Рифл шафл

Пролог

Церковь посёлка Озёрное, расположенного вдоль трассы, находилась на небольшой возвышенности и была хорошо видна с дороги. Храм был деревянным, срубленным из сосны, в изобилии произрастающей в здешних местах.

Именно из-за обилия леса деревянное храмостроительство на Руси всегда шло впереди каменного. Ещё в стародавние времена византийские традиции были всецело приняты мастерами Руси, но так как передать в дереве архитектуру каменных храмов со множеством арок, колон и прочих модулей невозможно – наши зодчие пошли своим путём, проявив самобытную изобретательность.

Вот и церковь в Озёрном, построенная из ровненьких отполированных брёвен, напоминающая, скорее, сказочный терем с ярко-зелёной металлической крышей и деревянной колоколенкой, являлась примером традиций деревянного зодчества и достопримечательностью села.

Сегодня, в священную и предпраздничную спасительную ночь Светлого Воскресения Христова, незадолго до полуночи, в храме служили полунощницу.

Народу собралось столько, что места внутри всем желающим не хватало, люди стояли на ступенях и просто на улице, во дворе храмовой ограды. Благо, апрельская ночь не была холодной.

Перед самой полночью торжественный благовест возвестил о наступлении великой минуты Светоносного Праздника Воскресения Христова. Послышалось тихое пение, постепенно набирающее силу: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесах, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити…».

В это же время с высоты колокольни раздался ликующий пасхальный перезвон.

В таком столпотворении легко остаться незамеченным…

Человек в сером дождевике сосредоточено разглядывал окружающих, затем, убедившись, что все – кого он хотел увидеть – на месте, осторожно попятился сквозь толпу стоящих во дворе храма людей. Добрался до калитки церковного ограждения и выскользнул наружу.

Торопливо пройдя по деревенской улице, пересёк двухполосную автотрассу и оказался у высокого забора из металлошифера, за которым скрывался недостроенный коттеджный комплекс.

Крадучись, прошел несколько метров вдоль ограждения и беспрепятственно проник на территорию через трехметровый проём, предназначенный для установки центральных ворот.

Ночной визитёр легко ориентировался среди новостроек. Обойдя несколько участков с недостроенными коттеджами, он уверено направился к единственному дому, в окнах которого горел свет.

Словно из-под земли перед ним возникла мужская фигура в камуфляжной форме.

«Черт! Охранник!», – раздосадовано подумал человек.

– Здравствуйте! А я смотрю: вы – не вы? Что-то случилось? – охраняющий территорию молодой азиат приветливо улыбнулся.

– Да так… Небольшая необходимость… – раздалось в ответ. – А ты, Ильяс, куда собрался?

– В общагу… Земляки утром в Душанбе летят, нужно родителям денег передать, – ответил молодой таджик. – Через пятнадцать минут вернусь.

Он поспешил к проёму в заборе.

Проводив взглядом удаляющегося охранника, человек серой тенью метнулся к двери освещённого коттеджа.

Он уже, было, схватился за дверную ручку, но разглядев что-то через стеклянную входную дверь, беззвучно отпрянул назад и прижался к стене…

1

Зиночке снился страшный сон.

Вцепившись онемевшими пальцами в края невесть откуда взявшихся ржавых старинных саней, она неслась с усыпанной булыжникам горы, высекая искры и издавая невероятный грохот. Долетев до подножья, она в страхе хотела соскочить с дурацких салазок и спрятаться от настигающего её камнепада, но в этот момент неведомые силы вновь стали тащить её «боб» – теперь уже вверх по горе – в сопровождении лязга и стука.

Оглушённая какофонией раздражающих звуков, Зинаида кое-как разлепила глаза и подняла голову с подушки.

С чёрно-белой гравюры восемнадцатого века, на неё с укоризненной грустью смотрел красивый, большеглазый мужчина в белом парике. Зиночке даже почудилась, что правая бровь на портрете знаменитого предка приподнялась выше обычного.

–Что опять не так, Анисим Титович? -пробурчала Зинаида и снова рухнула в кровать.

Сквозь смеженные веки, ей показалось, что пухлые губы костромского дворянина, обер-секретаря Князева скептически ухмыльнулись.

–Между прочим, мама говорила, что я ваша точная копия! Поэтому рекомендую проявить ко мне снисходительность…

Но заснуть снова не удалось. Стук становился ритмичным, а через секунду к нему – почему-то?! – присоединилась знакомая мелодия «Турецкого марша».

–Да ё-моё! Анисим Титович! Вы же интеллигентный человек, историк, геральдист… Глава Межевой канцелярии! Шуметь-то зачем?

Обер-секретарь «приподнял» волевой подбородок и покосился в сторону надрывающегося телефона.

–Так бы сразу и сказали! -Зина поднесла аппарат к уху.

– Князева, ты живая?! Я уже минут пятнадцать и стучу, и звоню. Ты бы хоть дверной звонок установила, что ли. Вот буду вандалом и погну к чертям собачьим твои антивандальные роллеты на фиг! Давай, открывай! – повелительно прозвучало в трубке.

Зинка спрыгнула с кровати. На ходу запахивая халат и поправляя взлохмаченные кудри, сбежала по лестнице со второго этажа и пулей ринулась в прихожую.

– Сейчас, – хриплым спросонья голосом увещевала она подполковника полиции Михаила Григорьевича Борисова, ждущего за дверью.

Нервничая и торопясь, она наконец-то докрутила вороток дверных роллет.

За непроницаемыми жалюзи появилась знакомая картина: стеклянная дверь, солнечный свет, весенний пейзаж пасторальной лужайки, знакомый синий «Volkswagen» и коротко стриженый с поднятыми на макушку солнцезащитными очками здоровяк Миша, устало прислонившийся к ограждению террасы.

– Понаделают стеклянных дверей, а потом железом закрываются! Стучу, грохот такой… – ворчал полицейский.

– Не с того начинаешь, подполковник. Христос воскрес! – Зинка поцеловала Миху в румяную тугую щёку.

– И тебя так же, неумытый поросёнок! – Миша притянул Зинаиду и поцеловал в кудрявую макушку.

– Надо говорить: «Воистину воскрес!», – и целоваться три раза.

– Иди, умывайся, одевайся, зубы почисти, тогда и поцелую. А пока чаю попью.

Подполковник снял солнцезащитные очки, положил их на стол, по-хозяйски поставил чайник под кран и включил воду.

– Поторопись! У нас тут, похоже, проникновение со взломом и труп… Зинка, отомри, беги одеваться!

Через десять минут умытая и расчёсанная Зина в «драных» джинсах и короткой майке уже зашнуровывала кроссовки.

– А кто потерпевший?

– Твоя соседка Петрова… Паспорт возьми, понятой будешь.

– Раиса?! О, Господи, ужас какой! Что с ней?! Она вчера приходила, куличами угощала.

– Первый раз слышу, что вы дружили.

– Причём тут, дружили. По-соседски… Общались…

Низкорослой Зиночке практически приходилось бежать, поспевая за Михаилом.

Обогнув лужайку, они прошли пару участков с «недостроем» и вышли к дому Раисы.

У коттеджа капитан полиции Шилов Антон разговаривал с местным управляющим товарищества собственников жилья «Озёрное» Аркадием Казимировичем Тусевичем, высоким и бодрым стариком.

Михаил и Зина поздоровались с мужчинами. Подполковник, не задерживаясь, прошёл прямиком в дом, а Зинаида остановилась около говорящих.

– А как бы охранник увидел? Что он мог увидеть? Из тридцати строений – двадцать пять не заселены! Где коробку недоделали… Где отделочные работы идут… В пяти домах всего лишь люди живут, и то, владельцы – только в трёх, остальные – в аренду снимают, – оправдывался Аркадий Казимирович.

– Почему камер нет? Ворота до сих пор не поставлены. Вы же периметр огородили? – продолжал «наезжать» Шилов.

– Какие ворота?! Грузовики с материалами постоянно ездят взад-вперёд! Вот достроим, потом ландшафт и дороги, а там… И ворота, и пост охраны капитальный сделаем. А сейчас Илья за всем присматривает…

– Илья?

– Ильяс, мы его по-русски Ильёй зовём. Он скоро подойдёт… Это сегодня тихо только потому, что воскресенье и праздник, – продолжал оправдываться председатель ТСЖ.

– Так! Ещё раз, Аркадий Казимирович! Кто сейчас живёт постоянно?

– Зинаида Львовна Князева, Раиса Сергеевна Петрова жила, и я собственной персоной. Честно сказать, наш дом на внучку оформлен, но она обитает в городе. Последний год учёбы в университете, диплом пишет…

– А временно проживающие?

– Синицыны, муж с женой. Он – художник, а она – спортсменка или тренер… Молоденькая совсем… А в том, самом крайнем доме… – он махнул рукой в сторону озера. – Святослав Цветов, позавчера заехал.

– Кто?! – беспардонно вклинилась Зинуля. – Свят Цветов? Тот самый?! С ума сойти! Я его не узнала! Он вежливый, здоровается всегда. А я думаю, на кого похож?

– Тот самый, это какой? – спросил Михаил, выглянув на террасу.

– Ну ты даёшь! Это – знаменитый фокусник! Иллюзионист с мировым именем! Правда, несколько лет не гастролирует, говорили «за бугор» переехал… – пояснила Зина.

– Ну-ну! – буркнул Михаил. – Антон, бери наших понятых, заходите, – он обратно скрылся внутри дома.

Перешагнув порог, Зина еле сдержала себя, чтобы не вскрикнуть.

Вот, Миха! Без пяти минут муж, а не предупредил о том, что придётся увидеть…

В доме все было перевёрнуто вверх дном. Перебита посуда, горшки с цветами. Из буфета вытащены и рассыпаны на полу крупы и мука. Разбито всё, что можно разбить, включая плафоны на светильниках.

– А где Раиса? – с замиранием в голосе спросила Зинка, чуть не споткнувшись о стоящий на полу кейс.

На корточках, около открытого чемоданчика с инструментами сидел эксперт.

– В кресле, – ответил мужчина и посмотрел на спрашивающую через толстые линзы очков.

Зинуля медленно перевела взгляд в сторону высокого велюрового кресла, и чтобы не закричать прикрыла рот рукой.

Бледная, с неестественно запрокинутой головой, Раиса полулежала, утопая в пухлых подушках алого цвета.

– Её убили? – отвернувшись, прошептала Зинка.

– Думаю, суицид, отравление… И предсмертная записка имеется… Просит никого не винить… – нехотя отозвался очкарик.

– Миш, зачем она это сделала? Жила себе тихо… Обыкновенная женщина… – Зина перевела взгляд на подполковника.

– Обычная женщина? Ты просто не всё видела. Иди сюда! – скомандовал полицейский.

– Куда – сюда?

– В гараж.

– А что у неё в гараже может быть? Автомобиля не было… Она туда всякий хлам сгружала, я ещё при переезде видела.

– Хлам, да не хлам. Пойдём, удивлю…

Они зашли в гараж, расположенный в цокольном этаже дома. Помещение площадью семьдесят квадратных метров. Зина знала это наверняка – все коттеджи посёлка были типовыми.

Однако удивиться в гараже действительно было чему!

Часть площади занимали стоящие вдоль стены полимерные мешки – «биг-бэги», пластиковые ёмкости в металлической обрешётке – и железные бочки.

Возле окна стояли два металлических стола, на которых были установлены тигельная печь и горелка. Рядом – ванна из нержавейки.

По всему потолку протянуты короба мощной вытяжки, обёрнутые в блестящую гофру.

Кроме того, повсюду наставлено множество химической посуды: чаши, стаканы, воронки разных размеров, колбы Бунзена и многое другое, названий чему Зиночка не смогла припомнить. Многоярусные алюминиевые этажерки вдоль стен были заставлены бутылками, колбами и прочими ёмкостями, наполненными химическими реактивами. Снизу – мешки с аммиачной селитрой и канистры с аккумуляторным электролитом. Рядом со столом – китайская дорожная сумка.

Зинка взяла деревянную палочку – наподобие тех, которыми в японских ресторанах едят суши – и пошарила ею внутри сумки…

Небольшие металлические детальки крестообразной формы – на первый взгляд практически одинаковые – наполняли нутро торбы.