Не знаю, как с остальными детьми, но девочку Наташу я не обманул – через два года на эстрадном небосклоне появилась новая яркая звезда по имени Глюкоза.
– Предлагаю тему! – кричит из дальнего угла комнаты Юля. – «Я – фанат Эдиты Пьехи. Спасите меня от одиночества!»
Попробовала бы она так сострить при Генриетте. Но Гетты на сегодняшней летучке нет – уехала на неделю в теплые страны со своим высокопоставленным воздыхателем. «Вот было бы неплохо, – шушукаются Бойко с Ларисой, – найти законную жену этого воздыхателя и устроить им встречу на эфире! Пусть жена посмотрит, чем он занимается вместо того, чтобы решать дела столичного хозяйства!» Мужа Генриетты они, посовещавшись, решают пощадить– жалко. «Наверное, – говорит Лариса, которая однажды его видела, – она его бьет».
Вместо Гетты сегодня командую парадом я:
– Ну, а кроме ретрофанатов что мы можем предложить?
– Давайте попробуем «Секс с экс»… – Миша хотя и не в духе сегодня, все равно старается креативить.
– Это уже давно невкусно! – Юля пытается изобразить продюсера: подносит руки к вискам и говорит с несвойственным Генриетте надрывом. – Я не вижу, не вижу программы!
– Нет! Нет! – в голос орет с места Бойко. – Вы что, забыли? Мы же еще в прошлый раз решили-таки добраться до того письма от мэра. Ну помните, глушь какая-то? Который изменяет своей жене со своим заместителем!
– Точно! – радуюсь я. – Тем более, что у Опры Уинфри на этой неделе похожее интервью с губернатором Нью-Джерси!!!
Пикантность этой измены заключалась в том, что зам. мэра тоже был мужиком. И, судя по всему, страсти в подведомственном им захолустье кипели нешуточные: глава города каялся что было сил, писал, что не может так дальше жить и обманывать своих избирателей и что они хотят приехать в Москву и рассказать всю правду про это в эфире.
Всем очень весело:
– Может, лучше их отправить в «Криминальную хронику»?
– Ага, или в «Дорожный патруль».
– Нет – к Анфисе Чеховой!
– Господи, чего людям не живется спокойно – кругом природа, любовь, а они на эфир рвутся….
– Слушайте, слушайте! Зачем нам эти грязные разборки, давайте вызовем того милиционера, который сделал операцию по изменению пола и баллотируется в мэры города Березняки.
– Это который… – или которая? – хочет со своей предвыборной программой выступить?
Именно так, в клубке безумных фантазий и не всегда тонких шуток рождались наши самые «вкусные» темы. К сожалению, большая часть этой вкуснятины никогда не доходила до потребителя. Мечты редакторов о некоем наборе гостей, идеально подходящих для раскрытия темы, чаще всего оставались мечтами – что делать, слишком специфичны «ингредиенты» для приготовления такого сложного блюда, как ток-шоу.
Очередной сумасшедший съемочный день, когда после окончания программы еще несколько часов шум в ушах стоит такой, будто ты провел сутки на огромной ткацкой фабрике, закончился. Главная героиня сегодняшней передачи «Таланты и поклонники» Люся – фанатка творчества Бориса Моисеева – еще за день до эфира попила крови у всех.
Она наотрез отказывалась появляться в студии без плаката в руках «Боря, ты лучший!» и требовала показать любимого певца, встречу с которым ей обещали. Лариса успокаивала взвинченную поклонницу, а Лена прятала от Люси родственников, которые не разделяли ее музыкальных пристрастий.
Пока за кулисами лились не видимые миру слезы редакторов, студия, которая уже не вмещала всех желающих (многие зрители сидели на полу), благодаря энтузиазму Наташи уже скандировала: «Боря! Боря! Боря!» Это помогло убедить недоверчивую поклонницу Моисеева в том, что сегодня она обнимет своего кумира и они вместе споют припев его песни про «целование холодных рук». Ужас ситуации заключался в том, что накануне Моисеев уже уехал в Петербург, и ночью на заказ делали его куклу в полный рост. Конечно, кукла Бориса Моисеева вряд ли обрадует Люсю, как и появление из секретной комнаты ее родственников, но все-таки…
Жалко, что редактор Лена не могла поделиться с Люсей мудростью, которая и к ней пришла не сразу. Вот она, эта мудрость: со многими кумирами лучше не знакомиться. Лет пять назад, до того, как Лена начала работать на телевидении, в ее туалете висело несколько фотографий певцов и артистов, с кем ей мечталось провести вечер. Но, пообщавшись с ними по телефону или лично, она теряла это желание, и тогда фото кумира в сердцах срывалось и… употреблялось не по назначению. Душа и плоть редактора по гостям «Большой стирки» Елены Пятницкой страдали: душа – из-за очередного жестокого разочарования, плоть – из-за жесткости полиграфии. В результате после ремонта в ее сортире остался всего один плакат с американским актером Брэдом Питтом. Лена трезво осознавала, что вряд ли сможет составить конкуренцию Анжелине Джоли, но ведь и Брэд в свою очередь не подведет! Он не скажет ей по телефону за час до эфира, что напился накануне и не может приехать в студию, как это было с одним из ее туалетных фаворитов.
Пятницкая открыла дверь своей съемной квартиры и дала себе слово, что постарается забыть о «Большой стирке» хотя бы на ближайшие 8 часов. Ночник в комнате дочки еще горел. Лена подошла, получше укрыла дочурку одеялом, поцеловала и вдруг увидела на столе записку, нацарапанную детским почерком: «Мама! Пастирай мне трусы!»
Слезы хлынули из ее глаз. Ей вдруг стало невыносимо жаль себя и свою Иришку, которую из-за этой проклятой постоянной работы она совсем не видит. И еще печальнее становилось от того, что, закончив сегодня рабочий день в телевизионной прачечной и отдав ей все свои силы, ей предстоит еще и ручная стирка… В съемной квартире Пятницкой не было стиральной машины.
Это потом, когда мы переносили студию на улицы Петербурга, Тель-Авива и Киева, когда лучшие концертные площадки стремились трансформировать наше телешоу в действо сценическое, когда на разных каналах расплодились клоны и жалкие последователи «Большой стирки», – это потом все разом начали морщить нос и вещать о желтизне и вырождении еще недавно культового телепроекта.
Все это было потом. А пока наш продюсер торжественно объявила, что пробила у руководства надбавку к зарплате за самые рейтинговые эфиры. Надбавку эту так никто и не увидел. Поэтому стимуляция редакции осуществлялась в основном силами ведущего.
Проще всего было с Мишей, поскольку мы с ним одного размера. Присланные из магазина модные вещи, в которых я с удовольствием щеголяю во время эфира, а затем на вечеринках, через полгода передаются шеф-редактору («Благодарим Miuccia Prada за стиль ведущего!»). Наш голод по модным вещам утолен на годы вперед. Теперь подарки. Их все время – и особенно перед праздниками – шлют караванами. Зонтики, сумки, наборы для ванн, миксеры и даже эпиляторы… Все это тут же разбирается коллективом, разбирающимся в эпиляторах лучше меня. Если среди присланного оказываются мужские вещи, рубашки или галстуки, все это достанется будущим именинникам мужского пола. Что еще? Ах да – спиртное! Бутылки вина не добирались ни до одного дома – опустошались теми, кто успел тут же, в редакции, отметить окончание очередного эфира.
Но больше всего я радовался, когда мне удавалось протащить моих девушек в какое-то модное место. Москва, как дворовая кошка, плодит такие места в избытке. Жаль, прихватить всю редакцию я не мог: приглашения хотя и присылались пачками, но только «г-ну Малахову А. Н. на 2 лица».
Сегодня в новое кафе на Тверской «вторым лицом» я взял Ларису. С редактором шоу явно что-то происходит, а выяснить причину в рабочей обстановке невозможно. Нет, она по-прежнему легко выступает в роли человека-оркестра и прекрасно справляется с океаном обязанностей, но оптимизм в бирюзовых Ларискиных глазах сменился тоской.
Mon Cafe забито. Официантка смущенно просит, пока не освободятся достойные места, пройти по лестнице наверх.
– Андрей! Иди к нам! – знакомая ведущая с музыкального канала машет мне рукой.
Лариса чувствует себя неуютно:
– Может, в другой раз? У тебя здесь друзья…
– Расслабься, – и я начинаю листать меню, – это Лера… – Я пытаюсь вспомнить фамилию этой ведущей, но, похоже, я ее никогда и не знал.
– Это Лера Кудрявцева. 35 лет. Главная соперница телеведущей Маши Малиновской. – Лариса уже освоилась и частит дальше довольно бодрым голосом: – В 17 лет приехала в Москву из Казахстана. Через год, сразу после рождения сына, была вынуждена прекратить отношения с музыкантом группы «Ласковый май». Участвовала в проектах «Партийная зона», «Музобоз». Второй муж Кудрявцевой, – редактор по гостям на минуту задумывается, – занимается автомобильным бизнесом. Совсем недавно в районе Варшавского шоссе Лера была ограблена. Помимо машины Mercedes C220, которую Кудрявцева оценила в 90 тысяч долларов, неизвестные похитили у нее кольца с белыми и черными бриллиантами.
Лариса смотрит на мои округлившиеся глаза и добавляет:
– И еще, я забыла, Лера имеет карликового мопса по кличке Гамлет.
Вообще-то, и без карликового мопса выданное Ларисой досье заслуживало «отлично» даже у самых строгих экзаменаторов.
– Как ты все это помнишь, Ларис?! Научи!
Лариса благодарно улыбается и обращает мое внимание на девушку, которая сидит через столик от нас:
– Посмотри, какая девушка потрясающая!
Девушка и правда феерическая. Русалочьи глаза, пухлые губы, длинные волосы. Ее подружка, загорелая шатенка, активно жестикулируя, что-то ей разъясняет.
Нам принесли набор пирожных. Но не успели мы обменяться недоеденными половинками (согласно американской моде, чтобы больше попробовать)
– Подонок! Ублюдок! Ненавижу!
В кафе стало тихо-тихо… Кое-как молодому человеку с висевшей на нем фурией удалось выбраться на улицу, Но прохладный вечерний воздух Тверской русалку не успокоил, и сквозь стекло огромной витрины мы наблюдали, как на пятачке перед входом в кафе разворачивалось побоище. В ход шли приемы, не посрамившие бы и самого Джеки Чана. Спортивная девица старалась припечатать своего врага тонкими металлическими шпильками каблуков, а парень пошатывался и закрывал голову руками.
– Да она же сумасшедшая, – не выдерживаю я и бросаюсь на улицу. Не сидеть же и не любоваться на происходящее?
– Андрей! – кричит Лариса и несется вслед за мной. – Не надо! Она тебе очки разобьет!
– Энергичнее! Работаем руками!
Стоя перед неплотно закрытой дверью спортклуба, Наташа Бойко слушает веселую музыку и бодрый мужской голос:
– Оля! Держи таз! Три-четыре! И… резче! Света!
Наташа со вселенской тоской во взоре оборачивается к менеджеру Кате, которая стоит рядом с ней у дверей спортзала.
– Нет! Я так никогда не смогу! – и пытается прикрыть дверь.
– Все так сначала говорят, – улыбается Катя и снова чуть приоткрывает дверь, – а потом из зала не вытащить! Хотите, пройдем еще в зал йоги?
Бойко стеснялась признаться, что йога ее вряд ли увлечет, потому что больше всего из показанного в спортклубе ее потрясла стрип-аэробика. Брюнетка, затянутая в черный комбинезон, подбадривала извивающихся под Мадонну дам:
– Вы сексуальны и раскованны! Strip dance – это для вас! Освободите тело, отбросьте ложный стыд! Ритмичнее! Красиво раздеваться под музыку – главная цель любой настоящей леди!
Глядя на то, как некоторые стрип-аэробистки, пришедшие на занятия не в кроссовках, а на шпильках(!), томно стягивают с себя длинные перчатки и подвязки для чулок, Наташе тоже захотелось обрести в жизни главную цель. Но… В общем, сейчас они стояли перед дверями, за которыми шел урок обыкновенной, то есть не стрип-аэробики.
– Посмотрите на них и на меня! – шепчет Наташа. – Это же кошмар!
– Мы специалисты по всем кошмарам, – успокаивает ее менеджер и начинает хватать будущую клиентку за разные участки тела. – Здесь немножечко сбросим, мышцам добавим тонуса и…
Дверь распахивается, чуть не стукнув Наташу. Она отпрыгивает, и ее глазам является Красота. В дверном проеме, залитый светом, замер красавец тренер.
– Девочки, – лениво говорит он, не отрывая глаз от Наташи. – Минуту без меня, продолжаем! Вы к нам? – и скрещивает руки на необъятной грудной клетке.
– Я? Не-е-е-е, – робко блеет Наташа, с ужасом понимая, что впервые за многие годы ее лицо краснеет. Конечно, ее Петя был вполне симпатичным… Да. Но сейчас перед ней стоял не просто мужчина. Это был мужчина ее мечты!
Положение спасает девушка-менеджер:
– Вот, Сашенька, дама комплексует немножко.
Двухметровый Сашенька выразительно поводит широкими плечами:
– Всегда говорил и говорю. Комплексуем?! – в его голосе послышались раскаты приближающегося грома. – Тогда сидим дома под одеялом и едим ватрушки! Ваше тело – ваше дело! Извините, мне надо закончить тренировку! – Сашенька разворачивается и скрывается за белой дверью, из-за которой тут же доносится категоричное «раз-два!».
– Вы на него не обижайтесь, – оправдывается менеджер. – Саша у нас прекрасный тренер. А если вы стесняетесь, то можете оплатить персональные тренировки. И никто, кроме тренера, вас не увидит.
Наташа слышала, что женщины иногда мужчинам платят. Ходили слухи, что в знаменитом городском стрип-баре «Красная Шапочка» многие, даже замужние, дамы оставляли в укромных местах разгоряченных мужских тел почти полумесячные зарплаты…
А теперь, получается, и она, урезав семейный бюджет, должна заплатить за услуги, пусть и другого порядка, мужчине?!
Потом администратор кафе рассказывал мне, что посетители решили, будто все инсценировано и снимается скрытой камерой. Иначе откуда взялся Малахов?! Хотя, конечно, посетителей можно понять: то, что происходило перед входом в кафе, было действительно похоже на шоу.
– Она сумасшедшая! Наркоманка! – кричит парень, прикрывая лицо от ногтей разъяренной русалки. – Я сын композитора! (И он называет очень громкую фамилию.)
Мы с Ларисой крепко держим девицу сзади за куртку, пытаясь сохранить лицо парня от ее ужасных ногтей (плод воспаленной фантазии какой-то безумной маникюрши).
– Она шантажировала нас! – продолжался плач Ярославны в мужском исполнении. – Папа дал ей денег на аборт! Что она еще хочет?!
– Чего я хочу?! – завопила русалка и, оставив в наших руках куртку, прыгнула на потерпевшего…
В ходе дальнейшей потасовки выяснилось, что девушку зовут Юля («Джулия, не надо!»), что она манекенщица («Я подиум ради тебя бросила!») и что с парнем («С этим вонючим козлом!») она жила целый год, а он ее выкинул («Ты сама так решила!»), как половую тряпку («Аи, как больно!»).
Зрители из пешеходов все прибывали. Проезжающие по Тверской сбавляли скорость, с интересом взирая на нашу группу. Вдруг одна машина резко вильнула вправо и остановилась.
– Лара! Ларочка! – к нам бежит какой-то человек в сером костюме.
Лариса замерла, оглянулась и тут же получила локтем девицы в ухо.
– Ты меня не узнаешь? – симпатичный высокий мужчина подходит к нам почти вплотную.
Лучший редактор нашего шоу стоит в оцепенении, держась одной рукой за ухо, а другой ощупывая глубокую царапину на шее.
– Это же я! – раскинув руки, мужчина делает по направлению к Ларисе еще шаг.
Из глаз Ларисы полились слезы. Декорации поменялись: теперь все, включая Джулию, смотрят на рьщающую Ларису и широко улыбающегося мужчину.
– Дима! – всхлипывает Лариса. – Куда? – И она размазывает тушь по лицу. – Куда ты пропал?!
– Я не пропал, не пропал! – он обнимает ее за плечи. – Я думал, что я тебе противен, такой ужасный, толстый…
Лариса вырывается из его объятий и непонимающе смотрит на него снизу вверх.
– Я на следующей неделе хотел позвонить, – и Дима опять попытался обнять Ларису.
– На следующей неделе?! – отшатнулась Лариса. – Тебя и так не было двадцать дней! Сегодня уже двадцать первый!
– Да! – судя по всему, Дима просто счастлив. – Когда бы все закончилось…
– Закончилось? – Лариса смотрит на него почти испуганно.
– Ты ничего не замечаешь? – и странный Дима снова разводит руками. – Совсем ничего?
Лариса недоуменно мотает головой.
– У меня же был курс! Специальная диета, – Дима снова обнимает Ларису за плечи. – Ради тебя, – он берет ее лицо в руки и преданно глядит в ее голубые глаза, – я похудел уже на семь килограммов!
Я протягиваю вновь разрыдавшейся Ларисе бумажный платок, она берет его и, вытирая слезы, послушно идет за Димой. И как только редактор шоу и ее похудевший любовник исчезли за тонированными стеклами его авто, раздался страшный крик: Джулия обнаружила, что ее сын композитора сбежал…
Через пять дней манекенщица Джулия в элегантных (без устрашающих шпилек) босоножках от Manolo Blahnik, подчеркивающих всю ослепительность ее бесконечных ног, споет свою арию в «Большой стирке» на теме «Брошенные, но гордые».
Поделиться книгой: