ответил, что его не слишком интересуют судебные передряги по аналитической части опубликованной статьи, а вот слова об «уродливом и тоскливом виде Атлантик-Сити» могут повлечь за собой серьезные проблемы.

После этого разговора президент JMS перезвонил Трампу, который снова потребовал, чтобы в Wall Street было опубликовано опровержение о том, что слова Роффмана были якобы искажены, и на самом деле ведущий аналитик считает «Тадж-Махал» величайшим проектом в истории игорного бизнеса. Босс Роффмана срочно подготовил письмо-опровержение, и, чувствуя, что у нет иного выхода, Роффман понял, что ему придется поставить под ним свою подпись. Он не спал всю ночь, а с утра объявил руководству, что лишь хотел подчеркнуть вероятность падения бросовых акций в цене, не более того. Однако руководство не согласилось с такой формулировкой, и Роффману пришлось подписать другое опровержение, в котором он «в основном отказывался от своих слов». Руководству JMS этого было достаточно, и, во избежание подачи Трампом судебного иска, Роффман был тихо уволен.

Собственно, эта история так и могла бы закончиться триумфом Трампа, но уверенный в своей правоте Роффман решил, что его увольнение было незаконным, и подал в суд. В результате разбирательства аналитик получил от JMS 750 000 долларов за моральный ущерб. После этого Роффман подал иск на самого Трампа, однако дело было улажено на условиях, оставшихся в тайне. Спустя несколько лет Трамп говорил, что не может припомнить толком содержания каких-либо аналитических отчетов Роффмана, однако в его памяти сохранилось, что публикация в Wall Street была «жестким нападением, лишенным элементарной человечности». Кроме этого, Трамп показал под присягой, что никогда не добивался увольнения Роффмана, а лишь хотел его отказа от «совершенно неуместных замечаний».

Итак, «Тадж-Махал» был готов к открытию. По некоторым архитектурным рисункам он местами не отличался от своего мраморного индийского тезки, мавзолея XVII века, объявленного ООН «жемчужиной мусульманского искусства». В фантастическом и диковинном образе нового комплекса некоторые видели своего рода «мультяшность». Ранее в Атлантик-Сити не было ничего подобного. Здание казино площадью 120 000 квадратных футов тянулось вдоль береговой линии прямо напротив кружащихся аттракционов знаменитого парка Steel Pier. Его украшали десятки минаретов, увенчанных куполами розового, голубого и зеленого оттенков. Башня самого отеля насчитывало 42 этажа, хотя сам Трамп изначально был настроен на 51. Со всех четырех сторон наверху здания красными буквами значилось имя Трампа.

Швейцары в пурпурных ливреях и тюрбанах, украшенных перьями, провожали гостей через вестибюль, отделанный итальянским каррарским мрамором. Далее в глубине располагались рестораны с расписными стенами в стиле бомбейского Bombay Cafе и нью-делийского Deli. Над игровыми столами со сводчатых зеркальных потолков свисали массивные хрустальные люстры, а в роскошных люксах гостей ждали мраморные и бронзовые статуи с джакузи, окруженными позолоченными греческими колонами.

Парадные мероприятия, которые должны были длиться целую неделю, омрачались осознанием огромных долгов. Эти первые ночи работы казино были решающими, десятки тысяч игроков жаждали отдать свои деньги в руки Трампа, и хорошее впечатление становилось залогом того, что клиенты вернутся сюда снова. Поэтому хром был отполирован до зеркального блеска, и все сотрудники находились на положенных местах. На второе утро после открытия казино, 3 апреля, Трамп узнал, что контрольная Комиссия не разрешила продолжать работу зала игровых автоматов по причине какого-то таинственного несоответствия. И тут Трамп взорвался. Он позвонил О’Доннеллу, президентствующему в Trump Plaza, и стал его умолять помочь справиться с критической ситуацией. Как вспоминал сам О’Доннелл, Трамп кричал ему в трубку: «Джек, я из «Таджа». У меня здесь куча долбаных проблем. Все утро я провел на встречах с этими чиновниками, которые так и не дали мне открыться. Тут лишь куча идиотов, так что прошу, приезжай и все исправь, а этих придурков я уволю к чертовой матери!».

Бросив все дела, О’Доннелл кинулся в «Тадж», где его с нетерпением ждал Трамп, но президенту Plaza нужно было время, чтобы вникнуть в ситуацию, а ведь каждая минута игры приносила Трампу тысячи долларов прибыли. Что же пошло не так? Единственной причиной могло стать предупреждение, высланное Трампу и его топ-менеджерам еще полгода назад заместителем председателя контрольной Комиссии Нью-Джерси Дэном Марино. В нем говорилось, что при наличии 2900 игровых автоматов – а это превышало число автоматов в любом казино города – требовался больший размер помещения для ежедневного учета жетонов и их сортировки на следующий день. «Но ведь здание уже возведено, – возразил тогда Трамп. Ему вовсе не улыбалось ворочать внутренние стены из шлакоблоков с четвертьдюймовой стальной сеткой.

Теперь, после первой ночи после открытия «Таджа» Трамп осознал, какая опасность таилась в столь небрежном отношении к этому предупреждению. Учетчики бились, как рыба об лед, не в силах уследить за жетонными потоками и в помещении было невыносимо жарко. Марино, присутствовавший на открытии казино в первый день, сделал тогда исключение и разрешил держать тяжелую стальную дверь в эту комнату открытой, чтобы хоть как-то снизить внутреннюю температуру. Кроме того, результаты подсчета показали, что в кассе недостает жетонов на сумму 220 тысяч долларов от их начального количества. По закону штата это не позволяло владельцу казино продолжать эксплуатацию автоматов уже на следующий день. По словам Марино, контролирующего до этого открытие одиннадцати казино, такого бардака, как в «Тадж-Махале», ему еще видеть не приходилось.

Таким образом, благодаря Марино во второй день и в большую часть третьего автоматы не работали. Апофеозом третьего дня стал вывих пальца на ноге одного из учетчиков, который обо что-то споткнулся. Этим «чем-то» оказался громоздкий холщовый мешок, подпиравший стальную дверь в помещение, а в самом мешке находились те самые недостающие жетоны на 220 тысяч. Трамп не мог в это поверить. За несколько дней внешняя стена помещения была перемонтирована и площадь комнаты учета увеличена. Кроме того, по воспоминаниям О’Доннелла, во время ремонта обнаружили еще одну комнату, буквально набитую жетонами, о которой просто забыли.

Представителям прессы улыбающийся Трамп пояснил, что единственная проблема «Тадж-Махала» заключается том, что казино зарабатывает «слишком много денег и их просто не успевают пересчитывать». Эта точка зрения была поддержана в New York Times, вышедшей под броским заголовком «Игровые автоматы «Тадж-Махала» встали, захлебнувшись собственным успехом». Однако в неофициальном порядке позиция Трампа была совершенно иной. «Мы должны гореть адским пламенем, чтобы решить все проблемы, – сказал он О’Доннеллу. – Ты не уйдешь отсюда, Джек, не оставляй меня».

Теперь уже Трамп направился в Нью-Йорк, в то время как О’Доннелл остался исправлять проблемы «Тадж-Махала». После нескольких часов ожесточенных переговоров власти все-таки разрешили доступ клиентов к игровым автоматам. С точки зрения О’Доннелла, эти неприятности с первого дня работы казино уже сами по себе были «колоссальным провалом». Но гостей это мало беспокоило. Основная часть рекламы была посвящена потрясающему убранству игорных залов с общей длиной в три футбольных поля, поэтому из них несмолкаемо доносился звон монет, звуки падающих костей и радостной музыки, смех клиентов. А это означало, что деньги делаются, хотя и в меньшем количестве, чем ожидал Трамп.

Поздним вечером, в то время как О’Доннелл по-прежнему решал проблемы «Таджа», ему позвонил босс и спросил, переживало бы сейчас казино такие же проблемы, если бы Хайд и Этье не погибли. Подумав, О’Доннелл уверил Трампа, что при такой дальновидности эти два руководителя непременно предотвратили бы все неприятности. «Но ведь люди Хайда все время находились на своих постах, следовательно, они и должны нести ответственность за происшедшее», – заключил Трамп. О’Доннелл уже давно убедился в том, как мало босс знал о процедуре запуска казино. Подбором собственных кадров Хайд занимался сам, и именно от эффективности их работы зависела успешность проекта. Казалось, что босс был непрочь обвинить покойных коллег в плохом подборе управляющего персонала, хотя, по мнению О’Доннелла, огромная часть ответственности лежала на самом Трампе. Отсюда О’Доннелл пришел к заключению, что в стиле его шефа превалировало сваливание вины на других, если дела шли плохо.

Он уже видел подобную реакцию, когда Трамп за глаза разразился при О’Доннелле злой тирадой против чернокожего бухгалтера. «У меня много счетоводов и в Plaza, и в Castle! И везде черные парни считают мои деньги! – кричал Трамп по воспоминаниям О’Доннелла. – Мне он ненавистен. Единственный тип людей, которых бы я хотел видеть на таких должностях, это те, которые кротки, молчаливы и каждый день носят ермолки! Пусть именно такие занимаются подсчетами. И никто больше. И хочу добавить тебе кое-что еще. Я думаю, что этот парень просто ленив. Но лень – не его вина, потому что общая черта всех черных, я действительно так считаю!». О’Доннелл намекнул Трампу, что не стоит говорить такие вещи вслух, однако босс проигнорировал совет своего помощника. Через несколько лет О’Доннелл нанял этого бухгалтера в собственный бизнес, косвенно подчеркнув неправоту шефа. Когда в 1997 году Трампа попросили прокомментировать этот факт, отраженный в мемуарах О’Доннелла, он ответил, что, «возможно, такое и было», но через несколько лет назвал это фикцией, а самих мемуаров он даже не читал. И добавил: «Я самый маленький расист, какого вы когда-либо интервьюировали».

Через два дня после открытия Трамп опять прилетел на своем вертолете из Нью-Йорка в Атлантик-Сити и после приземления на крыше Castle проделал помпезный путь в «Тадж», снова впечатлив окружающих. Теперь он привез с собой одну из самых крупных звезд планетарного масштаба, Майкла Джексона, и прошагал с ним через весь комплекс. Не совсем обычная пара, связанная богатством и известностью, гордо продефилировала по казино в окружении СМИ и возбужденной толпы гостей «Тадж-Махала». Журналисты узнали, что особенно Джексон был впечатлен апартаментами-люкс Александра Великого, ночь в которых обходилась в 10 тысяч долларов. Более ста тысячи человек посетили этот отель только ради того, чтобы поглазеть на окружающее великолепие и зал на 167 игровых столов. Похоже, это был один из самых ярчайших моментов во всей карьере Трампа, и полчища страждущих следовали за ним, куда бы он ни последовал.

Неделя открытия подошла к концу, и Трамп провел совещание с оставшейся командой руководителей. О’Доннеллу снова довелось выслушать сентенции босса о том, что он готов уволить каждого, кто стал причиной проблем. «Мне не нужны здесь ослиные задницы, мне нужны те, кто сам способен надрать их другим! Я не боюсь проколов, они мне не мешают, и чем они противнее, тем компания становится сильнее. Вы – воины!». На следующей встрече среди руководителей присутствовал и Роберт Трамп. Войдя, Дональд вновь поднял шум о серии начальных неудач и о грядущем провале. «Знаешь, Дональд, – прервал его брат, – порой встречаются вещи, предугадать которые невозможно». «Ты никогда не отличался умом, Роберт, – ответил Трамп-старший. – Клянусь чертом, что не буду выслушивать твои бредни. Кстати, я наслышан, что в наших неудачах есть и твоя доля вины». Вскоре после этого обмена любезностями Роберт уволился. К О’Доннеллу зашел какой-то клерк и доложил, что Роберт со словами «мне этого больше не нужно» приказал своему секретарю собрать коробки и, погрузившись в вертолет, отправился домой. Давая интервью для этой книги, Дональд Трамп оспорил ситуацию и заявил, что его брат никогда не сдавался и свою работу выполнил превосходно.

Публично выступая на праздновании открытия казино, Трамп был преисполнен гордостью. Одновременно дерзко и красноречиво он отдал дань памяти погибшим, упомянув их громадную роль в проекте, и заявил, что за первую неделю работы «Тадж» превзошел все его ожидания. По его словам, он лишь потер гигантскую лампу Аладдина, и перед ним возник образ джинна. Лазерные лучи и фейерверки заполнили небо, журналисты сравнили «Тадж» с восьмым чудом света, бывший соперник Трампа Мерв Гриффин предсказал, что новое казино вознесет Атлантик-Сити до заоблачных высот, а телеведущий шоу «Жизнь богатых и знаменитых» Робин Лич высказался, что самая великая авантюра Трампа выкинула ему всех тузов поверх колоды. Собственно говоря, именно последнее замечание самому Трампу и хотелось услышать больше всего.

В поисках красоты

На середине склона Бонни горы Аспен Ивана Трамп заглянула в уютный кафетерий для горнолыжников, славившийся яблочным штруделем, глинтвейном и потрясающе низкими ценами. В этой же очереди стояла любовница ее мужа модель и актриса Марла Мэйплз. Зимние каникулы 1989 года вся семья Трампов – Дональд, Ивана и трое детей – проводила в небольшом поселке в Колорадо, один только вид которого просился на картинку. К тому моменту отношения между Дональдом и Иваной уже нельзя было назвать идеальными, особенно после того, как она, остановившись с мужем в новом пятизвездочном отеле Little Nell, случайно услышала его телефонный разговор. «Будучи в гостиной, я подняла телефонную трубку, – вспоминала Ивана. – Дональд разговаривал по параллельному телефону из спальни, и речь шла о Марле. Я действительно ничего не понимала, потому что впервые услышала имя женщины, с которой разговаривал сейчас муж. «Кто такая эта Мула? – спросила я Дональда. – «Это та самая девочка, которая достает меня последние два года».

На Бонни Ивана увидела Дональда, разговаривающего с какой-то женщиной, которая, по ее мнению, и была той самой подружкой Мэйплз. «Как я понимаю, у вас есть знакомая, которая пристает к моему мужу уже два года, – обратилась Ивана к незнакомке. – Не могли бы вы ей передать, что я очень люблю Дональда?». После этого Ивана, опытная горнолыжница, снова отправилась на склон, не подозревая, что Мэйплз, которую она никогда не встречала раньше, находилась в это время непосредственно за спиной своей подруги. На спуске Мэйплз пристроилась следом за Иваной и, не стесняясь детей, объявила: «Я – Марла и люблю вашего мужа. А вы?». – «Отвали, – не растерялась Ивана, – я тоже люблю своего мужа». По ее воспоминаниям, Дональд, редко удерживающийся от комментариев, в тот раз лишь пробормотал: «Ничего не произошло», – а дальше, как сообщали таблоиды, вскочил на лыжи и поехал вниз.