Первый поход

К счастью, Рыжий не заметил подвоха и остался доволен произведенным эффектом. Стоит сказать откровенно: если бы не мои случайные открытия, я был бы в абсолютно искреннем восторге.

— Пожалуй, отдам это Кириллу, — решил я, вертя в руках небольшой щит. — А завтра попробую найти побольше камней.

На последней фразе я улыбнулся, кузнец довольно кивнул и вернулся к себе, явно намереваясь завалиться спать. Кажется, и мне пора растянуться на теплых тряпках и погрузиться в глубокий сон. Слишком много событий случилось за этот день, надо дать телу и мозгу отдых. Тем более, что завтра я сам назначил подъем ни свет ни заря.

Вернувшись в отнорок, я в изнеможении рухнул на свою постель и даже позволили себе тихонько повыть — руки и ноги болели так, будто я целый день разгружал вагоны. Да, когда-то именно этим я зарабатывал себе на жизнь. И разве я мог подумать тогда, сдирая пальцы о крепкий шпагат, что все станет по-другому? Что я смогу лечить раны и сражаться с чудовищами, что у меня, черт подери, появятся последователи? Последователи! Довольный, я зарылся носом в нечто, отдаленно напоминающее подушку, и мгновенно уснул.

Наверное, впервые за долгое время пребывания в этом мире я видел сны. Огромные товарные вагоны на сортировочной станции, Витька-Чиграш, с которым я общался только по работе — все это было как по-настоящему.

Стояла зима, холодная и тяжелая. Вот уже много лет все вокруг твердили об изменении климата — мол, парниковый эффект все же возымел действие, Земля перегрелась, и скоро мы будем в средней полосе России мандарины выращивать к новогоднему столу. Правда, когда в конце октября выпал снег, болтуны замолчали. Но слишком долго без конспирологии мы не можем, а потому очень скоро разговоры о глобальном потеплении сменились рассуждением о глобальном похолодании. В этом был некий смысл — за всю зиму не было ни одной оттепели, а тридцатиградусные морозы стали чуть ли не нормой. И вот в один из таких ледяных вечеров нам пришлось разгружать несколько товарных вагонов. Что там везли? Нам, как всегда, было все равно. Тушенка, сгущенка, водка, сахар — одинаково тяжело и не особо оплачиваемо.

— Как мне это все надоело, — Чиграш шумно высморкался в сугроб и закурил, достав из кармана смятую сигарету. Несмотря на царящий холод, он опять снял перчатки.

— Руки отморозишь, — сказал я ему.

Витька лишь отмахнулся:

— Не могу в перчатках курить. Пять минут погоды не сделают.

— Саша тоже так говорил, — возразил я. — И помнишь, что с ним случилось?

— Так он же, дурачок, не только без перчаток, но и без куртки был, — шумно затягиваясь, сказал Чиграш. — Сказал, что жарко ему. Уже заболевал, бедолага.

Мы помолчали, вспоминая Сашку Крутицына, который частенько работал с нами. Он стал жертвой какого-то нового штамма гриппа — заболел, разгружая очередной состав, к врачам обращаться не стал, а на следующий день вновь поперся на работу. Именно тогда он и разделся в мороз, не понимая, что у него поднялась температура. Больше Крутицына мы не видели, лишь через неделю мужики из депо сообщили, что он умер в больнице.

— О чем говорить, Васек, — Витька сгибал побелевшие пальцы, но упрямо продолжал курить. — Гробим свое здоровье, рвем спины. А что в итоге? Неплохие деньги по меркам тех, кто привык есть кашу без масла и суп без хлеба. И так что — до самого конца?

— Ты видишь другой выход? — мрачно спросил я. — Поступить в университет? А не поздно?

— Я, вообще-то, учился, — Чиграш наконец-то докурил, бросил окурок под колеса вагона и натянул перчатки на дрожащие руки. — Только вот, знаешь ли, жратвы от этого не прибавилось.

Помню, я тогда очень удивился. Внешний вид Чиграша, его манера общения, в конце концов, кличка — все это абсолютно не вязалось с его университетским прошлым. А оказалось, что он еще и инженер. Вот только механизмы, которые он должен был проектировать и обслуживать, канули в Лету. Технологический прорыв, который коснулся и нашей страны, уничтожил многие профессии. Жить стало лучше, как казалось на первый взгляд, но далеко не всем. Целые слои общества остались не при делах — их начали вытеснять высокие технологии. Конечно, если была голова на плечах, можно было попасть в струю, освоить кое-какие специальности и жить безбедно. Но, увы, желающих было гораздо больше, чем возможностей.

Зато в век информационных технологий вагоны по-прежнему разгружали живые грузчики. Эта сфера деятельности была востребована круглый год — объем грузоперевозок увеличивался в геометрической прогрессии. Крупные компании могли себе позволить автоматическую разгрузку и смарт-вагоны. Но если речь шла о тушенке или водке, остро вставал вопрос себестоимости таких наворотов. Поэтому картонные коробки с этим нехитрым добром выгружали из товарных составов такие вот Чиграши и Коты вроде меня.

— А ты бы хотел уехать, Васек? — неожиданно спросил Витька. Он не торопился заканчивать перерыв и теперь боролся с искушением вновь закурить.

— Уехать? — медленно переспросил я, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Куда? На Дальний Восток?

— Да нет же, — Чиграш раздраженно махнул рукой. — Там только учителя и врачи нужны. Не будешь ведь ты и там вагоны разгружать, — он нервно хихикнул и закашлялся.

— А куда еще? — немного обиженно спросил я. — За границей ненамного лучше. Куда ни приедешь, везде одинаково. Все роботизировано и компьютеризировано.

— Вот то-то и оно, — кивнул Чиграш. — Я имею в виду туда, где все по-другому. Где неважно, грузчик ты или физик-ядерщик. Где все зависит только от тебя. От твоей силы, от твоей хитрости.

Я стоял и молча слушал Витьку. Давно его так не прорывало — обычно он был молчалив, а разговаривал, как правило, только если нужно было обсудить рабочие моменты или просто надоедала тишина.

— Я иногда думаю, — продолжал он, — как было бы хорошо, если бы случилась какая-нибудь катастрофа или война.

— Ты дурак, что ли? — рассердился я. — И так живется не очень, а ты еще войны хочешь!

— Не кипятись, — спокойно и как-то грустно сказал Витька. — Мне, правда, кажется, что человечеству необходима встряска. Вспомни, к примеру, девятнадцатый век. Или даже начало двадцатого. Каждый поход в море был приключением, а уж полет, скажем, на дирижабле, и вовсе мог стать последним. Телефон только-только начинал входить в обиход, машина была как сейчас, скажем, личный самолет…

— У меня, например, и сейчас машины нет, — усмехнулся я. — А у некоторых она и вправду как самолет.

— Не спорю, — кивнул Чиграш. — Но я не о том. Дело даже не в деньгах. Прогресс нас сожрал, Васек, понимаешь? Стер индивидуальности, отнял тягу к познанию мира. Ты бывал за рубежом, Кот?

Я отрицательно помотал головой. Я и в России-то особо почти нигде не был.

— Я был, — вновь обескуражил меня Чиграш. — Там все то же самое, Кот, то же самое. Если раньше ты приезжал в другую страну, то оказывался, по сути, в ином мире. Другие люди, другие порядки, традиции. А сейчас что в России, что в Африке, что во Вьетнаме даже одни и те же кафе…

— Давай вагон разгружать, Чиграш, — попросил я. — Дело к вечеру близится, температура падает. Нам бы хоть часов до семи управиться, потом настоящая жесть начнется.

— Разгрузим, — махнул рукой Витька и все же достал новую сигарету. — Пять минут погоды не сделают.

Я уже начинал замерзать и теперь стоял, притопывая. Пальцы на ногах отваливались.

— А представь, если бы сейчас вдруг тряхануло всю Землю, — выпустив густую струю дыма, продолжил Чиграш. — Коммуникации разрушены, интернета нет, хаос. Разграблены склады с оружием, люди организуют коммуны и занимаются выживанием. Не решают вопросы, какой унитаз поставить — белый или черный, — он уже начал заметно раздражаться, — и не как к бабе без денег подкатить! А выживанием, Кот, вы-жи-ва-ни-ем!

Чиграш сорвался на крик, закашлялся, сплюнул густую мокроту и выбросил недокуренную сигарету.

— Ты заболел? — участливо спросил я. — Кашель у тебя нехороший.

— Ерунда, — отмахнулся Витька. — Уже неважно.

— Что значит «неважно»? — возмутился я. — Ты и вправду хочешь как Крутицын?

— Завтра пойду к врачу, Кот, — тихо сказал Чиграш. — Обещаю.

Он прислонился к заиндевевшему вагону и тяжело дышал.

— Надоело мне, Кот, — вновь начал он. И в голосе на этот раз слышалась какая-то черная тоска. — Каждый день одно и то же. Грузить чертовы вагоны, чтобы купить поржрать, чтобы были силы на следующий день разгружать очередные чертовы вагоны…

А сколько я уже здесь? Кручусь в этом круговороте…

— Ты не в себе, Чиграш, — И вот что мне сейчас с ним делать? — Давай разгрузим и пойдем в кафе. Посидим, попьем чая. Или пива? Можно пива — надо и на удовольствие иногда деньги тратить. Поговорим, обсудим все. Погреемся после работы. Ты глянь — вокзальная башня минус двадцать четыре показывает.

— Почему я живу как какой-то мусор, — с болью в голосе спросил Чиграш, не обращая внимания на мои слова. — Зачем я шесть лет учился — чтобы жить в съемной комнате и грузить тушенку? И чтобы девушки смеялись, узнав о моей работе? Им наплевать на то, что я инженер, Кот, наплевать! Главное, что разгружаю тушенку!

Он вновь сорвался на крик и зашелся кашлем.

— Чертово общество! — Витька чуть не плакал, навалившись на корпус вагона. — Куда мне идти? Переучиваться? В тридцать лет?

— Витька, — неуверенно сказал я. — Чиграш…

— Может, я смогу вам помочь, молодые люди? — раздался ясный беззаботный голос.

Мужик в старомодных очках и шляпе, в костюме-тройке, вышедшем из моды, наверное, еще лет двадцать назад, не меньше. В руках кожаный портфель. Где-то я его раньше видел… Или нет? Но лицо откуда-то мне знакомо.

— Вы хотели войны, Виктор? — спросил мужик Чиграша. Своим видом он явно выбивался из окружающей действительности. Мороз за минус двадцать, а он в костюме и даже не мерзнет! — Не получится. Никому это не выгодно и никому не нужно. Прогресс не остановить, вы это тоже прекрасно понимаете. И не один вы остались за бортом, когда общество скакнуло вперед. Вам еще хорошо живется, дорогой мой. Представьте, каково старикам!

— Кто вы? — хрипло спросил Чиграш.

— Да-да, вы кто? — грозно добавил я, хотя необходимости в этом не было.

— Мое имя вам ни о чем не скажет, — улыбнулся мужик. — Достаточно будет того, что я помогу вам. Вам, Виктор, — он кивнул Чиграшу, — или вам, Василий.

Что? Он знает меня? И хочет мне помочь? Но мне помогать не надо! Я не просил. Сумасшедший какой-то. Точно, псих! Напугать его, чтобы побежал, дороги не разбирая…

— Уйти сможет только один, — спокойно продолжил мужик в тройке.

Черт, да он же явно какой-то маньяк. Избить его и сдать полицейским? Сбежать?

— Лучший мир, — очки блеснули при свете зажегшегося фонаря, — где все зависит от вас. От вашей силы, от хитрости и от умений. И где никому не важна ваша профессия, где вас судят по делам.

Я уже хотел было броситься на мужика, но резко остановился, увидев как позади него задрожал воздух, свертываясь в воронку.

— Вы кто? — вновь спросил Чиграш, но теперь уже с любопытством и какой-то надеждой.

— Туда попадет только один из вас, — странно улыбаясь, сказал мужик, по-прежнему игнорируя вопрос Витьки. — Тот, кто останется жив.

Кажется, Витька мгновенно сошел с ума: он замер, скосив на меня глаза, и в следующую секунду набросился с диким ревом. Он яростно бил меня кулаками, целясь в глаза и в уши, стараясь ослепить и оглушить. Сперва я только защищался, но потом понял, что Чиграш искренне вознамерился меня убить. Я с размаху ударил его в челюсть, но тут же пропустил ответный удар по шее…

Мы упали, сцепившись в смертоносный клубок, и теперь катались по земле, со страшной силой молотя друг друга. А мужик в тройке, очках и шляпе, широко улыбаясь, смотрел на нас. Воронка позади него еще больше расширилась, сквозь нее проступали какие-то неясные очертания.

— Я! Хочу! Уйти! Отсюда! — Чиграш словно заколачивал каждое слово мне в голову.

Я почувствовал, как силы покидают меня, в глазах темнеет, а крики Витьки будто доносятся с соседней улицы.

— Я! Уйду! Туда! Я! — орал сумасшедший Чиграш. Очередной удар, и я отключаюсь… Мне не больно. Мне просто обидно. В новом мире окажусь не я, а Чиграш. Почему для меня это так важно?

— Вася! — позвал меня кто-то и я проснулся. — Кот!

Непонимающим взглядом я уставился в темный силуэт, склонившийся надо мной. Кирилл, кинжальщик, пытался меня разбудить, шлепая ладонью по лицу.

— Ну ты и спать! — обрадованно воскликнул он, когда увидел, что я наконец-то проснулся. — Приказал нам вскочить на рассвете, а сам дрыхнешь! Мне даже показалось, что ты не дышал.

Он что, действительно, решил, что я умер? Волновался?

— Все равно, можно было обойтись без пощечин, — проворчал я. — Иди наверх, ждите меня с Леной там.

Кирилл, кивнул, видимо, извиняясь за то, что пришлось меня слегка поколотить, и вышел. А меня не покидало странное ощущение, оставшееся после сна. Витька-Чиграш бросился под поезд задолго до того, как я прошел испытание и попал в этом мир. С чего вдруг он мне приснился?

Глава 9. Железнобокие

Когда, наконец-то, получилось полностью отойти от неожиданного сна, я еще раз прокрутил в голове обстоятельства своей побудки — пожалуй, мой паладин света и кинжала все-таки позволил себе лишнее. Не настолько, чтобы принимать крайние меры, но достаточно, чтобы напомнить парню его место. Что ж, похоже, кого-то сегодня будет ждать день потрясений.

Выбравшись наружу, я махнул рукой стоящим наготове Лене и Кириллу и повел их к Рыжему. Как ни странно, кузнец уже проснулся и был даже бодр и весел — его, судя по всему, вчерашняя ночь не утомила, а, наоборот, придала сил.

Оставив своих паладинов примеривать новую броню — с моим комплектом попросил Рыжего пока не спешить — я сходил позавтракать, а когда вернулся, честное слово, даже не признал сразу своих недавних оборванцев. От старой брони остались только кожаные ремешки креплений; никакой ржавчины, погнутых краев или следов от старых пробитий — абсолютно новая, блестящая в лучах утреннего солнца броня. Даже жалко будет подставлять такую под зубы мертвяков, хотя о чем это я — просто снимем ее и поработаем в одних поддоспешниках, так, наверно, и процесс быстрее пойдет, и ломаться ничего не будет.

— Кот, а почему щит только Кириллу сделали? — Лена с явной обидой в голосе ткнула пальцем в небольшой черный круг с кроваво-красными разводами по краям, закрепленный на правой руке кинжальщика.

— Моя преееелесть, — тот не удержался и попытался подначить девушку.

— Так, прекратить! Подобное пыоведение не достойно света, — кдак же я был прав, когда выбрал сяебе именно эту стихию. Попробовал бы я сдказать что-нибудь похожее адептам хаоса или тьмы! А вот свет, он как будто создан для того, чтобы выстроить четкую и понятную вертикаль власти. — Вы оба паладины, но ты, Лена, еще и мастер веревки, так что твоя приоритетная задача — контроль и лечение. Кирилл — мастер кинжала, это не идеальный вариант для первой линии, но за неимением лучшего именно он должен будет стараться всегда принимать первый удар и прикрывать тебя. Поэтому щит ему и достался.

— Я поняла, — тихо прошептала Лена. Серьезно? Одна прочувственная речь, и даже никаких споров? Когда все так хорошо, лично я сразу начинаю искать подвох. Вот только здесь и сейчас я пока ничего подозрительного не вижу.

— Сегодня постараемся еще достать черной породы и тогда сможем усилить и остальные куски брони из ваших комплектов, — увидев радостные улыбки на лицах паладинов, я махнул рукой, предлагая выдвигаться.

— Кот, — Рыжий, который все это время стоял в стороне и что-то обдумывал, наконец, решился задать свой вопрос, — твои ребята рассказали про священный огонь. Что это за способность?

Признаться, я рассматривал распространение слухов про свое пламя как элемент имиджа, но что-то кузнец уж больно взволнован. Опять какие-то тайны?

— Свет должен быть с кулаками, — отвечаю как можно более уклончиво. — А что? Хочешь мне что-то рассказать?

— Да нет. Просто не ожидал, — еще больше смутился тот. — Очень сильная способность, похоже. Поздравляю!

И, ссутулившись, Рыжий скрылся у себя в кузнице, а я повел своих ребят в сторону гор. Все-таки странный парень этот Дима — кажется, все про него знаешь, а потом бах, и вот вам кусочек новой тайны. Да что он — если честно, у меня такое чувство, что здесь у каждого за пазухой скрыт еще не один секрет.

Отойдя от лагеря метров на пятьсот, мы столкнулись с отрядом темных, остановившимся для перегруппировки перед тем, как углубиться в лес. Смотрелись со стороны они, конечно, гораздо серьезнее, чем мы — их и просто по количеству почти в два раза больше, и по уровням они уже все перешагнули за двадцатку. Стоп, а разве их должно быть не шестеро вместе с новоявленной повелительницей тьмы? Кажется, не хватает Марины.

— Не обращаем друг на друга внимания, — скомандовала своим Даша и подозрительно уставилась на наше новое вооружение.

— Эй, смотри, Стас, — потряхивая арбалетом, Сергей все-таки не удержался от замечания. — Они, похоже, все перепутали и стали качаться в другую сторону. И на что только могут рассчитывать такие неудачники?

Что-то с дисциплиной у них не очень: прямой приказ, и тут же показательное неподчинение. Или это особенность их стихии? Но, как бы там ни было, судя по ее характеру, Даша такое без внимания не оставит — вот только почему она все еще молчит?

— Приготовиться к бою! — скомандовал я своим, и, надо сказать, получилось вовремя.

Я еще не закончил говорить, как из кустов абсолютно беззвучно вылетела огромная волосатая туша. Кажется, продираясь через кусты, эта двухметровая махина должна была перебудить весь лес, но по факту даже во время прыжка я его только видел, но не слышал. Вот он, значит, какой — оборотень двадцатого уровня.

К счастью, первыми на его пути оказались темные. Два удара — один Стасу, другой Сергею, и лучник с арбалетчиком упали сломанными куклами. И только остальные взяли его на прицел, как еле заметным глазу прыжком оборотень перелетел уже к нам. Еще удар — вот только Кирилл успел прикрыться выданным ему щитом, и то, что до этого моментально отправляло к надгробиям гораздо более прокачанных людей, у него отняло в итоге только половину жизней, тут же восполненных Леной.

И самой лучшей наградой во всем этом калейдоскопе событий для меня стали взгляды темных, которые они переводили со своих мертвых друзей на нас. Да, вот вам и самый слабый свет. Теперь им будет над чем подумать весь день, и я, пожалуй, подкину им еще пару мыслей.

— Священный огонь! — оборотень опять прыгнул на Кирилла, и я поджег монстра прямо в момент приземления. Потом осталось только сбить его ориентацию на пару секунд, вложив немного выносливости, и поток пламени довершил начатое. Все-таки противники равного уровня без магической защиты для меня особой опасности не представляют. Чего нельзя сказать о тех, кто смог продвинуться в своем развитии — в памяти тут же всплыли Лысый с его темным, как у жнеца плащом, Лиса и ее щупальца-хлысты, старик, забравший двух ребят из отряда в качестве материала для зомби. Да, нельзя почивать на лаврах, надо постоянно двигаться дальше.

— Подберите снаряжение, эти двое нас догонят сами. Куда идти, они знают, — Даша старательно делала вид, что ничего странного не произошло.

— Что это было? — а вот Ольга и не подумала скрывать свои чувства.

— Очищающий огонь; можно использовать только на тех, в ком нет света или слишком много тьмы. Хочешь, проверим на тебе? Посмотрим, осталось ли в тебе что-то человеческое? — я не удержался от того, чтобы усилить эффект. Если согласится, у меня есть аркобалено, если нет — эту небольшую ложь всегда можно будет с толком обыграть в будущем.

— Ты можешь быть силен, но твои ученики — нет, так что еще посмотрим, кто выиграет турнир, — видя состояние своих последовательниц, Даша все-таки дала волю своим чувствам. — У тьмы тоже найдется, чем наградить своих сторонников.

Вот и прекрасно. Глядя вслед удаляющейся тройке девушек, я не смог сдержать улыбку. Теперь все мои будущие противники — и хаос, и тьма — знают про пламя и лечение. А учитывая уровень, который продемонстрировали Даша, проигравшая почти всем, и Кеша во время боя в Запретном городе, то их ученикам будет просто нечего противопоставить такой силе. Нет, конечно, они понимают, что мои последователи не смогут все, что могу я, но даже части от увиденного, уверен, окажется более чем достаточно. Так что либо мои будущие соперники начнут спешить, совершать ошибки и открывать то, что раньше планировали сохранить в тайне, либо придут договариваться. В первом случае я узнаю что-то новое, во втором — получу потенциальных союзников. Учитывая расстановку сил в совете, проигравшие и затаившие обиды хаос с тьмой мне нужны гораздо меньше, чем они же, но чувствующие благодарность за то, что им дали сохранить лицо. А просто взять и победить — для меня это слишком мало, надо стараться думать хотя бы на пару шагов вперед.