Шаркающей походкой он обошел большой гладкий овальный стол, направляясь к креслу, где обычно сидел Воитель.
«Давненько здесь не собирались члены Морниваля», — подумал Малогарст.
— Добрый вечер, Мал, — раздался из полумрака печальный и усталый голос.
Выронив блокнот, Малогарст изумленно повернулся на голос, готовый сделать выговор любому, кто посмел вторгнуться в личные покои Воителя. Через мгновение он всмотрелся в тень, узнал знакомые черты командира, освещенные слабым красноватым сиянием латного воротника, и расслабился.
Воитель в полном боевом облачении сидел в темной части комнаты, упершись локтями в колени и опустив голову на сцепленные ладони.
— Мой господин, — произнес Малогарст. — Что-то случилось?
Хорус, глядя в мозаичный пол, потер ладонями гладко выбритый череп. Его благородное смуглое лицо с широко расставленными глазами оставалось в тени, и Малогарст терпеливо дожидался ответа Воителя.
— Я уже и сам не знаю, Мал, — сказал Хорус. При этих словах Малогарст ощутил, как по его изувеченному позвоночнику пробежала дрожь. Невозможно было даже вообразить, чтобы Воитель чего-то не знал.
— Ты мне доверяешь? — неожиданно спросил Хорус.
— Конечно, сэр,— незамедлительно ответил Малогарст.
— В таком случае, что ты собирался оставить на столе, не осмеливаясь отдать лично в руки? — спросил Хорус, подходя к столу и поднимая электронный блокнот.
Малогарст смутился.
— Еще одна совершенно бесполезная для вас обуза, мой господин. Послание от летописца с Терры, по-видимому обладающей связями в высшем обществе. За нее ходатайствует Сигиллайт.
— Петронелла Вивар из рода Карпинус, — вслух прочитал Хорус. — Я знаком с этим семейством. Ее предки вели хроники возвышения моего отца еще до эпохи Объединения.
— Но то, что она требует, — заметил Малогарст, — просто смешно.
— Разве, Малогарст? Неужели я настолько незначительная фигура, что не заслуживаю личного летописца?
Малогарст был потрясен.
— Сэр, о чем вы говорите? Вы — Воитель, избранный Императором, возлюбленным всеми, его заместитель в этом предприятии. Летописцы этой флотилии запечатлевают каждый факт, свидетелями которого они являются, но без вас они ничего собой не представляют. Без вас все это не имеет смысла. Вы вознеслись выше всех людей.
— Выше всех, — с усмешкой повторил Хорус. — Мне это нравится. Больше всего я хотел возглавить Великий Крестовый Поход и выполнить работу, порученную мне отцом.
— Вы являетесь примером для всех нас, — не без гордости продолжал Малогарст.
— Мне кажется, это большее, чего человек может достичь в своей жизни, — кивнул Хорус. — Стать примером, а после смерти послужить вдохновителем для историков. Возможно, она поможет мне справиться с этой задачей.
— После смерти? Сэр, вы — бог среди людей, бессмертный и возлюбленный всеми...
— Я знаю!
Малогарст кивнул; яростная решимость Воителя передалась и ему, советник неловко опустился на одно колено.
— Мой господин, что я могу для вас сделать?
— Передай Петронелле Вивар, что она может получить аудиенцию, но это должно произойти как можно скорее, — произнес Хорус совершенно спокойно, словно и не он только что клокотал яростью. — Если она хорошо проявит себя, я позволю ей стать моим личным летописцем до тех пор, пока она этого желает.
— Сэр, вы уверены в своем выборе?
— Уверен, мой друг, — улыбнулся Хорус. — А теперь поднимись с коленей, я знаю, что такая поза для тебя слишком болезненна.
Хорус помог Малогарсту выпрямиться и осторожно положил закованную в латную рукавицу ладонь на плечо своего советника:
— Мал, ты пойдешь за мной? — спросил Воитель. — Что бы ни случилось?
— Вы — мой господин и повелитель, — поклялся Малогарст. — Я буду следовать за вами, пока не сгорит вся Галактика и не исчезнут звезды.
— Это все, о чем я прошу, мой друг, — с улыбкой произнес Хорус. — А теперь подготовься, надо послушать, что скажет нам Эреб. Давин... Кто бы мог подумать, что мы сюда вернемся...
Спустя два часа после высадки на Давин.
В сообщении от Эреба из Легиона Несущих Слово, которое заставило Шестьдесят третью экспедицию прибыть на эту планету, говорилось о старой договоренности, о предмете спора, но ничего не говорилось о причине или участниках спора.
После побоища на Убийце и поспешной эвакуации из Экстрануса Локен ожидал оказаться в такой же напряженной зоне военных действий, но это место едва ли можно было даже назвать зоной конфликта. Здесь было абсолютно тихо, жарко и... спокойно.
Он не знал, разочарован этим или обрадован.
Почти сразу после приземления и Хорус пришел к такому же выводу, стоило ему понюхать воздух и окинуть взглядом узнаваемые пейзажи.
— Здесь нет никакой войны, — сказал он тогда.
— Нет войны? — удивился Абаддон. — Как вы узнали?
— Ты и сам мог догадаться, Эзекиль, — ответил Хорус. — Война пахнет горелой плотью и раскаленным металлом, кровью и страхом. В этом мире нет этих запахов.
— Тогда зачем мы здесь? — спросил Аксиманд, поднимая руки, чтобы снять с головы увенчанный гребнем шлем.
— Наверно, только потому, что нас сюда вызвали, — помрачнев, сказал Хорус, и Локену не понравился тон, каким было произнесено слово «вызвали».
Кто может осмелиться вызывать куда-то Воителя?
Ответ стал ясен, когда на горизонте показался столб пыли, а затем к ним по степи покатились восемь гусеничных транспортов. Преследуемые штурмкатерами, прибывшими вместе с «Громовым ястребом» Воителя, темные стальные машины подняли на вокс-антеннах опознавательные флажки с эмблемами Легиона Астартес.
На фронтальной броне первого «Рино» гордо возвышался штандарт, увенчанный золотым орлом и увешанный полотнищами с зигзагами молний на лазурном фоне.
— Эреб, — сердито бросил Локен.
— Придержи язык, — предупредил его Хорус, не отводя глаз от приближающихся «Рино». — Оставь все разговоры мне.
Как ни странно, в юрте пахло яблоками, хотя ни на одном из резных деревянных подносов Игнатий Каркази не видел никаких фруктов, а только куски мяса, что на его эпикурейский вкус выглядело несколько грубовато. Но он мог поклясться, что чуял запах яблок. Он огляделся по сторонам, решив, что так пахнет какой-нибудь местный напиток наподобие сидра. Хозяева юрты, с заросшими лицами и непроницаемыми черными глазами, уже предложили ему широкий кубок местной выпивки, которая пахла прокисшим молоком, но, поймав предостерегающий взгляд Эуфратии Киилер, он вежливо отказался.
Как и напиток, юрта не могла претендовать на изысканность, но обладала своеобразной примитивной красотой, взывавшей к романтической стороне его натуры. Однако Каркази был достаточно сообразителен, чтобы понять: примитивное жилье хорошо лишь тогда, когда не приходится в нем жить. В юрте собралось около сотни гостей — армейские офицеры; адепты, стратеги, несколько летописцев, писцы и военные консультанты.
Все пришли на объявленный главнокомандующим Военный Совет.
Блуждая взглядом по изрядно прокопченному помещению, Каркази обнаружил, что попал в поистине блестящую компанию: Гектор Варварус, лорд-командир армии, стоял рядом с горбатым Астартес, в котором легко было узнать советника Воителя, Малогарста.
Неулыбчивый человек в черной форме командира титана стоял по стойке «смирно», и Каркази рассмотрел двойной подбородок принцепса Эсау Турнета, капитана титана «Диес ире». Этот титан класса «Император» возглавлял армаду огромных боевых машин в кампании против мегарахнидов на Убийце и завоевал Легио Мортис львиную долю славы.
Каркази видел колоссального титана на архитектурной презентации, организованной Питером Момусом на Шестьдесят Три Девятнадцать, и сейчас невольно вздрогнул. Даже не двигаясь, колосс произвел на него сильное впечатление, а думать о том, что такая неудержимая разрушительная сила может быть приведена в действие, и вовсе не хотелось.
Постоянно шипевшая конструкция из серебряных стоек и вращающихся шестеренок, соединявших куски плоти в человекоподобную форму, видимо, принадлежала механикуму Регулу.
На мундирах присутствующих сияло столько регалий, что Каркази испытал даже легкое головокружение.
Он, да и все остальные едва сдерживали зевоту, пока давинитский мастер ложи, Тси Рекх, монотонно произносил тщательно подготовленную речь на местном языке. Как ни интересно было посмотреть на странных, очень похожих на людей аборигенов, Каркази знал, что не поэтому капитан Локен настоял на присутствии поэта на Военном Совете, который предваряла бесконечная церемония приветствия.
Приятного вида итератор по имени Йелтен переводил выступление на имперский готик, и его прекрасно поставленный голос доносил слова до самых дальних уголков юрты.
«Что бы там ни говорили об итераторах, — подумал Каркази, — они не пренебрегают задними рядами слушателей».
— Сколько еще это будет продолжаться? — спросила Эуфратия Киилер, нагнувшись к его уху. В своей повседневной армейской одежде, в грубых военных ботинках и облегающей футболке без рукавов Киилер выглядела настоящей армейской служащей.— Когда придет сам Воитель?
— Не имею понятия, — ответил Каркази, запуская взгляд в вырез ее футболки.
Тонкая серебряная цепочка сбегала с ее шеи, но то, что на ней висело, скрывалось под тканью.
— Игнаций, мое лицо находится гораздо выше, — заметила Эуфратия.
— Знаю, но я смертельно скучаю, моя дорогая Эуфратия, а этот вид намного приятнее.
— Откажись от своей затеи, она никогда не осуществится.
— И это я знаю, — пожал плечами Каркази. — Но всегда приятно помечтать, а невозможность получить желаемое еще не повод, чтобы отказаться от попыток.
Эуфратия улыбнулась. Игнаций сознавал, что немного влюблен в нее, хотя нападение ксеноса в Шепчущих Вершинах не прошло для Эуфратии бесследно. И он был удивлен, увидев ее в многочисленной толпе. После того случая Киилер немного похудела, а свои светлые волосы стала закалывать в тугой пучок, но это не делало ее менее женственной и красивой. Однажды Игнаций написал эпическую поэму для маркизы Ксорианны Делакуиз, признанной первой красавицы Терры (пошел на сомнительный компромисс, зато получил неплохой гонорар), так по сравнению с энергичной живостью словно заново родившейся Киилер красота аристократки казалась пустой и ненатуральной.
Что с того, что они играют в разных лигах? Он понимал, что не имеет никаких шансов при своей излишне дородной фигуре и бегающих глазах на плоском, округлом лице. Но собственная невыразительная внешность никогда не удерживала Игнация от попыток соблазнить красивую женщину, так было даже интереснее.
Несколько побед он одержал при помощи откровенно льстивых «Восхвалений» и «Од», обеспечивших ему немало плотских утех. Другим, более впечатлительным особам противоположного пола было достаточно остроумных комплиментов и подшучивания.
Но Эуфратия, как понял Каркази, была слишком умна, чтобы поддаться на откровенную лесть, и тогда он убедил себя относиться к ней как к другу. Раньше мысль о дружеских отношениях с какой-то женщиной никогда не приходила ему в голову, да и теперь всякий раз вызывала усмешку.
— Если отнестись к твоему вопросу серьезно,— заговорил Каркази, — то я могу лишь надеяться на скорый приход Воителя. Мой рот пересох, как талларнский сандал, и я чертовски хочу выпить.
— Игна-аций... — протянула Эуфратия.
— Только не надо читать лекции о моральной устойчивости, — вздохнул он. — Я не имел в виду алкоголь, хотя с радостью выпил бы целую бутылку пойла, которое нам предлагали на Шестьдесят Три Девятнадцать.
— А мне казалось, что тебе не нравится то вино, — заметила Киилер. — Ты говорил, что оно пахнет трагедией.
— Да, конечно, но после нескольких месяцев вынужденного однообразия сам удивляешься, какие нелепые желания приходят в голову.
Эуфратия улыбнулась и подняла руку к тому месту, где на груди под тканью футболки заканчивалась серебряная цепочка.
— Я помолюсь за тебя, Игнаций.
Выбор слов поразил Игнация, и он хотел было спросить, что это значит, но Эуфратия с выражением откровенного восхищения уставилась на кого-то за его спиной и подняла пиктер. Обернувшись, Каркази увидел, что полотнище, заменяющее в юрте дверь, отлетело в сторону и внутрь, нагнувшись, входит огромный Астартес. Присмотревшись внимательнее, он с изумлением понял, что вошедший космодесантник одет не в зеленоватые доспехи Сынов Хоруса, а в гранитно-серую броню Несущих Слово. В руках воина был посох, увенчанный книгой, обернутой пергаментом с особой клятвой, а поверх книги развевалась длинная пурпурная лента. Космодесантник нес свой шлем на сгибе локтя и, казалось, был очень удивлен присутствием летописцев.
Насколько мог видеть Каркази, лицо космодесантника было серьезным и честным, а его наголо обритый череп украшали сложные письмена. На одном из его наплечников был приколот толстый пергамент с особой клятвой, украшенный множеством ярких цветных буквиц, а на другом виднелась эмблема в виде раскрытой книги и бьющего с ее страниц языка пламени. Игнаций прекрасно знал, что это символ просвещения через слово, но все же эмблема внушала ему инстинктивное отвращение.
Его поэтической душе подобное изображение напоминало об эпохе Гибели Наук, ужасном времени в истории древней Терры, когда безумные демагоги из страха перед вредными идеями жгли книги, разрушали библиотеки и печатные дворы. По мнению Каркази, символ больше подходил язычникам и варварам, а не Астартес, которые поклялись нести народам знания, прогресс и просвещение.
Он усмехнулся своим забавным еретическим мыслям и на мгновение задумался, нельзя ли изложить их в стихах так, чтобы этого не обнаружил капитан Локен. Но едва мятежная идея оформилась, Игнаций тотчас ее прогнал. Ему было известно, что его покровитель имеет привычку показывать работы поэта итератору-отшельнику Кириллу Зиндерманну. А того, несмотря на явное затмение рассудка, никак нельзя было обвинить в отсутствии проницательности. Зиндерманн быстро обнаружил бы любые рискованные ссылки и сравнения.
В таком случае, невзирая на покровительство Астартес, Каркази быстро оказался бы на ближайшем грузовом корабле, идущем на Терру.
— И кто же это такой? — спросил он у Киилер, переключая свое внимание на вошедшего гиганта.
Тем временем Тси Рекх прекратил бормотание и поклонился вновь прибывшему гостю. Воин в знак приветствия приподнял свой посох.
— Ты серьезно? — прошептала Киилер.
— Я серьезен, как никогда, моя дорогая. Так кто это?
— Это, — торжественно произнесла Эуфратия, снова щелкая затвором направленного на Астартес пиктера,— Эреб, Первый капеллан Несущих Слово.
Внезапно Игнаций Каркази с поразительной ясностью понял, почему капитан Локен настаивал на его присутствии.
Впервые ступив на поверхность Давина, Каркази мгновенно вспомнил о негостеприимной жаре Шестьдесят Три Девятнадцать. Стараясь как можно быстрее уйти подальше от ревущих двигателей челнока, он, спотыкаясь, побежал, едва не запутавшись в длинных полах своего изысканного одеяния.
Поджидавший его капитан Локен выглядел великолепно в блестящих доспехах зеленого цвета и, похоже, ничуть не страдал ни от жары, ни от вьющихся вокруг пыльных вихрей.
— Благодарю за скорый ответ на мою просьбу, Игнаций.
— Не за что, сэр! — прокричал Игнаций, стараясь перекричать рев двигателей взлетающего челнока.— Я польщен и, если говорить начистоту, ничуть не удивлен!
— Удивляться нечему. Я ведь уже говорил, что мне нужен человек, хорошо знающий, что такое правда.
— Да, сэр, вы действительно об этом говорили,— просиял Каркази.— И я оказался здесь именно потому?
— Можно сказать и так,— согласился Локен.— Ты заядлый оратор, Игнаций, но сегодня мне необходимо, чтобы ты прислушался. Ты меня понимаешь?
— Думаю, да. И что вы хотите, чтобы я слушал?
— Не что, а кого.
— Прекрасно. Так кого же я должен слушать?
Поделиться книгой: