Мир после: Водный мир

– Ты похожа на людей с восточных островов, моя семья оттуда, – словно извинился за свои вопросы мальчик.

– А по твоему виду не скажешь. Кто-то из твоих родителей был Правящим? – не сдержался Ярик, улыбаясь. – Поэтому ты попал в коллекцию к Лектусу?

– Так вы его коллекция? – фыркнул Истер, оглядывая новых знакомых. Он не видел в них ничего уникального или выдающегося.

– Лучше тебе пойти и позавтракать, а потом мы можем показать тебе дворец и окрестности, – предложила Кристин, уже смелее глядя на Истера.

– Вы можете выходить?

– Мы все можем, думаю, что тебе тоже разрешат, главное не забывать надеть накидку со знаком Лектуса, тогда тебя не тронут, – объяснила девочка, а Ярик продолжал с любопытством смотреть на новичка.

– Просто сказка, – зло проворчал Истер, понимая, что они действительно оказались в каком-то зоопарке невиданных существ. Он потянулся, потом подошел к кувшину и плеснул на лицо водой. – И чем вы заслужили такой рай? Читаете мысли? Превращаетесь в летучих мышей?

Ярик фыркнул и вышел в стеклянные двери, Кристин последовала за ним, и Истеру ничего не оставалось, как тоже покинуть спальню. Он задержался у дверей, за которыми все так же сидела золотоволосая девушка, только теперь она читала книгу.

– Это Ксения, – шепнула Кристин, увидев, куда смотрит Истер. – Лучше проходи мимо, иначе Смотритель, если заметит, рассердится.

– Почему? Почему ее не выпускают, как нас?

– Причин много. Хотя главная из них состоит в том, что она сестра Лектуса, – округлив глаза, прошептал Ярик, оборачиваясь к подруге и Истеру. – Иногда вечером я слышу, как Принц к ней приходит и разговаривает.

– Но почему он держит ее здесь?

– А почему ты тут? – фыркнул Ярик, а Кристин отвела глаза. Получается, что Лектус держит тут сестру как еще одну зверушку? Мерзкий тип. Все они мерзкие, даже те, кто еще не пьют кровь.

– Эй, спокойнее, – Ярик положил руку на плечо Истера, и парень вздрогнул, отводя взгляд от серо-зеленых глаз. И ему на миг показалось, что это глаза не его ровесника, а старика, мудрого и очень много знающего, такой взгляд был у его деда. Но это лишь на миг, а потом Ярик снова широко улыбнулся:– Тут не так уж и плохо, вот увидишь.

Истер криво усмехнулся: возможно, этот странный парнишка и считает, что быть рабом и ручным зверьком при дворе Байрока весело, но Истер был тут только для одного.

– Будь осторожен, – тихо оборонил Ярик, толкая дверь сразу у лестницы. Истер тут же зажмурился: прямо в глаза ударил солнечный свет, который после полумрака подземных комнат причинял боль. И только привыкнув к этому свету, он увидел еще трех ребят: девочку лет восьми и двух мальчишек-близнецов младше Истера года на два-три, – которые тоже были в этом солнечном зале и пили что-то из больших белых чашек. – Ну, вот ты и видел теперь все наше небольшое поселение.

Истер нахмурился, когда три пары глаз уставились на него. Кристин в сопровождении мальчиков прошла к столу, и все они в тишине стали пить чай, который молча разливал по чашкам вчерашний старик. Троица, чьи имена назвала Кристин (Истер их тут же благополучно забыл), благодарно улыбалась надзирателю и, судя по всему, прекрасно себя чувствовала. Если бы парень не знал всего, то подумал бы, что попал на завтрак в счастливую богатую семью из средних широт, которая откупалась от Снабженцев своими слугами, а дети в ней росли в неге и безопасности.

Истер поморщился, отодвигая чашку, его тошнило. Он посмотрел на вполне довольного жизнью Ярика, хмурясь, потому что понимал, насколько ужасно это место, где за чистотой и внешней красотой скрываются жестокость и смерть, рабство, которому он сам никогда не покорится.

– Они никогда не были за этими стенами и не знают ничего из того, за что ты готов биться до смерти.

– Перестань это, – зло попросил Истер, которого настигло озарение: этот черноволосый чудаковатый парень знал, о чем он думает! Истер слышал о таких людях, но только в сказках, которые рассказывал ему в детстве дед. – Не лезь в мою голову.

– Я не виноват, – пожал плечами Ярик и снова широко улыбнулся. – Мы все тут не виноваты в том, что умеем. И ты не виноват в том, что в тебе течет кровь Чужих.

– Что? – приподнял брови Истер. Все остальные в комнате примолкли и с легким испугом смотрели на мальчиков.

– Предлагаю прогуляться, день сегодня замечательный, – Ярик, как ни в чем ни бывало, встал из-за стола.

– Я схожу за накидками, – тут же вскочила со своего места Кристин, обрадованная тем, что минута напряженности не затянулась.

Истер не сомневался, что в разговоре с Яриком сможет узнать много интересного, возможно то, что в будущем ему поможет. Он не стал додумывать свою мысль. На всякий случай.

– Я не шпионю для них, если ты об этом, – добродушно фыркнул Ярик, когда они вышли из комнаты в сумрачный коридор и направились к арочному выходу в дворик.

– Ты можешь это прекратить?

– Ты можешь.

– И что это значит? – рассердился Истер, круто поворачиваясь к мальчишке. Его раздражала манера этого чудика быть все время позитивным, улыбающимся – и при этом читать мысли всех вокруг, не скрывая этого и даже комментируя. Если бы такой жил в их деревне, его бы давно поколотили и научили сидеть в углу и не высовываться.

– Ты наполовину Правящий, а значит, можешь закрыть от меня свои мысли.

Истер даже не стал говорить вслух то, что он думает по поводу комментария Ярика, но тому этого и не нужно было. По его улыбающейся физиономии хотелось врезать.

– Промахнешься, – пожал плечами парнишка. – Я не знаю, о чем думают Чужие, – последнее слово он произносил почти с лаской, – потому что я способен читать мысли только живых, то есть людей. А Правящие не живые.

– Мертвяки? – не понял Истер, который всегда считал народ кровопийц самыми живыми из живых, долгожителями.

Ярик ничего не ответил, и в этот момент из-за угла появилась Кристин с двумя красными накидками в руках. Третья была уже на ней, завязанная шнуровкой под шеей. Мальчики надели свои – Истер с отвращением, а Ярик с нежной тщательностью, и втроем они вышли во дворик, под солнце.

Истер сразу же посмотрел на чашу, в которой накануне была кровь, сводившая его с ума своим ароматом. Но сейчас в чаше плескалась чистая вода, и от нее веяло прохладой.

– Вчера у матери Лектуса была вечеринка, а какая вечеринка без угощений? – сказал Ярик, и Истеру показалось, что впервые в глазах мальчишки мелькнула тень отвращения.

– Ярик, хватит, – попросила Кристин, идя между мальчиками. Она была немного грустна и, пока они шли через дворик к арочному выходу, смотрела себе под ноги. Стражники, прошедшие мимо них, даже не обратили внимания на троих детей, видимо, мантии позволяли им слиться с антуражем.

– Прости, я не буду больше.

Истер искоса взглянул на новых друзей и увидел, как они безмолвно общаются.

– Мы знакомы уже четыре месяца, – ответил на незаданный вопрос Ярик, – с тех пор как я сюда попал. А Кристин живет тут больше года…

– Меня подарили Лектусу на день рождения, – тихо, словно стыдилась этого, проговорила девочка, чуть прижавшись сбоку к Ярику. – Мой бывший хозяин хотел сделать приятное наследнику, и тут я подвернулась…

– Она волшебница, – подсказал Ярик с такой гордостью, словно это благодаря ему девочка оказалась наделена силами магии, которые уже давно были крайне редки в их мире. Действительно, Лектус собирал у себя уникальные экземпляры. – А скольких ему никогда не получить, – широко улыбнулся телепат в ответ на мысли Истера.

Они оказались на маленькой площади, со всех сторон окруженной зданиями, построенными из красных кирпичей, между домами вились дорожки. Кристин подошла и села на скамейке, подставляя лицо солнцу и прикрывая глаза.

– Вся ее семья была подана к ужину в тот день, когда ее привели сюда, – тихо заметил Ярик, глядя на Кристин. Истер вздрогнул и внимательнее посмотрел на девочку. – Она устроила в зале настоящий пожар, когда ее привели туда же, чтобы сделать десертом… Увидела родных – и все вспыхнуло… Говорят, три Правящих сгорели прямо там. Пуф! – и нет их. И ее не наказали – подарили Лектусу.

– Я покончу с этим, со всем покончу, – с ненавистью проговорил Истер, сжимая кулаки.

– Ты не сможешь.

– Смогу! – категорично ответил парень, сверкая синими глазами с красной радужкой. Он тут же вспомнил, как по крышам пробрался за стену поместья Орака, на фабрику, и чуть не сошел с ума от того, что там увидел. Вспомнил, как искал мать, выкрикивая ее имя, как ему сказали, что ее увели к Инэю, сыну Орака. И он снова бежал по крышам, кровь билась в висках вместе с именем его отца, именем из далекого прошлого, когда мама рассказывала Истеру об отце. Он нашел их по запаху крови, которая еще оставалась на губах убийцы. И тело матери еще лежало у ног кровопийцы. Истер помнил чуть виноватый взгляд светящихся после трапезы глаз отца, и ту ярость, которая охватила его, когда он понял, что опоздал…

– Ты тоже маг, как и Кристин, – нарушил боль и гнев воспоминаний Ярик, который, видимо, очень внимательно следил за мыслями Истера. – Очень сильный маг, раз смог одной яростью разорвать на куски Правящего…

– Поэтому я смогу уничтожить Байрока, – прошипел парень.

– Ну, и что тебе это даст? Ему на смену придут другие, десятки других, и все будет, как прежде, – пожал плечами Ярик, и Истеру снова почудились целые века в глазах мальчишки.

– Сколько тебе лет, Ярик?

– Странный вопрос, – рассмеялся мальчик, ероша волосы. – Кристин, пойдем на берег?

Девушка тут же открыла глаза и кивнула, улыбка стерла с лица тень прошлого, и Истер даже обрадовался этому.

Но дойти до берега они не успели: на полпути к стене их окликнул один из Стражей:

– Возвращайтесь во дворец, Принц приказал вас привести.

– Ну вот, пошли отрабатывать свой хлеб, – рассмеялся Ярик, кажется, никогда не терявший свой положительный настрой. – Только без глупостей, ладно? – посмотрел он на Истера. – Все планы мести нужно исполнять с ледяной сдержанностью и ясностью мыслей, а в тебе нет ни того, ни другого.

Мальчик промолчал, позволяя Ярику прочесть все, что он мог сказать в ответ. Ярик только хмыкнул.

Глава 2. Другие люди

Лектус не хотел уходить, но при этом знал, что должен. Он стоял над бледной болезненной Ксенией, засунув руки в карманы брюк, и покачивался на носках.

– В следующий раз промолчишь – и умрешь, – холодно, как констатацию факта, произнес Принц, глядя на темные круги под ее глазами, белую кожу с проступившими жилками сосудов, дрожащие руки. Сидя в пятне солнечного света, что падал через открытое сегодня окно под потолком, она зябко куталась в два одеяла.

– Все хорошо, Лектус, не переживай, – прошептали ее губы, но он лишь скривился – и вышел из комнаты, кивнув стоявшему там Смотрителю. – Еще раз такое случится – я оторву тебе еще пару пальцев и отдам на десерт Стражам, – холодные глаза отражали свет, словно льдинки.

Он развернулся и направился в уже гостеприимно распахнутые перед ним двери, за которыми был залитый солнцем большой зал с высокими арочными окнами и потолком. На скамейках у небольшого бассейна сидели дети из питомника – больше десятка, с ними пара девушек-нене, сытых, красивых, с блестящими глазами и ласковыми руками, которые принимали и нянчили детей так же легко, как отправляли их во дворец к трапезе.

У стены, отдельно от группы, что по его приказу наскоро собрали в питомнике отца, сидели шесть его «зверят», как отец снисходительно называл их, когда вспоминал о странной коллекции наследника. Среди них был и тот новенький, из городской тюрьмы, разорвавший на куски сына Орака. Лектусу не было жалко того Правящего, как не жалеют в питомнике мертвого младенца – за ним все равно появятся другие.

Когда Лектус вошел, его «зверята» встали, новенького подтолкнул чудик, самый интересный из всего выводка и самый странный, как считал Лектус в те редкие минуты, когда думал об этом мальчишке. Малыши вскочили как один, они были воспитаны в питомнике и знали правила с пеленок.

