Помоги проекту - поделись книгой:
Англичанин, который заново обнаружил этот ключ к эпической истории Алебена, впервые приехал в Китай в 1972 г. «Мне было восемнадцать лет, — вспоминает Мартин Палмер, — когда я и мои родители посчитали за благо, если я на год уеду подальше, в Китай»1. Так началась его любовь к Китаю, которую Палмер сохранил на всю жизнь. Без особого интереса, по–любительски занимаясь изучением своей религии — христианства, а также верованиями Востока, он узнал о «Сутре–памятнике», и его «целиком захватила мысль достать копию текста на этом камне». А затем он принялся и за поиски Сутр Иисуса. Он полагал, что они могут быть своеобразным сплавом даосизма и христианства, возникшим в результате духовных поисков монахов.
Еще когда Мартин был студентом–первокурсником в Кембридже, его родители удочерили китайскую девочку, и Азия стала ему намного ближе. В 1993 г. он вместе с даосскими монахами занимался в Китае экологическими проектами по спасению Святых Гор — священных мест паломничества, которым угрожало загрязнение среды в связи с развитием промышленности. Через пять лет по пути в Сиань он наконец увидел «Сутру–памятник». Палмер стоял «в этом странном помещении, построенном для защиты памятника от непогоды, вокруг толпились и шумели туристы и местные жители… пыльный луч света проникал сквозь грязные, покрытые копотью стекла окон». Он внимательно рассматривал тонко вырезанный крест, поднимавшийся из цветка лотоса в верхней части стелы, и «вновь почувствовал удивительную силу духа и зов давно ушедших времен».
1 Эта и остальные цитаты в этой главе взяты из книги: Martin Palmer. The Jesus Sutras. New York, Ballantine Wellspring, 2001. —
В Кембридже Палмер усердно занимался богословскими науками и синологией и стал ведущим переводчиком древнекитайских текстов. Одновременно он работал на Би — Би-Си и телевидении. Все это оказалось очень кстати, когда в 1990‑е гг. он совершил восемь поездок в Китай, чтобы прояснить до конца историю Сутр Иисуса. Во время поездки летом 1998 г. он с группой исследователей отправился путешествовать по сельским дорогам Центрального Китая. Согласно «Сутре–памятнику» и императорскому эдикту 638 г., Тай–цзун построил для Алебена несколько монастырей, где монахи переводили Сутры Иисуса. Палмер и его разношерстная группа, состоявшая из китаиста–классика, голландского антрополога и специалиста по фэн–шуй, отправились на поиски одного из них.
По пути они встречали запряженные лошадьми повозки и крестьян, расчищавших русло реки от камней, принесенных зимними ливнями. Пыльная дорога привела их по жаре к подножию огромной скальной стены горного массива Кин–лин, которая показалась корреспонденту Би — Би-Си «громадным занавесом, отделяющим нас от всего остального мира». Здесь находился легендарный Западный Проход, через который много столетий назад можно было покинуть императорский Китай. Усилия Палмера найти древний монастырь казались его спутникам донкихотской затеей. Ведь вряд ли монастырь мог уцелеть после войн, землетрясений, династических переворотов, которые веками сотрясали Китай, не говоря уже о культурной революции 60‑х гг. XX в., когда большая часть мест религиозного паломничества была разграблена.
Положение осложнялось еще и тем, что в поисках сокровищ он опирался на книгу японского профессора Са–еки, написанную в 1937 г. В ней рассказывалось, как китайские ученые нашли этот монастырь. К тексту прилагалась сомнительной точности карта, которую могли составить японские «шпионы», где указывалось расположение монастыря. Однако писания Саеки оказались весьма путаными. Собственно говоря, японец никогда не был в тех местах, о которых писал, и пользовался только слухами, излагая отчеты китайских ученых. Разобраться в нарисованной от руки карте было совершенно невозможно: она не показывала расположения монастыря относительно каких–либо населенных пунктов, и прочитать ее можно было с большим трудом. Однако незадолго до экспедиции, как сообщает Палмер, он «достал громадную лупу, положил карту под яркую лампу и снова попытался разобрать иероглифы с названиями храмов возле монастыря. На этот раз название Лю Гуань Тай бросилось мне в глаза».
В VII в., когда Алебен прибыл в Китай, Лю Гуань Тай был одним из крупнейших центров даосизма. Как говорят, именно здесь Лао–цзы написал один из шедевров религиозной литературы. Согласно легенде, этот глубоко почитаемый всеми мудрец испытывал презрение к продажному императорскому двору. Он попытался покинуть Китай, но был остановлен у Западного прохода. Пограничный страж, которого боги предупредили, чтобы он был начеку, согласился пропустить мудреца только при условии, что тот изложит свое учение письменно. Лао–цзы за одну ночь написал полный текст «Дао дэ цзин», а утром покинул страну. Больше его никто не видел. Если верить весьма приблизительной карте японского профессора, потерявшийся монастырь находился недалеко от этого священного места.
Поиски Палмера еще больше стали походить на художественный вымысел, когда по горной дороге, где сам черт ногу сломит, он со спутниками направился к местам, связанным с Лао–цзы. Там в даосском храме он увидел древнюю старуху, которая продавала дешевые поделки, амулеты и талисманы. Она рассказала ему, что расположенная поблизости буддийская пагода была на самом деле построена «монахами, которые пришли с Запада и верили в единого бога». Пагода (которая в переводе китайских ученых стала «белой башней») высотой в двадцать пять метров имела семь ярусов и была наклонена, как знаменитая Пизанская башня. Все еще сомневаясь в том, что это могло быть древним христианским храмом, Палмер поднялся на вершину горы, возвышавшейся над этим ненадежным сооружением, и сквозь пелену дождя оглядел окрестности. Его взору предстали стога сена, надворные постройки, огражденные каменными стенами сады, дым крестьянских очагов, как бы нехотя поднимающийся вверх. Это был классический китайский пейзаж. И только одно было странным: по китайскому обычаю (а на деле это один из основных принципов фэн–шуй) храмы должны быть ориентированы с севера на юг, а развалины, окружавшие пагоду, свидетельствовали об ориентации храма с востока на запад — подобно всем средневековым христианским церквям от Англии до Иордании.
Палмер быстро спустился вниз и громко возвестил о своем открытии. Его радость сменилась разочарованием, когда внизу еще более древняя старуха–монахиня подтвердила, что когда–то здесь действительно был христианский монастырь. Она терпеливо объяснила ему, что во времена династии Тан это был самый известный центр христианства во всем Китае. Как оказалось, «открытие» Мартина Палмера, замкнувшее круг тайн и загадок вокруг Сутр Иисуса, было давным–давно известно местным жителям
Этот забытый монастырь находился в пятидесяти милях к северо–западу от Сианя, в котором Алебен был впервые принят своим императором–покровителем. Сае–ки считает, что император избрал это место не только потому, что оно было связано с Лао–цзы, но и потому, что оно было для Тай–цзуна своеобразным рубиконом — именно здесь он сосредоточил свои войска, перед тем как захватить власть в Китае. Китайское правительство вскоре подтвердило полученные Палмером сведения и начало осуществлять программу реставрации древнего монастыря. Приехав на следующий год, он увидел пагоду в строительных лесах и новые дороги, проложенные к монастырю, где кипела работа. Он узнал также, что буддийская монахиня, которая разговаривала с ним в тот дождливый день, умерла месяц назад. Ей было сто шестнадцать лет.
Эпилог
1909 г. Поль Пеллио вернулся во Францию, и его встретили как героя. Один из залов Лувра был назван залом Пеллио и отведен под экспонаты из Дуньхуана, в том числе произведения живописи, скульптуры, ткани. Врагов у нашего героя тоже хватало. Вскоре после возвращения домой Пеллио столкнулся со «злобной кампанией» по дискредитации его работы, организованной его коллегами–учеными.
Он был молод, самонадеян и фантастически удачлив. В этот раз он подвергся нападкам за спешку и торопливость, с какой он просматривал свитки во мраке пещеры–библиотеки (еще ранее, как бы подливая масла в огонь, он заявил, что читает свитки со скоростью гоночного автомобиля). Его коллеги особенно возмутились, когда Пеллио запер рукописи в одной из комнат Национальной библиотеки, а единственный ключ оставил у себя. Недруги утверждали, что все эти хваленые рукописи являются подделками. Они замолчали только в 1912 г., когда Стейн опубликовал отчет о сделанных в Дуньхуане открытиях, в котором высоко отозвался о работе Пеллио.
Не обращая внимания на мелкие придирки критиков, Пеллио успешно продолжал блестящую карьеру ученого–китаеведа. Во время Первой мировой войны он вернулся в Пекин в качестве французского военного атташе. Пеллио рассказал одному из археологов, что у него есть еще несколько новых проектов, но нет денег на их осуществление. В конце войны, когда деньги наконец появились, ситуация уже изменилась: китайское правительство, уязвленное потерей рукописей в Дуньхуане, захлопнуло дверь перед западными учеными. Пеллио никогда более не пришлось работать в Центральной Азии. В 1945 г. он умер от рака, и один из его коллег писал тогда: «Китаеведение без него осиротело».
Аурел Стейн продолжал работать в Дуньхуане, занимаясь раскопками храмового комплекса. Ему удалось поработать также в пустыне Такламакан. Не давая себе передышки и постоянно подстегивая себя, он отправился позже в высокогорный район Куньлуня на границе с Тибетом, чтобы составить карту ледников. Там он отморозил ноги. Не зная, останется ли в живых, он спускался вниз на яках и верблюдах, а затем на носилках, привязанных к лошадям. Наконец Стейн добрался до сторожевого поста, где врач–миссионер ампутировал ему пальцы правой ноги.
Это не остановило неукротимого англичанина и лишь усилило героический ореол, который окружал его по возвращении в Лондон. Этот искатель приключений был награжден престижной золотой медалью Королевского географического общества и, как упоминалось ранее, получил почетные степени Оксфордского и Кембриджского университетов и был посвящен в рыцари. Сэр Аурел Стейн написал несколько книг о своих экспедициях в Центральную Азию. Умер он в 1943 г. в Афганистане и был похоронен на обнесенном глинобитной стеной кладбище в Кабуле. Пятьдесят лет потребовалось на то, чтобы составить каталог всех рукописей, привезенных им из Дуньхуана.
Ван Юань–люй оставался в Дуньхуане и по–прежнему продавал рукописи и предметы материальной культуры американцам, русским и японцам из своего казавшегося неистощимым запаса. В последние годы жизни ему пришлось тяжело. После революции в России в пещерах было интернировано около четырехсот солдат Белой армии. Огонь костров, который они разводили, закоптил и покрыл сажей стены пещер, множество скульптур было разбито, а на стенных росписях остались сделанные солдатами надписи. Как писал очевидец, «на прекрасных ликах героев фресок были нацарапаны номера полков, а из уст Будды изливались непристойные ругательства». Деньги, которое китайское правительство выплатило Вану за оставшиеся рукописи, пропали на пути из Пекина, и он остался без всяких средств на продолжение реставрационных работ. Монах умер в 1931 г. и был похоронен рядом с пещерами, которым посвятил свою жизнь.
В последующие годы китайское правительство само занялось реставрацией пещер Дуньхуана, укрепляя разрушающиеся скалы, восстанавливая стенные росписи и принимая меры к сохранению всего пещерного комплекса. В 1961 г. он был объявлен национальным памятником. Сегодня пещеры привлекают множество туристов, в них находится одна из крупнейших в мире коллекций буддийского искусства. Стеклянные экраны защищают стенные росписи и картины. Из выставочного зала посетителей водят небольшими группами по пещерам, которые освещаются только карманными фонариками. Пещерный комплекс изучают в самых крупных университетах Китая. Дуньхуанская академия, основанная в 1944 г., и американский Институт Поля Гетти занимаются координацией большей части исторических исследований и работ по сохранению пещерного города. В 1994 г. при Британской библиотеке в Лондоне был организован международный проект, цель которого — собрать все рукописи снова в одном месте и представить их в цифровом формате.
В настоящее время Сутры Иисуса, как и многие другие свитки Дуньхуана, находятся в музеях Англии и Франции, а также в частных коллекциях. В большей своей части они остаются недоступными для широкой публики. После нового открытия сианьского монастыря китайское правительство и несколько международных организаций приступили к осуществлению программ археологических работ и созданию музея рядом с монастырем. Согласно последним сообщениям, которые могли бы вызвать улыбку монаха Вана, археологи обнаружили под самой пагодой ряд еще не распечатанных пещер.
ЧАСТЬ II СУТРЫ ИИСУСА
Избранные места из утерянных свитков
ДЕСЯТЬ ПУТЕЙ ПОМЫШЛЕНИЯ О МИРЕ
Было бы заманчиво прочитать эти десять правил как обычные нравоучения. Те, кто гонится за материальным достатком и плотскими удовольствиями, не знают истины и попусту растрачивают свою жизнь. Однако если Сутры Иисуса — всего лишь еще один образчик религии, которая требует ухода от мира и бегства от условий человеческого существования, то зачем они? Мы уже слышали такого рода поучения и проповеди. Наверное, было бы полезнее поразмышлять о тех положениях и обстоятельствах, которые описаны в этих правилах. Нам всем нравится материальный достаток. Мы все стараемся удовлетворить требования плоти. Как правило, мы не делимся знаниями, которые получили сами. Можно ли исправить такое положение? Возможны ли идеальная жизнь и безупречное следование этим Сутрам?
Нечего и говорить, что в мире существует большой соблазн превратить деньги или плотские удовольствия в единственную цель устремлений. Большинство людей только этим и занято. Но может быть, по–своему они стремятся еще к чему–то другому. Иногда не очень легко понять, что же заставляет человека добросовестно трудиться или учиться — только деньги или же менее очевидные причины.
Если рассмотреть Сутры в целом, то обнаружится не так уж много нравоучений. Вновь и вновь читаем мы, что Единого Духа человек должен найти в себе самом и в окружающем мире. Сутры не предлагают ухода от жизни в этом мире ради более совершенной и неземной жизни. Может быть, эти десять правил просто должны научить нас быть более требовательными и внимательными по отношению к собственным поступкам. Эти десять уроков помогут понять, как действовать в тех или иных ситуациях, чтобы не увязнуть в мирской суете.
Тем, кто полагает жизнь игрой (а современный человек принимает жизнь не очень–то серьезно), Сутры говорят, что такое отношение к жизни опустошает душу и истощает дух. Тем, кто более всего озабочен состоянием своего счета в банке, они напоминают, что на тот свет его не возьмешь. И даже тем, кто занят поисками просветления, эти правила предлагают подумать об относительности найденных «истин».
Правила эти подобны экзамену нашей совести. Они описывают нашу жизнь, условия нашего существования, ситуации, в которых мы оказываемся, и побуждают нас жить более глубоко и осмысленно.
Есть у нас десять путей помышления о мире сем, которые ведут к блаженству и полноте бытия.
Первый путь — уразуметь человеку, что, родившись, начнет он ветшать днями и неизбежно умрет. Мир сей подобен постоялому двору, где нашел ты временное пристанище. Ложе твое и утварь твоя не принадлежат тебе. Воистину все мы скоро уйдем, ибо никто на постоялом дворе не останется надолго.
Второй путь — узреть, как друзей наших, любимых и любящих нас отнимают у нас, и они, как листья, упадающие с древа, уходят от нас. Приходят стужа и ветер и уносят листья.
Третий путь — сознавать, что в мире сем недолговечно преуспеяние сильных и благоденствие богатых. Они подобны луне в ночи: луна светит, пока облака не закроют ее; и когда полная луна становится молодым месяцем, то и свет ее исчезает.
Чтобы идти четвертым путем, взирай на мир сей как на место, где одни воруют у других то, что почитают полезным для себя, но получают от этого вред. Они подобны мотылькам, летящим на свет огня и сгорающим в пламени его.
Пятый путь — взирать на мир сей как на место, где достаток и изобилие изнуряют тело и истощают дух человека и собранные богатства будут ему без пользы. Он подобен малому сосуду, не могущему вместить всех рек, озер и морей, которых он жаждал.
Шестой путь велит взирать на мир сей как на место, где люди ищут удовлетворения своей плотской похоти, но вместо полноты жизни пожинают беды и горе. Они подобны дереву, из которого мелкие гады высасывают соки его и пожирают сердцевину его, пока древо это не высохнет и не рухнет.
Седьмой путь — помышлять о мире сем как о месте, где люди предаются пьянству и напиваются до того, что уже не могут отличить добро от зла. Они подобны загрязненному озеру: его зеркальная поверхность отражает все в совершенстве, но от попавшей в него грязи отражение исчезает, и в грязной воде ничего не видно.
Восьмой путь требует помышления о мире сем как о месте, где люди совершают деяния свои в предположении, что жизнь — лишь игра и забава. Они попусту тратят время дней своих, истощая жизненный дух. Они подобны безумцу, которому мнится, что видел цветы, и он бродит всю ночь, тщась найти их снова. Но он лишь изнурит себя и ничего не увидит.
Девятый путь состоит в помышлении о мире сем как о месте, где люди в поисках истины искушаются то одной верой, то другой, но находят лишь смущение духа. Они подобны мастеру, который может искусно изготовить фигуру вола и раскрасить его так, что он будет как настоящий. Но когда он станет пахать на нем, то вол не будет для этого годен.
Десятый путь состоит в помышлении о мире сем как о месте, где люди как будто следуют указанным правилам, а на деле обманывают сами себя и помощи никому не дают. Они подобны раковине, которую нашел рыбак и взял из нее жемчуг. Мы видим, как красив жемчуг, но раковина мертва.
О ПРИРОДЕ ЕДИНОГО ДУХА
1~1 евозможно увидеть Бога, этот великий священный разум, пустоту в самой сути вещей, однако мы можем узнать Бога через разумность устроенного мира. Когда мимо вас пролетает стрела, вы знаете, что ее кто–то выпустил. Вы знаете, что что–то поддерживает жизнь, потому что жизнь держится.
Сказанное не следует считать ни символом веры, ни доказательством существования Бога: это лишь средство обратить внимание на источник жизни и ее смысл. Сутры просят нас посмотреть на природу жизни, чтобы мы прямо и непосредственно поняли, что существует невидимый источник. Недостаточно заниматься материальными делами. Этот мир имеет, помимо телесной оболочки, также душу и дух. Этот Единый Дух, поддерживающий мир, поддерживает и нас. Процесс животворения — это
Сутры приглашают нас сосредоточиться одновременно и на жизни, и на том, что вне ее; не упуская из виду наши физические потребности и заботы, пытаться увидеть в их глубине свидетельство духовной работы. Красота этого учения в том, что оно изложено языком, не вызывающим разногласий и споров. Оно не уводит нас от самих себя и мира, в котором мы живем, но устанавливает с ним более глубокую связь, обнаруживая именно в нем, а не где–то еще, ту духовность, которая дает нам смысл и покой.
Вы можете, не соглашаясь с определенным набором истин, просто иначе посмотреть на хорошо знакомую вам обычную жизнь и увидеть в ней проблески Духа. Сутры требуют от нас жить в прямой связи с невидимым действием, которое проявляется в повседневной жизни. Они приглашают почувствовать веяние Святого Духа в наших мыслях, чувствах и действиях, а также во внешнем мире. Этот животворящий Дух имманентен и трансцен–дентен, он изначально присущ жизни и в то же время превосходит ее.
Духовная жизнь должна усилить, а не ослабить проживание мирской жизни. Она сделает вас мирянином в более глубоком и действенном смысле этого слова. Религия и повседневная жизнь поддерживают друг друга. Чем больше отдаем одной, тем больше получаем от другой. Чем более полной и богатой чувствами будет жизнь, тем более духовной она может быть. Чем больше духовность, тем более полноценной будет жизнь плоти и мира.
Небеса стоят без столпов и стропил, которые держали бы их. Но стоят небеса не сами по себе. Они стоят силой Единого Духа, не имея стропил и столпов, без стен и оград. Это подобно лучнику, выпустившему стрелу. Мы видим только стрелу, но не видим лучника. Мы не видим лучника, но стрела не может лететь сама по себе.
И вот, лучник должен быть. Вот как можно постичь, что небо и земля стойкостью Духа Единого не падают и не рушатся, а прочно стоят силой Единого. Мы не можем увидеть силу эту, но знаем, что небо и земля держатся ею. Когда будет растрачена сила стрелы, то упадет на землю. И подобно этому, рухнут небо и земля, если не будут держаться Единым Духом. Небо и земля не падают силой Единого. И вот, бытие неба и земли свидетельствует о силе Духа Единого.
И потому как небеса не рушатся, то мы знаем, что сила эта паче естества, и мы не можем постичь ее. Ибо явлено нам, что Единый Дух сотворил себя сам. Помышляя это, постигаем мы, что нет левого или правого, минувшего или предстоящего, верха или низа. Все это есть зиждительная сила Единого. И вот, нет ни второго, ни третьего, и нельзя сотворить его. Мы видим Духа Единого, обретающегося на небе и на земле, и нет у него учителя или творца. Мы узнаем в этой силе Единого, который невидимо держит небо и землю и питает все твари живые. Единого Духа нельзя увидеть на небе и на земле, как и душу человека нельзя увидеть в теле его. Дух Единый обретается везде, как и душа проницает всю плоть человеческую.
И вот, Единый Дух пребывает на небе в чертогах непостижного царства небесного. Он не пребывает в каком–либо одном месте и не прилепляется к нему. Поистине в этом непостижном царстве одно место означает два, и первое тогда же будет и вторым. Время в этом непостижном царстве всегда видится нынешним, подобно преображающей силе Святого Господа. Из этого надо понимать, что это непостижное царство не сотворено, и такие слова, как первый и второй, не имеют смысла. И вот, Единый Дух непостижен и не сотворен.
Не спрашивайте меня, все ли сущее под небом пребывает также в непостижном царстве; или же как получается, что видимое нами не сотворено и не имеет места и времени. Не спрашивая, постигнете вы, где обретается Единый Дух и что Единый, обретающийся в непостижном царстве, не был сотворен и создан. Не спрашивайте меня, когда был сотворен и создан Единый Дух. Этого также нельзя постичь, вопрошая. Не спрашивая, постигнете вы.
Вечный, неистощимый; преходящий, иссякший. Дух Единый пребывает в мириадах вещей и тварей. Единый не был создан или сотворен и пребывает вечно, без конца. Среди вещей и тварей, сущих под небом, есть видимые и невидимые. Пример тому — душа, которую человек не может видеть. Желание увидеть душу указывает на духовное сознание человека.
Как два разных побега могут расти из одного корня, так и зрение человеческое может быть двух родов и иметь один корень. У нас есть душа и духовное понимание. Точно так, как человек не полон без плоти или без души, так же не полон человек и без духовного понимания. Все, что видим под небом, не полно само по себе. Все сущее под небом бывает двух родов, но корень у них один.
Если спросят, как Единый Дух сотворил мириады вещей и тварей, или спросят, где пребывает не видимое человеком, отвечайте так: они пребывают под небом и ниспосланы Единым Духом. Если же спросят, сколько вещей и тварей или человеков сотворено, то отвечайте так: мириады вещей и тварей сотворены под небом, и все они сотворены из четырех стихий.
ТВОРЕНИЕ
Осознание того, что в мире присутствует нечто незримое и таинственное, — вот суть религиозного мироощущения. Мы можем жить полной жизнью и все–таки испытывать ущербность при столкновении с явлениями духовного мира, когда понимаем их непознаваемость; они столь же важны для человека, как и все, что поддается измерению и воспринимается человеческими чувствами.
Согласно Сутрам, земной и духовный миры являются частью тварного мира и возникают в результате работы Единого Духа. Божественный Творец и духовный порядок жизни остаются невидимыми и таинственными, и мы обнаруживаем, что попытки описать религию и веру обычным человеческим языком терпят неудачу. Даже само слово «Бог» стало слишком привычным и потеряло ореол тайны, вызывающей трепет. Наше видение священного становится антропоморфным, сведенным к человеческому восприятию.
Слово «ветер»1 в нижеследующих текстах часто используется для создания образа Божественного, творящего и укрепляющего Духа. Этот Дух можно почувствовать, но его нельзя увидеть, точно так же, как можно ощущать невидимый духовный мир, не воспринимая его обычными чувствами. Нужно обладать особыми качествами, чтобы представить невидимое и таинственное. Современному человеку требуются очевидные доказательства, чтобы он во что–то поверил. Он воспринимает тайну как некую головоломку, которую нужно решить, или затруднение, которое нужно устранить. В таких условиях духовность не может выжить.
1 Английское слово
Согласно Сутрам, Дух из пределов иного мира вдыхает в человека жизнь, наделяет нас душой и высокой способностью к жизни. Не обращаясь к этому невидимому миру, человек неизбежно ограничивает себя слишком маленьким мирком, в котором не умещается человеческий опыт. Бедное воображение легко приводит его в уныние, и духовное и невидимое его уже не вдохновляют.
Приводимые ниже отрывки текстов о природе бытия предлагают такое видение реальности, которое может обогатить жизненный опыт человека. Эти тексты не создают пропасть между духом и плотью, но утверждают и то и другое одновременно, предлагая нам, как жить в этой земной жизни и на что надеяться после нее. Они не рисуют наивных картинок загробной жизни, но приводят убедительные и простые доводы в пользу богатой творческим воображением жизни, в которой Дух дышит где хочет.
Вы спрашиваете, из чего сотворен человек. Люди сотворены из видимого и невидимого. Вы спрашиваете, что такое видимое и что такое невидимое. Видимое сотворено силой Господа и состоит из четырех стихий — земли, воды, огня и воздуха.
Вы спрашиваете, как сотворены четыре стихии. Ответ такой: нет ничего под небом, что не было бы сотворено. Из всего тварного нет ничего, что не было бы сотворено Единым Богом. Если бы Единый Бог не пребывал в мире, то не было бы нужды сотворить мир. Это подобно строительству дома. Сначала ищем строителя дома, а потом просим его построить дом. И подобно этому, когда Бог начал творить, по воле Его было сотворено.
Из любви ко всякой живой твари Бог сделал Себя видимым в мире сем. Через сострадание ко всему живому можно узреть Единого Бога.
Небо и земля созданы Единым Богом. Сила и воля Божия дышит во всем подобно духу. Он — не тело из плоти, а Божественная совесть, никак не видимая человеческому взору. Что сила Божия исполняет и чего желает, то только человек может узнать. И никто другой и ничто другое не могут сделать это. Разве есть еще кто–нибудь, кто был бы подобен Ему?
Мириады сущих тварей являют нам Единого Бога. Все сущее под небом участвует в силе Его. Мелкие гады и звери дикие не понимают языка человеческого, и мы говорим: у них нет разума. Среди мири–адов тварей нет двух одинаковых.
Не все сущее под небом может быть видимо. И вот, в неверном сердце человека возникает помышление, что другие боги могли сотворить мириады тварей по Его совершенному образу. Но даже если бы и были такие боги, никто из них не мог сотворить мир сей по Его совершенному образу. Имеется два рода вещей: видимые и невидимые, и нет сомнения, что Единый Бог сотворил и то, и другое.
У человеков два рода естества. Если бы был один, то что можно было бы еще сказать? Если бы не было двух родов естества, как бы мог Бог создать тварь, именуемую человеком? Всякий сущий под небом разделен по правилу Божию на два рода естества: плоть и дух. И Единый Бог сотворил и то, и другое. Когда взыскуем Бога Единого, нам открываются два тварных мира. В плотском мире претерпеваем мы лишения и смерть, а в мире духа мы вечные жители и не знаем тревог. Дух и душа не знают смерти. Сила Божия питает и плоть, и дух.
БИБЛЕЙСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
Одна из сторон религии связана с нравственным руководством. Человек нуждается в простых указаниях, направляющих его жизнь среди других людей. Ему нужна мотивация и представление о справедливой жизни с учетом общественных нужд. Иногда в своем морализаторстве люди заходят слишком далеко. Они перестают радоваться жизни, их начинает угнетать чувство вины. Глубина религиозной веры теряется под толстым слоем нравоучений и ханжества. Но люди нуждаются в нравственных ориентирах, которые утверждали бы жизнь, не лишая ее удовольствий и чистоты.
Нравственные принципы Сутр обладают этим качеством сдержанности и легкого бремени. В этих принципах отчетливо слышны отзвуки проповедей Иисуса в Новом Завете. В Сутрах они обладают простотой и здравым смыслом, пригодными для обычной жизни. Нравственность — это не столько набор правил, сколько образ жизни, который дает человеку чувство общности с другими людьми и уверенность в себе. Правило золотой середины «Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой» выражает тайну глубокой взаимной зависимости людей и зеркального отражения друг друга в общей для всех жизни. И это не только нравственный принцип — в этом секрет понимания того, как можно жить, получая от жизни радость и удовольствие.
Обычно нравственные наставления многословны и трудны для понимания. Однако в изложенных ниже библейских параллелях Сутрам Иисуса можно найти ряд совершенных по краткости и глубине жемчужин. Чтобы быть нравственным в повседневной жизни, человек нуждается в простых, коротких и выполнимых правилах. Религия должна быть искусством напоминания об идеалах, которым нужно следовать в самых острых и запутанных ситуациях. И высказывания Сутр являются орудиями этого искусства, компасом внутри человека, который помогает ему оставаться честным и открытым.
Иисус Нового Завета — это великий проповедник нравственных законов. Присущая Его проповедям простота в Сутрах сияет новым светом, а их свежий, яркий язык обогащает наше нравственное чувство.
Когда даешь милостыню, не давай ее перед другими, почитая Благого духовного друга. Пусть правая твоя рука не знает, что дает левая. Вознося молитвы Господу, не позволяй другим слышать, видеть или знать это. Пусть только Единый Дух видит молитвы твои.
Прощайте всех, и будете прощены за грехи и зло, что вами содеяны. Не забывайте также себя прощать. Ибо как вы прощаете, так и Единый Дух простит вас. Прощая других, прощены будете.
Не копите сокровищ там, где они истлеют или их украдут. Сокровища должно хранить на небесах, где они не будут утеряны или погублены.
В мире человеческом есть два рода жизни: одна — для Единого Духа, другая — чтобы нажить богатство. Не заботьтесь о благополучии или о том, достанет ли у вас еды и питья. Вы не подобны новорожденному младенцу, на которого нападут воры и отнимут у него все.
Говорю всем вам: ищите только одного. Возносите мольбы Духу Единому, и никто не упрекнет вас. И в какой одежде будете нуждаться, такую и получите. Не тревожьтесь о том, что будете есть, пить и во что одеваться. Посмотрите на птиц небесных. Они не сеют, не жнут, не имеют ни житниц, ни погребов. В пустыне Дух Единый питает человеков, напитает он и вас. Вы важнее птиц, и не надо вам быть в заботе и тревоге.
Не ищите плохого в людях. Ищите в других хорошего и учитесь у них добру. Если имеете бревно в глазе своем, не надо говорить другому: «Дай я выну сучок из глаза твоего». Не надо лицемерить; сначала выньте бревно из своего глаза.
Говорите всегда правду. Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, ибо будут попирать его ногами и уничтожат его. Вас же будут винить, и навлечете на себя ярость их. Отчего же сами не разумеете сего?
Стучите, и откроется вам. Ищите, и получите от Духа Единого. Стучите, и отворят вам. Если молишься и не получаешь желаемого, это подобно тому, как стучишь в дверь, а тебе не отворяют. Это означает, что просимое тобою не принесет тебе пользы. Если пойдешь к отцу своему и попросишь хлеба, то дано будет тебе. Но если попросишь камень, то не будет дано тебе, дабы не принес он вреда. Позволено будет тебе попросить рыбу, но если попросишь змею, то не будет дано тебе, ибо змея может ужалить тебя. Чего ты хочешь от других, то они захотят от тебя. Итак, что другие делают для тебя, то и ты должен делать для них.
Не употребляй во зло слабость других. Если видишь бедное дитя, не отвращайся от него. Подавай еду и питье даже врагу твоему, и, поступая так, избавишься от ненависти. Если видишь человека, трудящегося тяжко, то помоги ему и дай ему пищу. А увидев нагого, дай ему во что одеться, чтобы прикрыл наготу свою.
Если бедное дитя просит милостыню, дай ему то, что имеешь. Если же у тебя нет ничего, скажи ему, что тебе нечего дать. Не смейся над немощными и больными, ибо заболели они не по своей воле.
Не насмехайся над нагим или одетым в отрепья. Не отнимай обманом имущества у другого и не притесняй его. Если кто стоит пред судом, то рассуди дело по совести и верши суд праведный. Если стоит пред судом не имеющий семьи, которая поддержала бы его, то поразмысли обо всех обстоятельствах и не обходись с ним несправедливо.
Не будь хвастлив и надменен. Не измышляй того, чего не было, и не подстрекай других к раздорам и распрям. Тот, кто держится этого наставления, не причиняет вреда другим.
Поступай по–доброму со всеми живыми созданиями и не замышляй злого и жестокого. Поступая так, меньше будешь иметь причин для раскаяния. И пусть каждый делает добро всем сущим на земле.
ЧЕТЫРЕ ЗАКОНА ДХАРМЫ
Отсутствие желания, действия, добродетели и истины — вот четыре закона, достойных размышления. Выше уже говорилось, что существует желание, омрачающее душу и мешающее восприятию духовного мира. Это — навязчивая страсть, а не то простое и глубокое желание, которое часто бывает верным знаком движения души. Узнав свои самые сокровенные желания, можно узнать, в чем больше всего нуждается душа. Нет ничего драгоценнее этого.
Навязчивое желание или страсть — это совсем другое. Из–за своего принудительного, требовательного характера это хотение становится тревожно–напряженным, бесконечно повторяющимся, косным и бесплодным. Подлинному желанию нужны глубокие и здоровые корни, которые могут достичь того уровня психики, где оно выражает истинную потребность человека. Настоящее желание говорит о том, чего действительно не хватает человеку сейчас и что ему потребуется в дальнейшем. Поверхностное желание мешает ясно осознать эти корни и даже может причинить им вред. Оно не позволяет глубоко разобраться в себе и изменить то, что нуждается в изменении.
Аналогичным образом действие может быть поверхностным, мелким или же корениться глубоко в человеке. Оно может совершаться ради себя самого. Часто человек предпочитает занять себя первым попавшимся делом, вместо того чтобы совершать что–то по–настоящему существенное. И так называемая культурная деятельность вовсе не всегда означает, что делается нечто действительно нужное. Правительство редко пытается удовлетворить насущные потребности общества; в основ- ном оно принимает всевозможные законы и тратит огромные деньги просто для того, чтобы чем–то себя занять. Бизнес занимается тем же и не обеспечивает мирной и творческой жизни. Нам нужно такое делание, которое не было бы лишено смысла.
Слова Сутр о добродетели ясно говорят, что добрые дела не должны совершаться ради тщеславия и гордости. С одной стороны, мы живем в эпоху самолюбования, а с другой — во времена неуверенности и тревоги за свое «я». Нужны особые усилия, чтобы делать добро в мире, не пытаясь получить выгоду для себя.
Сегодня различные понятия истины конкурируют между собой. Даже в религиозной сфере одна группа ставит себя выше другой, претендуя на знание истины. Не следует ли вовсе отказаться от этого слова, которое вызывает столько споров? Нужно понять себя самого — хотя бы для того, чтобы видеть этот мир глубоко и ясно, не привнося своего «эго» в общую картину и не притязая на единоличное владение истиной.
Рассмотренные ниже четыре закона предлагают нам освободиться от притязаний своего «я», беспокойства и страха, конкуренции и соперничества. Но осуществить их на практике можно только при достаточной зрелости и эмоциональной уверенности в себе — а это далеко не просто в наш век страхов и тревог.
Ученик спросил: «Ты сказал, что небытие желания, действия, добродетели и истины — вот четыре закона и путь к миру и радости. Я же не могу постичь, какая может быть радость, когда есть небытие».
Единый Господь, Мессия, ответил: «Очень хорошо, что ты спросил об этом. И Я снова скажу: только ничто может быть источником чего–то. Если бы нечто было источником, то не было бы мира и радости. А почему так? Возьмем для примера гору, покрытую лесом. Листва и ветви деревьев дают тень повсюду. И вот, этот лес на горе не пытается найти птиц и зверей, но они приходят к нему сами, чтобы свить гнездо и собрать плоды.
Или же помысли море великое, которое притягивает к себе все ручьи и реки, — как оно широко без границ и глубоко без меры. И вот, океан этот не ищет рыб и других водных тварей, но они живут в нем сами по себе.
Те из вас, кто ищет покоя и радости, подобны этим птицам и рыбам. Нужно только смирить ум и жить в покое. А затем, упражняясь в этом учении, ты не будешь искать покоя и радости — они просто будут пребывать с тобой, подобно этому лесу и океану. Вот так ничто дает начало чему–то.
Поделиться книгой: