Избранное

Хочу увидеть милые мне рожи.

Как там Надюха? С кем она сейчас?

Одна? — тогда пускай напишет тоже.

Страшней быть может только Страшный суд.

Письмо мне будет уцелевшей нитью.

Его, быть может, мне не отдадут,

Но всё равно, ребята, напишите.

[1963–1964]

ЛЕЧЬ НА ДНО

Сыт я по горло, до подбородка.

Даже от песен стал уставать.

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать.

Друг подавал мне водку в стакане,

Друг говорил, что это пройдёт.

Друг познакомил с Веркой по пьяни —

Верка поможет, а водка спасёт.

Не помогли ни Верка, ни водка.

С водки похмелье, с Верки — что взять?

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не смогли запеленговать.

Сыт я по горло, сыт я по глотку.

Ох, надоело петь и играть!

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

И позывных не передавать.

[1964–1965]

ЗВЕЗДЫ

Мне этот бой не забыть нипочём, —

Смертью пропитан воздух.

А с небосвода бесшумным дождём

Падали звезды.

Снова упала, и я загадал —

Выйти живым из боя!

Так свою жизнь я поспешно связал

С глупой звездою.

Нам говорили: «Нужна высота!»

И «Не жалеть патроны!»

Вон покатилась вторая звезда —

Вам на погоны.

Я уж решил — миновала беда,

И удалось отвертеться…

С неба скатилась шальная звезда

Прямо под сердце.

Звёзд этих в небе — как рыбы в прудах,

Хватит на всех с лихвою.

Если б не насмерть — ходил бы тогда

Тоже героем.

Я бы звезду эту сыну отдал,—

Просто на память…

В небе висит, пропадает звезда —

Некуда падать.

[Июль 1964]

ВСЕ УШЛИ НА ФРОНТ

Нынче все срока закончены,

А у лагерных ворот,

Что крест-накрест заколочены,

Надпись: «Все ушли на фронт».

За грехи за наши нас простят,—

Ведь у нас такой народ:

Если Родина в опасности —

Значит, всем идти на фронт.

Там год — за три, если Бог хранит, —

Как и в лагере зачёт.

Нынче мы на равных с ВОХРами,

Нынче всем идти на фронт.

У начальника Берёзкина —

Ох и гонор, ох и понт!

И душа — крест-накрест досками,

Но и он пошёл на фронт.

Лучше б было сразу в тыл его,

Только с нами был он смел.

Высшей мерой наградил его

Трибунал за самострел.

Ну, а мы — всё оправдали мы,

Наградили нас потом,

Кто живые — тех медалями,

А кто мёртвые — крестом.

И другие заключённые

Прочитают у ворот

Нашу память застеклённую —

Надпись: «Все ушли на фронт».

[Июль 1964]

ШТРАФНЫЕ БАТАЛЬОНЫ

Всего лишь час дают на артобстрел.

Всего лишь час пехоте передышки.

Всего лишь час до самых важных дел:

Кому — до ордена, ну, а кому — до «вышки».

За этот час не пишем ни строки.

Молись богам войны — артиллеристам!

Ведь мы ж не просто так, мы — штрафники,

Нам не писать: «Считайте коммунистом».

Перед атакой — водку? Вот мура!

Своё отпили мы ещё в гражданку.

Поэтому мы не кричим «ура!»,

Со смертью мы играемся в молчанку.

У штрафников один закон, один конец —

Коли-руби фашистского бродягу!

И если не поймаешь в грудь свинец,

Медаль на грудь поймаешь «За отвагу».

Ты бей штыком, а лучше бей рукой —