Книга 1. Путь друзей

Выяснилось, что Федор возвращается из столицы, в которой пробыл довольно долго из-за ожидания магического письма, которое ему необходимо доставить своему сельскому магу. Путешествует он сейчас редко, здоровье уже не позволяет, и в основном по государственным заданиям, связанным с доставкой магической почты или небольших дорогих партий товаров, что сейчас бывает редко. А ведь когда-то он организовывал перевозку товаров между городами, государствами, редко когда между селами. Федор пробудит у нас пару дней и уедет с попутными торговцами.

– Сеничка, пойдем спать, у тебя уже глаза слипаются, – ласково проворковала мама, встав из-за стола.

– Угу, хотя так хочется еще поболтать, – мечтательно прощебетала сестренка, взирая на дядю, как кот на сливки.

– Завтра поговорите, пошли. Пусть мужики посидят без нас немного, – мама чуть ли не силой вытащила дочь из-за стола и повела в соседнюю комнату. Я тихо, мирно лежала под стулом, не привлекая внимания. Подслушивать, конечно, не хорошо, но кому какое дело до кошек?!

– А я вообще слышал, что маг ваш сельский умер. Уже нового утвердили? – устало спросил отец.

– Ну этот-то да. Да давно помер-то. Так он уже старый какой был, – протянул дядя. – Нам нового из столицы прислали. Года четыре с нами живет.

– Как это из столицы? А разве в вашем селе магов больше не осталось? – удивился отец.

– Маги-то есть, но те, что отучились, в село не вернулись, где-то работают уже, а остальные малы, учатся, и не известно приедут ли потом жить домой. Сам понимаешь, молодежь к городам тянется…

– Понимаю, но что у вас забыл столичный маг– трудно понять, – задумчиво потер подбородок отец, которого я четко видела из-под своего места дислокации.

– Я не знаю, Сим, особо-то в этот вопрос не влезал. Он маг сильный достаточно. Говорят, что аж четвертого уровня! Вроде как к нам добровольно напросился. И замечу, работу он свою выполняет мастерски, с предшественником не сравнить. Даже жизнь в селе как-то гармоничнее стала.

– Толковый, видно. Это хорошо, таких не много, – с болью в голосе произнес отец.

– Как с поисками? Слышно что-нибудь?

В комнате повисла тишина. Все прекрасно поняли, о ком идет речь. Я лишь тихо, но очень тяжело вздохнула. Было сложно не заметить усталость отцовских глаз, где засела грусть, которую теперь ничто не искоренит. Разве что мое возвращение. Но это даже смешно.

– Никто никого уже давно не ищет, Федор, они сделали все что могли. Мы к магам ходим чуть ли не каждые полгода, толку нет. Говорят, что здесь она, причем в здравии, и как к этому относиться, не знаю.

– Слушай, может мне попробовать поговорить со своим Семеном? Пусть глянет глазом профессиональным.

– Да почему нет? Поговори, коли не трудно, – тяжело вздохнул отец. – Надежда все же в нас еще теплится, хотя, конечно, логики в ней нет. Слишком много лет прошло…

– Главное руки не опускать. Единственное, мне нужны будут ее вещи.

– Хорошо.

Интересно, если этот маг так хорош, сможет ли он во мне увидеть человека? Или решит, что я оборотень и попытается убить, как предыдущие маги, к которым я рискнула сунуться? Впрочем, что гадать?! Нужно попробовать. Одна-то я ни за что не решилась бы уйти. А с дядей Федором можно. Вот только как это организовать?

Глава 2

Время пролетело быстро, а план побега я так и не составила. Но все решилось само собой, накануне отъезда.

Домочадцы не так давно позавтракали и разошлись по делам. Дядя и сестренка остались в гостиной, обсуждая последние новости из столицы, а я ластилась…

– Какая у тебя ласковая киса! – Федор наклонился и почесал меня за ушком, а я даже попробовала поурчать. – Красивая. Никогда не видел, чтобы шерсть была такая черная и гладкая.

– Да, красивая. Знаешь, это только с тобой она ласковая. А вообще, эта кошка совершенно не от мира сего! Мало того что мышей не ловит, так еще и кормить ее надо исключительно вкусностями, – всплеснула сестренка руками, от чего ее шелковый голубой сарафан красиво взлетел. – Для меня до сих пор загадка, как она остается такой стройной. Ведь лежит и ничего не делает, сколько ее знаю.

Дядя Федор рассмеялся, присел на корточки и стал почесывать меня по макушке. Ой, и не думала, что это может быть настолько приятно!

– Ты у нас лентяйка, Маха? – спросил он, сощурив глаза.

«Наговаривают!»

– Слушай Сень, а отдай ее мне! – предложил дядя, вставая.

Что? Мне не послышалось?

От радости мое сердце попыталось выпрыгнуть из груди. Я еще интенсивнее начала тереться об его ноги, соглашаясь с прекрасной идеей.

– Что? – Сенька даже застыла на полушаге. – Дядь Федор, она же не приспособлена ни к чему, как ребенок.

– Ну вот, хоть о ком-то заботиться буду! – он поднял меня с пола и пристроил у себя на согнутой руке.

Сеньку одолевали сомнения, что было видно невооруженным глазом. Она ненадолго задумалась, кинув взгляд в окно, а потом встрепенулась:

– Ну, раз так, то забирай!

Довольно хихикнув, сестра подбежала к дяде и чмокнула его в щеку.

Так и сдвинулась моя жизнь с мертвой точки. Это чудо пришло, которое очень ждала.

* * *

Выехали мы рано утром, пристроившись на повозке одного из торговцев. Вещей у Федора было немного, меня он запихнул в сумку. То, как Сеня со мной прощалась, это отдельная история и не стоит углубляться в такие ужасы. Хорошо, что я все же осталась живой, а не задушенной.

Честно говоря, мне и самой стало не по себе. Тут я в безопасности– дом, семья. Пусть они не знают, что я– это я, а все же в обиду не дадут. А что ждет меня там, впереди? Ведь есть вероятность, что свою семью я вижу в последний раз. И мучаясь сомнениями, я смотрела на отдаляющийся родной дом, пока тот не скрылся за поворотом. Больно, грустно, но правильно.

Мы неспешно подъезжали к юго-восточным воротам Трехцветки, когда дядя Федор заглянул ко мне в сумку.

– Машенька, умоляю, только не написай туда, – хмуро попросил он.

«Скажешь тоже, дядя Федор!»

Денек выдался жаркий, поэтому ехали мы медленно, чтобы кони не устали. Всю дорогу я в сумке сидела и носу не высовывала. Солнце только подобралось к горизонту, когда путники решили устроиться на ночлег на поляне недалеко от тракта. Народ попался душевный. Они долго травили анекдоты у костра, истории из жизни рассказывали, смешные и не очень, едой делились друг с другом, и мне перепало, конечно. Будто одна большая семья. К дяде Федору относились с большим уважением, что, впрочем, и не удивительно. Эта картина умиляла, и я еще больше стала радоваться своей смелости. Не зря поехала!

– Что это ты, Федор Степанович, кошку с собой таскаешь? – судя по голосу, к нам подсел седоволосый крепкий невысокий мужик лет сорока. Насколько я поняла, сопровождает он обоз с тканями и с Федором знаком давно.

Неподалеку приятно потрескивал костер, клонило в сон, но появление нового лица меня расшевелило. Я приоткрыла глаза.

– Да вот у племянницы позаимствовал, – ответил дядя, бесцеремонно поднимая меня на уровень своих глаз, – приглянулась мне. Думаю, хорошо нам вместе будет.

– А ты что же это, больше делом заниматься не станешь? – удивился мужчина. – За кошкой-то следить надо, кормить хотя бы…

Федор хмыкнул и опустил меня на травку, где я с удовольствием потянулась.

– Дело– есть дело, конечно, но редкое оно сейчас. Да и ежели что, у меня есть, кому ее покормить, – он провел рукой по моей мохнатой голове. – А что это ты так заинтересовался?

– Да вот смотрю я на нее, – потер подбородок седоволосый, посмотрев на меня, – странная какая-то. Спокойная слишком. Ни мяукнула за всю дорогу, в туалет в кусты бегала, да и хлеб с медом уплетала за обе щеки. Как дите…

Интересно, с чего он взял, что я бегала именно в туалет? Догадливый какой.

– Ну, Марк, что я могу тебе сказать, – развел Федор руками, – как приучила хозяйка, так и делает. Животные же, как люди– разные…

– Эх, что есть, то есть, – поморщился тот. – Ладно, Федя, спать ложиться надо, скоро в путь опять.

Мужчины разошлись, а я сей разговор намотала на ус и на следующий день поменяла манеру поведения: стала мяукать иногда, попыталась когти поточить об телегу, за что огребла щелбан от Федора, и в туалет, скрепя сердце, один раз сходила прилюдно. Но почему-то Марк стал еще больше на меня коситься. В остальном, и этот день прошел спокойно и закончился так же, как и предыдущий.

Ехать нам оставалось полдня до развилки, затем с тем самым Марком мы должны отделиться от прочих повозок и свернуть по направлению к Вешенке, огромному селу, в котором и обитает нужным мне маг.

Этим утром было холодно, я глубже зарылась в сумку. Ветер играл с листвой, а та приятно шелестела, убаюкивая. Да-да, мне опять захотелось спать, чем я активно и занялась, из-за чего не сразу заметила, что торговцы остановились. От резкого хлопка я чуть ли не подпрыгнула. Успокоившись, решила вылезти и осмотреться.

Картина, представшая перед моими глазами, ввергла в ужас: шесть наших повозок со всех сторон окружили вооруженные до зубов люди, вида разбойнического, человек, наверно, пять. Дядя Федор стоял у первой телеги и о чем-то беседовал с бандитом, и, судя по выражению лица последнего, речь дяди ничем не поможет. Через несколько минут главарь резко оттолкнул Федора и сказал громко:

– Повторяю еще раз. Лучше вам облегчить нам задачу и отдать все дорогие вещи, включая деньги, мирным путем! Иначе, пеняйте на себя!

– Да откуда у нас деньги, мы товар только везем на продажу! – загалдели торговцы, и я их молчаливо поддержала. Действительно, нашли когда и кого грабить!

– Так и товар мы тоже заберем, не беспокойтесь! – заржали разбойники.

Двое из них подошли к последней телеге и начали вытряхивать содержимое сумок. Какие-никакие деньги там были, я приготовилась к своей участи. Наша повозка была следующей.

– Эй, ребята смотрите какая кыса! – патлатый и вонючий достал меня своими грязными руками за шкирку из сумки и продемонстрировал окружающим. На дяде Федоре лица не было, зато теперь я разглядела, что напавших семь, а не пять. Хотя торговцы и сопровождающие их численно превосходят раза в полтора, но против направленного оружия не попрешь.

Мужик повертел меня, покрутил и швырнул своему товарищу. Фу, ну и вонь! Будто они неделю не мылись и рыбу тухлую поедали, а одеты-то… Оборванцы да поберушки лучше одеваются, а эти… позорище. Наверно, не доходное это дело– разбойничать.

– Киса не нужна?

– Мне нет, разве что в качестве мяча… – и с этими словами бородач запустил меня в следующие руки. Я летала, хватая лапами воздух и тихо подвывая, пока не попала к главарю.

– Сколько можно резвиться? – рыкнул тот, схватив меня за шею. Я уперлась задними ногами в его руку, пытаясь вырваться. В глазах начало темнеть. – Работайте давайте, время не ждет, не хватало встречных встретить! Кошку купите себе породистую, а эту пусть звери жрут! – и, раскрутив, он со всей силой запустил меня в сторону.

Раскинув лапы, я летела словно птица. Самое интересное, что пролетела немало и рухнула прямо перед лошадиной мордой. Та, недолго думая, то ли от неожиданности, то ли просто совпало, встала на дыбы, а я, вместо того чтобы отбежать, распласталась звездочкой на земле и застыла в ужасе, краем глаза наблюдая, как одно копыто опускается рядом с моим хвостом. Фу! Повезло, не задело.

Но тут же, эта озверевшая кляча понесла, и по моим передним лапам проехало огромное колесо груженой телеги. Боль была дикой, я никогда ничего не ломала и даже не догадывалась каково это. В глазах потемнело и, честно, я этому даже обрадовалась, потому что тьма принесла покой и облегчение.

* * *

Я медленно приходила в себя, в ушах звенело. Шел дождь, сильный и холодный. Людских голосов слышно не было, и, судя по всему, скоро стемнеет. Я попыталась встать на лапы, но передние пронзила резкая боль, они совершенно не слушались. Слезы хлынули в такт ливню. Лежала я в траве на обочине. Значит, меня еще и попинали напоследок.

Надеюсь, дядя Федор жив.

Я прижалась одним ухом к земле и слушала, как течет вода.

Время шло. Стемнело. Подо мной образовалась приличная лужа, шерсть совсем перестала греть. Боль в лапах не желала утихать. И впервые в жизни во мне проснулась жалость к себе. Противная, мерзкая и… весьма справедливая. Вот же влипла! Как же давно я не испытывала такой животный страх.

Я ревела, как пятилетняя девчонка пока не осип внутренний голос. От холода и боли стало тяжело дышать.

Зачем я вообще в это ввязалась? Сидела шесть лет и еще столько просидела бы! А что теперь? Да, эти шесть лет трудно назвать жизнью, скорее существованием, но оно было в кругу семьи. Я была счастлива только от того, что знала, что с ними все хорошо. А теперь…

* * *

Тягучее время, выматывающее. Шум дождя, холод. Холод и боль. Страх отступил, а чувство обреченности усилилось. Вот только все равно. Скорее бы пришел долгожданный покой.

Я не знаю, сколько времени лежала в состоянии полусна. И не сразу поняла, почему снова стала чувствовать холод. А когда поняла, встрепенулась. Подняв голову, стала вглядываться в кромешную тьму.

Земля вибрировала, легонько, но опьяняюще приятно. Ведь раз она дрожит, значит, конь бежит. А это говорит о том, что есть маленький, ничтожный шанс спастись.

Я кое-как попыталась оттолкнуться задними лапами, но они сначала бессмысленно скользили по мокрой траве, а потом все же зацепились когтями. Попытка продвинуть тело вперед не принесла видимых результатов, буквально пару сантиметров, а передние лапы умудрились немного подогнуться, от чего я опять начала терять сознание. Всадник быстро приближался, уже был виден темный силуэт. Я молила его о помощи, кричала ему, умоляла, а потом в глаза опять пришла темнота, сдобренная отвратительным звоном в ушах.

Мне снился прекрасный сон. Будто я сидела у огромного зеркала, наблюдая за собой, лежащей у леса, со стороны. Видела, как человек на черном коне, проехав мимо, все же вернулся и, отыскав мое тельце, бережно поднял с земли. Казалось, что я даже чувствую тепло его сильных рук. Он аккуратно положил меня на сделанную из веток подложку и опустил в теплую большую сумку. Полы его тяжелого плаща неохотно раздувались на ветру, а глубокий капюшон скрывал лицо. Я была благодарна этому человеку, и не важно, выживу или нет. Его неравнодушие подарило мне маленькую надежду.

Как сладок был сон…

* * *

Солнце ярко светило, просачиваясь сквозь веки. Даже жарко стало.

Ох, как надоела эта шерсть. Фу!

Что же, дождь закончился и то хорошо.

Я приоткрыла один глаз и озадачилась. Это далеко не лес, а просторная светлая комната, деревянные стены которой выкрашены в нежный бежевый цвет.

Хм, а краска-то эльфийская. Не бедный хозяин этого дома…

У большого окна расположился овальный деревянный стол с резными ножками, вокруг которого расставлены удобные на вид стулья, с мягкой подложкой. С противоположной стороны нашла себе место печь, разделяющая эту часть комнаты на две половинки– кухню и что-то вроде хранилища всяких баночек-скляночек и сухих травок. В помещении две двери, куда они ведут можно только гадать.

Я лежала на мягкой подушке посередине комнаты, почти у подножия печи. Передние лапы перебинтованы, самое интересное, что хвост тоже.

Вот уроды, даже хвост сломали!

Мой взгляд зацепился за черный добротный кожаный плащ, висящий на вешалке у двери.

Неужели не сон!?

Будто услышав мои восторженные возгласы, дверь открылась, и вошел мой спаситель. А если без пафосных речей, то высокий молодой мужчина лет двадцати семи или тридцати, точно не скажешь. Короткие русые волосы в беспорядке обрамляют его красивое благородное лицо, разве что слегка бледноватое. Глаза насыщенного серого цвета серьезны, или я бы даже сказала– внимательны. В общем, явно не прост человек. Зато одет довольно просто: льняная рубаха, хлопковые шорты чуть ниже колена и серебряный неширокий браслет на левой руке. Все это на нем смотрится очень гармонично. Фигура хороша, была бы мужиком, обзавидовалась…

– Проснулась?! – спросил он приятным баритоном, мягко улыбнувшись, потом медленно приблизился и присел рядом на корточки, а я просто не могла оторвать глаз от его лица.

Ох! Нет, он явно не из местных. Что-то тут не так.

– Не бойся, не обижу, – мужчина ласково погладил меня по голове между ушей, а я даже не шелохнулась в ответ. От его рук сильно веяло магией, как будто он весь ею пронизан. Что-что, а мага я всегда чувствую, несмотря на свой кошачий вид.

Вот, снова влипла! Хуже всего попасть в руки неизвестному магу. Хотя… остаться там, в лесу, еще хуже.

– Давай я тебя покормлю, – он встал и пошел к кухоньке, через несколько минут передо мной стояла миска свежего молока. Я так хотела есть, что даже не стала стесняться для приличия.

– Вот и хорошо. Пока ты ешь, пойду дело свое доделаю, – поморщился он и вышел за дверь, оставив меня наедине с вкусным молоком. И я была благодарна за это. Стало гораздо спокойнее. Да и негоже парню молодому смотреть, как девка молоко лакает. И не важно, как я выгляжу!