Безмолвный дом

Придя в уныние от этой катастрофы, которая увеличила и без того ужасную репутацию дома, владелец даже не пытался сдать его, поскольку хорошо знал, что ни у кого не хватит смелости снять его даже за минимальную плату. Госпожа Врэйн распродала всю мебель из двух комнат, в которых обитал ее несчастный муж, и теперь они были пустыми, точно так же как и остальные комнаты в этом доме.

Владелец же не предпринял никаких усилий, чтобы отреставрировать или отремонтировать особняк, считая такие расходы бесполезными. Так что дом номер тринадцать оставался пустым, словно проклятый Богом. Люди приезжали издалека, чтобы посмотреть на него, но никто не решился бы пройти через его двери, чтобы с ними не случилось ничего плохого. И все же люди тянулись к дому, словно хотели прикоснуться к кровавой тайне.

Госпожа Гриб часто разглядывала этот дом с другой стороны площади: пыльные окна с опущенными занавесками, трубы, из которых никогда не шел дым. Она часами размышляла об убийстве Врэйна и о том, что невозможно найти разумное объяснение случившемуся. Наконец она решила: всему виной призрак. Именно призрак, который часто посещал дом номер тринадцать, и совершил преступление. В подтверждение этой фантастической версии она рассказала Люциану много историй о том, как людей, уснувших в домах с привидениями, под утро находили мертвыми.

– С черными отпечатками пальцев на горле, – драматично добавила госпожа Гриб, и в глазах ее вспыхнули искорки страха. – Несчастные всегда пытались запереться, точно так, как делал жилец дома номер тринадцать… Это лишь подтверждает, что несчастного мог убить только призрак.

– Госпожа Гриб, вы, кажется, забыли, что нашего несчастного соседа всего-навсего закололи стилетом. Призраки не пользуются материальным оружием.

– Откуда вы знаете, что кинжал был предметом материальным? – поинтересовалась госпожа Гриб, понизив голос до пугающего шепота. – Кто-нибудь когда-нибудь видел этот стилет? Нет! Его нашли? Нет! Призрак забрал его. Подумайте, господин Дензил, то, что убило сумасшедшего Бервина, не имело ни плоти, ни крови.

– Тогда выходит, что полиция не повесит преступника. Призрака ведь нельзя повесить, – со смехом заметил Дензил. – Однако все это ерунда, госпожа Гриб. Я удивлен, что такая культурная и разумная женщина, как вы, верит в такую чепуху.

– Многие мудрые люди, гораздо умнее меня, верят в призраков, – упрямо настаивала на своем домовладелица. – Разве вы не слышали о доме на площади Уэст-Энд, где утром нашли мертвых собаку и человека, а камердинер дрожал и так и не смог рассказать ничего внятного?

– Ох! Ох! Это история для Булвера-Литтона.

– Не надо смеяться над этим, господин Дензил, но это факт. Тот дом – что наш дом номер тринадцать…

– Ерунда все это. Завтра я переночую в доме номер тринадцать только для того, чтобы доказать, что все эти разговоры о призраках – пустая фантазия.

Госпожа Гриб аж взвизгнула.

– Господин Дензил! – завопила она с невероятной энергией. – Вы не должны этого делать!.. Я бы… Я сейчас… Хорошо, я не знаю, что сделаю, но приложу все усилия, чтобы вы не стали так рисковать.

– Обвините меня в краже ваших серебряных ложек и заприте меня, – смеясь, заявил Люциан. – Расслабьтесь, госпожа Гриб. У меня нет никакого желания испытывать провидение. Все равно я ни одной минуты не думал о том, что дом номер тринадцать часто посещают.

– Были замечены огни, которые перемещались из комнаты в комнату.

– Без сомнения… Однако покойный господин Врэйн показал мне весь дом. В тот вечер он провел меня по всем комнатам. Свет свечи объясняет происхождение этих огней.

– Их замечали и после его смерти, – торжественно заявила госпожа Гриб.

– Тогда призрак Врэйна должен выглядеть как призрак старухи, в парчовом платье и туфельках на высоких каблуках.

Госпожа Гриб, видя, что ее собеседник настроен слишком скептически, чтобы иметь с ним дело, с большим достоинством прервала спор, отступив. Но были и другие, кто разделял ее мнение, принимая за факты придуманное, компилируемое из порождений воображения и оккультных книг, где различные авторы рассказывали о чужом опыте общения со сверхъестественным. Некоторые из соседей соглашались с ней, другие над ней смеялись. Но все до одного соглашались только с одним: убийство Врэйна оставалось загадкой, которую, скорее всего, так и не суждено раскрыть. Вскоре это преступление вместе с другими событиями в доме должно было перейти в разряд нераскрытых преступлений.

После нескольких разговоров с Линком молодой адвокат тоже начал склоняться к мнению, что преступление так и останется нераскрытым, хотя детектив приложил все усилия, чтобы приподнять покров тайны.

– Я даже побывал в Бате, – мрачно проворчал Гордон. – Я попытался, насколько это возможно, разузнать о прошлой жизни Врэйна, но не нашел ничего, что могло бы пролить свет на это странное убийство. Покойный не сильно ладил с женой и оставил ее месяцев за десять до убийства. Я попробовал проследить, куда он отправился, но так и не смог. Он исчез из Бата совершенно неожиданно и появился на Женевской площади через четыре месяца. Мы так и не знаем, ни кто его убил, ни почему. Боюсь, господин Дензил, что вынужден буду закрыть это дело как бесперспективное.

– И что? Вы откажетесь от награды в пятьсот фунтов? – удивился Люциан.

– Даже если бы сумма была в десять раз больше, я все равно бы отказался, – удрученно возразил детектив. – Этот случай слишком сложен для меня. Полагаю, убийцу так никогда и не найдут.

– Честное слово, я склонен с вами согласиться, – вздохнул Дензил.

На этом адвокат и детектив расстались. И оба они были убеждены, что дело Врэйна закрыто и нет никакого шанса найти виновного, чтобы отомстить за убийство неудачника. Разгадать эту тайну было выше их сил.

В середине апреля, почти через четыре месяца после трагедии, Люциан получил письмо, в котором содержалось вежливое приглашение. Молодой адвокат не был удивлен. Письмо было подписано Дианой Врэйн. В письме сообщалось, что автор письма только на прошлой неделе вернулась из Австралии, и теперь она требовала, чтобы господин Дензил проявил любезность и на следующий день заглянул в «Королевский отель» в Кингстоне. Мисс Врэйн закончила письмо, заявив, что она очень хотела бы переговорить с мистером Дензилом, если он, конечно, не возражает.

Удивляясь, как леди – а падчерица госпожи Врэйн, без сомнения, была леди – заполучила его адрес и почему она так хотела его увидеть, молодой адвокат решил принять предложение. Из любопытства он сделал все, как было написано в письме.

На следующий день в назначенное время – в четыре часа – Люциан появился в маленькой гостиной одного из номеров и представился, согласно этикету.

Когда мисс Врэйн вышла, чтобы приветствовать его, Люциан оказался поражен тем, насколько красивой и величественной оказалась эта девушка. Своей походкой она напоминала настоящую королеву. Едва ли он предполагал, что между госпожой Врэйн и ее падчерицей такая большая разница. Если первая больше всего напоминала фривольную, изменчивую фею, то вторая выглядела достойной и утонченной женщиной. Падчерица тоже носила черное траурное платье, но оно было самого простого покроя – никакого намека на кокетство, которое характеризовало костюм госпожи Врэйн. Горе на лице этой дивы вполне соответствовало ее одеждам. Она приветствовала Люциана с подчеркнутой любезностью, которая еще больше расположила к ней молодого адвоката.

Мгновенно очарованный, молодой человек оказался словно притянутым магнитом к этой красивой печальной женщине, точно так же как раньше его оттолкнула волна неприязни к глупой госпоже Врэйн.

– Я очень обязана вам тем, что вы откликнулись на мое письмо, господин Дензил, – глубоким меланхоличным голосом произнесла мисс Врэйн. – Вы, наверное, уже задавались вопросом, откуда я взяла ваш адрес?

– Это и в самом деле удивило меня, признаюсь, – согласился Люциан, присев на стул, на который она ему указала. – Но, подумав немного, решил, что раз госпожа Врэйн имела…

– Госпожа Врэйн! – презрительно фыркнула Диана. – Нет! Я не видела госпожу Врэйн, хотя уже неделю как вернулась в Лондон. Я получила ваш адрес у детектива, который расследовал гибель моего несчастного отца.

– Вы встречались с Гордоном Линком?

– Да, и он сообщил мне все, что знал, относительно этого дела. Он часто упоминал ваше имя в своем рассказе и сообщил мне, что вы несколько раз говорили с моим отцом, поэтому я попросила ваш адрес, чтобы побеседовать с вами лично.

– Я весь в вашем распоряжении, мисс Врэйн. Полагаю, вы желаете, чтобы я рассказал вам все, что знаю о трагедии?

– Я хотела бы получить от вас нечто большее, господин Дензил, – спокойным голосом объявила Диана. – Я хотела бы, чтобы вы помогли мне отыскать убийцу моего отца.

– Что? Вы собираетесь снова открыть это дело?

– Конечно. Но я не знала, что это дело, как вы его называете, было закрыто. Я приехала домой из Австралии, чтобы заняться этим. Я должна была бы давным-давно приехать, но находилась вместе с друзьями в той части материка, куда плохо доходит почта. Однако как только я получила письмо госпожи Врэйн об ужасной смерти отца, то устроила дела и сразу отправилась в Англию. Приехав, я встретилась с господином Сакером, адвокатом нашего семейства, и господином Линком, детективом. Они рассказали мне все, что знают сами, и теперь я хочу услышать, что вы сможете мне рассказать.

– Боюсь, я ничем не смогу помочь вам, мисс Врэйн, – с сомнением протянул Люциан.

– Ах! Вы отказываетесь мне помочь?

– Нет! Что вы, нет, конечно! Я буду рад сделать все, что смогу, – возразил Люциан, потрясенный тем, что она решила, будто он настолько бессердечен. – Просто я не знаю ничего такого, что помогло бы раскрыть тайну. Мы с Гордоном уже пытались распутать это дело, но безрезультатно…

– Хорошо, господин Дензил, – после затянувшейся паузы вновь заговорила Диана. – Но часто говорят, что острый ум женщины может сделать много больше, чем логика мужчины. Однако если мы с вами объединимся, то, вполне возможно, вместе сможем открыть истину и обнаружить преступника… У вас есть какие-то подозрения?

– Нет. У меня нет никаких подозрений, – искренне ответил Люциан. – А у вас?

– Да. Я подозреваю одну даму.

– Госпожу Врэйн?

– Да. Как вы догадались, что я подразумевала ее?

– Раньше я тоже подозревал ее.

– Ваши подозрения справедливы, – ответила Диана. – Я считаю, что госпожа Врэйн убила своего мужа.

Глава IX

Неудачный брак

Дензил сразу не опроверг обвинение, которое Диана выдвинула против госпожи Врэйн, поскольку был удивлен страстностью, прозвучавшей в ее голосе. Однако, как бы ему ни хотелось согласиться с Дианой, он вынужден был выступить на стороне симпатичной вдовы.

– Думаю, вы ошибаетесь, – осторожно сказал он.

– Но, господин Дензил, вы же сами сейчас сказали, что подозревали ее.

– Одно время подозревал, но не теперь, – решительно возразил Люциан. – Во время убийства, в Рождество, госпожа Врэйн находилась в поместье Бервин.

– Точно так же, как Нерона не было в Риме[3] во время пожара, – резко парировала Диана. – К тому же я не утверждаю, что госпожа Врэйн сама совершила убийство, но она вдохновила и направила убийцу.

– И кто же, по вашему мнению, убийца?

– Граф Эркюль Ферручи.

– Итальянец?

 – Вы полагаете так, исходя из его имени.

– Странно, – с волнением пробормотал Люциан. – Полиция полагает, что рану вашему отцу нанесли итальянским стилетом.

– Ага! – с удовольствием протянула Диана. – Это только усиливает мои подозрения относительно Ферручи.

– И еще, – продолжал Дензил, пропустив ее замечание мимо ушей. – Когда я упомянул относительно своих подозрений о стилете, госпожа Врэйн упала в обморок.

– И это лишний раз доказывает, что она виновата. Я в этом уверена, господин Дензил. Моя мачеха и граф – преступники!

– Но улики против них косвенные, – осторожно продолжал Люциан. – Мы не должны делать поспешные выводы. Я, например, впервые слышу имя этого иностранца.

– Могу просветить вас, но это длинная история.

– Чем длинее, тем лучше, – пробормотал Дензил, подумав, что мог бы слушать, как говорит Диана, и наблюдать за ее лицом часами, не чувствуя никакой усталости. – Хотел бы я знать все детали; тогда я смог бы лучше оценить, насколько верно ваше предположение.

– То, что вы говорите, господин Дензил, звучит разумно. Я расскажу вам эту историю. Все началось приблизительно года три назад, когда мой отец поехал в Италию. Именно в Италии – а точнее, во Флоренции – он встретился с Лидией Клайн и ее отцом.

– Секундочку, – перебил Дензил. – Прежде чем вы продолжите рассказ, скажите, что вы думаете об этой паре?

– А как вы считаете! – презрительно воскликнула Диана. – Думаю, дочь и отец – пара авантюристов, и Лидия – худшая из этой парочки. Старик, Джабез Клайн, в целом не так уж плох. Он – слабохарактерный дурак, который находится под каблуком дочери. Если бы вы знали, что я вынесла, находясь в руках этой златовласой куклы…

– Мне показалось, что вы можите постоять за себя, мисс Врэйн.

– Да, если дело не касается предательства и лжи! – в отчаянии парировала Диана. – Не в моих привычках пользоваться подобным оружием, но моя мачеха виртуозно владеет и тем и другим. Именно она выгнала меня из дому и принудила отправиться в Австралию, чтобы избежать последствий ее клеветы. Именно она так общалась с моим отцом, что он вынужден был, несмотря на свою болезнь, бежать из дому, – торжественно объявила мисс Врэйн. – Лидия Врэйн вовсе не разряженная кукла, как вы наверняка думаете. Она – лживая, жестокая и очень умная авантюристка. Я ненавижу ее, ненавижу всем своим сердцем и душой!

Такая вспышка гнева у женщины изумила Дензила, который только теперь начал понимать, что и сама Диана не тот прекрасный ангел, за которого он принял ее в первый момент из-за ее красоты. Ненависть так исказила ее черты, что в этот момент она напоминала Маргариту Анжуйскую, бросившую вызов Йорку и его фракции. Она ничуть не походила на ранимую женщину, которую может обидеть другая дама.

Диана заметила удивление Люциана и смутилась, поняв, что не должна была так эмоционально выражать свои чувства. Рассмеявшись, она попыталась превратить все происшедшее в шутку.

– Видите ли, господин Дензил, я не святая, – объявила она, а потом села, так как в гневе, не заметив этого, вскочила на ноги. – Даже находясь в одиночестве, я не могу спокойно думать об этой женщине. Когда вы узнаете мою мачеху, как я, вы поймете, почему я не могу говорить о ней спокойно и почему я подозреваю ее заинтересованной в ужасной судьбе моего бедного отца.

– Я весь во внимании, мисс Врэйн.

– Я расскажу вам все, что знаю, и постараюсь быть как можно более краткой, – продолжала она. – И тогда вы сами сможете рассудить, права я или нет. Три года назад здоровье отца резко ухудшилось. Начиная со смерти моей матери, а случилось это лет десять назад, он занимался науками и жил отшельником в поместье Бервин. Он писал историю драматургов времен Елизаветы и был настолько поглощен работой, что забыл о своем здоровье, в любой момент рискуя слечь от переутомления. Доктора распорядились, чтобы он оставил книги и отправился путешествовать, чтобы отвлечься, побывать в новых местах, увидеть новые лица. Я должна была отправиться вместе с ним и проследить, чтобы он не возобновил свои занятия. Я проклинаю тот злой час, когда мы решили отправиться в Италию.

– Выходит, ваш отец не был безумен? – протянул Люциан, вспоминая странное поведение господина Врэйна на площади.

– Нет, конечно! – с негодованием воскликнула Диана. – Он, правда, иногда заговаривался из-за переутомления, но мог позаботиться о себе.

– Он баловался крепкими спиртными напитками?

Мисс Врэйн выглядела потрясенной.

– Мой отец был всегда воздержан в еде и питье, – напряженно протянула она. – Но почему вы спрашиваете?

– Прошу прощения, – со смирением ответил Люциан. – Но на Женевской площади все знают, что Бервин – так назвался ваш отец – пил слишком много. Да и когда я познакомился с ним, он был… не совсем трезв, – изящно закончил адвокат.

– Без сомнения, неприятности заставили его пить более необходимого, – тихо проговорила Диана. – В этом нет ничего странного, потому как здоровье его было хуже некуда. Думаю, в итоге его продуло, или всему виной лекарства, которые он принимал…

– У него была чахотка, – прямо объявил Люциан, заметив, что Диана колебалась, не желая называть вещи своими именами.

– У него всегда была слабая грудь, но когда пару лет назад я покинула Англию, чахотки у него не было. Однако, я подозреваю, как все вышло, – проговорила она, ломая руки. – За короткое время, находясь у жены под каблуком, он потерял и здоровье, и моральный облик. Злоупотребление спиртным… Ах! Боже мой! Разве его болезни и пьянства было не достаточно, чтобы усугубить все это убийством?

– Нельзя с полной уверенностью утверждать, что она виновна, – спокойно возразил Люциан. – Мисс Врэйн, вы не могли бы продолжить свою историю? А когда закончите, мы все обсудим… Вы говорили, что в злой час вы решили поехать в Италию.

– Так и есть, – печально продолжала Диана. – Во Флоренции мы познакомились с Лидией Клайн и ее отцом. Они тоже недавно прибыли в Италию… из Нью-Йорка. Но тогда ее сердце, по ее же словам, принадлежало бедному итальянскому дворянину по имени Эркюль Ферручи.

– Подозреваю, что Клайны были богаты, – пробормотал Люциан. – Слишком хорошо знаю я итальянских дворян. Этот Ферручи обратил бы внимание только на богатую наследницу.

– Она и была богатой, господин Дензил. По крайней мере, так считалось. Все американцы в тех краях считались миллионерами, но после того как эта женщина вышла замуж за моего отца, я узнала, что если у господина Клайна и водились кое-какие деньжата, то у его дочери ничего не было. Именно из-за этого она отказала графу, сказав, что ее сердце занято другим, и обратила внимание на моего отца. Она слышала разговоры о его состоянии и решила, что для того чтобы стать богатой, надо выйти замуж за него, вместо того чтобы обосноваться в романтическом Ферручи.

– Она любила этого итальянца?

– Да, я в этом уверена. И, наверное, до сих пор любит.

– Да что вы? Выходит, граф Ферручи до сих пор общается с госпожой Врэйн?

– Конечно… Послушайте… Мисс Клайн, как я говорила, решила выгодно выйти замуж, стать второй госпожой Врэйн. Мне она никогда не нравилась, так как я знала, что она лжива и фривольна. Но, хотя я пыталась всячески не допустить этого брака, ничего у меня не вышло. Вы же знаете, эта женщина симпатична и может очаровать мужчину…

– Она, конечно, не первая красавица, но и не последняя, – вставил Люциан.

– Все это время она была достаточно очаровательна, чтобы поймать в ловушку моего несчастного, глупого отца, – печальным голосом продолжала Диана. – Четыре месяца мы оставались во Флоренции, и до того как мы покинули этот город, она стала госпожой Врэйн. Я ничего не могла поделать с отцом, поскольку он обладал упорством, присущим всем старикам. Кроме того, Лидия почти сразу выведала все его слабые места и могла с легкостью окрутить его вокруг пальца. Но так как я слишком сильно любила отца, то не могла оставить его и вместе с молодоженами возвратилась в поместье Бервин. Там, господин Дензил, Лидия сделала мою жизнь настолько несчастной… – На какое-то время мисс Врэйн замолчала, ее лицо было темнее темного. – Она открыто оскорбляла меня так, что из чувства собственного достоинства я была вынуждена покинуть дом. У меня есть родственники в Австралии, которых я давно собирался посетить. Увы! Жаль, что я так поступила. Все это время я находилась у наших дальних родственников, пока ужасные новости о смерти отца не побудили меня вернуться в Англию.

– Выходит, брак оказался неудачным?

– Да. Еще до того, как я уехала, Лидия начала открыто пренебрегать моим отцом. Господин Клайн – он, как я уже говорила, лучший из этой парочки – пытался сгладить их скандалы. Но Лидия стала грубо обращаться и с ним. После моего отъезда я получила письмо от подруги, которая писала, что Лидия пригласила к себе в гости графа Ферручи. Мой отец ничего не мог поделать. Похоже, он понял, что совершил ошибку, вернулся к своим книгам и вскоре снова заболел. Вместо того чтобы позаботиться о нем, Лидия, насколько я слышала, поощряла его занятия, без сомнения, надеясь на то, что он умрет, она станет свободна и сможет выйти замуж за графа Ферручи. Вот тогда мой отец и сбежал из дому…

– Почему? Это необходимо выяснить в первую очередь.

Диана на мгновение задумалась, а потом покачала головой, окончательно упав духом.

– Этого я не могу объяснить, поскольку в это время была в Австралии, – со вздохом произнесла она. – Но подозреваю, что его разум ослаб от… изысканий, и, возможно, результатом этого воздействия стали крепкие спиртные напитки и лекарства, которыми пичкала его эта женщина. Скорее всего, в душе его росла ревность к Ферручи. Он был болен и не мог постоять за себя. Поняв, что дела его плохи, он оставил свой дом и переехал на Женевскую площадь, чтобы там встретить смерть.