Помоги проекту - поделись книгой:
Чингисхан. Имперская идея
© А.В. Мелехин, 2016
© Г.Б. Ярославцев, наследники, 2016
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016
Предисловие
Человек богатырского телосложения будет славен при жизни. Человек могучего ума будет славен в веках.
Если подчиняешь себе множество людей, прежде всего стань властителем их душ; люди никуда не денутся, если ты покорил их души.
Многие столетия, прошедшие после эпохи Чингисхана, люди задаются вопросом, что вдохновляло Чингисхана и его ближайших преемников на столь обширные завоевания и каковы были глубинные причины огромных успехов ведомого ими народа? Как справедливо считал Г. В. Вернадский: «Монгольская экспансия была результатом комбинации многих разнородных факторов и мотивов, варьирующихся от жадности воинов по захвату богатых трофеев до более конструктивного торгового империализма монгольских правителей и грандиозной концепции универсальной империи». «Глубинные причины огромных успехов» Чингисхана и Г. В. Вернадскому, и большинству современных исследователей видятся в первую очередь в созданной им армии, в военном искусстве воспитанных им монгольских военачальников.
Но есть и другое мнение. В Сирийской «Летописи» Григория Аб-уль-Фараджа есть следующий фрагмент «Великой Ясы» Чингисхана: «Когда нужно писать бунтовщикам (всем, кто отказывается подчиниться. –
Культ Всевышнего Тэнгри, или тэнгрианство (Тэнгрианство – от общего тюрко-монгольского слова «тенгери»: по-тюркски – Тänri, по-монгольски – Tngri, современное монгольское произношение – тэнгэр, по-русски можно перевести как «небо»), – это фундаментальная концепция шаманизма, традиционной народной религии древних обитателей Монголии. Они почитали Вечное Синее Небо как верховное божество – Всевышнего Тэнгри или Небесного Владыку, дарующего жизнь, одушевляющее все живое, управляющее миром и руководящее делами человека. Для монголов эпохи Чингисхана все происходившее вокруг совершалось по воле Всевышнего Тэнгри и благодаря дарованным им Небесным Владыкой жизненным силам. Подтверждением тому являются свидетельства современников Чингисхана. Так, посол императора Южно-Сунской династии, китаец Чжао Хун, побывавший у монголов в 1221 году, в своей «Записке о монголо-татарах» отмечал, что «…они (монголы) непременно поклоняются Небу (Всевышнему Тэнгри. –
Именно в такой атмосфере проходил процесс мировоззренческого становления Тэмужина-Чингисхана. Важнейшие элементы его мировоззрения: систему ценностей, идеалы, веру и убеждения – определили в том числе и традиционные верования монголов – тэнгрианство, «претворенное» в повседневном быту монголов. Именно с позиций тэнгрианства окончательно и безоговорочно было обосновано «небесное избранничество» предков Чингисхана, а значит, его самого и его «золотого рода». Чингисхан к тому времени свято уверовал в то, что «земная власть была неотделима от магической, поскольку и та и другая происходили от единого источника – Вечного Синего Неба (Всевышнего Тэнгри. –
После таких слов Чингисхана вполне закономерным воспринимается вошедшее в «Великую Ясу» его повеление о фактическом объявлении тэнгрианства государственной религией: «Постановляется, что все должны верить в единого бога (Всевышнего Тэнгри. –
Впоследствии эта мысль о силе, дарованной Всевышним Тэнгри Великим монгольским ханам, была выражена в следующей сакральной формуле: «Силою Вечного Всевышнего Тэнгри, харизмою Великого хана…» С этих слов в качестве преамбулы начинались все официальные послания Великих монгольских ханов европейским правителям, с которыми вы познакомитесь во втором разделе этой книги.
В приведенных выше преамбуле и словах Чингисхана фактически сформулирована концепция политической власти созданного им Великого Монгольского Улуса, в основу которой было положено тэнгрианство. По мнению монгольского ученого Ш. Бира, в соответствии с этой концепцией «Всевышний Тэнгри и Хан провозглашались двумя основными источниками Высшей государственной власти. Сущность Всевышнего Тэнгри проявлялась в его «силе», посредством которой он поддерживает хана и покровительствует власти своего избранника. Иначе говоря, ханская власть имеет, так сказать, «небесное происхождение» и является абсолютной, ни от кого и ни от чего не зависящей. Хан верует только в «силу Небесную», благодаря этой силе вершит государственные дела, осуществляя при этом только волю Всевышнего Тэнгри. Сущность хана проявляется в его харизме, которая непосредственно зависит от сил, которыми хана наделяет Всевышний Тэнгри. И только человек, пользующийся покровительством Всевышнего Тэнгри и наделенный им харизмой, может стать ханом и обладать абсолютной властью».
Чингисхан был воистину харизматическим вождем, который не только сам твердо уверовал в свою сверхъестественную судьбу, дарованную ему Всевышним Тэнгри, но и смог убедить в этом других и повести их за собой, как «посланцем Небесного владыки», исполнителем воли Верховного божества монголов. В результате Чингисхан объединил в Великий Монгольский Улус все монголоязычные племена, и, как свидетельствует «Сокровенное сказание монголов», «воцарились тогда мир и справедливость в улусе войлочностенном, и в год Тигра (1206 год. –
Размышляя о дальнейшей судьбе созданного им Великого Монгольского Улуса, Чингисхан не мог не задумываться о соседствовавших с ним державах Алтан-хана, кара-киданей, хорезмшаха, Тангудском царстве. Чем больше он узнавал о своих соседях, тем больше убеждался, что по вине их властителей они раздираются такими же противоречиями, с которыми он столкнулся на просторах Монголии, и главное, их предводители враждебно относятся к созданному им монгольского государству. Очевидно, осознав это и, так сказать, снова «пережив мистический опыт» общения с Всевышним Тэнгри, Чингисхан уверовал в то, что Небесный Владыка «назначил ему к исполнению» дело объединения всех стран и народов мира в единую державу. Подтверждение этого «мистического опыта» мы находим в письме (1262 г.) монгольского хана Хулагу (1217–1265, основатель державы Ил ханов) Людовику IX: «Бог (Всевышний Тэнгри. –
Эта идеология тэнгэризма нашла свое воплощение во внешнеполитической деятельности Чингисхана. По мнению исследователя внешней политики Чингисхана, монгольского ученого Ж. Бора, «внешняя политика и дипломатическая деятельность Чингисхана первого периода (до начала похода на империю Цзинь в 1211 году. –
Следующий период (после 1211 года. –
Почти тридцать лет (1178–1206) потребовалось Чингисхану, чтобы создать армию, воспитать военачальников, способных реализовать его доктрину «всемирного единодержавия». Китайский историк Сайшал дал следующую периодизацию военного строительства Чингисхана: «Нам неизвестны конкретные исторические свидетельства о том, когда впервые Чингисхан создал свою армию. Однако после того, как в 1178 году Борчу и Зэлмэ явились к Тэмужину нукерами, очевидно, в его распоряжении появилось небольшое количество воинов. А в следующем, 1179 году, когда Тэмужин, поддерживаемый Ван-ханом и Жамухой, впервые воевал с мэргэдами, у него, несомненно, уже был боевой отряд. Вся армия Чингисхана представляла собой исключительно кавалерию. Процесс ее организации и становления можно разделить на четыре основных этапа.
Первый этап – с 1178 по 1189 год (год провозглашения Тэмужина ханом улуса «Все Монголы»). В этот период времени Тэмужин завязывал дружбу со своими будущими нукерами-сподвижниками, устанавливал контакты с новым поколением знати монголоязычных племен, при этом ставя во главу угла численное увеличение своего воинства. Представления о формировании и организации войска в то время у Тэмужина были достаточно примитивными. В основном все съезжались на совместную облавную охоту, в остальное время – пребывали каждый в своем стойбище. Когда же объявлялся военный поход, запасшись провиантом, воины собирались в назначенное время в условленном месте. Набег на мэргэдов, который приходится на этот период времени, имел важное значение для последующего военного строительства Чингисхана.
Второй этап берет свое начало в 1189 году с провозглашения Тэмужина в первый раз Чингисханом и подчинения им нирун-монголов и продолжается до весны 1204 года, когда Чингисхан начал реорганизацию своей армии, сформировав ее подразделения – «тысячи», «сотни», «десятки». Этот этап можно считать периодом масштабного развертывания военного строительства, которое, и это главная особенность этого этапа, проводилось одновременно с многими боевыми кампаниями… В течение четырнадцати лет Чингисхан участвовал в пятнадцати крупных сражениях. На этом этапе основной формой боевой организации воинства Чингисхана был курень. Хотя «курень» как организационная форма был порождением родового строя, его сущность в эпоху Чингисхана претерпела качественные изменения. Эти изменения выразились в том, что «курень», являвшийся формой совместных перекочевок скотоводов-сородичей, превратился в форму боевого построения войска при оборонительно-наступательной тактике.
Третий этап военного строительства начался весной 1204 года, когда «куренная» форма построения войска уступила свое место более компактной и эффективной «тысячной», и продолжался до 1206 года – года провозглашения Великого Монгольского Улуса. Это был период становления армии на новых принципах ее формирования. Осуществление военной реформы диктовалось требованием практики боевых действий того времени. Бесспорно, что «курень» как организационная форма был эффективен при оборонительных действиях. Но также очевидно, что эта форма не подходила для тактики наступления по всему фронту, которую Чингисхан применял в большинстве случаев.
Четвертый этап начался после провозглашения образования Великого Монгольского Улуса в 1206 году, когда был завершен переход от «куренной» формы боевого построения к формированию армии строго по десятичной системе («десятка», «сотня», «тысяча»), что позволило уже вскоре иметь десять тумэнов «железной кавалерии».
Следует добавить, что извечной, традиционной спутницей куренной формы организации войска была вольница родовых вождей, которые хотели – являлись на общий сбор, а если не хотели – игнорировали его. Чтобы покончить с этой пагубной практикой, окончательно закрепить в армии принцип единоначалия, передать бразды правления всеми подразделениями армии улуса в руки своих надежных, опытных нукеров, Чингисхан и осуществил перевод строящейся им армии на десятичную систему формирования и управления. На Великом хуралдае 1206 года, как явствует из «Сокровенного сказания монголов», «всех, кто усердие приложил к созданию государства, назначил владыка ноёнами тумэнов, тысяцкими, сотниками и десятниками; пожалованья и милости достойных пожаловал и людям, повеления его достойным, повелел».
Н. С. Трубецкой, на мой взгляд, прекрасно охарактеризовал соратников Чингисхана, всех тех, «кто усердие приложил к созданию государства»: «К своим подданным, начиная с высших вельмож и военачальников и кончая рядовыми воинами, Чингисхан предъявлял известные нравственные требования. Добродетели, которые он больше всего ценил и поощрял, были верность, преданность и стойкость; пороки, которые он больше всего презирал и ненавидел, были измена, предательство и трусость. Эти добродетели и пороки были для Чингисхана признаками, по которым он делил всех людей на две категории. Для одного типа людей их материальное благополучие и безопасность были выше их личного достоинства и чести, поэтому они способны на трусость и измену… Люди ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия… В сознании их всегда живёт особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти… Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы… Таким образом, человек рассматриваемого типа все время сознает себя как часть известной иерархической системы и подчинен в конечном счете не человеку, а Богу (Всевышнему Тэнгри. –
Итак, согласно государственной идеологии Чингисхана, власть правителя должна была опираться не на какое-либо господствующее сословие, не на какую-нибудь правящую нацию и не на какую-нибудь определенную официальную религию, а на определенный психологический тип людей. Высшие посты могли заниматься не только аристократами, но и выходцами из низших слоев народа; правители принадлежали не все к одному народу, а к разным монгольским и тюрко-татарским племенам и исповедовали разные религии. Но важно было, чтобы все они по своему личному характеру и образу мысли принадлежали к одному и тому же психологическому типу, обрисованному выше».
Среди проведенных Чингисханом военных реформ особое значение придавалось формированию его личной гвардии – хэшигтэна. Прообразом ее стало созданное в 1189 году подразделение личной охраны Чингисхана – турхаг. «Чингис, – писал русский монголовед Б. Я. Владимирцов, – слишком хорошо знал, как легко в степях при кочевом быте можно подвергнуться внезапному нападению, которое разом может прикончить начинающееся большое дело, поэтому он особенно старательно следил за организацией правильной охраны ханской ставки (орду)». В результате нескольких реорганизаций это подразделение в 1206 году превратилось в тумэн хэшигтэна («внутренние тысячи»), который помимо охраны хана и его ставки становился главной ударной силой войска Чингисхана… Учитывая возложенные на хэшигтэн серьезные обязанности и лежащую на нем большую ответственность, Чингисхан законодательно (в «Великой Ясе») утвердил порядок его формирования и материального обеспечения, прав и обязанностей.
Подводя итоги военного строительства Чингисхана, монгольский военный историк Х. Шагдар писал: «В результате последовательных действий Чингисхана, предпринятых в области военного строительства в 1205–1206 гг., его армия представляла собой стройную структуру, состоящую из двух частей: «внутренние тысячи» или тумэн хэшигтэна, которому были присущи черты регулярной армии, и «внешние тысячи», которые формировались путем мобилизации по территориальному принципу…
«Внешние тысячи» формировались на основе военно-административной десятичной системы; при объявлении мобилизации все подразделения (десятки, сотни, тысячи) этого войска должны были собраться в указанном месте в полной боевой готовности для выполнения поставленных перед ними боевых задач. По территориальному принципу эти войска делились на четыре тумэна: центральный (или срединный), восточный (или левого крыла), западный (или правого крыла) и так называемый «лесной» тумэн. Эти тумэны состояли из тысяч, сформированных по родовому или смешанному принципу… Родовой принцип формирования «внешних тысяч» не только учитывал социальные и психологические особенности родов и аймаков, которые на протяжении сотен лет жили обособленно, но и обеспечивал внутреннюю сплоченность и психологическое единство в каждом таком воинском подразделении… В редких случаях по воле Чингисхана «внешние тысячи» формировались из представителей различных родов и аймаков; таким образом, Чингисхан стремился положить конец прежнему, межродовому антагонизму, ускорить процесс формирования монгольской нации… По мнению некоторых исследователей, помимо указанных выше тумэнов («внутренние» и «внешние» тысячи. –
В период завоевания Северного Китая, страны тангудов и державы хорезмшаха структура войска Чингисхана изменялась: кроме традиционной кавалерии, в монгольской армии появились пехотные и специальные части, в том числе оружейники, артиллеристы и инженерные войска, сформированные из солдат и военных специалистов из завоеванных стран.
Военный историк, генерал-лейтенант Генерального штаба русской армии М. И. Иванин в своей книге «О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингисхане и Тамерлане», впервые вышедшей в свет в 1875 году, дал следующую оценку монгольской армии и ее великого полководца Чингисхана: «…Видно, что полчища монголо-татар не были нестройной ордой, но что войскам дана была правильная организация, приноровленная к войскам кочевого народа, и что войска эти имели такое же превосходство перед современными им ополчениями, как ныне регулярные войска перед азиатскими или африканскими толпами воинов.
Это показывает, что… чингисиды по образованию были выше своего века. Поэтому и в войсках Чингисхана должно предполагать то же превосходство перед современниками в вооружении, строе, дисциплине, военном воспитании, тактических правилах и стратегических соображениях, чем и можно объяснить постоянные успехи их в течение нескольких десятков лет…
Если история предоставляет пример проявления необыкновенной силы монголо-татар… разобщенных на сотни верст бескормными и безводными пустынями и имевших вообще немногочисленное население, то сила эта естественно являлась вследствие данного кочевникам военного устройства и от соединения их в один народ… Какую же силу воли, какие военные, административные и политические способности должен иметь человек, чтобы подчинить своему владычеству эти народы…, чтобы дать им устройство, необходимое для образования многочисленной армии, и чтобы подчинить их строгой дисциплине… Чингисхан своим умением создавать армию, управлять войсками, направлять военные силы на решительные части театра войны, находчивостью преодолевать встречаемые препятствия, дальновидностью, исполинскими предприятиями и силою характера, может стать наряду с величайшими военными гениями древних и новых времен».
1.
2.
3. Чингисиана. Свод свидетельств современников. М.: Эксмо, 2009.
4.
5.
6.
7
8. Арабески истории. Кн. 2. (Мир Льва Гумилева). Пустыня Тартары. М.: Ди-Дик, 1995.
9.
10.
11.
12
13.
Раздел первый
«Великая Яса», или скрижали Чингисхана
Если наши потомки, которые родятся и займут мое место, сохранят и не изменят таковой Ёс
На Великом хуралтае 1206 года волею и мудростью провозглашенного единодержца Великого Монгольского Улуса Владыки Чингисхана были установлены «хорошие и твердые уставы», «основные правила и наказания к ним». «Хорошие и твердые уставы», о которых пишет Рашид ад-Дин, «основные правила и наказания к ним», о которых в свою очередь повествует Аль-Макризи[1], касались проведения важных реформ по укреплению собственной власти, армии и администрации, они заложили основу «нового имперского закона – Великой Ясы Чингисхана»[2].
Мудрость Чингисхана заключалась в том, что он смог аккумулировать и заложить в основание созданного им Великого Монгольского Улуса многовековой исторический опыт общественного развития и государственного строительства как монголоязычных, так и тюркских народов, объединенных им в одно государство. А воля и решимость Чингисхана в осуществлении реформ, которые предшествовали хуралтаю 1206 г., так и объявленные на нем и после него, обеспечили их последовательность, безусловное исполнение и, главное, результативность, «в державе водворение порядка».
Чингисхан, провозглашая и воплощая в жизнь реформы по созданию единого монгольского государства, не пошел по пути «тех восточных деспотий, в которых высшим законом является произвол верховного правителя и его ставленников. Империя Чингисхана управлялась на строгом основании закона, обязательного для всех, начиная от главы государства и кончая последним подданным»[3]. Этим Законом стала «Великая Яса» Чингисхана.
В этой связи нельзя не отметить прозорливость Чингисхана, который двумя годами раньше повелел использовать для нужд создаваемого им государства уйгурскую письменность; «благодаря ей оказалось возможным закрепить и кодифицировать монгольское обычное право и народные обычаи и воззрения, разумеется, под сильным влиянием на эту кодификацию взглядов самого Чингисхана»[4].
Помимо приведенной выше точки зрения Э. Хара-Давана о главной задаче, которую ставил перед собой Чингисхан, составляя «Великую Ясу», существуют и другие, пожалуй, более обоснованные выводы по этому коренному вопросу политики Чингисхана. В частности, Г. В. Вернадский на основе анализа состава «Великой Ясы» Чингисхана писал: «…Основной задачей Чингисхана при издании Ясы было таким образом создать новую систему права – право ханское или имперское, которое должно было утвердиться, как надстройка над прежним обычным правом… В Ясе проявляется отчетливо новая имперская идея. И сам Чингисхан и его ближайшие преемники сознательно стремились к тому, чтобы превратить монгольское государство в мировую империю. Это устремление ясно видно во всем замысле Ясы»[5]. «Именно имперская идея стала отличительной чертой ведущего монголов вперед духа завоевания… Монгольская империя, в понимании ее монгольских лидеров, была инструментом Бога (Всевышнего Тэнгри.
К сожалению, до нас не дошел подлинный список «Великой Ясы», однако восточные авторы ХIII – ХV вв.: знаменитый персидский историк Рашид ад-Дин (1247–1318), не менее известный его соотечественник Ала ад-Дин Ата-Мелик Джувейни (ум. в 1283 г.), арабский географ и историк Макризи (1364–1442), сирийский историк Григорий Аб-уль-Фарадж – в своих произведениях утверждали, что такие списки существовали, цитировали отдельные фрагменты «Великой Ясы», пытались восстановить ее состав и структуру.
Основываясь на высказываниях Ала ад-Дин Ата-Мелик Джувейни, Рашид ад-Дина, Макризи и других средневековых летописцев, можно с большой долей уверенности констатировать, что на Великом хуралтае в 1206 году была утверждена первая редакция «Великой Ясы», которую составили законы и повеления Чингисхана 1189–2006 гг., правовые нормы, связанные с практикой и принципами судопроизводства («для каждого обстоятельства правило, и для каждой вины установил кару»), а также «установленные или похвальные» обычаи – нормы родового и племенного обычного права.
Следует подчеркнуть главенствующую роль Чингисхана в создании и формулировании нового имперского права – «Великой Ясы» и, естественно, «Билика». Для монголов этот свод законов и уставов был, по словам Г. В. Вернадского, «обобщенной мудростью основателя империи»[7]. Именно на это указывает современник Чингисхана персидский историк XIII века Ала-ад-Дин Ата-Мелик Джувейни в своем сочинении «История завоевателя мира»: «Поелику Всевышний отличил Чингисхана умом и рассудком от его сотоварищей и возвысил его над царями мира по бдительности и могуществу, то он, без утомительного рассмотрения летописей и без докучного сообразования с древностями, единственно из страниц своей души изобретал то, что известно из обычаев гордых хосроев и что записано о порядках фараонов и кесарей, и из ума-разума своего сочинял то, что было связано с устройством завоевания стран и относилось к сокрушению мощи врагов и возвышению степени своих подвластных…
Соответственно своему мнению, как оное того требовало, положил он для каждого дела законы и для каждого обстоятельства правило и для каждой вины установил кару, а как у племен татарских не было письма, повелел он, чтобы люди из уйгуров научили письму монгольских детей, а те ясы и приказы записали они на свитки, и называются они Великой Книгой Ясы»[8].
В окончательной редакции «Великой Ясы», относящейся, по-видимому, к 1225–1226 гг., Чингисханом, со свойственной ему прозорливостью, была найдена «золотая середина»: с одной стороны, учтены и трансформированы для создавшихся новых условий древние предания, обычаи и воззрения своего рода, своего народа, монголо-тюркские традиции, с другой стороны, были учтены и «типологические особенности прилежащих государств – Цзинь, Уйгурии, Кара-Кидан… местные законы мусульманских тюркских правителей Ближнего Востока»[9].
В первом разделе нашей книги собраны дошедшие до нас установления («Великая Яса») и изречения («Билик») Чингисхана, наглядно свидетельствующие о том, какими «известными высшими принципами и идеями, соединенными в стройную систему», руководствовался Чингисхан, создавая свою армию. Поскольку, как писал Г. В. Вернадский, «военное управление являлось основой монгольского управления вообще… и ввиду исторических обстоятельств возникновения Монгольской империи, естественно, что вопросам воинского устройства должно было быть отведено значительное место в законодательстве Чингисхана… Воинский устав, таким образом, являлся одним из основных разделов «Великой Ясы».
Воинский устав, сохранившиеся фрагменты которого вошли в данное издание, содержит установления по формированию войска и гвардии Чингисхана, воинской подготовке, в том числе и в условиях облавных охот, и проверке боеспособности, воинской дисциплине, движению в походе и боевым действиям, взаимоотношениям командного состава и подчиненных, взысканиям и поощрениям.
Что касается «Билика», свода изречений, наставлений и заветов Чингисхана, то и среди этих назидательных рассказов есть много такого, что, по мнению летописца Джувейни, «связано с устройством завоевания стран и относилось к сокрушению мощи врагов и возвышению степени своих подвластных…», поэтому некоторые из них, сохранившиеся в разных источниках, мы также включили в первый раздел нашей книги.
Чингисхан предполагал дать монголам такие законы, которыми могли бы руководствоваться как его современники, так и потомки. Это подтверждают и наши источники. Так, Аль-Макризи сообщает: «Когда Чингисхан установил основные правила и наказания к ним и все передал письменно в книге, он дал наименование Ясы, или Ясака. Когда редакция книги была окончена, Чингисхан велел эти законы вырезать на стальных досках и сделал их кодексом для своей нации»[10].
А Рашид ад-Дин повествует о том, что Чингисхан дал наказ своим наследникам сохранять «Великую Ясу» неизменной: «…Если великие люди (государства), бахадуры
По всей видимости, сам Чингисхан представлял живое воплощение безусловного подчинения изданным им самим законам. И такой пример, подаваемый самим ханом, должен был оказать благотворное влияние на нравы всей монгольской администрации, что, в свою очередь, воспитывало народ в духе строгой законности.
Влияние этого законодательства на народные нравы подтверждается свидетельством посторонних наблюдателей. Плано Карпини в своей книге «История монгалов» (ХIII в.) так описывает «хорошие нравы татар»: «…татары более повинуются своим владыкам, чем какие бы то ни было люди, живущие в сем мире… более всех уважают их и нелегко лгут перед ними. Словопрения между ними бывают редко или никогда…»[12].
По свидетельству Рашид ад-дина, военачальники армии Чингисхана на ежегодных хуралтаях вновь и вновь прослушивали законы и назидательные рассказы и мудрые высказывания Чингисхана, свидетельствуя тем самым о своем беспрекословном следовании его завету: «Военачальники тумэна, тысячи и сотни, съезжающиеся выслушать наши мысли («Великую Ясу» и «Билик» Чингисхана.
«Великая Яса» Чингисхана
Фрагменты «Великой Ясы» из сочинения А. М. Джувейни «История завоевателя мира»[13]
Введение
Поелику Всевышний отличил Чингисхана умом и рассудком от его сотоварищей и возвысил его над царями мира по бдительности и могуществу, то он без утомительного рассмотрения летописей и без докучного сообразования с древностями единственно из страниц своей души изобретал то, что известно из обычаев гордых хосроев и что записано о порядках фараонов и кесарей, и из ума-разума своего сочинял то, что было связано с устройством стран и относилось к сокрушению мощи врагов и к возвышению степени своих подвластных…
Соответственно своему мнению, как оно того требовало, положил он для каждого дела законы и для каждого обстоятельства правило и для каждой вины установил кару. А так как у племен татарских (монгольских. –
Содержание Великой Книги Ясы
I
В тех указах, что рассылал он по окружным странам, призывая их к повиновению, он не прибегал к запугиванию и не усиливал угроз, хотя правилом для властителей было грозиться множеством земель и мощностью сил и приготовлений. Наоборот, в виде крайнего предупреждения он писал единственно, что если [враги] не смирятся и не подчинятся, то «мы-де что можем знать. Древний Бог (Всевышний Тэнгри. –
IV
Ловитву (облавная охота. –
Когда соберутся на охоту, пусть высылают людей на дозор и осведомляются о роде и числе дичи. Когда не заняты военным делом, пусть непременно ревнуют об охоте и войско к тому приучают. Цель не только сама охота, а больше то, чтобы воины привыкали и закалялись и осваивались со стрелометанием и упражнением. А как двинется хан на великий лов – срок ему: едва наступит зимняя пора, – то рассылает приказы, чтобы те войска, что находятся в средоточии ставки и по соседству с ордами, готовились к лову, чтобы, как указано будет, столько-то людей из десяти садилось на конь, и чтобы сообразно каждому месту, где будет охота, собрали они снасти, оружие и все другое.
Тогда определяет [хан] правое и левое крыло и середину, распределяет их между великими эмирами (ноёнами. –
Кольцо для лова охватывается за месяц либо за два-три месяца, и зверя сгоняют постепенно и полегоньку, и берегутся, чтобы он не вышел за кольцо. А ежели каким разом выскочит зверь из круга, то станут обсуждать и расследовать причину до последней мелочи и бьют на том деле палками тысяцких, сотников и десятников, часто случается, что и до смерти убивают.
И ежели, к примеру, кто не соблюдает строя, что зовется у них нерге, и выступят из него либо отступят от него, наказание ему великое и спуску нет.
Таким чином два-три месяца денно и нощно гонят они дичь, как будто стадо баранов, и шлют послов к хану, и дают ему сведения о звере и о его числе, что-де докуда достиг и откуда спугнут, пока, наконец, не сомкнется кольцо. Тогда на два-три фарсаха понавяжут вервий одно к одному и понабросают [на них] войлок[15].
Войско стоит на местах, плечо к плечу, а дичь внутри круга голосит и волнуется, и разные звери мычаньем и воем выражают, что-де пришло возвещенное время, когда соберутся купно звери: тигры свыкаются с дикими ослятами, гиены содружаются с лисами, и волки собеседуют с зайцами.
Когда стеснится кольцо до крайности, так что не станет мочи двигаться диким зверям, сперва хан с несколькими приближенными въедет в круг и с час времени пускает стрелы и разит дичь, а как прискучит ему, сойдет наземь на высоком месте среди нерге, чтобы полюбоваться и тем, как въедут царевичи, а за ними по порядку воины, начальники и простой люд.
Поделиться книгой: