Помоги проекту - поделись книгой:
На следующее утро она потихоньку вышла из боковой двери и прошла по мощенной камнями дорожке к маленькой беседке, где, как ей говорили, в летние солнечные дни сидел дедушка, курил трубку и, глядя на раскинувшуюся перед ним долину, подыскивал слова очередной проповеди.
Это был простой деревянный навес со скамьей внутри, открытый спереди, огороженный перилами. Скамья обледенела; с крыши свисали сосульки. Миррен решила, что тут ее никто не найдет. Ей требовалось успокоить тревожно стучащее сердце и обдумать, что она напишет Берроузу.
Как ей хотелось снова оказаться там, наверху, в «Крае Света», возле ее собственного очага! Когда она вырастет, она сбежит подальше от всех, спрячется в таком месте, где ей никто не будет мешать…
Она понуро сидела на скамейке, набираясь мужества, чтобы вернуться в дом, когда краешком глаза заметила, что неподалеку от нее кто-то стоял, не решаясь подойти. Это был Джек Сойерби. Она недовольно взглянула на него.
– Подвинься, – сказал он. – Я слыхал, что тебе попало? Том был во «Флисе» и рассказал обо всем маме. Я подумал, что, может, тебе нужен друг.
– Нет, уходи!
– Жалко. А я думал, что мы с тобой придумаем, как тебе уладить дела со школой. Она ведь не такая плохая.
– Жуткая школа! – огрызнулась Миррен. – Я ненавижу этого старика Берроуза.
– Почему?
– Вообще ненавижу. К тому же от него воняет виски, – ответила она с вызовом и скрестила на груди руки.
– Сейчас я расскажу тебе про Гарольда Берроуза. Во-первых, он не старый, ему чуть больше тридцати лет. Во-вторых, он герой войны и награжден медалями. В-третьих, он спас много жизней и был контужен, это в голову. В-четвертых, говорят, что у него часто бывают жуткие головные боли, такие, что он кричит по ночам. Он пьет виски, чтобы избавиться от них. Ну, продолжать? – Джек замолчал, глядя на ее хмурое лицо.
– Ну и что? Он бил меня по рукам, хотя я не была ни в чем виновата, и вообще не учил меня ничему.
– Но ты-то что сделала, чтобы понравиться ему? – Темно-карие глаза Джека впились в ее лицо. Она отвела взгляд и посмотрела на долину, не понимая, к чему Джек клонит. Учителя вколачивают в учеников всякую дрянь. Миррен никогда не думала, что у них может болеть голова, что у них где-то есть дом, как у остальных людей.
– Что ты имеешь в виду?
– Ладно, не притворяйся, ты знаешь, как можно понравиться учителю. Изображай на лице интерес, когда он говорит. Больше улыбайся. Между прочим, тебе идет улыбка.
– Спасибо за комплимент, – буркнула она, но прислушалась к его словам.
– Так что думай сама. У тебя есть мозги, вот и пользуйся ими. Как будто занимаешься арифметикой. Не сиди, надувшись и жалея себя. Сдай эти чертовы экзамены. Покажи ему, что ты можешь быть в числе лучших. Если будут проблемы, я постараюсь тебе помочь.
Почему Джек такой добрый с ней? Потому что дядя Том часто заходит к его маме?
– А в «Крае Света» правда живут привидения? – спросила она, не желая больше говорить про школу.
– Сама-то ты как считаешь? Ведь ты там ночевала.
– Мне хочется жить там, наверху, пасти овец, гулять, держать кур и не ходить в школу. – Она вздохнула.
– К тому времени, когда ты будешь готова там жить, дом окончательно развалится. Он похож на орлиное гнездо, но очень одинокий. – Джек улыбнулся, показал ряд белых зубов.
– Мы не должны допустить этого. Этот дом – мой друг, и я хочу там жить когда-нибудь, – ответила Миррен.
– Не говори чепуху. Чего это ты будешь там жить? На такой высоте ничего не растет из-за тонкого слоя почвы. Даже я это знаю.
– Мне плевать. Только дом надо отремонтировать. Дядя Том может это сделать. – Тут она вспомнила, что поссорилась со всеми и что дядя Том не захочет с ней говорить, если она не пойдет в школу.
– С какой стати он станет тебе помогать, раз ты отказываешься идти в школу? – Джек словно прочитал ее мысли.
– Если я стану хорошо учиться, не буду букой и буду нормально себя вести, он починит крышу по моей просьбе?
– Ну, не знаю. Лучше ты сама спроси у него. Пока что у него в голове другие мысли. Он ухаживает за моей мамой, судя по всему.
– Ты против? – спросила она, не зная точно, что значит «ухаживает».
– Мне все равно… Мама вдова. Лишь бы он не заставил меня стать фермером. А тебе надо починить несколько мостов, прежде чем обращаться к кому-нибудь с просьбой.
Она глядела на Джека и все больше им восхищалась. Он уже учился в мужской средней школе, и раз он встал на ее сторону, ее сражение, считай, уже выиграно.
И все-таки главное сражение ждало ее впереди. Ей предстояло, поджав хвост, спуститься в долину и пойти в ненавистную школу. Но дело того стоило, раз оно обещало новую крышу в «Крае Света».
Та буранная ночь, проведенная высоко на холме, все переменила в ее жизни. Теперь она знала, что эти вересковые пустоши такие же родные для нее, как и ее мама и бабушка Ади, Мириам и Саки.
Сидя в тот декабрьский день на ледяной скамье, Миррен подумала, что когда-нибудь она и сама станет хозяйкой фермы. Правда, еще не очень понимала как. Но завтра ей нужно помириться с мистером Берроузом. И тогда она…
Снег шел целую неделю, занятия в школе отменили, тропу в «Край Света» тоже окончательно и бесповоротно замело. А когда наступил и прошел новогодний праздник, она была слишком загружена уроками и уж больше ни о чем другом не вспоминала.
Глава 5
Полное солнечное затмение обещало стать самым интересным событием в жизни Миррен Гилкрист после той буранной ночи, которую она провела высоко на холме в доме под названием «Край Света».
Бабушка Йевелл бросила на стол листовку, напечатанную в муниципалитете; в ней были указаны часы, в которые жители городка не должны были зажигать огонь в очагах, чтобы их дым не загораживал солнце.
– Если я услышу еще хоть одно слово об этом проклятом затмении… – крикнула она дедушке Джо, который снял башмаки на заднем крыльце, а теперь опрокинул кружку чая на чистую скатерть.
– Вот видишь, что ты наделал, – проворчала она. – Сколько шума подняли из-за ерунды. Можно подумать, что наступает конец света!
Бедная бабушка делалась такой суетливой и раздражительной, когда в ее кухню приходили работники. Но после школы Миррен всегда ждало на столе что-нибудь горячее – чашка бульона или еще теплая булочка с джемом из ревеня. Бабушка неизменно интересовалась ее учебой – с тех самых пор, когда она, вся ощетинившись, спустилась в Уиндебанк и сняла стружку с мистера Берроуза.
– Мы не хотим, чтобы наша девчонка тратила свои ясные мозги на занятия с такими тупицами, как Билли Марсден. Вам бы радоваться, что у вас появился такой талантливый ребенок. Хватит с меня этой ерунды. Мы достаточно наказали ее, так что обращайтесь с ней нормально, иначе будете иметь дело со мной! – Конечно, эта новость моментально разлетелась по всей деревне, и все только и говорили что об Ади Йевелл и ее остром языке. Миррен гордилась своей бабушкой.
Впрочем, после того как Миррен написала мистеру Берроузу письмо с извинениями, их отношения улучшились. Да еще викарий выступил посредником между учителем и семьей в связи с ее прогулами. В школе стало не так скучно. Скоро ей предстояло сдавать экзамен для получения стипендии. Учитель занимался с ней дополнительно, и от него больше не пахло виски. В классе появилась новенькая по имени Лорна Динсдейл. Они подружились и теперь вместе готовились к экзамену. О прогулах не было и речи. Миррен и Лорна лезли из кожи вон, чтобы получать высокие оценки.
В числе своих проектов они выбрали изучение полного солнечного затмения, которое ожидалось в то лето, и викарий принес диапозитивы и рассказал о «феноминере» и о том, как повезло их долине – оказывается, у них будет видно лучше, чем в других частях Англии! Солнце скроется полностью прямо над головой Миррен.
Деревня оживленно гудела. Ведь все отели, все дома заполнятся приезжими. Можно будет неплохо заработать.
– Эге, – ответил Джо супруге, лукаво глядя на нее и на внучку и вытирая пролитый чай. – Кто знает, что уготовил для нас Господь Бог в Его милости, создавший небесную твердь? По Его воле солнце померкнет в самый полдень. Обо всем этом говорится в Библии. Я взберусь на холм повыше, чтобы предстать перед Создателем. Я буду ближе к небесам, если мне суждено вознестись в мир иной, и вам нужно сделать то же самое.
Дедушка Джо принадлежал к старой школе провинциальных проповедников; как и пастыри из общества трезвости «Свет надежды» в Скарпертоне, он никогда не считал свою проповедь достойной славы Всевышнего, если ему не удавалось завести свою конгрегацию до неистового энтузиазма. Правда, их воскресное жаркое всегда пересыхало из-за его длинных проповедей, но Миррен очень любила своего деда. В его глазах сверкали лукавые огоньки, а в карманах всегда находилась для нее конфетка.
– Ладно, ладно, нечего разводить такие разговоры при девочке, – торопливо проговорила бабушка при виде удивленных глаз Миррен. – У меня и без того хватит хлопот, Джо. Я стану готовить завтраки для всех, кто будет шастать по склонам в поисках хорошего вида. Мне надо, чтобы наш двор выглядел безупречно.
Миррен знала, что они ходили в Комитет по затмению и зарегистрировались. Теперь, когда в Уиндебанк понаедет народу, дед с бабкой предоставят всем желающим горячие завтраки, ночлег и парковку. За это они получат какие-то дополнительные деньги, пусть даже небольшие; эти деньги пригодятся осенью, когда их подросшую внучку нужно будет одеть к зиме – купить обувь, школьную форму. Особенно обувь – старая уже тесновата. Денег, которые они выручали за яйца, было немного, но Миррен не ленилась и старательно искала их по всему курятнику. В общем, она с нетерпением ждала грядущее затмение.
В доме было семь спален. Миррен переночует одну ночь на чердаке дома, а дедушка Джо под крышей в конюшне. Свои гости будут спать на раскладушках в верхней гостиной. Бабушка возьмет по десять шиллингов с человека за привилегию ночлега в лучших комнатах старинного дома и за полный завтрак.
Организовать в полях парковку предстояло дяде Тому вместе с Беном, сыном дяди Уэсли из Лидса, но пока что все стонали и жаловались на сырую весну и ужасное лето, и Том не хотел, чтобы машины приезжих изрыли колесами его поля и напугали овец.
Бабушка предлагала открыть поля для туристов, чтобы они ставили там палатки, и брать как минимум по шиллингу с человека. Ведь это всего на одну ночь.
– Ты крутая особа, – улыбнулся Джо, с наслаждением попивая чай, который за разговорами успел пополнить взамен пролитого.
– Кто-то ведь должен быть крутым в этом доме, – возразила бабушка. – Ты ведь мягкий, как сливочное масло, а голова твоя либо витает в заоблачных эмпиреях, либо на нее надето ведро. Ты день и ночь стоишь на коленях и ждешь, когда тебя заберут в рай. Если тысячи бездельников хотят смотреть тут на это проклятое затмение, пускай платят за это. Вот что я вам скажу.
– Мать, не подобает так говорить доброй христианке. – С лукавинкой в голубых глазах дедушка Джо решил подразнить бабушку, но она была не из тех, кто легко сдается.
– Жизнь мне показала, что тебе на все наплевать в этом мире. Нам надо кормить и одевать девочку. Ты сам знаешь, что надо использовать подвернувшийся шанс, а такого события больше не предвидится в долине до конца нашей жизни. В ту же минуту, как тень сползет с солнца, я затоплю печку и приготовлю сотню завтраков. Надо думать о деньгах.
– В жизни деньги не самое важное, Ади, – заметил дедушка Джо.
– Меня звать Аделайн, и ты это прекрасно знаешь. Курочка по зернышку клюет, как говорится. Денежки кормят нас и одевают. Мы живем за счет нашей земли и смекалки. В этом году наша земля дарит нам дополнительный бонус, вот и все, – отвечала она. – Девочка тоже должна нам помогать и зарабатывать хлеб насущный.
Миррен чувствовала, что бабушка, вырастившая своих детей, теперь уставала от присутствия в доме озорного ребенка. Она старалась никак это не показывать, но раздражение просачивалось из всех углов. Нашествие городских орд тоже ее пугало, ведь она не привыкла к многолюдным толпам.
– Конечно, мне не нравится, что по нашим полям будут шастать чужие люди, опрокидывать ограды, сорить, где попало, пугать наш скот. Да еще и украдут что-нибудь. Я уж лучше буду держаться от них подальше, – добавила она.
– Да уж, им лучше не встречаться с тобой темной ночкой, когда ты не в духе. Нам надо вместо «ОСТОРОЖНО: БЫК» повесить табличку «ОСТОРОЖНО: ФЕРМЕРША». – Дедушка засмеялся, но бабушка только сердито поджала губы.
Они всегда спорили и перебранивались, забывая иной раз о присутствии внучки. Но они всегда были добрыми и ласковыми, так что печальная жизнь в «Кроличьих клетках» ушла в сознании Миррен в далекое прошлое. Она только жалела, что совсем не помнила свою маму и знала ее лишь по фотокарточке, хранившейся в отцовской жестяной коробке. Вернее, так было прежде. Теперь, живя на ферме, она представляла, как мама бегала по этим полям в детстве, и ее удивляло, зачем она уехала из такого красивого, замечательного места.
Иногда бабушка с дедушкой сидели с ней у камина и расспрашивали ее о жизни в «Клетках» – вагончиках, – но Миррен рассказывала им только о хорошем. Плохие дни были спрятаны в дальнем уголке ее памяти, и ей ни с кем не хотелось ими делиться.
В Крэгсайде было полно мужчин – дедушка Джо, дядя Том, работники по двору. Приходилось гладить много рубашек. Миррен помогала Кэрри, чем могла. Дядя Том чаще всего жил на Скар-Хед, и ему нужна была жена, которая содержала бы в порядке его белье, пекла пироги и хлеб. Новость о том, что он ухаживает за Флорри Сойерби, порадовала домашних, но у Флорри и без того было полно хлопот во «Флисби», так что и тут не все было в порядке.
Дедушка поддразнивал Миррен, что она превращается в тощую, кожа да кости, красотку из Долины с золотистыми кудряшками и голубыми глазами в густых стрелах длинных ресниц. А сама она видела себя мальчишкой, не могла усидеть на месте в воскресной школе, играла в футбол на школьной спортивной площадке, гонялась за Джеком Сойерби, который игнорировал ее, когда был с дружками. Она готова была на любую проказу со всеми, кто брал ее в свою компанию. Деревенские девчонки с ней не водились, но Лорна всегда была рядом с ней.
Обитатели фермы мало уделяли внимания своей внешности, но дядя Том знал дорогу к сердцу племянницы и иногда привозил ей с ярмарки ленты и книжки-раскраски. Иногда он приводил с собой в помощь сына Флорри Джека. В день затмения все будут помогать бабушке на кухне, а дедушке на полях фермы.
Сейчас Миррен ходила с короткой стрижкой. Так было легче, чем заплетать косы. Дедушка Джо сетовал, что она стала похожа на мальчишку, но ей это невероятно нравилось.
Бабушка была не из тех, кто заботится о своей внешности, чтобы нравиться мужу. Она предпочитала коричневатые цвета, платья простого покроя и фартуки, а свои седеющие волосы зачесывала назад.
Еда на ферме была простая, без «всяких там изысков и фантазий». Пироги с крольчатиной, сытные молочные пудинги, утоляющие голод до следующей трапезы. Бабушка заявляла, что на ферме и без того много хлопот и что у нее нет времени на показуху и кулинарные причуды, так что каждую неделю меню шло в таком порядке: жаркое, холодное мясо, котлеты, пирог, блюдо из мяса и овощей, тушеное мясо. Кому нужен календарь, когда день недели можно определить по поданному блюду? Дни, когда Миррен ела хлеб, намазанный жиром, и те дни, которые отец называл «пролетными», и она что-то перехватывала у бабушки Симмс, давно ушли в прошлое.
По утрам бабушка Ади рявкала приказы и перечень дел по подготовке к грядущему нашествию. Кухня была ее вотчиной, и она правила там, как фельдфебель. Иногда Миррен попадала под ее резкий язык и удивлялась, почему бабушка такая суровая.
Потом дядя Том рассказал ей историю родителей Ади, которые были фермерами где-то выше по Долине. Они закололи корову для собственных нужд, а потом, когда у них пал остальной скот и была обнаружена сибирская язва, было слишком поздно. Бабушка Ади жила у тетки под Сеттлом; любой контакт с отцом и матерью стал для нее невозможен. Она так никогда их и не увидела, не попрощалась с ними. Ферма была заколочена, а земля заброшена на десятки лет. Какое-то время ей все сочувствовали, потом отвернулись. Кому был нужен ребенок, чьи родители умерли от сибирской язвы на своей земле?
После этого рассказа Миррен стало грустно, ведь она сама знала, каково остаться одной на свете и зависеть от милости чужих людей. Она порадовалась, что дедушка Джо принес бабушке счастье. Сама Ади тоже вложила всю свою любовь в конкретные дела, делала сыр и масло и вела хозяйство как могла усердно. Никто не мог сказать, что Аделайн Йевелл лентяйка, у которой дом зарос грязью, или что она ленивая мать и ее парни ходят в серых, а не белых рубашках, что у нее скудная кормежка и нет выпечки. И вот теперь, когда она могла перевести дух и сбавить обороты, невесть откуда появилась Миррен и нарушила все ее планы.
Накануне затмения бабушка хотела приложить все силы, чтобы наполнить деньгами кувшин, стоящий на камине, но сама не собиралась глядеть на эту солнечную дребедень ни минуты.
Миррен полюбила Крэгсайд. Больше ни у кого из местных жителей не было такого большого и импозантного дома. Больше был лишь Бентон-холл, но там был устроен военный госпиталь для солдат, которые не могли ходить или говорить. В ее глазах Крэгсайд был сказочным замком, стоящим на высокой горе. А сама она была принцесса, жила в башенке и, когда за стенами завывал ветер, а пламя свечи трепетало от сквозняков, укрывалась одеялом из гусиного пуха и смотрела, как мороз рисовал на ее оконце ледяные узоры. Она чувствовала себя в безопасности, дом держал ее в своих объятьях, отгораживал от ночных призраков и гоблинов.
Порой ей чудились на лестничной площадке детские голоса и смех, но когда она вставала и выглядывала за дверь, не обнаруживала там ничего, кроме тишины и трескучих половиц. Здесь она была владычицей всего, что ее окружало. Это был ее мир. И она никогда не покинет свое королевство.
Долину вот-вот наводнят приезжие. Завтра в ее владения придет полмира, и ее снедала тревога. Нет, не из-за затмения, о нем они много месяцев говорили в школе. Она боялась, что ей нужно будет делиться своими владениями с чужими людьми и прежде всего уйти из своей спальни.
Ей нравилось, задвинув шторы, смотреть картинки волшебного фонаря – как Луна загораживает Солнце и как на двадцать три секунды погаснет солнечный свет. Станет очень темно, но пугаться не надо, ведь Джек сказал, что свет быстро вернется.
У Джека в классе подробно изучали тему солнечного затмения, и он знал, почему затмение называют полным и почему все хотят наблюдать его именно в Крэгсайде.
Очень важные люди установят телескопы в Гиглсуике, неподалеку от них, и туда собирается приехать даже сам принц Уэльский, если позволят дела. Дедушка Джо говорит, что им надо молиться каждый вечер о том, чтобы не было облаков, иначе никто ничего не увидит.
Дядя Том был страшно занят, а Флорри Сойерби носилась с красным лицом и кричала на Миррен, чтобы та переставила то-то, подвинула другое, убрала третье. Она постоянно краснела и пыталась задобрить бабушку.
Джек собирался посмотреть на автомобили. В их края уже устремились тысячи машин и мотоциклов. Ему трудно было даже представить себе такое количество, ведь в Уиндебанке было лишь две машины – у доктора и сквайра.
Когда первый автомобиль с натужным ревом пополз на холм, Миррен и Джек сидели на воротах, перегораживавших дорогу, чтобы на нее не забегали пасшиеся на пустоши ягнята. Джек открыл их шоферу в автомобильных очках и кожаном шлеме. Миррен помахала приезжим рукой, и леди улыбнулись. Потом мужчина протянул Джеку пенни. Тот закрыл за автомобилем ворота, а потом они поспорили о том, как их потратят.
На их участке дороги, шедшей через пустоши из деревни Уиндебанк, было трое таких ворот. Они заняли эту стратегическую точку вместе с Беном, сыном дяди Уэсли, приехавшим на поезде из Лидса. Ему было десять лет, но ростом он был почти с Джека. Если они будут улыбаться и открывать ворота, им достанется куча пенни.
Начиналось все как игра, но вскоре превратилось в утомительную работу. Приходилось следить, чтобы все трое ворот оставались закрытыми, открывать их перед каждой очередной машиной, а потом закрывать снова. Велосипедисты открывали их сами, кивали ребятам, но ничего не давали. Мотоциклисты были не лучше, даже если мотоцикл был с коляской. Самыми щедрыми были владельцы дорогих авто.
У Миррен никогда в жизни не было столько денег. Она делала вежливый книксен перед леди, перед настоящими лордами и леди, они ласково трепали ее по стриженой голове и бросали монеты – полпенни и пенни, три пенни, а иногда и серебряные шестипенсовики. Ее карманы были полны монет.
Во вторник вечером дороги заполнил поток машин, направлявшихся на холмы, чтобы дождаться там рассвета. Затмение должно было начаться в 5.30 утра.
Джек предложил выйти на дорогу с фонарями и показывать в темноте автомобилистам путь к местам парковки. Так они заработают еще больше денег.
– Но только это будет наш секрет, ладно? – вполголоса напомнил он. – Мы ляжем спать, а потом, около полуночи, когда совсем стемнеет, тихонько уйдем из дома. Миррен, только не проболтайся об этом бабушке.
До этого Миррен всегда спала к полуночи глубоким сном. Еще она чуточку боялась темноты, но тут была готова на все, лишь бы заслужить уважение Джека и Бена. Все знали, что в долине всеобщее веселье по поводу грядущего затмения начнется еще с вечера – танцы, ночные киносеансы, всю ночь будут работать кафе. Местная газета была полна таких объявлений, и дедушка Джо прочел их с печальным лицом.
– Не подобает готовиться к пришествию Господа нашего пьянством и танцульками. Им надо пасть на колени и молить Господа, чтобы Он умерил гнев свой и был милосердным к грешникам. А мы должны показать пример, – заявил он.
Охваченная восторгом, Миррен забыла про сон и вместе с Джеком смотрела из чердачного окошка, как к парадному крыльцу прибывали туристы, намеревавшиеся ночевать в первоклассных комнатах Крэгсайда. Бабушка и Флорри нарядились в свои лучшие клетчатые передники и чепцы и совершенно не замечали, что дети не спят.
Миррен не нравилось, что чужие люди будут пользоваться ее ночным горшком, стоявшим под кроватью, но бабушка схватила ее за ухо и велела быть приветливой к постояльцам. Ведь все это продлится только одну ночь.
Где же им спрятать заработанные пенни? Миррен размечталась, как она зайдет в деревенскую кондитерскую, где на полке стояли разные банки с радужными кристаллами и лакричными полосками, горками шербета и шоколадными плитками. В мыслях она уже десять раз потратила свои деньги, сгорая от восторга. Впервые в жизни она будет богата настолько, что даже мечтать об этом не смела. Как ей хотелось, чтобы тут оказался папа и увидел ее триумф.
Наконец она уснула, и ей снились автомобили, танцующие в небе, и дождь из монет.
Неожиданно ее разбудил Джек. Он заорал прямо ей в ухо:
– Вставай! Пора идти… вылезем в окно.
Выбираться из дома через чердачное окно – занятие не для слабонервных. Джек сделал из старой простыни веревку, старался, как мог, но она получилась слишком короткая. Сам он просто спрыгнул с нее вниз, упал на траву и помахал Миррен.
Ей было страшно лезть на крышу в полумраке, но она старалась не терять присутствия духа и стала спускаться на руках вниз, упираясь ногами в стену дома. Но вот веревка кончилась, пришлось прыгать. Она упала на бок и ударилась локтем. На глаза ее навернулись слезы, но Джек, не разбираясь, потянул ее за руку, и она вскрикнула.
– Быстрее, копуша… иди за мной, – шепнул он. Миррен, стараясь не плакать, брела за ним в темноте. Они пошли к амбару, чтобы забрать там Бена. Фонари они тащили с собой. Джек умел их зажигать.
Поделиться книгой: