Безмолвный дом

Люциан отмел в сторону все эти обвинения как порождение живого воображения госпожи Гриб. Но даже если придерживаться голых фактов, было что-то странное и в господине Берви-не, и в его образе жизни. То, как этот человек относился к себе, его самоосуждение, намеки на то, что кто-то хочет причинить ему вред, – все это раззадорило любопытство Дензила. К тому же молодой адвокат не мог не признать, что у него не было объяснения странному поведению Бервина.

Однако он отлично понимал, что не имеет права совать нос в дела соседа, и постарался выкинуть из головы все, что связано с арендатором дома номер тринадцать. Но сделать это оказалось много труднее, чем он ожидал.

Всю следующую неделю Люциан решительно пытался изгнать мысли о соседе из головы, а потом решил больше не обсуждать его поведение с мисс Гриб. А маленькая женщина, сгорая от любопытства, стала собирать все сплетни про мистера Бервина и обсуждать его с соседями. В результате этих разговоров все обитатели домов, выходивших на Женевскую площадь, стали то и дело бросать косые взгляды на дом номер тринадцать, словно ожидая какую-то катастрофу, хотя никто не мог сказать, что должно случиться.

Это неопределенное чувство надвигающейся беды передалось и Люциану, подстегнув его любопытство настолько, что он, презирая сам себя, два вечера подряд прогуливался по площади в надежде встретиться с Бервином. Но оба раза удача ему не улыбалась.

На третий вечер Люциану повезло чуть больше. До позднего вечера он просидел над сводами законов и отправился на прогулку – не для того, чтобы подловить Бервина, а чтобы отдохнуть.

Ночь выдалась холодной, шел снег, и редкие снежинки кружили в воздухе. Так что Люциан оделся потеплее, запалил трубку и вышел на улицу, собираясь два-три раза обойти площадь.

Несмотря на снег, было почти ясно и морозно. В небе сверкали звезды, и искрилась зимняя луна. Тонкий слой снега лег на тротуар, а деревья раскрасил белый иней.

Проходя мимо дома Бервина, адвокат заметил, что в гостиной горит свет, а опущенные занавески превратили окно в ширму театра теней. Пока адвокат разглядывал окна, на занавесь легли тени мужчины и женщины. Очевидно, они, сами того не замечая, очутились между лампой и окном, так что сторонний наблюдатель мог с легкостью следить за теневой пантомимой того, что происходит в доме. Остановившись, Люциан уставился на окно.

Двое в гостиной определенно о чем-то спорили, потому как яростно кивали, а руки их находились в постоянном движении. Они то отступали, то снова возвращались на «сцену», продолжая разъяренно размахивать руками. Неожиданно мужчина сдавил горло женщины и принялся трясти ее, словно тростинку на ветру. Борящиеся фигуры стали раскачиваться из стороны в сторону, а потом Люциан услышал сдавленный крик.

Времени на размышления не оставалось. Адвокат рванулся к двери дома номер тринадцать и позвонил. Но прежде чем стих звонок, свет в комнате потух, и Люциан больше ничего не видел. Снова и снова звонил он в дверь, но ему так никто и не открыл, так что он в конце концов оставил звонок в покое и отправился на поиски Блиндерса или какого другого полицейского, чтобы рассказать ему о том, что видел. Но у выхода с Женевской площади он столкнулся с человеком, которого сразу же узнал, несмотря на тусклый лунный свет.

К удивлению адвоката, это был… Марк Бервин.

Глава III

Неудовлетворительное объяснение

– Господин Бервин! – воскликнул Люциан, узнав человека. – Это вы?

– А кто еще, по-вашему, это должен быть? – ответил Бервин, нагнувшись вперед, чтобы увидеть, кто толкнул его. – Кто еще это мог быть, господин Дензил?

– Но я думал… я думал… – пробормотал адвокат, не в силах скрыть свое удивление. – То есть я предполагал, что вы у себя дома.

– Как видите, ваши предположения неверны. Я только иду домой.

– Тогда кто у вас в доме?

Бервин пожал плечами.

– Нет там никого, насколько я знаю.

– Ошибаетесь. У вас в гостиной горел свет, и я видел тени борющихся мужчины и женщины.

– Люди в моем доме! – удивился Бервин, крепко сжав руку Люциана. – Невозможно!

– Уверяю вас, все именно так!

– Ну, тогда поищем их, – объявил Бервин дрожащим голосом.

– Но они уже, наверное, ушли!

– Ушли?

– Да, – быстро подтвердил Дензил. – Я звонил в дверь, поскольку мне показалось, что ссора закончилась фатально. А потом свет погас, и так как никто не подошел к двери, думаю, мужчина и женщина сбежали.

Минуту или две Бервин молчал, но его захват руки Люциана ослаб, он отступил.

– Вы наверняка ошиблись, господин Дензил, – пробормотал он изменившимся голосом. – Не может быть никого в моем доме. Я ведь запер дверь, прежде чем вышел. К тому же я отсутствовал всего два часа.

– Тогда я, вероятно, сошел с ума или грезил наяву, – парировал Люциан уверенным голосом.

– Мы можем выяснить, что с вами… Пойдемте со мной и вместе осмотрим дом. И я уверяю вас…

– Простите, – продолжал Дензил, отодвигая руку собеседника. – Это не мое дело. Но я должен предупредить вас, господин Бервин: другие соседи более любопытны, чем я. Несколько раз они видели незнакомцев в доме во время вашего отсутствия. Кроме того, вы ведете скрытный и странный образ жизни, и это не нравится домовладельцам. Если вы продолжите вести себя в том же духе, пойдут сплетни, и рано или поздно разразится скандал, а потом появится полиция.

– Полиция! – повторил старик, теперь очень встревоженный, голос его дрожал от волнения. – Нет! Нет! Так не годится! Мой дом – моя крепость! Полиция не осмелится ворваться ко мне. Я – мирный человек. Я простой неудачник, который желает жить спокойно. Весь этот разговор о людях в моем доме – ерунда!

– Все же вы выглядели испуганно, когда я рассказал о тенях, – многозначительно протянул Люциан.

– Испуганно? Я ничего не боюсь!

– Даже тех, кто… После того, как вы?.. – замялся Дензил, вспоминая их предыдущую встречу.

Бервин закричал и отстранился, словно собирался защититься от невидимого противника.

– Что… что вы знаете об этом? Обо всем этом… – задохнулся он.

– Только то, о чем вы намекнули, когда мы встречались в последний раз.

– Да, да! Я был сам не свой тем вечером. Перепил, вот вино и сыграло со мной злую шутку.

– Однако на пьяный бред это было ничуть не похоже, – сухо ответил Люциан. – Вы и тогда разволновались точно так же, как и сейчас.

– Я – джентльмен-неудачник, – захныкал Бервин, весь дрожа.

– С вашего позволения, я оставлю вас, – церемонно объявил Люциан. – Кажется, мы могли бы до полуночи беседовать на этом холоде, но, думаю, нам больше не о чем говорить…

– Секундочку, – воскликнул Бервин. – Вы не могли бы сопроводить меня, и мы бы поговорили о причинах моего замкнутого образа жизни? Умоляю вас, пойдемте со мной, осмотрим дом от чердака до основания. Тогда вы убедитесь, что нет никаких оснований для скандала и что тени, которые вы видели на занавеске, не имеют никакого отношения к реальным людям.

– Но это не могли быть призраки, – возразил Люциан. – Никогда не слышал, чтобы призраки отбрасывали тени.

– Хорошо, пойдемте со мной, и вы убедитесь, что дом пуст.

Теплота, с какой было сделано это приглашение, заставила Люциана задуматься, а стоит ли принимать его. Исследовать почти немеблированный особняк с незнакомцем – человеком с нехорошей репутацией, – да еще в полночь… Это не то дело, которым хотелось бы заняться, даже если ты очень храбрый человек. Однако у Люциана хватило и храбрости, и любопытства для этого действа, более подходящего для приключенческого романа. Еще он хотел убедиться относительно теней, и ему было любопытно, почему Бервин живет в таком мрачном и таинственном особняке. Добавьте к этому удачу неожиданной встречи, которую он искал… Так что Дензил, не слишком долго думая, принял странное приглашение соседа.

Полностью отдавшись во власть приключения, он пошел назад к дому номер тринадцать с сердцем, переполненным ледяной храбростью, и с горящими глазами. В этот миг он больше всего на свете желал раскрыть тайну теней.

Как в прошлый раз, Бервин провел своего гостя в гостиную, и здесь, как и в прошлый раз, хозяина ждал ужин. Бервин поднял над головой горящую лампу и обвел рукой роскошно обставленную комнату, указывая на место между столом и окном.

– Фигуры, чьи тени вы видели, вероятно, боролись здесь, – начал он. – Они должны были находиться между лампой и занавесками, чтобы изобразить всю эту пантомиму. Но я бы хотел, чтобы вы, господин Дензил, убедились, что мебель вся на месте, а ведь если бы тут кто-нибудь боролся… ну, как вы говорите… тут бы был настоящий кавардак. К тому же занавески такие плотные, что никакого света видно не будет.

– Эти занавески, без сомнения, задернули после того, как я позвонил, – пробормотал Люциан, разглядывая тяжелые складки темно-красного бархата, закрывающие окно. – Тут были другие занавески.

– Эти занавески задернул я сам, прежде чем выйти из дома, – парировал Бервин, снимая пальто.

Люциан ничего не сказал, только с сомнением покачал головой. Бервин, пытаясь свести концы с концами, говорил с убеждением, вот только взгляд его выдавал. Да и Дензил бьш не таким уж простаком, чтобы дать себя обмануть. Объяснения Бервина и его оправдания только укрепили уверенность молодого человека в том, что в жизни обитателя дома номер тринадцать сокрыта какая-то тайна, которую тот не хочет раскрывать. До этого момента Люциан скорее слушал, чем смотрел на Бервина, но теперь в ярком свете лампы он смог хорошенько рассмотреть своего соседа.

Тощий, среднего роста, с чисто выбритым лицом, впалыми щеками и черными, глубоко посаженными глазами, Бервин казался больным. Это впечатление усиливали седые редкие волосы, нездоровый цвет лица и узкие плечи. Пока Люциан рассматривал его, Бервин закашлялся, а когда отнял платок от губ, молодой адвокат заметил кровь на белой ткани.

Вечерний костюм таинственного соседа хоть и бьш изношен, выглядел чрезвычайно опрятно. И еще Дензил заметил две специфические приметы, которые раньше не замечал: шрам, змеящийся по правой щеке от губы почти до самого уха, и отсутствие мизинца на левой руке. У него не хватало первой фаланги. Пока Дензил осматривал соседа, у того случился еще один сильный приступ кашля.

– Кажется, вы сильно больны, – заметил Люциан, которому стало жаль слабого бедного соседа.

– Скоро сдохну от чахотки… Одного легкого у меня уже нет, – задыхаясь, проговорил Бер-вин. – Чем скорее, тем лучше.

– С таким здоровьем, как у вас, настоящее безумие жить в этом климате. Вам нужно покинуть Англию.

– Без сомнения, – согласился Бервин, налив себе какую-то микстуру. – Но я не могу оставить Англию. Даже из этого дома не могу выехать. – А потом, оглядевшись, с большим удовольствием добавил: – Хотя эта норка не так уж и плоха.

Тут Люциан не мог не согласиться. Комната и в самом деле была роскошно обставлена. Преобладающим оттенком был темно-красный; ковер, стены, занавеси и мебель – все было в одной цветовой гамме. Стулья оказались глубокими, мягкими и удобными. Стены украшало несколько масляных картин современных художников. Имелись тут и небольшие книжные шкафы, заполненные тщательно подобранными книгами, а на маленьком бамбуковом столике возле камина лежали журналы и газеты.

Дубовую каминную доску, вытянувшуюся почти до потолка, обрамляли маленькие зеркала, а на многочисленных полочках стояли кубки, блюдца и разные фарфоровые безделушки. Были в гостиной и позолоченные часы, и красивый буфет, и аккуратный туалетный столик, на котором стояли всевозможные одеколоны и коробка сигар. В целом гостиная выглядела обставленной со вкусом и с душой. Люциан отлично понимал, что тот, кто сумел так обставить свое жилище, должен быть достаточно богат. Кроме того, он должен умело обращаться со своим капиталом.

– Смотрю, у вас тут есть все, что можно пожелать, – протянул молодой адвокат, разглядывая ужин на столе, а особенно серебряные приборы и хрустальную посуду, которая в свете лампы сверкала подобно драгоценным камням. – Только вот никак не пойму: почему вы так роскошно обставили одну комнату, а все остальные остались голыми?

– Моя спальня и ванная вон там. – Словно не расслышав вопроса, Бервин указал на большие двери, драпированные бархатными занавесками. – Они обставлены так же, как гостиная. А почему вы решили, что остальные комнаты в доме пустые?

– Думаю, вы, господин Бервин, поймете меня… Контраст вашей бедности и богатства – еще одна тайна…

– Но ведь никто не был у меня дома, кроме вас, мистер Дензил.

– Ну, а я никому ничего не говорил. Тем вечером вы выставили меня так быстро, что я толком и осмотреться-то не успел. Кроме того, я не привык распространяться по вопросам, которые меня не касаются.

– Прошу прощения, – тихим голосом отозвался Бервин. – Я не хотел вас оскорбить. Скорее всего, всему виной длинный язык госпожи Кебби?

– Думаю… вероятнее всего.

– Трепливая Иезавель! – воскликнул Бервин. – Я уволю ее!

– А вы в самом деле шотландец? – неожиданно спросил Дензил.

– Почему вы спросили? – требовательно спросил Бервин.

– Шотландское ругательство.

– Смею заверить, это выражение так же широко распространено и в Америке, – парировал он. – Я мог бы с равной вероятностью быть и шотландцем, и янки, но… моя национальность – моя тайна.

– А у меня нет никакого желания совать нос в ваши тайны, – ответил Дензил, вставая со стула, на краешек которого присел несколько секунд до того. – И должен вам напомнить, что я нахожусь тут по вашему приглашению.

– Не обижайтесь, я вспылил, – нервно сказал Бервин. – Мне нравится ваша компания, хотя я могу показаться вам довольно бесцеремонным… Вы должны обойти со мной весь дом.

– Не вижу в этом никакого смысла.

– Надеюсь, это развеет все ваши подозрения относительно теней на занавесках.

– Я вполне доверяю своему зрению, – сухо объявил Люциан. – Уверен, что до того, как я вас встретил, в этой комнате находились мужчина и женщина.

– Ладно, пойдемте со мной. Я докажу, что вы ошибаетесь, – сказал Бервин и зажег маленькую переносную лампу.

Глава IV

Открытие госпожи Кебби

Бервин с невероятным упорством настаивал, чтобы Люциан осмотрел Безмолвный дом. Казалось, сама идея Дензила о том, что кто-то скрывается в особняке, его сильно забавляла.

Они облазили дом от чердака до подвала, от фасада до помещений заднего двора. Бервин заставил Люциана заглянуть во все темные углы пустых комнат. Он показал своему гостю даже пустующую кухню и дверь, ведущую на задний двор, которая была закрыта, и не просто закрыта, а заперта на ржавый засов, который не открывали в течение многих лет. Бервин заставил молодого юриста выглянуть из окна во двор, огороженный высоким черным забором.

Осмотр дома закончился, и Люциан убедился, что непосредственно сейчас в доме находились только он и хозяин. Потом Бервин отвел замерзшего гостя назад в теплую гостиную и налил стакан вина.

– Вот, господин Дензил, подойдите поближе к огню и выпейте, – добродушным тоном предложил он. – Вы, должно быть, промерзли до костей после нашей арктической экспедиции.

Люциан охотно принял вино – прекрасный кларет – и остановился у камина, потягивая напиток, в то время как Бервин кашлял и дрожал, бормоча что-то о том, как холодно на улице. Когда Люциан уже собрался уходить, Бервин снова обратился к нему:

– Ну как, убедились, что борющиеся тени на занавеске – плод вашего разгоряченного воображения?

– Нет, – упрямо возразил Дензил. – Нет, я не уверен.

– Но вы же убедились, что никого в доме нет!

– Господин Бервин, вы предложили мне загадку, которую я не могу пока разгадать, как бы того ни хотел, – собравшись с мыслями, возразил Люциан. – Не в силах объяснить, что я видел сегодня вечером. Одно могу сказать наверняка: когда вы отсутствовали, кто-то был у вас дома. Каким образом это затрагивает вас и по какой причине вы отрицаете очевидное – другой вопрос. Но раз вы все отрицаете, не стану расспрашивать вас дальше. Храните при себе свои тайны, и пусть это останется на вашей совести… В общем, спокойной ночи. – И Люциан направился к двери.

Бервин, который держал в руке большой бокал дорогого портвейна, осушил его одним глотком. От крепкого вина его бледное лицо покраснело, запавшие глаза засверкали, а голос зазвучал октавой ниже.

– По крайней мере, вы сможете сказать моим хорошим соседям, что я – человек мирный, и все, чего хочу, – чтобы меня оставили в покое, – быстро проговорил он.

– Нет, сэр. Меня не касаются ваши дела. Вы для меня незнакомец, а что до нашего знакомства, так оно было слишком поверхностным, чтобы я мог позволить себе обсуждать ваши дела. – Потом, чуть подумав, адвокат пожал плечами и добавил: – Кроме того, вся эта история меня не интересует.

– И все же однажды они могут заинтересовать власти трех королевств, – тихо пробормотал Бервин.

– Только если в этом будет какая-нибудь опасность для общества, – ответил Дензил, решив, что странный сосед подразумевает, что все происходящее в доме имеет отношение к анархистам. – Я буду…

– Нет, тут опасность грозит только мне, – перебил его Бервин. – Меня преследуют, и я скрываюсь здесь от тех, кто желает мне зла. Впрочем, как видите, мне недолго осталось. – Он уже почти кричал, стуча кулаком в свою узкую грудь. – Но те, кто желает мне смерти, считают, что я умираю недостаточно быстро.

– Кто они? – воскликнул Люциан, пораженный этой вспышкой откровения.

– Люди, из тех, кто не доставит вам никакого беспокойства, – поджав губы, фыркнул хозяин.

– Точно, господин Бервин… Так что скажу вам: «Доброй ночи».

– Бервин! Бервин! Ха! Ха! Бервин – хорошее имя, но не для меня. Есть ли на свете человек, более несчастный, чем я? Фальшивое имя, фальшивый друг… позор! Бежать, прятаться… Будь все проклято! Идите, идите… господин Дензил, и оставьте меня, чтобы я умер здесь, словно крыса, загнанная в ловушку!

– Вы больны, – объявил Люциан, пораженный чувствами этого человека. – Может, стоит послать за доктором, чтобы он осмотрел вас?

– Никого не надо, – воскликнул Бервин, сделав это с видимым усилием. – Уходите и оставьте меня. Вы не доктор, чтобы вот так судить о моей болезни. Идите! Идите!