Авалон

На лугу, неподалеку от кромки леса, расположился на четырех расширяющихся книзу опорах какой-то серый объект. Он очень напоминал лежащее яйцо. Из верхней его части, по бокам от центральной вертикальной оси, выступали две полусферы, тоже серые и, видимо, сделанные из того же материала, что и само «яйцо». А между опорами находилось нечто в виде конуса без вершины. Впрочем, какое там нечто — даже неспециалист сразу определил бы, что это нижняя, внешняя, часть двигательной установки.

— Какой-то космолет, — уверенно сказал Силва.

— Не какой-то, — поправил его Спиноза. — Судя по обводам, это исследовательское судно серии «Поиск», земляне начали их массово производить на первом этапе перемещения через Дыры. Одна из конструктивных особенностей — наличие телескопических посадочных опор. Они позволяют достигать минимального зазора между нижней частью двигательной установки и поверхностью планеты, и экипаж и техника спускаются по выдвижному пандусу.

— Но пандуса мы тут не видим, — пробормотал Силва. — Или его втянули обратно, или…

— Или вообще не выдвигали, — закончил Тангейзер.

— Именно, — кивнул Дарий. — И днище явно не на минимуме от земли. Бенедикт, подъезжай поближе. Какая еще информация у тебя есть по этим «Поискам»?

— Всего за время эксплуатации Дыр в них пропали шесть судов, — сообщил супертанк. — Среди этих судов был и корабль серии «Поиск». Судьба их неизвестна… По крайней мере, у меня нет никаких данных на этот счет. Похоже, перед нами самый первый из пропавших в Дырах кораблей.

— А других вариантов и нет, если перелеты через Дыры начали именно «Поиски», — заметил Тумберг. — И возможно, где-то тут, в Авалоне, находятся и остальные пропавшие корабли.

— Экипаж… — протянул Дарий. — Куда экипаж подевался? Отправился добывать провизию? Бенедикт, внешний люк мог закрыться по команде извне?

— Мог, — после заминки ответил Спиноза. — Секундочку… Вот! Предусмотрено и открытие люка снаружи вручную.

— Ага! — Силва поерзал в кресле. — Значит, они вышли, закрыли люк и дистанционно подняли корпус повыше, на всякий случай. А может, по инструкции полагалось. Такое предусмотрено, Бенедикт?

Бронеход вновь помедлил с ответом.

— Да. Цитирую: «…а также возможность подачи команд центру управления из-за пределов космического аппарата».

— И назад они не вернулись, — тихо сказал Тангейзер.

— Получается, так, — согласился Дарий. — Останавливайся, Бенедикт, мы выйдем, посмотрим.

Трое мужчин по высокой траве приблизились к кораблю. Посадочные лапы возносились на шестиметровую высоту, на брюхе космического поисковика были отчетливо видны контуры люка с квадратной панелью замка. Серую обшивку местами покрывали какие-то темные разводы, словно кто-то бросался туда детскими пакетиками с краской. Хотя нигде не замечалось следов каких-либо повреждений, вид у этого старинного космического странника был угрюмый… Нет, скорее, печальный. Перед ними возвышался покинутый корабль. Навсегда покинутый корабль…

Тангейзер повернулся к командиру.

— Попробуем проникнуть на борт?

— А зачем? — пожал плечами Силва. — Там никого нет… А если и есть, то… — он не договорил. — Не наше это дело, Тан. Поставим маячок, и пусть занимаются те, кому положено.

— По-моему, правильное решение, — поддержал его Тумберг. — Лучше там ничего не трогать. Каждый делает свое дело.

Тангейзер с ехидцей взглянул на следователя:

— В таком случае, Шерлок, и нам с командиром не положено вам помогать в поисках этого вашего Дасаля. Каждый делает свое дело. А наше дело — побыстрее выбраться отсюда и продолжить работу на Ватриде.

— Это совершенно разные вещи, — невозмутимо заявил Тумберг. — Каждый гражданин Межзвездного Союза обязан — обязан, господин Диони! — оказывать всевозможное содействие правоохранительным органам.

Сказано это было столь авторитетным тоном, что Тангейзер не стал допытываться, в каком именно документе есть такая формулировка.

— Едем дальше, — решил командир. — Бенедикт, цепляй маячок.

— Слушаюсь, Дар.

Все неотрывно смотрели на экран до тех пор, пока космический аппарат времен начала Экспансии не скрылся за горизонтом. А потом вновь подал голос Спиноза:

— Я прошелся по списку членов экипажа этого судна и обнаружил одно любопытное упоминание. Карс Дронга Лутаку, штурман… Это имя встречается на сайте правительства планеты Эланы, в разделе загадочных историй. Но документальность материала вызывает сомнения…

— Ну и что там сообщается? — нетерпеливо спросил Дарий.

— В разгар местной междоусобицы этот самый Лутаку появился на территории, контролируемой повстанцами. На допросе показал, что он штурман исследовательского судна номер двадцать семь серии «Поиск», вошедшего в Дыру в планетной системе Тарксины. Свое появление в районе, соседствующем с зоной боевых действий, пояснил внепространственным перемещением. Никаких доказательств правдивости своих слов представить не смог, а повстанцы, разумеется, не стали делать запрос в союзные органы, чтобы выяснить, был ли на борту двадцать седьмого «Поиска» штурман с таким именем. Да и кто бы им дал такие сведения? Взяли его под стражу как вражеского агента, а вскоре противоборствующая сторона подвергла этот район массированной бомбардировке… И никого и ничего там не осталось. Повторяю, материал никакими документами не подтверждается, да и фамилия этого штурмана пишется по-разному: то Лутаку, то Лутако. И адрес источника не приводится. «По словам одного из полевых командиров» — вот и вся ссылка на источник. Но тем не менее…

— Но тем не менее, — медленно повторил Дарий.

— Что же касается времени, — продолжал Спиноза, — то двадцать седьмой «Поиск» стартовал с земной Луны в феврале по земному же календарю — союзного тогда еще не было, — а штурман объявился на Элане в ноябре того же года. Тоже по земному календарю.

Силва повернулся к Тумбергу.

— А что скажет специалист? Можно ли доверять подобной информации?

Следователь пожал плечами.

— В лучшем случае, ее можно принять к сведению. Нужно как минимум еще одно подтверждение. Хотя определенная степень достоверности присутствует: имя, профессия, указание на номер корабля. А вот что внушает недоверие — это источник. Таких загадочных историй тьма-тьмущая, они бродят с сайта на сайт, и рациональное зерно там отыскать очень трудно, если вообще возможно. Для тех, кто хочет поверить, звучит достаточно убедительно, но для тех, кто всерьез занимается расследованием, этого, конечно же, мало. Бывают совпадения и похлеще. Думаю, такую фальшивку запустить было несложно: информация об исчезновении двадцать седьмого не секретная, кто на нем летел — тоже не тайна. Другое дело — зачем сочинять эту историю, с какой целью? Но любители есть…

— А если считать эту информацию истинной, — вступил в разговор Тангейзер, — то получается, что штурману удалось наткнуться на выход из Авалона. А может, и не только ему. Правда, удачным этот выход не назовешь.

— Да, — кивнул Силва. — Выбрался он не в самом лучшем месте…

Минут двадцать прошли в молчании. Воздушные разведчики продолжали осматривать окрестности, но нигде не было видно никого, похожего на груйка Станиса Дасаля. Вообще никого не было видно. А потом на экране возникла еще одна необычная картинка. За лесом и озером открылась обширная котловина почти правильной круглой формы. Трава там не росла, и создавалось такое впечатление, что ее покатые стенки и дно сплошь выложены каким-то матовым серым материалом — то ли металлом, то ли давно остывшим расплавленным стеклом, то ли чем-то еще.

— Вот оно! — возбужденно сказал Тумберг. — Кажется, именно это место я видел, когда смотрел на Авалон из шлюзовой камеры «Пузатика». Только почти ничего не успел разглядеть…

— Что-то здесь когда-то рвануло? — неуверенно предположил Тангейзер. — Может, один из тех пропавших дальников?

— А где обломки? — возразил Дарий. — Похоже на какое-то искусственное образование. Бенедикт, пусть разведчик пониже опустится и повисит там.

Темный диск скользнул вниз, замер в воздухе, и весь квадрат на экране, куда разведчик транслировал изображение своей видеокамеры, стал серым, без каких-либо деталей.

Без деталей?…

Тумберг выскочил из-за кресла Дария, словно, находясь на два шага ближе к экрану, он увидит гораздо больше.

— Карабарас… — еле слышно прошептал Тангейзер.

А Дарий… А Дарий, подавшись вперед, чуть не вывалился из кресла. И с такой силой вцепился в подлокотники, будто хотел раздавить их.

— Вы видите то же, что и я? — глухо спросил он и сделал ныряющее движение головой, глотая воздух. — Там два человека…

— Да, двое, — подтвердил Тангейзер.

Мужчина и женщина, только что словно выросшие из серого дна котловины, стояли, подняв головы вверх, и глядели точно в объектив воздушного разведчика. Их лица были видны очень хорошо. Довольно молодые лица, вряд ли каждый из этой пары прожил больше сорока пяти лет. Оба черноволосые, мужчина — с короткой бородкой, женщина — с родинкой возле уголка рта. Ничего необычного. Разве что одежда — нечто длинное и белое, от шеи до ступней. И с просторными рукавами до запястий.

И Дарий, еще раз судорожно сглотнув, понял, что именно так, в чем-то белом, он их и представлял.

— Вряд ли это кто-то с того корабля, с «Поиска»… — пробормотал Тангейзер. — Не то обмундирование.

Тумберг продолжал молча рассматривать мужчину и женщину, и вдруг, резко обернувшись, бросил острый взгляд на Силву.

— Да… — кивнул Дарий, чувствуя, что у него внезапно пересохло во рту. — Это мои родители… Отец… и мама… Они работали на химзаводе… И погибли при взрыве… Там же, на заводе… Я тогда в училище учился…

— Карабарас… — вновь прошептал Тангейзер, глядя на командира округлившимися глазами. — Так это что же получается?

— Это получается, — раздался рассудительный голос Спинозы, — что мы имеем дело с каким-то специфическим явлением. Речь может идти об иллюзии, материализовавшихся мыслеобразах, симулякрах… Хотя нет, симулякры не вписываются в…

— Замолчи, Бенедикт! — вдруг чуть ли не выкрикнул Дарий. — Двигай туда, остановишься в сотне метров. Я выйду, остальным оставаться на месте. И разведчика убери оттуда.

— Командир, может… — начал было Тангейзер, но Силва прервал его.

— Повторяю: я выйду, а вы оставайтесь здесь, — отчеканил он. — Это не обсуждается!

Тумберг не относился к подчиненным подкапитана Силвы и был старше как по годам, так и по званию, но ничего говорить не стал. Только вместе с Тангейзером проводил взглядом Дария, когда тот поднялся с кресла и направился к выходу из башни танка.

— И не подслушивать меня, Бенедикт! — произнес командир уже у двери. — Понял? Это приказ!

— Слушаюсь, Дар.

Разведчик ушел вверх и в сторону и завис под небесами, продолжая держать котловину в зоне видимости камеры. Тангейзер и Шерлок неотрывно глядели на экран. На нем появилась фигура командира танка. Дарий Силва медленно приближался к краю котловины. Мужчина и женщина, стоящие на дне, перестали глядеть на диск разведчика и повернули головы туда, где должен был появиться на кромке Дарий. Хотя видеть его снизу они никак не могли.

Или могли?…

— Беня… — тихо позвал Тангейзер. — Они что — настоящие?

— Единственное, что я могу сказать: это какие-то объекты, в самом широком смысле слова, — так же тихо ответил танк. — Об их свойствах судить не могу, у меня нет данных.

— Будь готов к их ликвидации… на всякий случай…

Спиноза промолчал.

— Беня, ты меня слышишь? — повысил голос Тангейзер.

— Да, Тан. Если смогу это сделать.

— Что значит: «если смогу»?

— Я имею в виду то, что эти объекты могут оказаться неуязвимыми для моих средств поражения.

— А вот Дарий может при этом пострадать, — заметил Тумберг. И, помолчав, добавил: — Впрочем, интуиция подсказывает мне, что ему ничто не угрожает. Кем или чем бы ни были эти… м-м… объекты, они не причинят ему вреда.

Тангейзер повернулся к нему.

— Помнится, Хорригор говорил, что здесь обитают отражения всех тех, кто когда-либо жил на свете. Я так понимаю, отражение — штука нематериальная.

— Это смотря что понимать под определением «материя», — подал голос танк. — И не забывай, господствующая парадигма не принимает в расчет магию. А судя по тому, что говорят и что умеют делать два наших выходца из прошлого, магия играет немалую роль в различных процессах. И может быть, во многих случаях — основную. Вы и сами имели возможность убедиться в том, что получается проделывать с помощью магии. В частности, и здесь, в Авалоне. Я имею в виду освобождение Хорригора.

— И все равно, будь готов, Беня, — повторил Тапгейзер. — Теории всякие — это одно, а на практике может и по-другому повернуться.

Дарий уже дошел до котловины, постоял на ее краю и начал спускаться по тусклому покрытию. Судя по тому, как он передвигался, оно не было скользким. Мужчина и женщина продолжали стоять неподвижно, глядя на него. Их лица были хорошо видны на экране — спокойные, даже какие-то умиротворенные лица, вовсе непохожие на маски. Обычные лица живых людей. Когда до этой пары осталось не более десятка метров, командир супертанка замедлил шаги. Вновь шагнул вперед… Еще… Остановился в метре от мужчины и женщины. Или от того, что приняло форму мужчины и женщины. Видеокамера воздушного разведчика показывала, что губы его шевелятся, но слов не было слышно. Те, кого Дарий назвал своими родителями, смотрели на него, и лица их оставались такими же умиротворенными. Дарий продолжал говорить, временами делая перерывы, и тогда создавалось впечатление, что он внимательно слушает. Но не наблюдалось никаких признаков того, что это не его монолог, а беседа. Губы мужчины и женщины по-прежнему были сомкнуты.

— Может, послушаем, хоть чуть-чуть? — не выдержал Тангейзер.

— У меня приказ, — отрезал Спиноза.

Майор полиции с укором взглянул на танкиста:

— Если господин Силва посчитает нужным, то все нам расскажет. Если нет, значит — нет.

— Да я за него беспокоюсь, — начал оправдываться Тангейзер. — Ему же никто не отвечает, а он все говорит и говорит. Может, заскок какой-то? Или облучение?

— А ты вспомни начало общения с барбовером, на Пятой Точке, — сказал Спиноза. — Как это выглядело со стороны?

— Верно… — пробормотал постлейтенант. — Он с нами мысленно разговаривал. Значит, и здесь так же?

В башне вновь наступила тишина. Тангейзер и Шерлок продолжали смотреть на экран. А тот показывал все ту же картинку. Вдруг Дарий подошел вплотную к мужчине и женщине и обнял сначала отца, а потом мать. И они по очереди обняли его. Танкист, не разворачиваясь, сделал шаг назад и медленно кивнул. И тут же фигуры его родителей начали погружаться в серое дно котловины. И отец, и мать подняли руки в прощальном жесте — и исчезли. Командир танка еще немного постоял, опустив голову, а потом развернулся и побрел к склону.

Через несколько минут он вошел в башню. Лицо его было бледным, и Тангейзер с Шерлоком поняли, что сейчас его лучше ни о чем не расспрашивать.

— Парни, я пойду, полежу, — опустошенно сказал Дарий. — Бенедикт, двигай прежним курсом. Тан, контролируй.

И, ссутулившись, ушел в бокс.

Следователь с постлейтенантом молча переглянулись, а танк тронулся в дальнейший путь.

Но не прошло и десяти минут, как Дарий вновь появился в башне.

— Не лежится, — произнес он и сел в свое кресло, которое поспешно освободил Тумберг. С силой потер руками щеки, обвел взглядом спутников и едва заметно усмехнулся. Усмешка была невеселой. — Ждете, когда расскажу? — Дарий помолчал, но ни Тангейзер, ни Шерлок не произнесли ни слова. — Значит, так, парни. Не знаю, как растолковать… В общем, это, конечно, не то, что похоронили после взрыва… Не воскресшие мертвые тела… Хотя от тех, кто тогда погиб на заводе, мало что осталось… А погибли девять человек. Так вот, это не воскресшие тела, а как бы образы… Но все-таки — именно моя мама и мой отец. Как бы вам разъяснить?… Понимаете, я здесь, в Авалоне, думал о них… И в прошлый раз, и теперь… — Силва говорил медленно, словно с трудом подбирал слова, и неотрывно смотрел на собственные колени. — Вот они и… Это именно они, понимаете? Я их спрашивал о разных вещах… Ну, обо всяких событиях нашей жизни, когда я был вдвоем с отцом или с мамой, или мы только втроем были — никого постороннего!. Например, как мы с отцом на рыбалку ходили, и по дороге я в лужу упал. Маленький был, поскользнулся… Или как я в ванной потоп устроил… И разное другое… И они все помнят! Но вернуться не могут… То есть не то что не могут, а просто… они даже не поняли моего вопроса… — Дарий вздохнул. — А что здесь делают, не смогли объяснить… Или я не сумел их понять… Если зеркало поместить в пустоту, оно ничего не отражает, но если посмотреть в него, можно увидеть прошлые отражения… Как-то так было сказано… — Командир танка приподнял голову и уперся взглядом в приборную панель. — Они мне и еще кое-что говорили, но повторять вам не буду. Это — личное, понимаете? Только меня касается… Я ничего не выдумываю, парни, и это происходило не в моей голове, а наяву… Абсолютно уверен, — последнюю фразу Дарий произнес твердо и словно поставил точку.

Некоторое время все пребывали в молчании. Котловина уже исчезла с экрана, там проплывало озеро в форме полумесяца. Тангейзер сидел с видом человека, который пытается решить сложнейшую задачу. Тумберг, прищурившись, теребил усики.

— Я уже говорил о материализовавшихся мыслеобразах… — начал Спиноза, и вновь Дарий не дал ему закончить.

— Засунь эти мыслеобразы себе в… дуло, Бенедикт, — процедил он. — Мои родители — не мыслеобразы, понял?! Да, это не воскресшие тела, но воскресшая… не знаю… суть, что ли. Содержание. Причем не то, что было, когда они… погибли, а постоянно пополняющееся!

— Это они так сказали? — осторожно задал вопрос Тумберг, оставив в покое свои усики.

— Нет, я сам сообразил, — ответил Дарий. — Они… все те, кто теперь здесь, в Авалоне, общаются между собой… Каждый каким-то образом слышит каждого… Я их спросил об этом корабле, двадцать седьмом… И они назвали мне несколько имен.

— Вот как? — встрепенулся Тумберг, и глаза его заблестели. Такой блеск появлялся у следователя всякий раз, когда он обнаруживал новую ниточку в каком-либо деле. — И что это за имена?

Дарий поднял голову к потолку:

— Проверяй, Бенедикт. Кариф… Тенгили… Расул… Святослав… Это те, которые я точно запомнил.