Помоги проекту - поделись книгой:
Это нам только в плюс. Чем больше американцы будут работать вхолостую, заниматься утечками информации, проверками и перепроверками, тем сильнее станет у них дефицит времени. Тем меньше вреда они смогут нам причинить.
– Стартуем!
Пикап, идущий за нами следом, отстает. С него в нужном месте должен высадиться снайпер. Дело в том, что перешеек, ведущий к Джаберу, выходит на каменный утес, откуда отлично простреливается вся эта узкая полоска земли и часть замка. Снайпер вооружен винтовкой «ОСВ-96». На таком расстоянии она остановит даже бронетранспортер.
Впереди поворот, за ним тусклый блеск воды. Мы почти на месте.
– Стоп!
В этот момент за утесом, на другом берегу водохранилища, полыхает вспышка, раздается глухой грохот. Все это тут же повторяется.
Ракеты!..
– Салим, здесь Искандер. Что видишь?
– Наблюдаю взрывы в городе слева от меня. Очень сильные, иншалла!
Салима можно понять. Он оказался в ситуации, когда надо было выбрать одно из двух – верность присяге или собственной племенной группе. Салим предпочел второе и тут же стал отщепенцем.
Он был родом как раз из Ракки, столицы этой мухафазы. Его могли убить только за то, что он солдат. Салим сражался и выживал как только мог, был ранен. Некоторые его родственники были убиты, другие все еще воевали на другой стороне.
Его родной город теперь находился под властью ИГИЛ, для которого бойцы Сирийской свободной армии, равно как и их родственники, – такие же отступники.
Его тетушка, все еще жившая в Ракке, рискуя жизнью, посылала ему информацию из города. Последний раз она сообщила, что в ее районе находится банда численностью в полторы тысячи человек. Все до одного чеченцы, арабский не понимают. Они собираются уходить в Турцию.
«Когда вы нас освободите?» – спрашивала тетушка.
Тут, кстати, надо пояснить, что чеченцами в этих местах называют всех русскоязычных людей.
Собственно, Салим как раз и попался на глаза армейской разведке как простой солдат, который получает информацию из Ракки, бандитской столицы. Его проверили – чист. Теперь он работает с нами.
– Вижу еще вспышки.
– Тебя понял, Салим. Все внимание на цель.
Все эти сирийские солдаты смотрят на нас как на высшие существа, как на спасителей. Я не шучу. С ними отмякаешь душой. Особенно после того отношения, которым тебя, русского, одаряют на Кавказе, Украине, в Грузии. Там ты тиран, оккупант, клятый москаль и прочее в том же духе. Здесь – брат, спаситель, последняя надежда.
Понять не могу, почему так. Есть люди, которые живут далеко от России. Они совсем не такие, как мы, но искренне любят нас и надеются на нашу помощь. А те кровные братья, с которыми мы триста с лишним лет просуществовали в одном государстве, называют нас кацапами и оккупантами.
– Вижу движение.
– Наблюдай, докладывай. Десять минут стоим здесь. Врубаем технику!
Сейчас существуют очень мощные средства радиоэлектронной борьбы, всеволновые подавители и постановщики помех. Россия является мировым лидером в их разработке и производстве. Из югославских событий были извлечены и усвоены конкретные уроки. США превосходят нас в средствах нападения, а мы их – в том, что касается защиты.
Компактная станция подавления установлена в пикапе. Она такая мощная, что при ее включении не может работать автомобильное зажигание.
Замок сейчас набит электроникой, которая не выдерживает такого близкого соседства со станцией подавления. А мы сейчас не едем, а стоим, поэтому можем включать аппаратуру. Она не только ослепит и оглушит Джабер, но и нарушит связь по всей округе. Американцы – или кто там сидит в этом проклятом замке? – подумают, что ракеты разрушили сотовые вышки или же русские специально поставили помехи при налете. Это нам и надо.
Машины у нас точно такие же, как и те, в которых уехало на совет здешнее начальство. Если представить себе, что эти люди остались живы, так как ракеты не попали в отель, то выходит, что сюда они вернутся где-то через десять минут.
На самом деле это вообще вряд ли когда-нибудь произойдет, но те люди, которые остались внутри центра, этого не знают. Они увидят знакомые машины и наверняка пустят их внутрь без проверки. Скажутся общая нервозность и бардак.
Мы стоим. В машине включено радио, но ничего не слышно из-за помех. Медленно текут минуты.
Сейчас мне надо бы поговорить с Салимом, спросить, что он видит в замке, но связи-то нет. Мы сами ее угробили.
Сегодняшняя ракетная атака на отель – это часть очень долгой комбинации, направленной на внедрение в ИГИЛ своего человека. Мы не требовали от него ничего, не получали никакой информации, просто дружили.
Обычно агент сыплется на активности или на реализации информации, полученной от него. Но в том то и дело, что мы не заставляли человека что-то узнавать. Нам нужно было, чтобы он сообщил время и место сходки, той самой шуры, на которой пойдет речь об избрании нового лидера вместо Багдади. Там-то мы и намеревались накрыть всех, и его в том числе. Классический тутошний метод – машина, набитая взрывчаткой.
Но все пошло по-другому. Сходка оказалась внеплановой и проходила на территории Сирии. Появилась возможность применить ракеты и оставить нашего друга в живых. Я не исключаю даже того, что он сильно продвинется в иерархии. А может, его заподозрят и уберут свои же. Честно говоря, нам плевать. Это уже не будет иметь никакого значения.
Время пришло. Две машины с включенными фарами на большой скорости вырвались на отрезок дороги, ведущий к крепости. Теперь мы под прицелом. Двух очередей «ДШК» вполне хватит на то, чтобы разобраться с нами.
Но мы же свои. Так ведь? Мы пострадали от налета и теперь спешно возвращаемся в замок.
Дорога к нему ведет через перешеек настолько узкий, что двум машинам там не разъехаться. Каждый из нас отсчитывает секунды. Их отбивают наши сердца, бухающие где-то в ушах.
Мы прошли!
Стена совсем рядом. Мы в мертвой зоне. «ДШК», установленные на стенах Джабера, сюда не достанут.
Звучит длинный требовательный сигнал. Открывай, мол!
Какое-то время ничего не происходит, мы даже начинаем нервничать. Потом массивные двери открываются. За ними стоит один человек. Оружие висит у него за спиной. Это не «калаш», как можно было бы ожидать, а немецкая автоматическая винтовка «G3». Штука старая, но мощная и надежная. Она из запасов НАТО, либо турецкая, лицензионная.
Наши машины проезжают внутрь и почти сразу останавливаются.
– Что произошло? – Человек говорит по-арабски, но с явным турецким акцентом.
– На нас напали! – звучит в ответ самое универсальное объяснение на войне. – Мы угодили в ловушку.
– Да покарает Аллах этих вероломных негодяев… Эй, ты кто?!
Выстрел из пистолета с глушителем закрывает все вопросы. Человек падает, даже не успев понять, кого он пустил в крепость.
Спецназ выстраивается в штурмовую колонну. У нас даже есть щит.
– Дверь открыта!
Мы проникаем внутрь. Первым идет человек со щитом, за ним держатся все остальные. Как на Кавказе. Турки, кстати сказать, там изрядно нам нагадили. Так что оборотку свою они заслужили сполна.
Навстречу нам выходит человек. Он что-то ест. Увидев щит, этот субъект роняет еду. Его рука ныряет вниз, к пистолету или гранате.
Раздаются три хлопка, и человек с криком падает. Ослепительно вспыхивает очень мощный световой блок, встроенный в штурмовой щит. «Снежная королева» – так вот красиво называется эта штука.
– Вперед!
Еще кто-то из местных выскакивает в коридор и падает под пулями. Все, скрытности больше нет, но мы получили больше, чем хотели, проникли в адрес, не потеряв ни одного человека и не подняв тревогу. Теперь все зависит от нас.
– Справа дверь!
По правилам на досмотр заходят двое, не ломая колонны. Так уж получилось, что одним из них придется стать мне, совсем даже не штурмовику. Но другого выхода нет. Нас и так слишком мало. Все уместились в двух джипах.
Спецназовец, стоявший справа от двери, кинул внутрь светошумовую гранату. Грохнуло, сверкнуло – заходим! Навстречу град пуль, отрывистый треск «калашникова». Кто-то успел дотянуться до оружия.
Я иду вторым. Парень, зашедший первым, уже лежит на каменном полу. Я вижу ствол человека в униформе, оседающего у стены, но не выпустившего автомат из рук. Видимо, они выстрелили одновременно, оба получили ранения.
Шок противника дает мне секунду. Я направляю автомат на него, он дергается, принимая в себя пулю за пулей. Магазин у меня заряжен смесью китайских бронебойных и охотничьих, разрывных боеприпасов, которые нельзя использовать на войне. Но в Сирии нет ничего запрещенного, здесь никто не обращает внимания на Женевскую конвенцию.
Как учили меня спецназовцы, это тебе не спорт. Просто направь ствол на врага и стреляй, пока он не упадет.
Рядом на вертящемся офисном стуле сидит человек. Он в белой рубашке, совершенно здесь неуместной, руками схватился за голову, оглушен и ослеплен взрывом. В темноте мигает красными и зелеными индикаторами аппаратура.
Этот человек безоружен, но здесь и сейчас это не играет никакой роли. Я стреляю в него, и он падает со стула.
Я мельком успеваю охватить взглядом комнату. Стены, завешенные толстым полиэтиленом, провода в защитной оплетке на полу, стойки с аппаратурой. То, что мы и искали, дата-центр.
Но мне пока не до этого. Я падаю на колени перед раненым или мертвым спецназовцем, срываю с руки перчатку и начинаю его ощупывать.
– Серега, ты цел? Куда попало? Скажи! Говори со мной!
Но он не отвечает.
В замке мы не только накрыли совместный центр турецкой и натовской военной разведки. Американцы сделали большую глупость. Они понадеялись на неприступность этого места и разместили тут точку спутникового доступа в сеть, созданную только для американских и британских спецслужб. Она построена таким образом, что нигде не пересекается с обычным Интернетом. Более того, все протоколы на ней написаны на языке программирования, который используется только в этой сети и является совершенно секретным сам по себе, отдельной государственной тайной.
Но для нас это тайной уже не было. Базовые принципы этого языка нам выдал Эдвард Сноуден. Остальное доделала накрепко засекреченная группа специалистов, которая больше года работала в одном из городов России, писала программы на никому не известном языке.
Такие меры предосторожности были приняты для того, чтобы внешние заслоны компенсировали открытость программы внутри. Она сама по себе была организована по принципу Википедии – свободный обмен информацией и добавление ее в открытые статьи. Это было необходимо для того, чтобы не повторилась трагедия девятого сентября. Американские спецслужбы не смогли предотвратить ее из-за того, что у многих были отдельные кусочки информации, но ни у кого не имелось картинки в целом.
В этой программе что-то подобное было исключено. В то же время это представляло опасность. Тот человек, который мог проникнуть в эту программу, сразу получал доступ к огромному массиву информации.
Специалисты из Агентства национальной безопасности не сразу сообразили, что происходит. К тому моменту, когда они начали выбрасывать нас из сети и физически отключать сервера, нам удалось выкачать два с половиной терабайта совершенно секретной информации.
Там было все. В том числе и доказательства того факта, что США не только причастны к созданию Исламского государства, но и до сих пор являются важнейшим его спонсором. Раскрылись связи совершенно отмороженных главарей террористов в Сирии, тех самых, которые резали на камеру головы людям, с ЦРУ США. Мы убедились в том, что американские спецслужбы причастны к незаконным сделкам с нефтью и историческими артефактами. Они поддерживали незаконные контакты с «Аль-Каидой» в Ливии и Сомали. Мы полистали списки американских и прочих агентов и людей на жалованье в исламском подполье.
Все это могло послужить основанием для страшного медийного скандала и роспуска ЦРУ за сотрудничество с врагом. Провал американцев в ту ночь был сравним с выдачей Олдриджем Эймсом всей агентурной сети ЦРУ, действовавшей в СССР и странах советского блока, или захватом неповрежденной шифровальной машинки «Энигма» в сорок втором, что послужило важнейшей причиной падения Третьего рейха.
Мы просто забрали всю информацию, какую смогли, и ушли.
В ту же ночь российские стратегические бомбардировщики и боевые корабли, находящиеся в Каспийском море, недосягаемом для американцев, выпустили несколько десятков крылатых ракет. Одной из целей был отель «Барон», который нам выдал один из амиров ИГИЛ в обмен на лечение от рака его маленького сына в Москве. В ту ночь вся руководящая верхушка исламского подполья Сирии и Ирака погибла под ракетным ударом.
Мы не сообщили об этом в СМИ, чтобы не подставить агента. Информация о гибели ключевых фигур сопротивления давалась дозированно, разрозненно. Мы ее не опровергали, сделали вид, что не имеем представления о том, кого убили в отеле.
Именно этот самый «Барон» был единственной истинной целью ракет. Все остальные атаки являлись не более чем прикрытием двойного удара – по боевикам и по американским, турецким и саудовским интересам в регионе.
Конечно же, нам отомстили.
Тридцать первого октября две тысячи пятнадцатого года, спустя несколько дней после ракетного налета, кто-то подложил в самолет, следующий рейсом 9268 Шарм-эль-Шейх – Санкт-Петербург, взрывное устройство. Возможно, под сиденьем его оставил уборщик или кто-то еще из обслуживающего персонала аэропорта.
В Шарм-эль-Шейхе творился полный бардак с безопасностью. За несколько купюр можно было пройти на борт без досмотра и пронести с собой все, что тебе угодно.
Когда самолет достиг высоты девять с половиной тысяч метров, бомба взорвалась. Все двести двадцать четыре человека, находившихся на борту, погибли мгновенно.
Ответственность за террористический акт, явно являющийся местью за действия России в Сирии против ИГИЛ, взяла на себя террористическая группировка «Вилаят Синай», дочернее, египетское ответвление Исламского государства.
Считаю ли я себя косвенно виновным в гибели этих людей? Нет, не считаю. Они погибли потому, что террористы убили их. Если бы мы не вмешались в Сирии, то эти люди были бы живы, но все равно кто-то погиб бы. В этом случае жертв было бы намного больше.
С исламским экстремизмом нельзя уживаться. Его надо преследовать и уничтожать при любой возможности. Если ты оставишь их в покое, то они не отстанут от тебя, рано или поздно ворвутся в твой дом. Войну с ними можно отсрочить, но ее нельзя избежать.
Если так, то лучше ударить по ним как можно раньше и первыми. Что мы и сделали.
Разгром американо-турецкого разведцентра тоже не остался без последствий. Ровно месяц спустя, двадцать шестого ноября две тысячи пятнадцатого года, турецкий истребитель «F16» сбил российский бомбардировщик «Су-24», только что атаковавший наземные цели в пограничной зоне.
Перед тем как сделать это, турки пригласили больше десятка корреспондентов. Все произошедшее было заснято на видео.
По пилотам, спускающимся на парашютах, был открыт огонь. Командир бомбардировщика погиб, штурман выжил и был впоследствии выведен из окружения российско-сирийской спасательной группой. При этом был потерян вертолет, погиб один из морских пехотинцев, участвовавших в этой операции.
На следующий день Россия, а также весь мир узнали о присутствии в пограничной зоне неких туркоманов и групп боевиков, показывающих корреспондентам не один палец, а два. Это были «Боз курт», «Серые волки», члены организации, объединяющей турецких ультрас.
Вопреки ожиданиям Турции США и страны НАТО проявили к позиции Стамбула опаску, а порой и подчеркнутое равнодушие. Несмотря на дежурные фразы о том, что НАТО остается единым блоком, американцы предприняли по отношению к Турции ряд недружественных шагов. Они отказались как-либо препятствовать России в ее стремлении наказать Турцию.
Точно такое же странное равнодушие стало наблюдаться и по отношению к Украине. Более того, впервые за несколько десятилетий западные СМИ заговорили о грубых нарушениях прав человека в Саудовской Аравии, о полном отсутствии там демократии, казнях правозащитников, зажиме свободы слова, прав женщин и, разумеется, гомосексуалистов.
Причин этого не понимал никто.
А еще через некоторое время, под Новый год, неожиданно и скоропостижно скончался начальник ГРУ ГШ генерал-полковник Сергун Игорь Дмитриевич.
Информация к размышлению
В Интернете хождение этой песни запрещено, но я считаю, что граждане России имеют право знать, против кого и чего мы сражаемся в Сирии. И поэтому публикую текст.
МЫ ПРИШЛИ К ВАМ С РЕЗНЕЙ
Теперь, уважаемые читатели, вы можете сколько угодно рассказывать мне о том, что мы зря вмешались в войну в Сирии.
Да, русские дорожат честью больше чем, жизнью. Не все, но очень даже многие. Это узнали монголо-татары, поляки, Наполеон, Гитлер, Дудаев. Видимо, скоро такая истина станет известна и моджахедам «Исламского государства».
Поделиться книгой: