Сломать судьбу

Стоя у зарешеченного окошка кассы, грустно смотрю на жиденький веер купюр. Вот и все, что у меня есть после пяти лет работы. Не густо.

– Пересчитали? – недовольно поинтересовалось окошко.

– Что?

– Я спрашиваю, вы деньги пересчитали? – к недовольству добавилось раздражение.

– Ах, деньги. Да, конечно, пересчитал.

Я стою словно игрок с веером карт в руке, и понимаю, что проиграл лишь потому, что соперник жульничал. Душу переполняет обида и тоска. Меня словно обмочившего ковер щенка взяли за шкирку и пинком под зад выбросили на улицу. Щенку проще, он хоть знает в чем виноват. А тоска… Когда долгое время занимаешься чем-то одним, пусть даже особо и не любя свою работу, привыкаешь к определенному образу жизни: суматошные запарки перед сдачей проекта; чувство хорошо выполненной работы, довольное лицо заказчика и полагающаяся в таких случаях премия; пустой треп в курилке; выстаивание в обеденной очереди в кафе через улицу. Грустно, что ничего этого не будет. Я хоть и не обзавелся здесь друзьями, скорее просто хорошие знакомые, но все равно жаль их терять. Вряд ли я буду поддерживать с ним отношения в дальнейшем.

– Молодой человек, – легла мне на плечо тяжелая рука.

– Да, – оборачиваюсь. Довольно скалясь желтизной, передо мной в выжидательной позе застыл охранник. Он небрежно поигрывает связкой ключей. – Чего надо?

– Здесь можно находиться только сотрудникам фирмы, – заявил он во весь голос, так, чтобы слышно было в курилке. Приоткрылась дверь, и из табачного тумана высунулось несколько любопытных голов. – Будьте добры немедленно покинуть здание.

– Ты что ополоумел? – тихо говорю я. – Зачем концерт устраиваешь?

– В случае неподчинения буду вынужден применить силу. – На его лице маска торжества. Ну, естественно, получил замечательную возможность поквитаться.

– Да перестань ты, – отмахиваюсь я. – Хватит самодеятельностью заниматься.

Он неожиданно хватает меня за кисть и резким движением выворачивает руку так, что я оказываюсь в согнутом положении лицом к полу. Еле сдерживаюсь от вскрика. Кисть горит огнем. А еще больше горит самолюбие. Ведь эта скотина специально показуху устраивает. Вон сколько народа из курилки вывалило. Пялятся. Шушукаются. У некоторых на лицах таки нехорошие улыбочки.

– Никакой самодеятельности, – возражает охранник. – Указание Петра Петровича. Пройдемте к выходу.

– Руку отпусти, козел. Сломаешь ведь, – шиплю я от боли.

Вместо этого он еще сильнее выкручивает кисть, так, что на глаза выступают слезы. Такого унижения я еще ни разу не переносил.

Таким образом мы шествуем к входным дверям. Только лишь вытолкав меня за порог охранник отпускает руку.

Со стоном потираю ноющую кисть и бросаю сердитый взгляд на конвоира:

– А по-другому нельзя было?

– Так интереснее, – осклабился он и потянулся за пачкой сигарет. – Народу нужны зрелища.

Он подкурил и выдохнул облачко дыма мне в лицо.

– Смотри, – указываю травмированной рукой вверх. Охранник послушно задирает голову. Коротко, практически без размаха бью его правой снизу под челюсть. Громко клацают зубы, затылок бьется об металл двери, рождая гулкий звук, глаза закатываются и обидчик соскальзывает на ступени крыльца. Откушенная часть сигареты упала ему на форменные брюки, и сделала аккуратную пропалину.

– Насчет зрелищ ты был прав, – говорю, потирая ушибленную руку, и с чувством выполненного долга иду к своей восьмерке дремающей на фирменной автостоянке. Даже на душе легче стало. Жаль, зрителей не было.

Глава 4.

Шелестя шинами по разогретому асфальту проспекта, медленно еду по крайней правой полосе. Громко сигналя, обгоняет маршрутное такси, которому надоело плестись у меня в хвосте. Отмахиваюсь от высказывания водителя в адрес моей черепашьей езды. Какая тут может быть езда? Мне на глаза жене показаться стыдно, а он еще сигналит. Галчонок естественно будет меня утешать и успокаивать, но боюсь, что от этого мне станет еще хуже. Может вообще не говорить ей об увольнении до тех пор, пока не найду новую работу? Нет, так нельзя. Жена обидится и кроме этого вранье может выйти затяжным. Кто знает сколько придется мытарится в поисках вакансии.

Притормаживаю у обочины и, подождав пока мимо промчится очередная порция машин живо выскакиваю из восьмерки. Справа от дороги тянется большой парк с унизанными скамейками аллеями. Гурьбой толпятся рекламные щиты расхваливающие все что угодно. Сквозь зеленый занавес деревьев виднеется небольшое кафе в глубине парка. Закуриваю и неторопливо иду по мощеной фигурной плиткой дорожке. На переживших нашествие молодежи лавочках, упрятанных в глубокие ниши кустов, деловито тискаются парочки. Чуть дальше троица ребят поглощает пиво, а застывший в стороне бомжик нетерпеливо переминается с ноги на ногу в ожидании окончании трапезы и освобождения стеклотары.

Десяток пластиковых столиков под полосатыми зонтиками, обшитый белой вагонкой небольшой домик под красной черепицей вот и все кафе. Под стеной у входа в душный с застоялым воздухом зал куча гальки и застывший сверху большой ржавый якорь. Наверняка и название будет морское. "Пристань капитанов" – читаю про себя и чуть не падаю, зацепившись ногой за увесистую якорную цепь, обрамляющую территорию бара.

– Вот же жоп… – Успеваю удержать рвущиеся наружу ругательства.

Тихонько хихикнула пара девочек за крайним столиком. Оценивающие взгляды скользят по мне и тут же меркнут, не найдя ничего интересного. Это еще больше подливает масла в полыхающий во мне огонь. Да что же сегодня за день такой? Вроде и не пятница тринадцатое, но по содержанию очень похоже. Если к десяти часам я имею полные карманы неприятностей, что же будет к вечеру?

– Слушаю? – появилась у столика неряшливая официантка в замусоленном переднике, как только я сел.

– Кофе по-восточному. Покрепче, – прошу, выкладывая на стол пачку сигарет и зажигалку.

– Не делаем, – недоброжелательно глянула на меня официантка не выспавшимися глазами. У нее мысли чуть ли не на лице написаны.

– Ходют тут всякие, глупости заказывают. Есть чай, какава и растворимый кофе, – неожиданно говорю вслух. Я всего лишь подумал об этом, а язык взял и сболтнул.

– А? – испуганно дернулась от меня официантка.

Судя по выражению на ее лице, я довольно точно угадал мысль. Не могу удержаться от улыбки.

– А что есть? – спрашиваю, придавая лицу серьезность.

– Чай, какава и растворимый… – она запнулась, глядя на меня нервным взглядом кролика, которого фокусник вытаскивает из своего цилиндра.

– Давайте растворимый, – снисходительно говорю я. – Только покрепче и без сахара.

Официантка по-прежнему стоит и тупо пялится на меня. А из нее получилась бы неплохая статуя в парке.

Наконец она очнулась и, оглядываясь чуть ли не через каждый шаг, поспешила внутрь домика.

Интересно, какого черта меня понесло в эту забегаловку? Обычно я сам или с Галчонком посещаем одни и те же места: бар "Империал" расположенный рядом с нашим домом в будние дни и маленький уютный ресторанчик " Охота" в дни зарплат. А тут на тебе, захотелось экзотики в виде липких столов, на которые даже мухи стараются не садится и отмороженной официантки, больше похожей на давно дохлую воблу.

– Нате, – звякнула чашка о блюдечко приземляясь на стол.

– Спасибо. – Беру в руку чашку и недоуменно поднимаю глаза на официантку. – Он же теплый!

– А вы хотели, чтобы он был холодным? – Она профессиональным движением вытерла мокрые руки о передник. – Вас что-то не устраивает?

– Да все меня не устраивает, – говорю я в повышенном тоне и поднимаюсь на ноги.

Официантка смотрит на меня снизу вверх и равнодушно пожимает плечами:

– Это ваши проблемы.

– Что значит мои? – Я начинаю заводится. Сперва увольнение, потом оборзевший охранник, а теперь еще и тут… – Вы когда-нибудь видели теплый кофе? Кофе должен быть горячим!

– Видела, – так же безучастно отвечает официантка.

– Где?!

– Перед вами стоит.

У меня сперло дыхание, и язык приклеился к небу от такой логики. Все слова куда-то разбежались испуганные интеллектом собеседницы и в голове образовался вакуум.

– Но… но… – я пытаюсь хоть что-то возразить.

– С вас две, – деловито заявила официантка.

– За теплый растворимый кофе?

– За крепкий теплый растворимый кофе, – поправила она.

Выкладываю на стол помятую купюру, одним глотком выпиваю теплую бурду со скрипящим на зубах осадком и чуть ли не бегом покидаю бар, ощущая спиной победный взгляд официантки.

Ну и беспредел. Такой забегаловки я, честно говоря, еще ни разу не видел. Даже третьесортные пивнушки, не смотря на специфический контингент посетителей, оставляют после себя более приятное впечатление.

– Мужчина, мужчина, – зовет кого-то голос за спиной.

– Мужик, тебя зовут, – обратился ко мне прыщавый юнец, на мгновение оторвавшись от губ подружки. – Вон, телка за тобой метется. – И снова как вампир приник к растрепанной жертве.

Оборачиваюсь. От бара ко мне быстрым шагом идет невысокая полная девушка. При каждом шаге ее поплывшая фигура колеблется из стороны в сторону. Облегающие брюки и коротенькая футболка невыгодно подчеркивают и так бросающуюся в глаза полноту.

– Мужчина, – наконец догнала она меня.

– Да, – утвердительно киваю.

– Что да?

– Я мужчина. Без сомнений.

– Ну это вы своей жене доказывать будете, – покраснела девушка, отчего круглое лицо, обрамленное короткими светлыми волосами стало похожим на поспевающий помидор.

– А вот это уже не вашего ума дело, – сухо замечаю я. – Что вам от меня нужно?

– Вы в кафе забыли сигареты и зажигалку. Я сперва думала, что вы вернетесь, но вы все уходили и уходили. А зажигалка красивая… Бензиновая. Жалко наверно было бы потерять.

– Жалко, – соглашаюсь, принимая из пухлых рук пропажу. – Подарок жены на вторую годовщину свадьбы. Спасибо большое, и извините, что я так…

– Ничего, ничего, – заулыбалась девушка. – Я не обидчивая.

– Еще раз огромное спасибо.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Я видела вы на машине подъехали.

– Да, на машине.

– А не могли бы вы в качестве благодарности подвезти меня до работы. Если конечно не трудно.

– Не трудно, – отвечаю после краткого раздумья. В общем-то, мне уже спешить некуда. Почему бы действительно не отблагодарить хорошего человека. Она вон как торопилась, чтобы вернуть мне забытые вещи. – Вам куда?

– На Котовского. Подвезете?

– Конечно, подвезу, – улыбаюсь в ответ. – Почему бы и нет. Для хорошего человека ничего не жалко.

– Ну, так уж и ничего, – засомневалась девушка.

– Ну, почти ничего.

Подходим к машине, и я по-джентельменски распахиваю перед ней дверцу.

– Прошу.

– Благодарю, – скрылась девушка в тонированном нутре автомобиля. – У вас тут жарко.

– Естественно, машина на солнце стояла, – говорю, плавно трогаясь с места.

Мы вливаемся в плотный дорожный поток и становимся частичкой огромного организма наполняющего город шумом моторов и чадной гарью.

– Мужчина, – начала девушка.

– Я не мужчина, – осекаюсь под любопытным взглядом. – То есть… В смысле мужчина конечно… но..

– Боже мой, как интересно, – закатила глаза девушка. – Продолжайте, продолжайте.

– Я хотел сказать, что меня зовут Олег, и это обращение звучит несколько лучше, чем абстрактное "мужчина".

– Яна, – весело улыбнулась девушка. – Можно на ты.

– Договорились.

Включаю приемник, и горячий воздух салона наполняется латиноамериканским ритмом. Яна в такт музыке постукивает пальцами по приборной панели. В открытые окна врываются запах асфальта и монотонный гул моторов. Окружающий нас город растекается пышным тестом в предчувствии огнедышащего полудня, когда солнце, зависнув в верхней точке траектории, будет прожаривать его до хрустящей румяной корочки.

Одежда быстро становится влажной и неприятно прилипает к коже сидения.

– Ты часто бываешь в этой кошмарной забегаловке? – спрашиваю для поддержания разговора.

– Впервые. Меня туда случайно занесло. Я, кстати, слышала твой спор с официанткой. Хорошо, что я кофе не заказывала. Но думаю, ты зря на нее так взъелся.

– Наверное, зря. День просто тяжелый с самого утра сплошные неприятности. С работы уволили…