Наследник Байрока не задержал взгляд ни на одном из присутствующих, на самом деле, они были ему совсем не интересны, безразличны. Он уверенной походкой прошел к своему диванчику, который стоял на возвышенности рядом с бассейном, и сел, расслабившись и глядя на то, как в бассейне резвятся цветные рыбки. Ему поднесли сок, и Лектус его взял, решив, что стоит освежиться. Он бы, наверное, и от еды не отказался, но все это можно сделать и позже. Он лениво махнул рукой, даже не поднимая взгляда, зная, что Стражи ждут его приказа.

– Принц Лектус дарит вам сегодня мороженое, – громко и так же равнодушно, словно командовал солдатами, объявил один из Стражей. И даже Лектус почувствовал волну безудержной радости детей, для которых подобное – праздник. – Также для вас выступит волшебница с фокусами и чудесами.

Пока дети получали из рук нянек по стаканчику мороженого, которое всегда в достатке хранилось на кухне Лектуса, девочка из коллекции Принца подошла к детворе. Но Принцу было уже неинтересно – он встал и направился прочь, он обещал отцу пойти вместе с ним на пристань, чтобы осмотреть корабли Снабженцев. Возможно, там будет что-то интересное.

– Зачем она это делает? – прошипел Истер, глядя, как Кристин развлекает детвору мелкой магией. Вокруг летали большие мыльные пузыри, которые дети ловили, со смехом лопая.

– Ей весело, – улыбнулся Ярик. – А тебе разве нет?

Истер только скривился: он не понимал, зачем устроен весь этот цирк, зачем байроков мальчишка это делал? Веселил детей, чтобы завтра их кровь была вкуснее?! Истера затошнило от одной только мысли об этом.

– Он устраивает подобное раз в две-три недели, – пожал плечами Ярик, следя за тем, как из рук Кристин вырывается и закручивается радуга. – Я немного размышлял на эту тему и заметил, что…

– Мне плевать, я ненавижу это место, – прошипел Истер, сжимая кулаки. Он хотел схватить Кристин и не дать ей строить из себя дрессированную собачку, выполняющую трюки по велению хозяина. – Все это ненавижу!

– Я тоже, но я же не ору об этом, – строго одернул его Ярик, на какой-то краткий миг став серьезным. – Хочешь умереть? Тогда вперед! Только один, у нас есть дела и поважнее, – и чудной мальчишка подбежал к Кристин, чтобы вместе с малышами ловить мыльные пузыри и радоваться радуге.

Истер сжал зубы, чувствуя, как от гнева наливаются кровью глаза, он знал это за собой, ненавидя эту часть себя, ненавидя кровь отца в себе. Он отвернулся от тошнотворного зрелища резвящихся перед закланием овечек и увидел в тени, за незакрытой дверью, Ксению, которая стояла, поддерживаемая Смотрителем, – и улыбалась.

– Чокнутые! – прошипел Истер и бросился прочь, но никто из присутствующих не обратил на это внимания, поглощенные ярким и веселым действом, от которого парня воротило. Все было наигранным, словно пир под виселицей.

Он пришел в себя от гнева только на улице, огляделся и не узнал это место. Возможно, он вышел через какой-то другой двор, но улица и крепостная стена не были ему знакомы ни по вчерашнему конвою, ни по утренней прогулке. Он по привычке прижался в тени к стене, оглядываясь и не зная, чего ждать. К тому же он был без плаща, которые с них сняли, когда ребята вернулись во дворец. Истер пытался найти взглядом вход либо способ забраться на стену – и сбежать, раз представилась такая возможность, но ни того, ни другого в поле зрения не попадало.

Зато почти сразу он увидел группу кровопийц, которые поднимались по дорожке от дальних зданий и беседовали. Среди них выделялась очень красивая женщина с длинной светлой косой и изящной походкой. Среди кровососов вообще не было некрасивых экземпляров, об этом они позаботились, но женщина казалась ослепительной. И даже горящие на солнце глаза не портили ее внешности, хотя красные радужки и внушали отвращение.

Истер еще сильнее вжался в стену, пытаясь с ней слиться, но белые одежды выдавали его. Его тут же заметили, и бежать было бы глупо, а главное – куда бежать? Когда кровопийцы приблизились, единственное, что ему оставалось – это опустить глаза, чтобы они не начали задавать вопросы, ответы на которые им могут и не понравиться.

– Почему это тут? Что ты тут делаешь, детеныш? – спокойным голосом обратилась к нему прекрасная женщина: так его мать разговаривала с забредшим к ним на двор чужим псом. – Почему оно не в питомнике? – видимо, она спрашивала у спутников, но ответа не получила. – Отведите его обратно и накажите тех, кто не уследил. Если окажется, что оно пропало из меню моего супруга, вы все за это ответите.

Истера трясло, он словно врос в каменную стену, пока мать Лектуса – а кто еще это мог быть? – распоряжалась его судьбой. Если поднять глаза, то питомник ему уже не будет грозить, но он очень хотел туда попасть, чтобы найти единомышленников: тех, кто еще готов бороться за свободу и выживание человечества. Или хотя бы тех, кто бы хотел сбежать отсюда.

– Иди, детеныш, – его подтолкнули в сторону, откуда пришла группа кровососов, и Истеру это напомнило вчерашний вечер, когда его только привели во дворец. Вчера. А ему казалось, что он здесь уже целую вечность…

О питомнике он знал достаточно, чтобы быть готовым к тому, что увидит. Дед часто рассказывал ему об этом месте: месте, где он вырос, вскормленный молоком из бутылки. Долгими зимними вечерами дедушка развлекал внуков своими воспоминаниями о небольшом питомнике в поместье Правящего низкого ранга, не очень богатого, из-за чего на территории имения располагались деревянные постройки, вспыхнувшие во время грозы. Именно тогда дед Истера и оказался в воде, выброшенный кем-то из горящего питомника. Его спасли деревянные перекрытия, обвалившиеся с обрыва в море, на них шестилетний мальчишка смог много часов продержаться в открытой воде, пока его не подобрали рыбаки. Так дед попал в деревню, где Истер и родился, а руины сгоревшего Утеса до сих пор в хорошую погоду можно было увидеть с берега.

– Иди в свой блок, детеныш, – Страж толкнул парня, заставив войти в каменный дом, и закрыл за ним двери, видимо, даже не подозревая, что Истер не имеет понятия, куда идти. В полутемном коридоре, где было тихо и безлюдно, он тут же прижался к стене. Мальчик знал, что, как только няньки его увидят, сразу поймут, что он чужак.

Коридор уходил вперед, по бокам – закрытые двери, наверное, тех самых блоков, по которым были распределены дети. Судя по размерам здания, питомник огромен – но чего ожидать от владений Главы Правящих?

Истер чувствовал, что в нем напряжена каждая мышца, он не хотел попасться и упустить единственный шанс найти среди этих угнетенных детей тех, кто мечтает, как и он, о свободе.

Мальчик выдохнул и заставил себя продвинуться в глубь коридора к ближайшей двери. Она оказалась прикрыта, за дверью – абсолютно тихо. Истер, как тень, шмыгнул внутрь и замер, озираясь.

Комната была полна солнечного света, что лился через большие окна. В ряд протянулись столы и стулья, на них лежали листы и остро заточенные палочки, на кончиках запачканные темной краской. На стене перед столами – большая доска, на которой написаны какие-то знаки, наверное, слова на общем языке, но Истер не был уверен, потому что не умел читать и писать – это была привилегия кровопийц.

Он вздрогнул, когда из коридора до него донеслись поспешные шаги, а под самой дверью раздался голос девочки:

– Я уверена, что оставила его в классе, больше негде.

Спрятаться некуда, а бежать в окно – поздно. В комнату вошли девочка и мальчик, примерно лет двенадцати, аккуратно одетые в одинаковой бело-красной гамме, у девочки – красиво заплетенные длинные волосы, а у мальчика – абсолютно правильные черты лица.

Вошедшие уставились на Истера, но не испугались.

– Вы кто? – вежливо спросил мальчик, а девочка зачем-то чуть присела, и Истер нахмурился.

– Я пришел из дворца.

– Вы не похожи на Правителей, объяснитесь, – строго попросила девочка, чуть повернув на бок голову.

– Я… меня подарил господин Орак, я вырос в его питомнике, теперь буду тут.

– Странное воспитание у господина Орака, – неодобрительно отозвался мальчик. – Почему вы здесь, а не в вашем жилом блоке?

– Почему я должен отчитываться перед тобой? – огрызнулся Истер. Эта пара ему нравилась еще меньше, чем Ярик с его улыбчивым принятием судьбы.

– Я кандидат в Правящие, вы обязаны приветствовать меня, как кандидата, более высокого, чем вы, по статусу, – заносчиво ответил мальчишка, вздернув подбородок. – Или вас и этому не учили?