Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Дмитриевич Крупин
Карлики рождают гигантов
Человек, которому после стакана доброго, душистого вина предложат на закуску кусочек обыкновенной фанеры, вряд ли придет в особый восторг. Вероятней всего, он откажется.
Иначе поступил господин Зигвард Эклунд, генеральный директор Международного агентства по атомной энергии. Он спокойно надкусил протянутый ему «сандвич», продегустировал его и похвалил вино и закуску.
Дело происходило в Улугбеке, симпатичном городке под Ташкентом, где находится Институт ядерной физики. Процедурой дегустации высокий гость завершал осмотр атомного центра Академии наук Узбекской ССР.
Я рассказываю об этом эпизоде отнюдь не для красного словца, не ради сенсации. Он имеет прямое отношение к делу. Сергей Захарович Пашинский, инженер гамма-установки, угощал и меня теми же яствами.
— Попробуйте! — он протянул пару пробирок с красноватой жидкостью.
В первой оказалось кислое вино. Мутноватое, резкого вкуса, оно не производило хорошего впечатления. Зато во второй посудине был настоящий нектар: прозрачный, как драгоценный рубин, ароматный, сладкий напиток напоминал лучшие сорта марочных выдержанных вин.
— Между прочим, — улыбнулся Пашинский, — вы пили одно и то же вино. Рондовес черный. Правда, второй образец несколько минут подвергался гамма-облучению. Зачем? Затем, чтобы стать таким, каким он стал. О, перспективы радиационного виноделия необычайны! Я верю, что мы стоим на пороге новой технологии производства вин. Возьмите, к примеру, рислинг, вино, которое обычно выдерживают несколько лет. Его можно довести до кондиции в сотни раз быстрее. Пять минут облучения и месяц выдержки в подвалах — вот и все заботы. И никаких следов радиации! Вино совершенно безвредно, как и этот кусочек дерева. Попробуйте его тоже.
Древесный сухарик оказался приятным, кисло-сладким на вкус и достаточно мягким. Он походил на хрустящие хлебцы особого сорта.
— Да, да, это обыкновенная фанера, — пояснил Сергей Захарович. — Несколько мгновений, проведенных под обстрелом в гамма-установке, сделали ее съедобной. Произошел радиолиз древесины. Разложение и превращение ее сначала в целлюлозу, а затем в глюкозу и аминокислоты. Глюкоза — один из сахаров — всем известна. Аминокислоты входят в состав белков. Остается дубильная кислота, один из компонентов древесины. Но и она распадается — на яблочную и аскорбиновую кислоты. Все эти вещества вполне питательны.
Атомное вино… Хлеб из древесины… Еще вчера, казалось бы, немыслимые вещи. А сегодня уже не фантастика! Реальность. Грубая, зримая, осязаемая.
Год выдался трудный. И зима снегом не порадовала, и весна ни дождинки не принесла. Габбас Рафиков, председатель колхоза «Чулпан», в который раз объезжал поля, мрачно оглядывая невысокие всходы. Он не вылезал из старенькой «Победы», чтобы склониться над бороздой и положить на ладонь слабый стебелек пшеницы. И так было видно: на особую милость природы рассчитывать нечего.
Да, хлеба не радовали. Зато сорняки зловеще подняли свои серо-зеленые головы, отбирая у злаков скупые запасы почвенной влаги.
«Сколько добра вбухали! Неужели все зря?» — размышлял Рафиков по дороге в правление. И вспоминал, как потешались над ним соседи, когда узнали, что он распорядился вывезти побольше навоза и золы на целинный массив, распаханный осенью.
— Может, тебе еще и суперфосфат нужен, Габбас-агай? — вкрадчиво улыбаясь, спрашивал председатель соперничающей артели. — Могу уступить полтора десятка тонн. Недорого возьму — только вывези со станции. Да не забудь шахтеров пригласить! С отбойными молотками. Или взрывников. Иначе, брат, эту штуку от земли не отдерешь.
Кругом засмеялись. Габбас не успел ответить: звонок позвал всех в зал (дело происходило во время пленума райкома партии), но разговор этим не закончился.
Габбас-агай вышел на трибуну, которая заскрипела под его большим, грузным телом, и посмотрел в сторону главного своего насмешника.
— Целина, конечно, дело хорошее, если ее с умом осваивать. Мы пятьсот гектаров подняли. Посеем пшеницу. А удобрения будем вывозить! Да. Как можно больше. Сколько земле дашь, столько у нее и возьмешь. Так что химия целине не повредит.
— Осенью посмотрим, кто больше хлеба даст. Мы-то тысячу гектаров целины подняли. В два раза больше вашего! — выкрикнул соперник.
— А мы, кроме того, хотим применить гербициды, — невозмутимо продолжал Рафиков, и зал, услышав еще незнакомое тогда, десять лет назад, слово, насторожился.
«Гербициды… Будет ли от них толк?» — думал Габбас, входя в свой кабинет. Его уже ждали. Посетители были необычные. Четыре седобородых старика, люди набожные и в селе уважаемые.
— С чем пожаловали, отцы? — поинтересовался председатель.
Аксакалы мялись, не решаясь начать разговор, молча поглядывали за окно, где немилосердно палило июньское солнце.
— Вон оно что, — смекнул Габбас, посмотрев в ту же сторону. — Решили обратиться за помощью к небу?
Старики молча опустили головы. Разумеется, они затеяли молебствие, решили попросить у аллаха дождя. Рафиков едва заметно усмехнулся, но сделал серьезный вид.
— Ну что ж, небо должно нам помочь. В этом я с вами согласен. Прошу только неделю подождать. Договорились?
Аксакалы ушли. А председатель в тот же день укатил в Уфу, захватив с собой бухгалтера. Наутро вернулся и собрал колхозный актив.
— Пора прополку начинать, товарищи!
— Пора-то пора, — заволновался бригадир полеводов. — Да вы ведь все силы на свеклу сначала бросите. А как с хлебушком быть? Через неделю-другую сорняки верх возьмут, даже если дождь пойдет.
— Сколько людей тебе надо?
— Человек сто. Дней на десять. Иначе не управлюсь.
— Много просишь! А мы-то думали, полеводческая бригада свекловодам поможет.
Лицо бригадира вытянулось. Но Рафиков был неумолим.
— Зерновые пропалывать не будем. Негде нам взять сто человек. Не у соседей же просить!
В небе раздался рокот. Все повернулись к окну с надеждой: не дождь ли? Горизонт был чист. Но Габбас-агай заулыбался:
— Вот вам и помощь! Аллах прислал.
…Самолет прошелся несколько раз над хлебами, оставляя за собой сизый дымчатый шлейф, и улетел на север.
Народ высыпал в поле. Недоверчиво смотрели люди, как оседала на землю тончайшая пыль. Растения покрылись серым налетом. Председатель сорвал стебелек пшеницы и на немой вопрос окружающих ответил громко и четко:
— Гер-би-цид! Вот что это такое. Непонятно? В переводе на общедоступный язык это значит: манна небесная. — Он, как всегда, пошутил, хотя червячок сомнения не давал ему покоя. «Убьет ли эта пыль сорняки, как обещают химики? Не повредит ли она заодно и хлебам? Не отравит ли будущее зерно? Как-никак первый раз пробуем эту штуку. Первыми во всей округе, так что и посоветоваться не с кем».
Отвечая на эти сомнения и себе и тем, кто ждал сейчас от него спокойного и твердого слова, он припомнил статью, читанную в одном научном журнале, и стал неторопливо ее пересказывать:
— Гербицид — слово нерусское. Переводится так: убивающий траву. Действует избирательно, то есть уничтожает не все что попало, а только ненужные растения. Что пшенице здорово, то сорняку смерть. Не будет ли наоборот? Не будет. Я верю науке!
Через несколько дней рафиковская «Победа» снова остановилась у пшеничного поля. Не узнать пашню! Сорняков как не бывало: осот, лебеда, васильки словно выжжены. Зато хлеба повеселели.
Неделей позже прошел долгожданный дождь. А осенью я встретил Рафикова в Уфе, на митинге по случаю выполнения плана хлебозаготовок.
Колхоз «Чулпан» рапортовал первым в Башкирии. И естественно, что Габбасу первому дали слово. Говорил он недолго:
— Урожай мы собрали приличный. С целинного массива в пятьсот гектаров по двадцать два с половиной центнера на круг. — Он и тут не удержался и хмыкнул. — Как раз в два раза больше, чем у соседей! В чем секрет? Наша дружба с химией решила дело. Положили побольше удобрений — сколько наскребли. А еще истратили триста килограммов гербицида. Должен сказать, что химикаты и авиация обошлись нам недешево. Но мы не раскаиваемся: прибавка урожая солидная. Доход от нее перекроет все затраты. Заботит нас другое. Вот мы расширяем посевные площади. И под хлеб, и под свеклу, и под кукурузу. А рабочие руки все те же, все столько же. Допустим, с прополкой, мы кое-как управляемся. Но ведь сорняк — это только один из врагов урожая. А ржа? А грызуны? А жучки? Голыми руками их не возьмешь. Тут тоже нужна своего рода химическая прополка. Дадут ли нам ученые в руки это оружие — вот в чем вопрос.
Я вспомнил две истории из моей корреспондентской практики. Два факта, которые на первый взгляд весьма далеки друг от друга. И во времени — их разделяет десятилетие. И в пространстве значительный промежуток — я имею в виду не только географию, но и существо дела. В одном случае — новейший научно-исследовательский институт: почти фантазия. В другом — колхозное поле. Будни. В первом — речь идет о любопытном эксперименте физиков. Во втором — об опыте химической прополки зерновых. Для колхозников это — тоже эксперимент. Вот и общее между ними!
Общего много больше! И там и здесь одна сфера приложения человеческой мысли — биология. И там и здесь речь идет о разведке, которая человеческой мыслью ведется непрерывно и повсеместно. Разведка научная. Разведка практическая.
Два факта — два полюса одной планеты. Экспериментальная биология. Так мне хочется назвать ее. И о ней я хочу рассказать.
Нам предстоит совершить путешествие по ее обжитым материкам и только что открытым Америкам; нанести вместе с учеными новые точки на карту познания и вместе с ними поразмыслить о «белых пятнах» науки. Хорошо ли это, плохо ли, но я постараюсь не забираться в дебри сложнейших теорий, хитросплетения проблем и гипотез.
Я журналист, а не биолог. Возможно, мои представления о некоторых тенденциях науки специалисту покажутся наивными, а мои выводы и размышления — дилетантскими. Возможно, я буду несколько пристрастен. Ведь наука — это люди. А где люди, там всегда пристрастия, симпатии или антипатии. Во всяком случае, я расскажу о том, что увидел, услышал и узнал сам. О том, что мне самому интересно.
Карлики уничтожают гигантов
— Имени у меня нет. Я никто. Я хуже, чем никто. Я крысолов…
Помните сказку о человеке, который спас от крыс город Гаммельн? Он носил высокую шляпу с пером и бархатные штаны. А когда он играл на своей волшебной флейте, уходя из города, вслед за ним бежали крысы и тонули в реке.
Современные крысоловы выглядят более прозаично: сапоги, комбинезон. В руках вместо флейты — палка, яд и капкан. Что касается работы, то ее у крысоловов и сегодня хватает. В Праге, например, на каждого жителя города приходится по одному грызуну. Не так давно в Англии крысы ежегодно приносили убытка на 100 миллионов фунтов стерлингов. Борьба с ними должна вестись непрестанно. Покажется невероятным, но это факт: за три года одна пара грызунов может дать 20 миллионов потомков. Легко определить возможный ущерб, зная, что каждый из них съедает полтора пуда зерна за год. Дорого стоит человеку этот нахлебник! И не один он крадет и пожирает плоды крестьянского труда.
Мыши домовые и полевые, суслики, сурки, тушканчики — целая рать «мирских захребетников» окапывается возле хлебных полей и хлебных амбаров и совершает туда свои набеги.
Армия вредителей урожая многочисленна. Она представлена всевозможными «родами войск». Кроме подвижных соединений грызунов, на поля и сады, огороды и пастбища нападают с воздуха эскадрильи прожорливых бабочек и жуков. Гусеницы разных видов и калибров оставляют гибельные следы на ветвях и листьях растений. Клещи, тли, трипси атакуют их в пешем строю. А нематоды и иные черви ведут подрывную работу среди корневой системы.
Непоправимый ущерб урожаю наносит и «бактериологическая война».
Ползающие и минирующие, сосущие и грызущие… Гороховая и яблонная плодожорки, капустный листоед и свекловичный долгоносик, хлебный точильщик и хлебный пилильщик, мукоеды и семеточцы, ячменный минер, муравей-жнец и жук притворяшка-вор. Перечень действующих подразделений вредителей составил бы несколько десятков страниц. Против риса, например, действует 41 вид насекомых, против пшеницы и кукурузы — по 128 видов. У проса — 24 вредителя, у сахарной свеклы — 100, у картофеля — 60, у хлопка — 135!
Противник получает непрерывные подкрепления благодаря стремительному размножению. Вредитель картофеля — колорадский жук дает за лето миллионы потомков: это полчище способно сожрать 100 тысяч кустов. Пара кровяных тлей, по расчетам известного зоолога Н. Г. Холодковского, может произвести за год потомство на несколько вагонов.
Все эти карлики приносят гигантские убытки сельскому хозяйству. Хлебный жук-кузька в 70-х годах прошлого столетия «проел» на юге России 100 миллионов рублей. Биологи США считают, что только 60 видов вредных насекомых приносят 4 миллиарда долларов убытка.
Сельское хозяйство планеты ежегодно теряет, по одним подсчетам, до трети производимой продукции, по другим — почти половину!
В «Очерках геохимии» В. И. Вернадского описывается одна стая пустынной саранчи. Она занимала площадь около 6 тысяч квадратных километров и весила примерно 44 миллиона тонн. Трудно ли представить, что останется от посевов, если на них высадит свой десант такая армада?
«Летающий голод», «желтая смерть» — как только не зовут этого растительноядного хищника на Востоке. Не раз саранча оставляла без средств к существованию земледельцев Афганистана, Ирана, Аравии и Северо-Восточной Африки, опустошая рисовые поля, хлопковые плантации, сады. Кое-где и сегодня за рубежом саранчу считают неизбежным злом, «наказанием аллаха». Правда, на пути пеших стай — кулиг саранчи, не успевшей окрылиться, — земледельцы пытаются поставить заслоны. Роют канавы, жгут костры, избивают саранчуков палками. Голыми руками этого врага не возьмешь, особенно когда он обрушивается с воздуха массой, занимающей территорию целого района или уезда.
В поисках спасения от назойливых нахлебников человек вот уже много веков обращается к помощи ядов. Давно известен и применяется «крысиный яд» — мышьяк. Его соли — парижская зелень, арсенат и арсенит кальция — оказались надежным средством против насекомых.
В 1889 году в Туркестане наблюдалась вспышка размножения саранчи. Из кишлака в кишлак мчались всадники, предупреждая дехкан об опасности. Навстречу зловещему врагу вышли муллы. Они несли шесты, на которых было прикреплено изображение ладони.
— Молитесь, правоверные! Молитесь! И рука пророка Магомета остановит саранчу!
Но ни аллах, ни пророк его не помогали.
В окрестностях Мирзачуля саранчу встретила рота солдат.
На спине у них были ранцы, в руках брандспойты. Команда — и над зеленым полем люцерны возникло белое облако. Саранча села прямо в облако. Дальше стая не полетела, она легла замертво на объеденную траву.
Это был первый в Средней Азии опыт химической защиты урожая от саранчи. Первый — и на долгое время последний. Ядохимикатов царская Россия почти не производила, и саранча беспрепятственно делала свое черное дело. Один из наших первых энтомологов, Сиязов, писал в отчете: «С 1901 по 1905 год только саранча… уничтожила 300 тысяч десятин, чем нанесен ущерб, исчисляемый многими миллионами золотых рублей».
В наше время арсенит кальция помогает настичь агрессивных паразитов в очагах размножения (в пустыне, когда они только вылезают из личинок в песке). Трех килограммов препарата достаточно на гектар. Советский Союз содержит 19 противосаранчовых экспедиций, которые стоят государству каждый год 5 миллионов рублей. Советский Союз имеет специальные государственные договоры с Ираном и Афганистаном о совместной борьбе с саранчой. Опасный вид ее — шистоцерка гнездится далеко от наших границ, на Аравийском полуострове и в Западной Индии. Но в годы массового размножения она пролетает тысячи километров и через Иран и Афганистан может достичь наших границ. Так было, например, в 1929 году. Теперь так быть не может. Стоило в 1968 году саранче появиться над полями Эфиопии, как туда немедля вылетели советские лайнеры АН-12. Саранчовые десанты подверглись бомбардировке ядохимикатами. Одной сотни тонн химических «бомб» оказалось достаточно, чтобы защитить от летающей смерти нивы Эфиопии, Эритреи, Сомали.
Старые, проверенные ядохимикаты еще долго будут служить свою службу, убивая крыс, мышей, клещей и других вредителей сельского хозяйства. Но спектр их действия не так уж широк. Они поражают всего несколько десятков мишеней из нескольких тысяч. У соединений мышьяка есть и другой недостаток: они опасны для человека и полезных животных. Не любят прикосновения крысиного яда и растения. Стало быть, нужно искать новое оружие, бьющее без промаха по врагу и не задевающее друзей.
Поделиться книгой: