Помоги проекту - поделись книгой:
17 сентября 1922 года в Москве впервые прошел радиоконцерт. Он открылся словами, ставшими традиционными: «Слушайте! Говорит Москва!» В программу первого радиоконцерта был включен романс в исполнении Надежды Обуховой, а также выступления артиста Художественного театра Василия Качалова и солистки Большого театра Антонины Неждановой. Выступления транслировались из Центральной радиотелефонной станции имени Коминтерна на Шаболовке. Нельзя сказать, что первый радиоконцерт произвел фурор, и дело было не в качестве исполнения, а в отсутствии у большинства простых людей радиоприемников. А поскольку руководство СССР возлагало на радиотрансляции большие надежды как на инструмент революционной пропаганды, то уже 28 июля 1924 года в газетах было опубликовано постановление Совета народных комиссаров «О частных приемных радиостанциях», которое не только разрешало пользование радиоприемниками для населения, но и предусматривало их промышленный выпуск.
25 октября 1922 года Гражданская война в Советской России завершилась. В этот день в 16.00 подразделения Народно-революционной армии Дальневосточной республики под командованием красного командира Иеронима Уборевича вошли во Владивосток, остававшийся последним оплотом белого движения. За два часа до этого последние суда с частями белогвардейской армии и японских войск покинули гавань Владивостока. Дальний Восток был включен в состав Советской республики. Небольшие белогвардейские отряды еще остались в Сибири, но их численность была невелика и к тому же они не контролировали значительную территорию, а, наоборот, прятались от частей Красной армии. В Средней Азии завершался разгром крупных банд басмачей, создавались советские республики.
«Качества, обнаруженные Сталиным в драматических обстоятельствах Гражданской войны, нисколько не были неожиданными для тех, кто знал этого человека, – писал Анри Барбюс. – Он только применил в новой сфере деятельности свои личные данные: точность взгляда, умение сразу схватывать решающие пункты каждой конкретной ситуации, понимание подлинных причин и неизбежных следствий любого факта, понимание связи этого факта со всем процессом, отвращение к беспорядку и путанице, несгибаемое упорство в деле подготовки и создания всех условий, необходимых для достижения поставленной цели, раз уж эта цель обдумана и определена».
Глава 4. Кто станет вождем? Борьба за власть
Дискуссии и Соловки
18 ноября 1921 года Иосиф Сталин был утвержден в должности редактора журнала ЦК РКП(б) «Вестник агитации и пропаганды». Это было одно из первых советских периодических изданий, причем сугубо политическое. В это время прессе придавалось большое значение именно в качестве рупора, который должен был донести идеологические постулаты не только до широких народных масс, но даже до активистов, среди которых образованных людей было не так много. При этом поощрялось активное участие читателей в обсуждении вопросов, освещаемых на страницах журнала, проведение дискуссий. Хотя дискуссии имели свой предел – спорить дозволялось лишь об эффективности тех или иных методов работы, но отнюдь не о том, нужна ли эта работа вообще.
Для тех, кто не понимал, как важно соблюдать установленные рамки в ходе дискуссии, существовали другие способы убеждения. 6 июня 1923 года на колесном пароходе «Печора» из Архангельска и Пертоминска на Соловецкие острова были под конвоем доставлены первые заключенные. Первым начальником лагеря был А. П. Ногтев, позже тоже осужденный на пятнадцать лет. Заключенные прибыли на Соловки еще до официального принятия решения о создании лагеря – только спустя четыре с лишним месяца, 15 октября 1923 года, появилось постановление Совета народных комиссаров СССР об организации Соловецкого лагеря принудительных работ, в котором планировалось разместить восемь тысяч осужденных. После принятия этого постановления произошла ликвидация Северных лагерей ГПУ (они существовали с 1921 года) и создание печально известного Управления Соловецкого лагеря принудительных работ особого назначения (УСЛОН, или СЛОН) ОГПУ, которому было передано во владение имущество закрытого за три года до этого Соловецкого монастыря. Среди заключенных Соловецкого лагеря были Дмитрий Лихачев и Павел Флоренский. Соловецкий лагерь был расформирован в декабре 1933 года.
Конфликт Ленин – Сталин. Последняя встреча
12 декабря 1922 года Ф. Э. Дзержинский докладывал В. И. Ленину о проведенном им, как руководителем комиссии, и другими ее членами расследовании грузинского конфликта. (В то время Грузия наряду с Азербайджаном и Арменией была включена в Закавказский федеративный союз, а лидеры Коммунистической партии большевиков Грузии выступали за самостоятельность. 20 октября между главой Закавказского бюро ЦК РКП(б) Г. К. Орджоникидзе, который пользовался безусловной поддержкой И. С. Сталина, и грузинскими лидерами разразился скандал. Член ЦК КП(б) Г. А. Кабахидзе оскорбил Орджоникидзе, назвав его «сталинским ишаком», а тот в ответ ударил по лицу своего обидчика. Грузинские лидеры подали в отставку.) Комиссия провела в Тифлисе четырехдневные слушания. Хотя Дзержинский и пытался выгородить Сталина, Ленин возмутился, услышав, что на открытом заседании ЦК Сталин и Орджоникидзе посмели назвать большинство членов ЦК Грузинской компартии уклонистами и заявить о необходимости выжечь каленым железом националистические настроения в этой закавказской республике. Ленин заявил, что «тут сыграли роковую роль торопливость и администраторская увлеченность Сталина, а также его озлобление против пресловутого „социал-национализма“… Озлобление вообще играет в политике самую худую роль».
На этот раз Ленин не поддержал Сталина, решив выслушать грузинскую оппозицию, для чего дал поручение Дзержинскому еще раз отправиться в Грузию и по возвращении предоставить ему и Политбюро более подробную информацию о положении в республике.
А 13 декабря 1922 года Ленин два часа разговаривал со Сталиным. Это была их последняя встреча. Через два дня, 16 декабря, у Владимира Ильича случился приступ болезни. Принимать участие в заседаниях Политбюро и других важных встречах он уже не мог, тем более что ближайшие соратники, под предлогом заботы о его здоровье и следуя советам лечащего врача Ленина, рекомендовавшего ему режим абсолютного покоя, «изолировали» вождя. Первоначально Ленин мог писать не более 5—10 минут в день, причем это не должны были быть письма, не мог принимать посетителей, и к тому же окружающие его люди не должны были, дабы не нервировать, сообщать ему о происходящих событиях. Решение об этом, после совещания с врачами, было принято Сталиным, Бухариным и Каменевым.
Но за три дня до этого произошло одно знаменательное событие, которое подробно описал историк Роберт Такер в книге «Сталин-революционер. Путь к власти. 1879–1929»: «С особого разрешения немецкого невропатолога, профессора Ферстера, консультировавшего врачей Ленина, он 21 декабря продиктовал Крупской короткое письмо Троцкому. В нем выражалось удовлетворение благоприятным исходом борьбы за сохранение монополии внешней торговли и содержалось предложение Троцкому не останавливаться, а „продолжать наступление“, для чего поставить на предстоявшем партсъезде вопрос об укреплении внешней торговли. Узнав о письме, Сталин, которого, должно быть, тревожили признаки враждебного к нему отношения Ленина, пришел в ярость. Воспользовавшись тем, что Центральный комитет возложил на него персональную ответственность (по-видимому, в силу занимаемого поста генерального секретаря) за соблюдение установленного для Ленина врачебного режима, Сталин позвонил Крупской, грубо обругал ее и угрожал Контрольной комиссией (органом, утверждавшим партийную дисциплину) за то, что она нарушила врачебное предписание».
Не привыкшая к такому грубому обращению, тем более связанному с деятельностью мужа, Крупская через несколько часов написала старому большевику, члену Президиума ЦИК СССР Л. Б. Каменеву следующее послание: «Лев Борисович, по поводу коротенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Ильича с разрешения врачей, Сталин позволил себе вчера по отношению ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину.
Сейчас мне нужен максимум самообладания. О чем можно и о чем нельзя говорить с Ильичом, я знаю лучше всякого врача, так как знаю, что его волнует, что нет, и во всяком случае лучше Сталина. Я обращаюсь к Вам и к Григорию [Зиновьеву] как более близким товарищам В. И. и прошу оградить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недостойной брани и угроз. В единогласном решении Контрольной комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не сомневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла бы тратить на эту глупую склоку.
Я тоже живая, и нервы напряжены у меня до крайности».
Позже об этом письме и инциденте с оскорблениями Крупской узнал и Ленин, и 5 марта 1923 года он продиктовал письма злейшему врагу Сталина Л. Троцкому (попросил разобраться с проходившими в Грузии событиями и доложить в ЦК), а также небольшое послание самому Сталину. Оно было помечено грифами «Строго секретно» и «Лично», но при этом копии отправлены адресантам письма Крупской – Л. Каменеву и Г. Зиновьеву. Текст ленинского послания был следующим:
«Уважаемый т. Сталин!
Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.
О том, что происходило дальше, существует версия, которую излагал Л. Троцкий в своих уже заграничных изданиях, – ознакомившись с письмом, Крупская обратилась к тому же Л. Каменеву: «Владимир только что продиктовал стенографистке письмо Сталину о разрыве с ним всяких отношений. Он бы никогда не пошел на разрыв личных отношений, если б не считал необходимым разгромить Сталина политически». По словам Володичевой, одной из секретарей Ленина, Крупская просила не отправлять это послание Сталину, но, выполняя волю В. И. Ленина, Володичева лично передала 7 марта это послание генсеку. Тот прочитал и сразу же продиктовал ей ответ, в котором принес все необходимые (по требованию Ленина) извинения. На кону стояла власть на одной шестой земного шара. Что по сравнению с ней значили любые слова, к тому же предназначавшиеся тяжелобольному человеку? 10 марта 1923 года у Ленина случился третий инсульт, после он больше не смог заниматься политической деятельностью…
Но незадолго до того, 6 марта, Ленин надиктовал записку и противникам Сталина, вождям грузинской оппозиции Мдивани и Махарадзе (причем отдав распоряжении отослать копии Троцкому и Каменеву), в которой были и следующие слова: «Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского».
Болезнь Ленина и возвышение Сталина
Но решение «разобраться» со Сталиным, который, набирая всю большую административную силу, вовсе не собирался продолжать играть роль примерного ученика и последователя, Ленин принял, по всей видимости, еще во второй половине декабря 1922 года и в последнюю неделю уходящего года стал диктовать предложения о реформе управления партией. Позже эти записи, составленные 23–25 декабря 1922 года, получили громкое название «политическое завещание Ленина». По всей видимости, Ленин собирался сам с этими материалами выступить на XII съезде партии, который состоялся в Москве с 17 апреля по 25 апреля 1923 года. Но к тому времени Ленин уже был безнадежно болен…
В своих записях В. И. Ленин считал целесообразным первым делом увеличить число членов ЦК с пятидесяти до ста, чтобы предотвратить раскол в партии из-за отношений между Сталиным и Троцким. А дальше следовала знаменитая и ныне так часто цитируемая фраза о Сталине: «…тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.
Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно.
Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не является случайностью, но что он так же мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому…»
Позже, уже 4 января 1923 года, Ленин добавил еще одно замечание об Иосифе Виссарионовиче: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого это не мелочь, или эта такая мелочь, которая может получить решающее значение».
Внутрипартийная борьба. Сталин и Троцкий
17 января 1924 года открылась XIII конференция РКП(б), на которой обсуждалась тема внутрипартийной демократии и была принята резолюция по этому вопросу. С основным докладом выступал Сталин. Среди объектов критики был Троцкий со своими приверженцами. Сталин напомнил, что при обсуждении проблемы внутрипартийной демократии в различных партячейках частенько возникала такая формулировка: все, мол, хорошо, вот только не надо обижать Троцкого. «Я думаю, – сказал Сталин, – что если хорошенько разобраться, то может оказаться, что известное изречение о Тит Титыче довольно близко подходит к Троцкому: „Кто тебя, Тит Титыч, обидит? Ты сам всякого обидишь“». Докладчик при этом оговорился, что он вполне готов поверить – «на самом деле Троцкого кое-кто обижает». Однако напомнил, что сейчас обсуждается вопрос не об обидах, а о принципиальных проблемах. Одной из таковых был назван низкий культурный уровень многих партийцев.
Смерть Ленина и борьба за власть
21 января 1924 года в подмосковных Горках скончался лидер русской революции и глава первого в мире социалистического государства В. И. Ленин. В воззвании ЦК РКП(б), сообщавшем о его смерти, говорилось: «Никогда еще после Маркса история великого освободительного движения пролетариата не выдвигала такой гигантской фигуры, как наш покойный вождь, учитель, друг». Смерть Ленина ускорила и обострила в руководстве страны процесс борьбы за преемничество, начавшийся еще при жизни вождя. Существует множество версий о том, кого он сам хотел видеть своим наследником, и о том, какие именно документы бесследно исчезли в первые сутки после его кончины. Ленин умер незадолго до семи часов вечера, и уже через два с половиной часа в Горки на аэросанях отправился Сталин.
26 января 1924 года на II съезде Советов СССР Сталин произнес речь, которая впоследствии в советской историографии именовалась «великой ленинской клятвой» и одним из программных документов в деле построения социализма. Среди ленинских заветов «хранить и укреплять» перечислялись диктатура пролетариата, союз рабочих и крестьян, укрепление и расширение «Союза Республик», верность принципам Коммунистического Интернационала, а также забота об укреплении Красной армии и флота.
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним эту твою заповедь!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам хранить единство нашей партии как зеницу ока. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам хранить и укреплять диктатуру пролетариата. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы не пощадим своих сил для того, чтобы выполнить с честью и эту твою заповедь!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять всеми силами союз рабочих и крестьян. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять и расширять Союз Республик. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы выполним с честью и эту твою заповедь!..
Ленин не раз указывал нам, что укрепление Красной Армии и улучшение ее состояния является одной из важнейших задач нашей партии… Поклянемся же, товарищи, что мы не пощадим сил для того, чтобы укрепить нашу Красную Армию, наш Красный Флот!..
Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам верность принципам Коммунистического Интернационала. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы не пощадим своей жизни для того, чтобы укреплять и расширять союз трудящихся всего мира – Коммунистический Интернационал!
31 января II съезд Советов СССР единогласно принял первую Конституцию СССР. В ней было отражено то, что Советское государство основано на власти Советов и диктатуре пролетариата, при этом оно носит официально закрепленный многонациональный характер. В тексте Конституции отобразилась и популярная тогда идея возможности быстрого совершения мировой революции. Заявлялось, что в будущем к СССР может присоединиться любая республика, которая выберет коммунистический путь развития. В качестве принципа объединения декларировалась сугубая добровольность. Появление законной Конституции способствовало признанию СССР как государства другими странами.
При этом внутри страны разворачивалась борьба за власть, за первенство в партии после смерти Ильича. Основными соперниками были Сталин и Троцкий.
«Троцкизм или ленинизм?»
19 ноября 1924 года на пленуме коммунистической фракции ВЦСПС Сталин произнес свою знаменитую речь «Троцкизм или ленинизм?». В этом выступлении он развенчивал часть «легенд, распространяемых Троцким и его единомышленниками об Октябрьском восстании, о роли Троцкого в восстании» и говорил о троцкизме «как своеобразной идеологии». Досталось и Джону Риду, который в книге «Десять дней, которые потрясли мир» пересказал некоторые «сплетни» троцкистов о том, как готовилось восстание. Сталин опроверг слухи, что «вдохновителем и единственным руководителем Октябрьского восстания являлся Троцкий», и заявил, что одной из важнейших задач Компартии является развенчать и «похоронить» троцкистскую идеологию.
25 января 1925 года появилось так называемое «письмо тов. Д-ову», в котором Сталин более подробно разъяснял некоторые аспекты своей статьи «Октябрь и теория „перманентной“ революции Троцкого», которая была опубликована в газете «Правда» в декабре 1924 года. «Речь идет не о полной победе, а о победе социализма вообще, т. е. о том, чтобы прогнать помещиков и капиталистов, взять власть, отбить атаки империализма и начать строить социалистическое хозяйство, – все это может вполне удаться пролетариату в одной стране, но полная гарантия от реставрации может быть обеспечена лишь в результате „совместных усилий пролетариев нескольких стран“, – разъяснял свое видение этой темы автор. Попутно он продолжал критиковать взгляды Троцкого, говоря, что даже одинокую в буржуазном окружении нэповскую Россию можно превратить в социалистическую страну, а утверждать обратное – есть оппортунизм в чистом виде.
«К вопросу о пролетариате и крестьянстве»
27 января 1925 года Сталин выступил на XIII губернской конференции московской организации РКП(б) с речью «К вопросу о пролетариате и крестьянстве», в которой размышлял о том, кто является союзником советского пролетариата.
Товарищи! Я хотел сказать несколько слов об основах той политики, которую нынче взяла партия в отношении крестьянства. Особо важное значение вопроса о крестьянстве в данный момент не подлежит сомнению. Многие даже, увлекаясь, говорят, что наступила новая эра – эра крестьянства. Иные стали понимать лозунг «лицом к деревне» как лозунг, говорящий о том, что надо повернуться спиной к городу. Некоторые договорились даже до политического нэпа. Это, конечно, пустяки. Все это, конечно, увлечение. Если отвлечься, однако, от этих увлечений, то остается одно, а именно то, что вопрос о крестьянстве в данный момент, именно теперь, приобретает особо важное значение.
Почему? Откуда это?
Имеются к этому две причины. Я говорю об основных причинах.
Первая причина того, что крестьянский вопрос возымел у нас в данный момент особенно важное значение, состоит в том, что из союзников Советской власти, из всех имеющихся основных союзников пролетариата, – а таких, по-моему, четыре, – крестьянство является единственным союзником, который может теперь же оказать нашей революции прямую помощь. Речь идет о прямой помощи именно теперь, в данный момент. Все остальные союзники, имея за собой великое будущее и представляя величайший резерв нашей революции, все же, к сожалению, теперь прямой помощи нашей власти, нашему государству оказать не в силах.
Что это за союзники?
Первый союзник, основной наш союзник – это пролетариат развитых стран. Передовой пролетариат, пролетариат Запада, – это величайшая сила и это наиболее верный, наиболее важный союзник нашей революции и нашей власти. Но, к сожалению, положение дел таково, состояние революционного движения в развитых капиталистических странах таково, что пролетариат Запада прямую и решающую помощь теперь нам оказать не в состоянии. Мы имеем его косвенную, его моральную поддержку, цены которой нельзя даже назвать, которая неоценима, до того она важна, эта помощь. Но это все-таки не та прямая и непосредственная помощь, которая нам нужна теперь.
Второй союзник – колонии, угнетенные народы в мало развитых странах, угнетаемых странами более развитыми. Это, товарищи, величайший резерв нашей революции. Но он слишком медленно раскачивается. Он идет к нам на прямую помощь, но, видимо, не скоро придет. И именно поэтому он не в силах сейчас же дать нам прямую помощь в нашем социалистическом строительстве, в деле укрепления власти, в деле построения социалистической экономики.
Есть у нас третий союзник, неуловимый, безличный, но в высшей степени важный. Это – те конфликты и противоречия между капиталистическими странами, которые лица не имеют, но, безусловно, являются величайшей поддержкой нашей власти и нашей революции. Это может показаться странным, но это – факт, товарищи. Если бы две основных коалиции капиталистических стран во время империалистической войны в 1917 году, если бы они не вели между собой смертельной борьбы, если бы они не вцепились друг другу в горло, не были заняты собой, не имея свободного времени заняться борьбой с Советской властью, – едва ли Советская власть устояла бы тогда. Борьба, конфликты и войны между нашими врагами – это, повторяю, наш величайший союзник. Как обстоит дело с этим союзником? Дело обстоит так, что мировой капитал после войны, пережив несколько кризисов, стал оправляться. Это надо признать. Основные страны-победительницы – Англия и Америка – возымели теперь такую силу, что получили материальную возможность не только у себя дома поставить дело капитала более или менее сносно, но и влить кровь во Францию, Германию и другие капиталистические страны. Это – с одной стороны. И эта сторона дела ведет к тому, что противоречия между капиталистическими странами развиваются пока что не тем усиленным темпом, каким они развивались непосредственно после войны. Это – плюс для капитала, это – минус для нас. Но этот процесс имеет и другую сторону, обратную сторону. Обратная же сторона состоит в том, что при всей относительной устойчивости, которую капитал пока что сумел создать, противоречия на другом конце взаимоотношений, противоречия между эксплуатирующими передовыми странами и эксплуатируемыми отсталыми странами, колониями и зависимыми странами, начинают все больше обостряться и углубляться, угрожая сорвать «работу» капитала с нового, «неожиданного» конца. Кризис в Египте и Судане – вы об этом, должно быть, читали в газетах, – затем целый ряд узлов противоречий в Китае, могущих рассорить нынешних «союзников» и взорвать мощь капитала, новый ряд узлов противоречий в Северной Африке, где Испания проигрывает Марокко, к которому протягивает руку Франция, но которое она не сможет взять, потому что Англия не допустит контроля Франции над Гибралтаром, – все это такие факты, которые во многом напоминают предвоенный период и которые не могут не создавать угрозу для «строительной работы» международного капитала.
Таковы плюсы и минусы в общем балансе развития противоречий. Но так как плюсы для капитала в этой области пока что преобладают над минусами и так как ждать военных столкновений между капиталистами с сегодня на завтра не приходится, то ясно, что дело с нашим третьим союзником обстоит все еще не так, как этого хотелось бы нам.
Остается четвертый союзник – крестьянство. Оно у нас под боком, мы с ним живем, вместе с ним строим новую жизнь, плохо ли, хорошо ли, но вместе с ним. Союзник этот, вы сами знаете, не очень крепкий, крестьянство не такой надежный союзник, как пролетариат капиталистически развитых стран. Но он все же союзник, и из всех наличных союзников он – единственный, который нам оказывает и может оказать прямую помощь теперь же, получая в обмен за это нашу помощь.
30 января Сталин на правах наркома по делам национальностей направил приветственные телеграммы первым съездам компартий Узбекистана и Туркменистана. В этих посланиях были определены задачи коммунистических партий республик в свете общего курса на построение социализма и завершившегося в Средней Азии национально-территориального размежевания. В ходе этого процесса принимались во внимание принципы самоопределения народов в первую очередь, поэтому традиционно сложившиеся социально-хозяйственные образования, прежде всего Ферганская долина, были разделены между несколькими новыми республиками. В феврале 1925 года на съезде был создан ЦК Компартии Узбекистана.
3 ноября 1925 года в Москве состоялись торжественные похороны одного из ведущих военачальников Красной армии – Михаила Фрунзе. Его неожиданная смерть во время хирургической операции, медицинская целесообразность которой была сомнительной, вызвала немало кривотолков и подозрений, что популярный герой Гражданской войны был фактически убит. Заказчиком устранения Фрунзе называли Сталина, а причиной – его опасения, что командарм окажется соперником в борьбе за власть. На похоронах Фрунзе Сталин произнес речь, в которой среди прочего сказал: «Может быть, это так именно и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто спускались в могилу», – но тут же добавил, что новые кадры вырастить совсем не так легко.
Фрунзе, как известно, стал преемником Троцкого на посту наркома по военным и морским делам – в январе 1925 года Троцкий был снят с должности.
Сталин – вновь Генеральный секретарь ЦК ВКП(б)
1 января 1926 года Иосиф Сталин на состоявшемся Пленуме ЦК ВКП(б), несмотря на противодействие оппозиции, был снова утвержден генеральным секретарем ЦК ВКП(б). В это время в борьбе за единоличную власть Сталин умело использовал и бюрократические приемы, в частности – отменяя предсъездовские дискуссии с Зиновьевым под предлогом борьбы с возможным фракционным расколом.
Но в это же самое время недавние враги становились если не союзниками, то партнерами. Так, 14 июля 1926 года в Советский Союз прибыла военно-морская миссия из Германии, возглавляемая Вильгельмом Фридрихом фон Левенфельдом. Немцы намеревались заключить контракты на изготовление узлов, необходимых для строительства подводных лодок, под прикрытием тех же торговых договоров, которые уже позволяли тайную разработку и производство танков, вооружения и самолетов для Германии.
Незадолго до того Рурский кризис привел к созыву международной комиссии, которая рекомендовала выделить кредит в 800 миллионов золотых марок для поддержки рейхсбанка. Большая часть этих иностранных займов шла напрямую к Круппу, Тиссену, Сименсу и другим важнейшим производителям оружия. Результатом стал подъем тайного перевооружения. Кстати, в 20—30-х годах XX века Германия не только заказывала и вывозила комплектующие для своих подводных лодок, но и продавала их Советскому Союзу.
И в этот же день, 14 июля, начал свою работу объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). Он продлился до 23 июля и вошел в историю как первый этап выступления оппозиции против Сталина, руководившего работой Пленума и партийного аппарата в целом. Троцкий, Зиновьев, Каменев, лидеры оппозиции, являвшиеся политическими противниками первого генерального секретаря, в качестве аргументов ссылались на последние письма В. И. Ленина, дававшие нелицеприятные характеристики многим видным партийным функционерам, при этом ЦК партии было обвинено в том, что не довело до членов партии эти документы.
На Пленуме были зачитаны: письмо В. И. Ленина к съезду от 24 и 25 декабря 1922 года; добавление к письму, продиктованное им 4 января 1923 года; письмо от 30 декабря 1922 года «К вопросу о национальностях или об „автономизации“» и «Письмо к членам партии большевиков» от 18 (31) октября 1917 года об отношении Каменева и Зиновьева к вооруженному восстанию. Зиновьев напомнил о письме В. И. Ленина И. В. Сталину от 5 марта 1923 года.
Но в конце Пленума в его президиум поступило заявление сестры В. И. Ленина Марии Ильиничны Ульяновой, в котором говорилось, что никакого разрыва между В. И. Лениным и И. В. Сталиным не произошло и их отношения до последних дней В. И. Ленина «остались самыми близкими и товарищескими».
Оппозиционное меньшинство ЦК ведет за последнее время систематические нападки на т. Сталина, не останавливаясь даже перед утверждением о якобы разрыве Ленина со Сталиным в последние месяцы жизни В. И. В целях восстановления истины я считаю своей обязанностью сообщить товарищам в кратких словах об отношении Ленина к Сталину за период болезни В. И. Я не буду касаться здесь времени, предшествующего его болезни, относительно которого у меня есть ряд доказательств проявления самого трогательного отношения В. И. к Сталину, о чем члены ЦК знают не менее меня, когда я была неотлучно при нем и выполняла ряд его поручений. В. И. очень ценил Сталина. Показательно, что весной 1922 г., когда с В. И. случился первый удар, а также во время второго удара в декабре 1922 г. В. И. вызывал к себе Сталина и обращался к нему с самыми интимными поручениями, поручениями такого рода, что с ними можно обратиться лишь к человеку, которому особенно доверяешь, которого знаешь как истинного революционера, как близкого товарища. И при этом Ильич подчеркивал, что хочет говорить именно со Сталиным, а не с кем-либо иным. Вообще за весь период его болезни, пока он имел возможность общаться с товарищами, он чаще всего вызывал к себе т. Сталина, а в самые тяжелые моменты болезни вообще не вызывал никого из членов ЦК, кроме Сталина.
Был один инцидент между Лениным и Сталиным, о котором т. Зиновьев упомянул в своей речи и который имел место незадолго до потери Ильичом речи (март 1923 г.), но он носил чисто личный характер и никакого отношения к политике не имел. Это т. Зиновьев хорошо знает, и ссылаться на него было совершенно напрасно. Произошел этот инцидент благодаря тому, что Сталин, которому по требованию врачей было поручено Пленумом ЦК следить за тем, чтобы Ильичу в этот тяжелый период его болезни не сообщали политических новостей, чтобы не взволновать его и не ухудшить его положения, отчитал его семейных (читай: Крупскую –
Я утверждаю, таким образом, что все толки оппозиции об отношении В. И. к Сталину совершенно не соответствуют действительности. Отношения эти были и остались самыми близкими и товарищескими.
27 апреля 1927 года был опубликован декрет Совета народных комиссаров «О прописке граждан в городских поселениях». Фактически этим отменялось провозглашенное большевиками после окончания Гражданской войны право на свободу передвижения внутри РСФСР. При этом продолжилось возрождение паспортной системы, отмененной сразу после Октябрьской революции. Декрет 1927 года впервые в СССР (не считая отдельных районов боевых действий в Гражданскую войну) вводил контроль не только за проживанием в городах, но даже за посещением самих советских городов – любой гражданин, приехавший в любой город на период более трех суток, был обязан официально зарегистрироваться. Позже крестьянам для того, чтобы перебраться в город, приходилось оформлять в колхозе паспорт.
А 27 мая начался новый виток международных проблем: Великобритания объявила о расторжении дипломатических и торговых отношений с Советским Союзом. Причиной конфликта стала проводившаяся в предшествующий период советская политика так называемого «экспорта революции». Целью такого подхода было создание вокруг СССР своеобразного защитного пояса из стран социалистической и коммунистической ориентации. При этом для установления соответствующих режимов считалось вполне допустимым прямое военное вторжение. Но все попытки организовать революцию, как мировую, так и локальную, неизменно терпели поражение.
Большие надежды возлагались на Китай, однако в апреле 1927 года власть в этой стране перешла к партии Гоминьдан и ее лидеру Чан Кайши, которые организовали массовое истребление коммунистов.
После этих событий в Советском Союзе окончательно был взят курс на построение социализма в одной стране.
7 июня на железнодорожном вокзале Варшавы русский эмигрант Борис Коверда застрелил советского полпреда в Польше Петра Войкова, одного из организаторов и участников расстрела свергнутого императора Николая II и его семьи. Сам Коверда, еще находясь в России – в Самаре, – стал свидетелем «красного террора» и гибели родных и знакомых.
В Советском Союзе убийство Войкова послужило для Сталина поводом потребовать от ОГПУ начала массовых репрессий. Советский вождь отдыхал в Сочи и прямо с курорта послал в столицу распоряжение: «Надо теперь же расстрелять пять или десять монархистов. Надо отдать ОГПУ директиву о полной ликвидации (монархистов и белогвардейцев) всеми мерами. Убийство Войкова дает основание…»
Сразу были расстреляны двадцать человек, а в течение июня на «бывших» по всей стране начались гонения. Арестовывали не только дворян, но и священников, представителей старой интеллигенции.
Воспользовавшись убийством Войкова, Сталин также добился исключения из ЦК Троцкого и Зиновьева.
14 июня 1927 года в Ленинграде был арестован композитор Александр Кенель – как участник оккультного «Ордена рыцарей Чаши Святого Грааля». Это общество существовало еще в Санкт-Петербурге начиная с 1916 года, возглавлял его Александр Гошерон-Делафос, который так же, как и Кенель, был французского происхождения. Среди других участников были художница М. А. Пуаре-Пургольд, актриса А. И. Фогт, археолог Г. В. Михновский, композитор Ю. А. Зингер. Целью ордена было достижение интеллектуального и нравственного совершенства, основной идеей – творческий индивидуализм, противопоставленный толпе как символу застоя и косности.
В результате орден был признан нелегальной антисоветской организацией, а его участники осуждены на разные сроки заключения. Кенель провел три года в Соловецком лагере особого назначения.
23 октября завершился Пленум ЦК ВКП(б), на котором обсуждался так называемый вопрос об оппозиции. За полтора месяца до того Троцкий и его единомышленники отправили в ЦК свою «Платформу 13», а точнее – «Проект платформы большевиков-ленинцев (оппозиция) к XV съезду ВКП(б)» с подзаголовком «Кризис партии, пути его преодоления». Главной целью Троцкого было отстранение от власти Сталина. Ради этого он требовал публикации указанного «Проекта», а после отказа текст был размножен нелегально. На Пленуме Троцкий и Зиновьев категорично выступали против Сталина, который ответил, что считает для себя честью, «что оппозиция направляет всю свою ненависть» против него. В результате Пленум принял решение вывести Троцкого и Зиновьева из состава ЦК за подпольную фракционную деятельность.
5 ноября Сталин принял в Кремле несколько делегаций зарубежных рабочих. Всего присутствовало порядка восьмидесяти делегатов из разных стран – Германии, Франции, Австрии, Чехословакии, государств Южной Америки, Китая, Бельгии, Финляндии, Дании и Эстонии. Вопросы были представлены заранее, преимущественно на немецком языке, а также возникали по ходу встречи. Многие из них касались ограничения различных свобод в СССР – например, свободы печати или деятельности отличных от ВКП(б) политических партий. «Свобода печати для какого класса – для буржуазии или для пролетариата? – переспросил Сталин. – Если речь идет о свободе печати для буржуазии, то ее нет у нас и не будет…» Беседа длилась шесть часов. Гости пообещали рассказать на родине правду о СССР, а Сталин ответил, что всегда считает необходимым отчитываться перед братьями по классу.
23 ноября Сталин выступил на XVI Московской губернской партконференции с речью «Партия и оппозиция». В первой же фразе он сообщил о намерении подвести итог «борьбе между партией и оппозицией», которая развернулась «как внутри партии, так и – это надо сказать прямо – вне партии». После этого Сталин перешел к цифрам – «за партию, за ее ЦК высказалось 572 тысячи с лишним товарищей; за оппозицию – 3 тысячи с лишним». Озвучив это соотношение, он обрушился на троцкистскую оппозицию с упреками: мол, обещали, что за них будет 99 процентов, а на деле вышло строго наоборот, и незачем было превращать партию в дискуссионный клуб. Сталин назвал итоги дискуссии между ЦК и оппозицией сокрушительным провалом последней и предположил, что на ближайшем съезде не будет ни одного делегата от оппозиции.
И действительно, в битве за власть Троцкий окончательно потерпел поражение. 12 ноября 1927 года его и Зиновьева исключили из партии. Троцкий категорически отказался от каких-либо вариантов признания своих ошибок. 14 ноября 1927 года его выселили из кремлевской квартиры, и Троцкому пришлось жить у А. Г. Белобородова. Но это продолжалось недолго.
Высылка Троцкого в алма-ату
18 января 1928 года Л. Д. Троцкого выслали из Москвы в Алма-Ату. К поезду на Ярославский вокзал его доставили силой – а еще точнее, донесли на руках сотрудники ГПУ, предварительно выломав дверь комнаты, где заперлось семейство оппозиционера. Идти Троцкий не пожелал, а потом саркастически вспоминал, что тащившим его чекистам «было тяжело, все время невероятно пыхтели и часто останавливались отдыхать». Младший сын Троцкого Сергей при этом подрался с ГПУшником, а старший Лев тщетно старался призвать на помощь сначала соседей, а потом железнодорожников, восклицая: «Товарищи, смотрите, как несут товарища Троцкого!..»
На фоне последующего Большого террора многим кажется удивительным, что Сталин тогда всего лишь удалил из столицы своего главного противника, а не посадил его в тюрьму и не казнил. Причины такой мягкости успел объяснить сам Троцкий: «В 1928 году не только о расстреле, но и об аресте невозможно было еще говорить: поколение, с которым я прошел через Октябрьскую революцию и Гражданскую войну, было еще живо. Политбюро чувствовало себя под осадой со всех сторон».
9 июля 1928 года генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин выдвинул лозунг об обострении классовой борьбы в СССР по мере продвижения к социализму, что и стало идейной теоретической основой для развернувшихся вскоре репрессий. Помимо этого, советский вождь заявлял, что по мере достижения реальных успехов в социалистическом строительстве классовая борьба стала приобретать все более законспирированные и опасные формы, поскольку скрытые враги советской власти спешат использовать все средства, в том числе свое служебное положение, чтобы не допустить окончательной победы социализма. Репрессиям предшествовали развернувшиеся в прессе, на радио и на многочисленных митингах разоблачения, причем не только кулаков и подкулачников, а также бывших оппозиционеров, но и прежде ни в чем антиреволюционном не замеченных коммунистов, в том числе и занимавших ответственные посты, а теперь обвиненных во вредительстве. Начались «шахтинское дело» и «процесс Промпартии»…
Одновременно происходили события, которые были впоследствии отнесены к числу достижений советских людей и техники. 12 июля 1928 года ледокол «Красин» подошел к лагерю на льдине, где ждали помощи последние уцелевшие участники экспедиции итальянского генерала Умберто Нобиле на Северный полюс. Чуть раньше в тот же день были подобраны двое пытавшихся добраться до цивилизованных мест своим ходом.
Нобиле решил достичь полюса на дирижабле «Италия», и ему удалось пролететь над искомой точкой, сбросив туда итальянский флаг и деревянный крест, освященный Папой Римским. Но на обратном пути дирижабль постигла катастрофа, в которой некоторые участники погибли, а остальные месяц с лишним провели на льду, пытаясь выжить. Несколько человек были унесены неуправляемым дирижаблем и пропали без вести.
Призыв о помощи услышал радиолюбитель Николай Шмидт на севере СССР и сообщил в официальные инстанции. Были направлены два ледокола, но один из них зажало льдом в Баренцевом море, а «Красин» благополучно добрался до цели.
«Шахтинское дело»
Помимо разгрома очередного уклона (правого или левого) и относительной нормализации (установления дипломатических и торговых отношений с рядом буржуазных стран), под руководством Сталина была де-факто начата кампания по повышению бдительности и разоблачению вражеских агентов на территории СССР. С одной стороны, Советский Союз вышел на мировую арену и был признан рядом буржуазных (читай – враждебных) государств, с другой – отдельные представители этих стран, работавшие в СССР, получили благодаря советским спецслужбам статус «шпионов». Таким образом мудрый вождь народов наглядно продемонстрировал доказательства того, что империалистические державы не отказались от своих попыток навредить советской стране и по-прежнему продолжают вмешиваться во внутренние дела Страны Советов. Наглядным примером послужило «шахтинское дело». Судебный процесс по нему проходил в мае – июле 1928 года в Колонном зале Дома Союзов. Для придания ему значимости для его освещения в Европе и Америке были приглашены и иностранные журналисты. Также в зале суда находились специально подобранные лояльные по отношению к власти граждане, которые исполняли роль возмущенной деятельностью злодеев народной массовки.
На процессе обвиняемыми были 53 инженера и техника, которые работали в городе Шахты (отсюда и название процесса) на угледобывающих предприятиях и в Донбассе. В число обвиняемых были включены три немецких инженера. Большинство из представших перед судом являлись старыми инженерами, получившими образование еще в царское время. Перед арестом они работали техническими специалистами на шахтах, которыми руководили представители новой партийной и государственной элиты. Согласно выдвинутому против специалистов обвинению, они участвовали в заговоре, руководство которым находилось за рубежом и планировало при помощи старой технической интеллигенции, многие представители которой негативно относились к советской власти, разрушить советскую угольную промышленность (что неминуемо привело бы к остановке множества заводов и фабрик), выведя из строя донбасские угольные предприятия. Для реализации этих зловещих планов обвиняемые должны были организовывать взрывы и пожары на шахтах и электростанциях. Помимо этого, согласно тексту обвинения, инженеры-вредители собирались портить системы вентиляции в шахтах и срывать производственный процесс, что, как было особо подчеркнуто, не только привело бы к многочисленным жертвам среди рабочих, но и целенаправленно ухудшало бы бытовые условия рабочих, а это должно было спровоцировать их на выступления против советской власти.
Всего сотрудниками органов было арестовано несколько сотен человек, часть из которых была освобождена, 82 осуждены коллегией ОГПУ во внесудебном порядке, перед судом предстало 53 человека.
Официально судебный процесс, получивший название «Дело об экономической контрреволюции в Донбассе», рассматривался в течение 41 дня Специальным присутствием Верховного суда. В тексте обвинения говорилось, что представшие перед справедливым советским судом преступники действовали по заданию польских, немецких и французских разведывательных служб, а также по заданию живших в эмиграции бывших владельцев фабрик и шахт. Кроме того, подсудимые были обвинены в том, что происшедшие на шахтах треста «Донуголь» аварии – это результат их вредительской деятельности.
Одиннадцать человек были приговорены к расстрелу, пять казнены (для остальных высшая мера наказания была заменена десятью годами заключения). Из трех германских подданных двое были оправданы, а третий приговорен к условному сроку заключения.
Спустя 72 года после расследования, проведенного Генеральной прокуратурой РФ, все осужденные по этому делу были реабилитированы.
Буквально за несколько дней до начала процесса по «шахтинскому делу», 8 апреля 1928 года, Сталин заявил, что «глупо было бы предположить, что международный капитал оставил нас в покое. Шахтинское дело знаменует собой новое серьезное выступление международного капитала и его агентов в нашей стране против Советской власти».
Насколько лично Сталин был причастен к организации «шахтинского дела»? Среди тех, кто готовил это дело, был сотрудник Северо-Кавказского отделения ГПУ Ефим Георгиевич Евдокимов, с которым был знаком Сталин. Позже Евдокимов получил назначение полномочным представителем ОГПУ на Северном Кавказе, а затем – первым секретарем Северо-Кавказского крайкома, членом ЦК ВКП(б). И, как многие организаторы и исполнители процессов и прочих деликатных поручений Сталина, Евдокимов был 9 ноября 1938 года арестован и после допросов 2 февраля 1940 года приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания.
Роберт Такер в книге «Сталин-диктатор. У власти. 1928–1941» приводит следующие сведения о действиях Евдокимова: «В конце 1927 г. он прибыл в Москву с донесением о вредительской преступной деятельности в городе Шахты. Однако тогдашний руководитель ОГПУ В. Р. Менжинский за недостатком убедительных свидетельств отказался проверять предоставленную ему информацию. Тогда Евдокимов обратился к Сталину и получил его поддержку. В результате делу был дан ход при личном содействии Сталина вопреки протестам главы правительства А. И. Рыкова и нового руководителя ВСНХ В. В. Куйбышева, которые опасались губительных экономических и политических последствий этой аферы. Под физическим и психологическим давлением арестованных заставили признаться в причастности к фиктивному преступному заговору. Позднее двое из осужденных, Боярышников и Миллер, встретившись в лагере с В. Шаламовым, рассказывали ему о применявшихся к ним способах давления. Это были „конвейер“ (так назывался непрерывный допрос, на котором допрашиваемому не позволялось спать), длительное одиночное заключение, помещение в камеры с ледяным либо горячим полом».
В чем еще заключалось своеобразие «шахтинского дела»? В том, что это был первый в ряду советских политических процессов, поставленных и проведенных по канонам театрального искусства. Все главные действующие лица, в том числе судьи, подсудимые и караул со штыками наголо, располагались на высоком помосте, ярко освещенном и напоминавшем не только современную театральную сцену, но и сцену какой-то суровой средневековой мистерии, действа. Не случайно в процессе помимо государственных общественных обвинителей (Крыленко и Рогинского) принимали участие и четверо общественных обвинителей, клеймивших заговорщиков. Для председательствующего судьи А. Я. Вышинского, бывшего меньшевика и комиссара милиции Временного правительства, к тому же лично подписавшего «распоряжение о неукоснительном выполнении на вверенной ему территории приказа Временного правительства о розыске, аресте и предании суду, как немецкого шпиона, Ленина», это был политический дебют при советской власти. И он прошел успешно.
На «шахтинском процессе» в сознание масс была заложена идея военной и экономической угрозы государству рабочих и крестьян, идущей из-за границы. При этом Сталин красноречиво высказался по поводу «бывших» и зарубежных империалистов, что «капиталистическое окружение нельзя рассматривать как простое географическое понятие», то есть враги Советского Союза находятся по обе стороны его государственной границы. Таким образом, вражеская интервенция уже де-факто началась – посредством скрытых врагов советской власти, прикрывающихся личинами добропорядочных советских граждан. При этом Сталин нанес удар и правой оппозиции, поскольку среди ее сторонников были представители старой технической интеллигенции, к которым в СССР после «шахтинского дела» повсеместно стали относиться с подозрением.
Конгресс Коммунистического Интернационала
Прошло всего пять дней после завершения судебного процесса по «шахтинскому делу», и в том же Колонном зале Дома Союзов 11 июля 1928 года торжественно открылся VI конгресс Коммунистического Интернационала. Более чем пятьсот депутатов от шестидесяти пяти организаций (пятидесяти партий) под руководством главы Коминтерна Бухарина приняли новую программу и устав Коминтерна. В эту программу, тезисы которой были заранее написаны Бухариным, были внесены и поправки, сделанные Сталиным, в которых подчеркивалось, что наступает новый, уже третий революционный период развития мира после происшедшей Октябрьской революции, и этот период «неизбежно ведет к новой эпохе войн между империалистическими государствами». Кроме того, закреплялось для организаций – участников Коминтерна требование «международной коммунистической дисциплины». В своем докладе Бухарин упомянул и о военной угрозе извне, и делегат, представитель американской компартии Бертран Вольф, тщетно пытался после завершения доклада перехватить руководителя Коминтерна, для того чтобы уточнить этот тезис, который де-факто ставил зарубежные компартии в положение агентов Коминтерна во враждебной (по его же терминологии) стране.
Также можно предположить, что именно в это время Сталин начал свое плавное, но неуклонное выдвижение в главные теоретики Советского Союза. Это находит подтверждение в документе из архива Л. Троцкого, хранящегося в Гарвардском университете (архивный номер Т 1897). В нем приводится запись разговора Н. Бухарина, встречавшегося в начале июля 1928 года с Л. Каменевым, незадолго до этого восстановленного в партии и работавшего начальником Научно-технического управления ВСНХ СССР. По словам Бухарина, рассказывавшего о недавно закончившемся конгрессе Коминтерна, «Сталин во многих местах испортил мне программу. Он съедаем страстным желанием стать признанным теоретиком. Он полагает, что это единственное, чего ему не хватает».
Высылка Троцкого из СССР
Тем временем Иосифу Виссарионовичу стало очевидно, что и в Алма-Ате Троцкий успокаиваться не намерен. «Из Центральной Азии я имел возможность поддерживать непрерывную связь с оппозицией, которая росла, – пояснял сам Лев Давидович. – В этих условиях Сталин, после колебаний в течение года, решил применить высылку за границу, как меньшее зло. Его доводы были: изолированный от СССР, лишенный аппарата и материальных средств, Троцкий будет бессилен что-либо предпринять… Сталин несколько раз признавал, что моя высылка за границу была „величайшей ошибкой“».
18 января 1929 года Особое совещание при коллегии ОГПУ постановило выслать Троцкого за пределы СССР по обвинению в «организации нелегальной антисоветской партии, деятельность которой за последнее время направлена к провоцированию антисоветских выступлений и к подготовке вооруженной борьбы против Советской власти». 20 января Троцкий получил это постановление и написал на нем: «Вот прохвосты!» – присовокупив к этому расписку такого содержания: «Преступное по существу и беззаконное по форме постановление ОС при коллегии ГПУ от 18 января 1929 г. мне было объявлено 20 января 1929 г. Л. Троцкий».
Троцкий был уверен, что вывезти архив ему не позволят, однако прибывшие за ним чекисты никаких указаний насчет бумаг не имели и поэтому не препятствовали.
В книге Ю. Фельштинского и Г. Чернявского «Лев Троцкий. Оппозиционер» описан драматичный отъезд Троцкого с близкими в эмиграцию: «На рассвете 22 января Троцкий, его супруга и сын Лев были усажены в конвоируемый автобус, который отправился по накатанной снежной дороге по направлению к Курдайскому перевалу. Через сам перевал удалось проехать с огромным трудом. Бушевали снежные заносы, мощный трактор, который взял автобус и несколько попутных автомобилей на буксир, сам застрял в снегу. Несколько человек сопровождения скончалось от переохлаждения. Семью Троцкого перегрузили в сани. Расстояние в 30 километров было преодолено более чем за семь часов. За перевалом состоялась новая пересадка в автомобиль, который благополучно довез всех троих до Фрунзе, где они были погружены в железнодорожный состав. В Актюбинске Троцкий получил правительственную телеграмму (это была последняя правительственная телеграмма, которая оказалась в его руках), сообщавшую, что местом его назначения является город Константинополь в Турции».
Гражданства Троцкого и его семью не лишили. На первые расходы в Турции им было выдано полторы тысячи долларов.
31 января 1929 года состоялось совместное заседание Политбюро и Президиума Центральной контрольной комиссии, на котором Н. И. Бухарин, А. И. Рыков и М. П. Томский были официально обвинены во фракционной деятельности. В ответ они сделали заявление, направленное против Сталина. Тот немедленно обрушился на фракционистов: «Это группа правых уклонистов, платформа которой предусматривает замедление темпов индустриализации, свертывание коллективизации и свободу частной торговли. Члены этой группы наивно верят в спасительную роль кулака. Беда их в том, что они не понимают механизма классовой борьбы и не видят, что на самом деле кулак – это заклятый враг Советской власти». Далее Сталин припомнил, что еще до революции Ленин называл Бухарина «дьявольски неустойчивым» – и теперь тот оправдывает такое мнение, начав тайные переговоры с троцкистами.
11 июля 1929 года Совет народных комиссаров СССР принял постановление «Об использовании труда уголовно-заключенных», которое предписывало направлять осужденных на срок от трех лет в исправительно-трудовые лагеря под контролем ОГПУ. Постановление имело гриф «не подлежит опубликованию».
Тем же самым постановлением ОГПУ указывалось на необходимость увеличить существующие лагеря и создать новые – в отдаленных районах Советского Союза с целью освоения этих мест и использования их природных ресурсов. Также планировалось увеличивать население диких краев условно-досрочно выпущенными из лагеря на поселение, теми, кто, отбыв срок, не имел права жить в крупных городах или добровольно желал остаться.
Постепенно выстраивался образ страны, в которой под руководством мудрого вождя даже самые незаконопослушные элементы перевоспитываются ударным трудом, превращаясь в полноценных и сознательных граждан.
Поделиться книгой: