Помоги проекту - поделись книгой:
Лови момент!
Лови момент! С этим прекрасным выражением у меня ассоциируется Джон Китинг, учитель из фильма
В начале фильма Китинг приводит ребят в вестибюль школы, где на стенде висят фотографии предыдущих выпусков. «Взгляните на фотографии, мальчики, – говорит им Китинг, – у этих молодых людей тот же задор в глазах, что и у вас. Они собирались взять мир штурмом и совершить в своей жизни что-то великолепное. Это было 70 лет назад. Теперь все они поросли ромашками. Многие ли из них осуществили свои мечты? Смогли ли они добиться того, что наметили для себя?» Затем мистер Китинг наклоняется к группе учеников элитной школы и отчетливо шепчет: «Carpe diem! Лови момент!»
Поначалу ученики не знают, как относиться к этому странному учителю. Но вскоре понимают важность его слов. Они начинают уважать и почитать мистера Китинга, который словно раскрыл им глаза на их жизнь и будущее.
Один из персонажей фильма, Кнокс Оверстрит, по уши влюблен в потрясающую девушку. Проблема в том, что у нее уже есть приятель, настоящий качок. Кнокс обожает это прелестное создание на клеточном уровне, но ему не хватает смелости подойти к ней. Затем он припоминает совет мистера Китинга:
И вот он решается и признается девушке в своих чувствах. В итоге она его отвергает, и он получает по носу от ее парня и терпит постыдную неудачу. Однако Кнокс не желает отказываться от мечты. Под конец девушка осознает глубину его чувств и открывает ему сердце. Хотя Кнокс не особо красив и совсем не популярен, – он добивается девушки силой своего искреннего намерения.
У меня самого был шанс поймать момент. Я по уши влюбился в хорошенькую продавщицу из зоомагазина. Она была моложе меня и вела совсем другой образ жизни – нам с ней, по сути, не о чем было говорить. Но это нимало меня не смущало. Мне нравилось бывать в ее обществе – словно между нами мелькала какая-то искра. И похоже, моя компания ей тоже нравилась.
Когда я узнал, что скоро ее день рождения, я решил пригласить ее куда-нибудь. Прежде чем набрать ее номер, я примерно с час просидел, разглядывая телефон и репетируя речь про себя. Потом набрал номер и дал отбой раньше, чем услышал гудок. Я попеременно испытывал чувство возбужденного ожидания и страх отказа. Внутренний голос говорил, что я ей не нравлюсь и пригласить ее с моей стороны – большая наглость. Наконец я набрался храбрости и позвонил. Она поблагодарила меня и сказала, что у нее другие планы.
Я упал духом. Голос, который отговаривал меня звонить, теперь советовал все бросить, чтобы не ставить себя в еще более неловкое положение. Но я испытывал чувства к этой девушке и должен был их выразить.
Я отправился в торговый центр, купил красивую поздравительную открытку и написал на ней послание в стихах. Я зашел за угол, где находился зоомагазин, в котором она работала. Все тот же беспокойный голос предупреждал меня: «Что, если ты ей не нравишься? Что, если она откажет?» Тогда я засунул открытку под рубашку. Я решил, что если она проявит ко мне интерес, – я вручу открытку. Если же девушка останется безразлична, я не стану ее доставать. Таким образом я не попаду в неловкое положение.
Мы немного поболтали, но она не выразила ни внимания, ни равнодушия. Мне стало не по себе, и я начал потихоньку пробираться к выходу.
Однако когда я был уже у двери, другой голос заговорил во мне. Это был, скорее, шепот с интонацией мистера Китинга. Он побуждал меня: «Вспомни Кнокса Оверстрита.
Я достал из-под рубашки открытку, повернулся, подошел к прилавку и вручил ее девушке. Я испытывал невероятный подъем и восхищение – и вдобавок к этому страх. (Фриц Перлз[7] называет такой страх «восхищением, от которого захватывает дух».) Но я это сделал.
Просто продолжай выражать свою любовь.
И знаете что? Она совсем не удивилась. Она сказала «спасибо» и отложила открытку в сторону, даже не раскрыв ее. Сердце мое упало. Я почувствовал себя отвергнутым и расстроенным. Не получить ответа – еще хуже, чем получить резкий отказ.
Я вежливо попрощался и вышел из магазина. Затем произошло нечто удивительное. Огромный поток внутреннего удовлетворения хлынул в меня и наполнил все мое существо. Я раскрыл сердце, и это было потрясающе! Я преодолел страх. Да, я повел себя немного неуклюже, но я это сделал. (Эммет Фокс[8] сказал: «Если нужно, делай это со страхом, но – делай!») Я должен был попытаться, без всяких гарантий. Я отдал свой подарок не затем, чтобы получить что-то взамен.
Уже давно я не чувствовал себя таким спокойным и умиротворенным. Я осознал цель этого переживания: я должен был научиться раскрывать сердце и отдавать любовь, не требуя ответа. Смысл такого опыта был не в том, чтобы установить отношения с девушкой. Я должен был наладить отношения с самим собой. И мне это удалось. Мистер Китинг мог бы мной гордиться. Я и сам гордился собой.
С тех пор мы редко виделись с той девушкой, но переживание изменило мою жизнь. Я понял принцип:
Нам кажется, что мы страдаем, если не получаем любовь. Но не это нас ранит. Наша боль дает о себе знать, если мы не
Нам внушают, будто наше благосостояние зависит от того, любят ли нас другие. Однако на деле все наоборот. Наше благосостояние зависит от того,
Нежная необходимость
По меньшей мере раз в сутки наш старый черный кот подходит к кому-то из нас. Он не требует, чтобы его накормили, выпустили погулять или что-то в этом роде. Ему необходимо другое.
Если вы готовы взять его на колени – он запрыгнет к вам и удобно устроится; если нет – будет стоять рядом и глядеть тоскливо, пока вы не разрешите ему это сделать. Заняв позицию, он начинает урчать еще до того, как вы принимаетесь поглаживать ему спину, чесать подбородок и говорить, какой он хороший котик. Затем его мотор набирает обороты; он крутится, чтобы устроиться поудобнее; он «делает большие лапы». Время от времени его мурлыканье выходит из-под контроля и становится фырчаньем. Он с обожанием глядит на вас широко раскрытыми глазами и медленно зажмуривается, что означает его безраздельное к вам доверие.
Мало-помалу он затихает. Если ему кажется, что все идет по плану, он может задержаться у вас на коленях и уютно вздремнуть. Но скорее всего, он соскочит и побредет по своим делам. В любом случае – он получил, что хотел.
Наша дочь объясняет это просто: «Чернышу надо помурлыкать».
Но не только котам необходим такой ежедневный ритуал. Поскольку я и родитель, и преподаватель, – я каждый день вижу, как детские души расцветают от быстрых импульсивных объятий, от пожимания руки, от поцелуя на ночь.
Если бы от меня это зависело, я бы сделал так, чтобы каждый ребенок, где бы он ни жил, мог хотя бы раз в день помурлыкать.
Глава 2. Учиться любить себя
С вами все в порядке
Эта история описывает самый трогательный момент в моей жизни.
Я познакомился с Питером в летнем лагере Королевского Национального института слепых людей в Гемпшире, Англия. Питер был в моем классе. В тот день я проводил занятие по самоуважению с пятьюдесятью подростками. Они были такими же, как любая большая группа подростков, – креативными, непослушными, веселыми, шумными, спорящими и очень энергичными. Они были самыми обычными… и слепыми.
Питер был одним из немногих тихонь. Он сидел на галерке в классе. Высокий, стройный, наполовину китаец, наполовину англичанин, лет пятнадцати. В классе много шутили, и по большей части на мой счет. Питер смеялся от души, но не говорил ни слова. После занятия он остался в классе.
– Мистер Холден? – спросил он.
– Зови меня Роберт, – ответил я.
– Мы можем поговорить?
– Конечно.
Питер выглядел обеспокоенным, задумчивым и болезненно застенчивым. Мы немного поговорили на отвлеченные темы, прогуливаясь вокруг больших зеленых спортивных полей за главным зданием института.
– Кажется, я могу вам доверять, Роберт, хотя мы только познакомились.
– Это настоящий комплимент, – ответил я.
– Мне нужно задать вам вопрос, которого я избегаю всю жизнь, – признался он.
Я был совсем не готов к вопросу Питера, когда он его наконец изложил.
– Мне нужно знать, что со мной не так.
– В каком смысле? – удивился я.
– Я родился слепым и никогда не видел себя со стороны. Мне нужно знать мнение того, кому я могу доверять… Красив я или нет, – сказал Питер.
Со всей искренностью я сказал Питеру, что он весьма привлекательный молодой человек.
– И вы не шутите?
– Я говорю на полном серьезе.
Питер порывисто обнял меня.
– Значит, со мной все в порядке?
– Да!
– Совсем-совсем ничего плохого?
– Совсем-совсем ничего.
Я с огромной радостью увидел облегчение Питера. В течение шести лет я набирался навыков в профессии, задача которой – найти, что именно с человеком не так. Мы брались за «гадких утят» и энергично отыскивали в них расстройства, дисфункции, неврозы, психозы, синдромы и схемы. Каждый день мы придумывали новые ярлыки, новые заболевания и новые курсы лечения для «гадких утят». Мы никогда не видели в них лебедей.
Страх того, что с тобой что-то не так, – самый большой блок, мешающий радоваться. На самом деле других блоков нет. До тех пор пока вы чувствуете, что с вами что-то не так, что вы в чем-то нехороши или вам недостает чего-то, – ваша жизнь будет отражать такое убеждение. Вы будете представлять, будто другие вас отвергают, мир к вам враждебен, судьба безжалостна, вся жизнь против вас, а небеса вас наказывают. Но на самом деле вы сами вынесли себе приговор и не подпускаете к себе ничего хорошего. Все дается вам с трудом, успех недостижим, счастье коротко, любовь приносит проблемы и нет никакого спокойствия.
Но с вами все в порядке. Просто вы часто принимаете невыгодные для себя решения. Например, вы можете концентрироваться на собственных изъянах, которых никто не замечает. Можете придумать историю о том, какой вы плохой. Можете попробовать убедить мир, что вас нельзя любить. При желании вы можете вложить в эти нелепые идеи всю свою силу, но тот, кто вы есть на самом деле – ваша Абсолютная Сущность, – остается цельной, достойной и благополучной.
Жизнь всегда налаживается, когда вы начинаете хорошо к себе относиться.
Настоящая психотерапия – процесс изменения отношения вашего ума к самому себе. Сдвиг происходит в том случае, если вы безусловно принимаете себя самого. Сдвиг происходит каждый раз, когда вы решаетесь действовать с позиции доброжелательности вместо осуждения, прощения вместо нападок на себя, иронии вместо критики. Жизнь всегда налаживается, когда вы начинаете хорошо к себе относиться. Окончательный (и единственный) исцеляющий поступок – согласиться, что с вами все в порядке.
Мой внутренний врач
14 февраля 2003 года меня разбудил звонок. «С Днем святого Валентина! У вас рак и скарлатина!» – коверкая слова, произнес голос, от которого я проснулась. К тому времени я была 31-летней актрисой и фотографом, жила в Нью-Йорке, пытаясь чего-то добиться в жизни и состояться как личность. Иногда у меня было густо, а иногда пусто – мне не хватало даже на фастфуд.
Сильные брюшные колики и затруднения дыхания вынудили меня обратиться к врачу. Боли, которые я испытывала на протяжении трех лет, заметно усилились. Я лежала на холодном смотровом столе, а сестра по имени Милдред проводила ультразвуковым сканером по моему животу. Ее озабоченный взгляд заставил меня поинтересоваться, что она там увидела.
– Не могу сказать, – строго отвечала она. – Вам придется поговорить с доктором.
Ладно, подожду еще пару минут. Вошел доктор.
– Поверхность вашей печени поражена примерно в десяти местах, – объявил он. Сперва я подумала, что поражения означают порезы – но где и как я могла порезать печень? Да, время от времени я позволяла себе пару коктейлей и прочих увеселительных напитков, но разве это не чрезмерная плата за небольшие шалости?
Затем врач пояснил. Поражения были опухолями, ужасными образованиями, из-за которых печень на ультразвуковом снимке выглядела как швейцарский сыр. Но это не все: еще с десяток опухолей насчитали в моих легких. Мало того, рак (его реже называют саркомой) был полностью неоперабельным. Никакой хирургии, радиации и химиотерапии, и – окончательный удар, сбивший меня с ног, – никакого известного науке лекарства. Передайте мне шардоне!
В одно мгновение из молодой женщины, у которой вся жизнь впереди, я превратилась в неизлечимо больную, которая не знает, сколько ей осталось и сможет ли она вообще жить нормальной жизнью.
Далее последовали новые медицинские заключения вместе с бесконечными часами в Университете Гугл. Я быстро усвоила, что болезнь – это бизнес, и если я хочу успешно управлять стихией рака, мне стоит сменить род деятельности. Прощай, Бродвей. Здравствуй, должность руководителя корпорации по технологиям «Спасите мою задницу»! Неожиданно для себя я стала боссом, отвечающим за мое здоровье и за врачей, которые на меня работали.
Что, если я буду вкладываться в здоровье, а не в болезнь?
Я получила заявки от нескольких квалифицированных профессионалов, наряду с кучей олухов. Врачам, предлагавшим тройную трансплантацию органов, я отказывала немедленно. Ну что за наглость! Тот, кто сказал, что я проживу десять лет, тоже не получил места. Хотя заболевание прогрессировало, обычно оно протекает по трем различным сценариям: агрессивный с самого начала, медленно развивающийся (я молилась за этот вариант) и медленно развивающийся, но со временем переходящий в агрессивную стадию. Я еще не знала, какой у меня будет сценарий, поэтому о замене органов, облучении тела химикатами или медленной мучительной смерти говорить было преждевременно.
Где я только не побывала в поисках второго лица своего консорциума, но, наконец, я его нашла. По правде сказать, если бы не мой онколог, меня бы сейчас с вами не было. И знаете, какое заключение он вынес? Рак развивается медленно! По большому счету, я получила то, о чем так мечтают все раковые больные, – время. Эта отличная новость позволила мне выбрать радикальный курс лечения: ничего не делать. Мой онколог со мной согласился. «Будем действовать по методу «смотри и выжидай», – сказал он. – Пусть рак первым сделает свой ход».
Замечательно! Но как насчет подхода «смотри и ЖИВИ»? И что, если я сама сделаю первый ход? Если меня не вылечат, смогу ли я быть здоровой? Что, если вместо того, чтобы называть недуг раком, назвать его дисбалансом? Что, если я смогу найти причину этого дисбаланса? Что, если я буду вкладываться в здоровье, а не в болезнь? Понятно, что мне предстояло многому научиться, но я снова начала дышать. Ко мне вернулась радость, и любопытство опять заявило о себе.
Мне предстояло не сражение, а самое большое приключение в моей жизни.
Благодаря подробным исследованиям и экспериментам я встретилась с моим Внутренним Врачом. Она очень смышленая и обладает прекрасной интуицией (как и ваша). Выписанные ею рецепты чрезвычайно просты. «Осторожно обновляй свою жизнь, малышка. Научись всерьез ухаживать за собой. Ты этого стоишь. Пришло время отдохнуть, пополнить запасы и обновиться. У тебя есть силы устроить себе жизнь, о какой ты и не мечтала – даже с раком. Верь мне и приступай». Боже, как она мне понравилась! А вам разве нет?
Знала ли я, что делаю, когда все только начиналось? Вовсе нет! Я носилась по магазину, как сумасшедшая, наполняя тележку книгами, видеозаписями, добавками, порошками, снадобьями и любыми органическими товарами, какие попадали мне в руки.
Прошло время, и я освоилась. Полюбила возиться на кухне. Как и многие люди, я понятия не имела, что противовоспалительный способ питания – в котором столько витаминов, минералов, фитохимических элементов и антиоксидантов – может быть таким вкусным. Забота о себе стала для меня духовным поиском, а не назойливым бременем. Такие практики, как медитация, помогли мне совладать с дикими животными страхами в моей голове. Регулярные упражнения превратились в клапан, выпускающий стрессы. А сон стал священным и не подлежащим отмене ритуалом.
Пусть ваши препятствия станут вашими учителями. Пусть ваша боль станет вашим шансом.
Упомянула ли я о том, что бросила актерскую карьеру? Новая я требовала чего-то большего. Многие годы я изображала из себя кого-то другого, получала бесконечные отказы и казнила себя за то, что я недостаточно хороша. Научившись ценить здоровье, я поняла, что переросла свою карьеру. Она уже не вписывалась в мой ритм. Я добьюсь чего-то лучшего, если уйду с этой дороги и начну работать с душой.
Десять лет спустя мне выпало счастье через мои книги, фильмы и веб-сайт достучаться до тысяч людей, которые искали путей к выздоровлению. Помощь людям по всему миру наполнила мою жизнь как смыслом, так и благодарностью – лучшим из лекарств. Я продолжаю страдать от рака, но заболевание находится в стабильной фазе. Ситуация может однажды измениться, но я не держу в голове это «однажды». Главное для меня – это сегодня, и сегодня мое самочувствие прекрасно, как никогда. И самое главное, я – счастлива.
У каждого из нас в жизни есть нечто, что мы хотели бы изменить. И каждый из нас должен решить, позволим ли мы этому нечто ставить нам палки в колеса. Пусть ваши препятствия станут вашими учителями. Пусть ваша боль станет вашим шансом. Некоторые виды страдания неизбежны. Главное – как мы обращаемся со своим страданием. Поглотит ли оно нас или поведет напрямую к состоянию света?
Никто не даст вам разрешения жить. Изменитесь сейчас. Любите сейчас. Живите, как на самом деле хотите жить сию минуту. Такое разрешение даровано вам с рождения, оно исключительное; не упустите его!
Еще не Будда
Эта история случилась со мной в Лос-Анджелесе, когда я приехал в местный буддистский храм. В те годы я только начал стремиться к личностному росту и искал свой духовный путь. Я был напичкан всевозможными теориями и методами по успокоению и очищению ума. Какое-то время я всерьез увлекся буддистской медитацией – и Випассаной (я даже записался на 10-дневный курс, но бросил, потому что занятия оказались слишком интенсивными), и распеванием мантры «Нам Мёхо Ренге Кё».
Еще до того, как я открыл для себя эти два вида медитации, я обнаружил буддистский храм в центре Лос-Анджелеса и отправился на обсуждение дхармы и медитации.
Главный монах проводил беседу о дхарме и концепции непривязанности к вещам, а также о многих других буддистских принципах. Я жадно впитывал слова человека, который казался мне живым воплощением мудрости. После беседы мы на 20 или 30 минут погрузились в медитацию, которая мне очень понравилась. На этом занятие было окончено, и около 30 человек, собравшихся там, стали расходиться.
Будучи пытливым искателем, я решился подойти и завязать разговор с этим монахом и его товарищами. Задавая им самые разные вопросы, я не заметил, как прошло утро и наступило время ланча. Поэтому побритые наголо и укутанные в свои одеяния монахи пригласили меня разделить с ними трапезу. Я УХВАТИЛСЯ за это предложение, ведь я просто ГУБКА для мудрости – всякий раз, когда рядом оказываются люди, что-то знающие, я буквально впитываю их слова!
Итак, я сел в свой автомобиль и проследовал за небольшой машиной, в которой ехали четыре НАСТОЯЩИХ буддистских монаха. Я был в возбуждении: я думал, что сейчас открою для себя в центре Лос-Анджелеса потрясающий подвальный ресторанчик для веганов или вегетарианцев. По дороге любопытство мое росло все больше и больше. Куда они направляются? Это, должно быть, потрясающее место. Наконец я увидел, как они паркуются. Я не верил своим глазам. Ну зачем, скажите на милость, буддистским монахам останавливаться у Сиззлера?[11]
Так и есть – меня привели к Сиззлеру четыре побритых наголо, укутанных в свои одеяния и рассуждающих о дхарме буддистских монаха. Это было неслыханно. Я предположил, что дело, наверно, в том, что салаты здесь дешевые. Ведь монах не зарабатывает миллионы и не может себе позволить завтракать в модном подвальном ресторане. Наверно, мы закажем скромный вегетарианский салат в салатном баре Сиззлера. Я не возражал. По большому счету, какая разница. Главное – обрести мудрость.
Итак, мы вошли в Сиззлер, и я перво-наперво направился к салатному бару. Не то чтобы я был веганом или вегетарианцем. Я вполне уважаю мясо, если оно выращено на небольшой частной ферме, и ем его, глубоко осознавая сам процесс. Но в ту минуту, находясь рядом с монахами, я моментально стал веганом. В салатном баре я тщательно подбирал ингредиенты. Без сыра. Без молочного соуса. Никакой курицы или тунца. Мне можно только салат-латук, помидоры, грибы, болгарский перец, орехи и винегрет! Блюдо мое оказалось совсем скромным, но что с того? Я пришел сюда за мудростью! Я решил еще взять большую диетическую колу, которую можно растянуть до конца нашей трапезы, пока мы с монахами будем обсуждать ключевые моменты дхармы!
И вот, вернувшись к столику, я увидел, что мои монахи заказывают еду. И, к моему ШОКУ, самый мудрый из монахов, тот, что говорил о дхарме, – заказал СТЕЙК! Еще один тоже выбрал стейк, а двое других – курицу!
Я потерял дар речи.
Я был мясоедом, который притворялся веганом в присутствии монахов, а они отправились в ЦЕНТР ГОРОДА, чтобы есть мясо! И это было не мясо от фермера, а стейк и курица в СИЗЗЛЕРЕ! Я ничего не понимал.
Поделиться книгой: