Подвиг

Это был Назар Степанович. Он тяжело дышал, держась за сердце. Против обыкновения, даже не обменялся условным паролем, а быстро вошёл в ограду.

- Гость у вас?.

- У нас.

- А мать дома?

- Нет, она в Камышевке, у тёти.

- Вызови гостя сюда, да скорее.

Назар Степанович беспокойно озирался по сторонам. Видно было, что он чего-то опасался. Костя быстро привёл незнакомца.

- Беда!-тревожно заговорил старый учитель.- Явка на Голосеевке провалилась. Я чу amp;ом спасся. Взяли Фому и Почтаря.

- Что же делать?

- Только без паники!- строго оборвал старик.- В Камышевку тебе сейчас идти нельзя. Опасно, да и другие дела тебе предстоят.

- А как же встреча?

- Это моя забота. Дай сюда пакет.

Незнакомец протянул серый конверт.

- А теперь иди. Предупреди наших. Да берегись: в городе идут облавы. Скажешь, сбор в роще, во вторник. Иди, не мешкай.

Незнакомец исчез в тумане. Костю бил озноб. Назар Степанович заметил это и спросил:

- Боязно?

- Нет. Холодно. Пойдёмте в хату.

В каморке, не зажигая света, они сели на скамью.

- Слышал, какая беда стряслась?- заговорил учитель.- Конечно, далеко не всё пропало, но дело усложнилось. Нам надо верного человека в Камышевку послать, а взрослому сейчас не пройти: везде усиленные патрули выставлены.

- А если я?- несмело предложил Костя.

- Вот и я то же думаю, что ты бы легче прошёл. Какой с тебя спрос? Иду, мол, к тёте - и весь сказ тут.

- Я так и скажу.

- А не побоишься?

- Нет, Назар Степанович, не побоюсь. Сейчас идти или как?

- Нет, не сейчас, а днем. В том-то вся и штука. Ночью тебя обязательно задержат, а днём ты не вызовешь подозрений. Завтра после обеда и пойдёшь.

- Пакет понесу? Да?-догадался Костя.

- Думал я пакет передать, да теперь это рискованно. На словах передашь, что надо. Только слушай внимательно и запомни.

- Не бойтесь, Назар Степанович, всё запомню.

- Так вот. Пойдёшь снова к Панасу Карповичу. Там встретишь одного человека и скажешь ему вот что. Первое-оружие для них спрятано в том же лесу у сосны три креста. Пусть заберут. Второе - явка провалилась. Людей пока посылать в нашу группу нельзя, известим, когда можно будет. И третье, самое главное,- планы, он знает какие, достали и на днях пришлём в условленное место с верным человеком. Скажи пока только - подземный завод пусть ищут на Зелёной горе.

Костя внимательно слушал, стараясь не пропустить ни слова.

- Запомнил?

- Да.

- А ну, повтори.

Костя слово в слово повторил. Назар Степанович удовлетворённо кивнул головой и встал со скамьи.

- Я пошёл. Будь осторожен, Костенька. И помни: все мы делаем большое дело для Родины. Она этого никогда не забудет. Прощай!

Он поцеловал Костю и быстро ушёл.

Мальчик почти не спал эту ночь. Наверное, раз десять, не меньше, повторил всё, что ему было велено передать, чтобы лучше запомнить. Под утро неожиданная мысль окончательно отогнала сон: «А как же знамя? Что если без меня придут с обыском и найдут его? А если закопать его в огороде? Положить знамя в отцовский сундучок и… Только вот в каком месте закопать?»

Начинало светать. Часа через два выглянет скупое солнце. Костя ходил по огороду, выбирая место для тайника. Но всё не находил подходящего.

Громкое карканье прервало его раздумье. На срубе колодца, в дальнем углу огорода, сидели две вороны. «Ишь, не спится им»,- подумал Костя и вдруг его словно кто-то подтолкнул. А что если?.. Колодец давно уже пересох, вода из него ушла. Мать собиралась засыпать его, но всё не решалась. А вдруг вода снова появится. Охрименко не раз по-учёному доказывал ей, что воды больше не будет, но мать не верила этому. Костя радостно засмеялся. О чём он думал раньше? Ведь это же самый настоящий тайник. Дома никого нет. Значит, можно спокойно и незаметно сделать то, что задумал. Прежде всего он решил осмотреть колодец. Притащив лестницу, примерил её. Она оказалась в самую пору и даже немного не доставала до верху. Дно, как он и думал, было сухим. Теперь надо выкопать на дне яму и… но тут ему пришла счастливая мысль. Не лучше ли устроить тайник посередине? Ведь если у кого-нибудь и возникнет подозрение, то искать-то станут обязательно на дне колодца.

И Костя принялся за дело. Завесив окно, при тусклом свете ночника достал драгоценное знамя из-за обшивки, развернул и, как бы прощаясь с ним надолго, поцеловал его.

Затем завернул знамя в чистую холстину и уложил свёрток в железный ящичек, оставшийся от отца-железнодорожника.

Захватив кирку, лопату и топор, поспешил в огород. Осмотрелся кругом. Никого, тишина. Спустился по лестнице до середины колодца, отодрал доску обшивки и начал выкапывать боковой тайник

Глина поддавалась легко. Не прошло и часа, как углубление было готово. Костя втиснул туда заветный ящик. Приколотил обратно ту же старую доску - и дело сделано. Теперь знамя будет лежать в надёжном месте. Вряд ли кому придёт в голову искать его здесь. Свежую глину Костя тщательно собрал в ведро и закопал в огороде. А в полдень отправился в Камышевку: выполнять задание старого учителя.

СТРАШНАЯ ВЕСТЬ

Как и предполагал Назар Степанович, Косте без труда удалось под вечер пробраться в Камышевку. Патрульный на окраине Куреневки спросил его только, куда и зачем он идёт, дал подзатыльник и отпустил. И в самом деле, в чём он мог заподозрить мальчика в рваном пальто, так жалобно просившего пропустить его к больной матери?

Мать и обрадовалась и встревожилась, увидев сына.

- Ты зачем? Всё ли у нас дома ладно?

- Всё в порядке. Хату я закрыл на замок. Скучно мне там одному. Я тут с тобой поживу. Может, помогу чем.

- Пусть поживёт,- приветливо сказала тётя Матрёна Фёдоровна.- Одному, конечно, там жутковато.

В этот вечер, чтобы не вызвать подозрений, Костя, не пошёл выполнять поручение. А с утра принялся помогать по хозяйству. Подмёл во дворе, наколол дров. Словом, провёл весь день в хлопотах. После обеда тётя, словно угадав его желание, попросила:

- Сходи-ка, Костенька, к кузнецу. Чайник возьми у него, починил он его уж, наверно. Неделю, как отдала.

Костя тут же, не мешкая, пошёл к Панасу Карповичу. В кузнице никого, кроме хозяина, не было. Кузнец, весь чёрный от сажи и копоти, возился у горна. Костя окликнул его:

- Дяденька Панас, тётя меня за чайником послала. Готов он?

- Готов,- ответил Панас Карпович и, понизив голос спросил:

- По делу пришёл?

- Да.

- Чайничек-то готов,- неестественно громко заговорил Панас Карпович,- только он у меня дома лежит. Приходи попозднее, когда я здесь управлюсь.

В дверях кузницы стоял полицай и подозрительно смотрел на Костю.

- Что за мальчик? Откуда?

- А это племянник Матрёны Фёдоровны,- спокойно ответил кузнец.- С матерью он тут.

- А-а,- неопределённо промычал полицай и протянул ему ружьё.- Тут вот затвор поправить надо. Сумеешь?

- Чего не суметь - дело знакомое. Поохотиться собираешься?- спросил Панас Карпович.

- Да, надо кое за кем поохотиться,- усмехнулся полицай,- поправь к завтрему, я зайду.

Поздно вечером Костя пришёл к кузнецу. Панас Карпович встретил его во дворе и повёл не в хату, а на огород. На недоумённый взгляд Кости буркнул односложно:

- Иди за мной.

В огороде возле плетня притулилась низенькая баня. Панас Карпович легонько подтолкнул Костю, а сам остался снаружи на карауле.

Открыв дверь, Костя в замешательстве остановился на пороге. На лавке возле крохотного оконца сидел… Остап Охрименко.

- Затвори дверь, дует,- ласково сказал старик.

Костя прижался к его широкому плечу. Охрименко крепко обнял мальчика.

- Здравствуй, герой мой милый. Что, соскучился по старому?

- Соскучился, дядя Остап,- тихо ответил Костя,- ой, как хорошо, что вы живые!

- А что мне сделается: я двужильный;- пошутил Охрименко и тут же переменил тон,- ну, сказывай, с чем пришёл.

Костя сбивчиво начал пересказывать то, что велел передать Назар Степанович. Старый токарь терпеливо, не перебивая, выслушал, а затем спросил:

- Всё?

- Всё, дядя Остап.

- Гм,- недовольно крякнул тот.- Как же так? Странно. А он ничего не говорил насчёт чертежей… или как бы тебе сказать, планов там всяких?

- Ой,- спохватился Костя,- говорил, говорил. Как же это я забыл? Сейчас вспомню. Ага! Он велел сказать, что планы какие-то они достали и на днях пришлют, куда, вы, говорит, знаете, с надежным человеком. И ещё,- Костя раздельно, отчётливо произнёс:- Подземный завод, сказал, пусть ищут на Зелёной горе.

- Ну вот, это-другое дело,- повеселел Охрименко.- Добре. А то мне без этих слов и возвращаться не велено.

- Дядя Остап, а что, скоро наши обратно придут?

- Скоро не скоро, Костенька, а что выметут фашистов с нашей земли - это уж дело верное.

- Эх, скорей бы,- вздохнул Костя.

- Ну, ничего, потерпи трошки,- он встал, чуть не стукнувшись головой о низкий потолок, и озабоченно сказал:

- Мне пора. Вести ты принёс очень важные, и я скоренько должен доставить их, куда следует. А тебе, дружок, придётся пожить здесь недельку. Жди от меня новостей для городских товарищей. А потом шепнёшь их, кому надо.

…Больше недели пришлось прожить Косте в деревне у тётки в ожидании новостей от старого Охрименко. Мать уже вернулась в Куреневку, а он всё ещё ждал. Наконец, как-то вечером, улучив удобную минуту, Панас Карпович сказал ему:

- Вертайся до дому. И передай там спасибо за вести. Чуешь?

- Чую,- ответил Костя.

- Ну, бувай здоров. Добрый ты хлопец!

В Куреневке Костю ждала страшная весть. Мать встретила его со слезами.

- Костенька, какая беда-то у нас стряслась.

- Что такое?- испуганно спросил сын.

- Забрали гестапы проклятые человек двадцать и всех повесили. И с ними,- боже ты мой, кто бы мог подумать?- сказнили нашего учителя Назара Степановича. Да ведь он в жизни никого не обидел, добрейшей души человек был.

Костя навзрыд заплакал.

А мать, прерывая свой рассказ всхлипываниями, продолжала:

- Утром согнали нас на площадь. А там уже виселицы наготове,- она содрогнулась от страха и жалости.- И вот привели их, сердечных, измученных, избитых, окровавленных. А впереди всех, опираясь на палочку, идёт наш Назар Степанович. Стали на него надевать петлю, а он оттолкнул палача и громко так крикнул нам: «Прощайте, люди советские! Не бойтесь злодеев, бейте их без жалости!..» Тут его схватили и…- мать, не закончив свой рассказ, забилась в неудержимых рыданиях.

А Костя, словно окаменев, сидел у стола и не замечал, как крупные слёзы одна за другой падали на скатерть.

Всю жизнь будет помнить он своего любимого учителя, отдавшего жизнь за Родину. И никогда не уйдут из памяти его слова:

«Помни, все мы делаем большое дело для Родины. Она этого никогда не забудет. Прощай!»