Помоги проекту - поделись книгой:
– Но вы же изъяли все документы из него?
Я не совсем понимала, о чем они говорят. Лишь могла предположить, что речь идет о подобии сейфа, у которого в роли автоматической защелки выступает заклинание. Скорее всего вскрыли такой один раз, взяли что-то, закрыли, а когда опомнились, что забрали не все – потребовались услуги «медвежатника». Иных предположений не было.
Интересно, кто выступил в роли взломщика – помощника следователя?
Меж тем смутно знакомый голос продолжил допытываться:
– Но хотя бы сказать, в каком направлении продвигается расследование, вы можете? Педагогический коллектив, представьте себе, переживает, хочет знать хотя бы в общих чертах о ходе следствия…
– Все подробности будут освещены лишь на суде, когда обвиняемый или обвиняемая предстанет перед присяжными. Пока могу лишь сказать, что наиболее перспективным кажется направление научной деятельности погибшего. Как мне объяснили наши специалисты, изучившие записи вашего бывшего сотрудника, он работал в области… – Раздалось шуршание, так, словно говоривший разворачивает сложенный в несколько раз листок. Прозвучавшие далее слова, а особенно тембр и интонация, говорившего, подтвердили догадку – читает следователь по бумажке: – Аккумуляции и сублимации энергии, выделяемой при слиянии миров. Эта энергия в чистом виде представляет собой мощнейший заряд, детонация которого может разрушить целый материк, в обоих мирах. Как удалось выяснить, его научными разработками интересовались бомбисты нашего мира и террористы с Земли. Также скажу вам по секрету, – следователь понизил голос. Плохая слышимость стала почти нулевой: – по непроверенным данным одна террористка есть среди группы, прибывшей с Земли по обмену…
Я почувствовала, что еще немного – и чихну, раскрыв тем самым место нашего пребывания. Вердж, сидевший рядом, судя по всему, тоже это понял, поскольку еще сильнее зажал мне рот. А у него ведь рука наверняка болит, обожженная-то. Я задержала дыхание, надеясь, что это сработает. Обошлось.
– Ну да, что это я разоткровенничался. – Мозгоправ повысил голос. – Приступайте.
Далее раздавалось лишь пыхтение и шуршание, продолжавшееся, к слову, значительно дольше, чем у Верджа, когда он «близко знакомился» с замком. То ли взломщик был на уровень ниже в мастерстве, чем мой сошкафник, то ли просто амплуа медвежатника было для него в новинку.
– Прошу.
Ответа не последовало, лишь звуки копошения.
– Я закончил, спасибо. – Это уже мозгоправ. – Мы можем идти. И еще, напоследок, если вас не затруднит, поставьте на дверь кабинета заклинание понадежнее, а то это разомкнулось с первого прикосновения, так словно его пытались взломать…
– Конечно-конечно.
Нежданные визитеры покинули кабинет, и мы с Верджем вывалились из шкафа.
– Это был помощник того следователя? – Я задала мучивший меня вопрос.
– Хуже. – Несмотря на короткий ответ, тон Верджа отдавал матерным душком. – И нам крышка. В перспективе – надгробная.
– Почему?
– Потому что вместе со следователем был проректор академии, которого назначат, скорее всего, заниматься вами, иномирянами, вместо погибшего профессора. А его охранные заклинания славятся тем, что их взломать не под силу никому. Он даже отвечает за безопасность императорского дворца.
Вот это мы влипли! Теперь ни зайти, ни выйти. Стараясь задвинуть панику в сознании куда подальше, я излишне бодро произнесла:
– Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас нам надо постараться найти какие-либо бумаги, которые дадут хоть одну зацепку…
– Сама же слышала, что следаки все вынесли уже.
– Может, они чего не заметили?
Вердж обреченно вздохнул:
– Раз тебе втемяшилось, давай поищем, но уверяю, ничего путного…
– Вот и отлично! Приступим, – перебила я некроманта, не давая озвучить пессимистическую мысль. – Давай так: ты посмотришь в столе, там, скорее всего, одни научные разработки, а я гляну полки с книгами. Если найду что-то необычное – пометки какие-то на полях или личный дневник покойного…
Последнее – это я, конечно, загнула, оптимистка. Наверняка, если таковой и был, следователи его в первую очередь оприходовали.
Не дожидаясь ответа, пошла к стеллажу. Вердж лишь хмыкнул, не прокомментировав ничего. Знаю-знаю. Наверняка думает, что я раскомандовалась. Но это всяко лучше, чем просто сидеть и горевать по поводу уже случившегося. Вот как найдем, что искали, так и думать будем, как выбираться отсюда.
Копошились мы в кабинете, по ощущениям, часа два, не меньше. Некромант, просматривая бумаги, периодически тер глаза и чесал переносицу. Я пыталась удержаться от чихов: пыли на полках оказалось в избытке.
– Нашел что-нибудь?
– Что-нибудь нашел, а вот по делу – нет. Оказывается, наш проректор занимался одновременно всем сразу и ничем конкретным…
– Что ты имеешь в виду?
– У него этих разработок: и по слиянию миров, и по особенностям эмпатии у дивов, и даже антитараканье заклинание шестнадцатого порядка…
Особенно впечатлил меня этот шестнадцатый порядок, хотя что это именно обозначает – понятия не имела, лишь по тону Верджа поняла – это ну очень круто.
– А у тебя?
Я повертела в руках клочок бумаги, использованный убитым в качестве закладки. Ничего особенного. Лишь две строчки, да и то неполные: «
Я показала находку Верджу. Некромант, повертев клочок, озвучил мои мысли:
– Ясно, что ничего не ясно. То ли революционное воззвание, то ли просто слезная записка, а может просто ерунда какая.
Крыть было нечем.
– Как я и предполагал, ничего стоящего мы здесь не нашли, – подвел итог поисков Вердж.
– Зато услышали. Может, возьмем за основу версию следствия? О террористах.
– А ты думаешь, что тебя приняли за главную террористку?
– Мне на это очень толсто намекнули, – буркнула я.
– С чего бы это? – хмыкнул Вердж, окинув меня внимательным взглядом. Не иначе как оценивал, гожусь ли я в экстремистки. Почему-то вспомнилась Мата Хари, хотя она вроде шпионкой была…
Я промолчала. Не рассказывать же ему об этом идиотском обмене. И так кто не надо уже прознал.
– Впрочем, других-то вариантов все равно нет. А теперь давай выбираться. – Вердж посмотрел на свои ладони.
– Может, сразу через окно? – внесла я предложение.
Как оказалось, и оно было основательно опечатано. Проректор подошел к просьбе основательно.
Уставшие, мы сели на пол, прислонившись к шкафу. Я положила голову Верджу на плечо. Веки немилосердно закрывались. Даже не поняла, как дрема свалила меня. Уже скользя по нити сновидений, поймала себя на мысли: а удобное все же у некроманта плечо. Да и запах Верджа… были в нем такие мужские приятные нотки, что захотелось уткнуться носом в его рубашку, чтобы вдохнуть поглубже, но сон был все же сильнее…
Очнулась от того, что Мейнс тряс меня за плечо:
– Просыпайся, кто-то сюда идет!
За окном лучи солнца уже разбивались о стеклянную твердь, пуская на стену кучу зайчиков. Утро, причем не раннее.
За дверью послышалась возня, стук, словно ведро или еще что железное поставили на пол, и ворчливый голос прогнусавил:
– Убирай – не убирай, разобрались бы сначала. То в кабинет под страхом увольнения не пускали, а сейчас: «Прибрать все немедля…» и даже пропуск на заклинание не поленились именной выдать…
– Это уборщица, баба Капа, – пояснил Вердж, почему-то разом подобравшись. – Ей объяснять сейчас замучаешься, как мы тут оказались и что делаем… Хотя есть одна идея. – На секунду он задумался и выпалил: – Раздевайся!
Я намеревалась залепить ему увесистую пощечину. Ну почему у мужиков мысли только об одном? Вот только Вердж, видя мое выражение лица, все ж таки пояснил:
– Давай, давай. Думаешь, она влюбленные парочки, затаившиеся по углам, ни разу не видела? Все сама домыслит, а нам под предлогом сильного смущения удастся улизнуть, ничего не объясняя… Тут главное не дать ей все до конца осознать, чтобы не подняла бучу на тему: «Как мы здесь оказались» – сразу. Терять нам все равно нечего, после вчерашней прогулки…
Я оценила задумку и кивнула. А Вердж, не теряя времени, быстро стянул с себя рубашку. Что же, сцена «любовники, застигнутые на горяченьком», все же лучше, чем роль главных подозреваемых в терроризме и шпионаже…
Как только Вердж стянул через голову рубашку, мои пальцы отчего-то перестали слушаться. Хотя, может, это петелька попалась такая норовистая и не желала поддаваться?
Конечно, глянец нашего мира пестрел фотографиями Аполлонов всех мастей, поэтому ничего нового из визуальной мужской анатомии я не почерпнула. Но во всех журнальных разворотах, где красовались скульптурные красавцы, была какая-то фальшивость, фотошопность, что ли. А вот Вердж…
Капельки пота на его плечах. Настоящие, а не прорисованные боди-гримерами, рельеф мышц, близость разгоряченного обнаженного мужского тела. Как-то не к месту вспомнилось, что, помимо всего прочего, это не просто красивое, это еще и чертовски сильное тело.
Я поймала себя на ощущении нереальности происходящего. Хотелось того, чему еще и сама не могла дать однозначную оценку.
Но тут проснулся спавший до этого цинизм. «Эк крышу-то как сорвало. А этот некромант умеет произвести на девушку неизгладимое впечатление. Не умом, так фигурой», – подумалось вдруг.
Я, конечно, и до этого отметила, что природа на нем не отдохнула, но чтобы так… Интересно, а как ему удается поддерживать такую форму? Может гробы тяжелые таскает? От этой мысли даже хихикнула. Впрочем, мой смех некромант, судя по всему, принял за нервный – он покосился на меня с недоумением. А потом сложил руки на своей мускулистой груди и выжидательно на меня уставился. Я как раз собиралась снять с себя рубашку. Почему-то теперь эта идея казалась уже не столь удачной. Думала же как: на пляже спокойно разгуливаю в купальнике и гораздо более откровенно выглядящем, значит, и сейчас буду чувствовать себя сравнительно нормально. Тем более что лифчик на мне вполне себе пуританский: никаких рюшечек, полупрозрачных кружев. И все же я не решилась. До конца расстегнула кофту, но не сняла ее.
Вдохнув поглубже воздуха, как солдат кинулась на амбразуру – застывшего парня, пока совсем еще не растеряла решительность.
Глава 11
Швабры на вооружении полиции нравов
Мейнс по глазам иномирянки видел, что еще чуть-чуть – и она откажется. Но идти навстречу ей не стал – ждал, на что же она сама решится. Все-таки не верил, что Рина так легко отступится.
Она и не отступилась, а пошла в настоящее наступление. Вердж даже не успел разглядеть, что ж там скрывалось под рубашкой у этой авантюристки, как она бросилась на него, повиснув на шее. От такого напора некромант покачнулся. Чтобы не упасть, пришлось чуть придержать ее руками, несмотря на непроходящую в них боль. Сколько же страданий на него, несчастного, за такой короткий срок! Наградой за эти мучения оказался поцелуй.
«Теперь уже будем играть по моим правилам», – решил Вердж. Забыв о боли, он еще крепче прижал девушку к себе. Рина, видно, рассчитывала обеспечить только видимость страсти. Вердж схалтурить не захотел. Поцелуй вышел и впрямь горячий.
Иномирянка чуть покачнулась, теряя равновесие, и Мейнс прижал ее еще теснее. Он и не подозревал, что Рина чувствует себя желанной пленницей его уверенных рук. Забывшись, девушка запустила пятерню в его волосы.
От накала эмоций и чувств, которые захватили Верджа, за шумом разбушевавшейся крови в ушах он даже не сразу услышал, как открылась дверь. Зато отчетливо почувствовал удар мокрой тряпкой по обнаженной спине.
– Вот же охальники! Да вы чего тут вытворяете! – прокричала уборщица, шумно поставив ведро на пол.
А тряпку местный клининговый начальник уже наматывала на швабру. Показалось, что еще немного, и уборщица начнет дубасить этого мачо уже своим инструментом.
Чуть задвинув себе за спину Рину, Вердж повернулся к бабе Капе.
– Предаемся страстной любви, что еще? По обоюдному согласию, прошу заметить, – чуть с ленцой протянул некромант, как будто ничего особенного и не произошло.
В подтверждение этих слов Рина выглянула из-за спины Верджа и энергично закивала головой. Правда, при этом щеки ее были ярко-алые. То ли из-за смущения, то ли из-за той самой страсти. Верджу бы хотелось думать, что второе.
– А как вы тут оказались? – подозрительно прищурив глаза, поинтересовалась уборщица.
– Случайно. Вошли в первую попавшуюся открытую дверь, признаться, в этот момент наши думы были заняты другими мыслями… – любезно ответил некромант и даже лучезарно улыбнулся.
– И это в административном корпусе? – продолжала расспросы баба Капа.
– Не заметили, как тут оказались. Сами понимаете, такое дело…
Кивнув, как будто приняв такие объяснения, баба Капа свои подозрения все же не оставила.
– И вот мало же тебе наших, так ты по иномирским девкам пошел, – приглядевшись к девушке, заметила уборщица.
А вот сейчас стало обидно за Рину.
– Она не девка! – Странно, что в голосе не прорвалось рычание.
– А кто ж? – недоуменно спросила баба Капа. – Как есть девка. Не парень же?
Махнув на это дело рукой, Вердж подтолкнул странно молчаливую Рину, обхватившую руками свои плечи, к выходу и сам потихоньку стал к нему продвигаться.
– А куда это вы собрались, а?
Заговорить уборщицу не удалось.
– Куда-нибудь отсюда. Чтоб вам не мешать, – произнес некромант, прихватив с пола упавшую рубашку.
– Сначала сходим к вашему куратору! А то ишь чё удумали, зажиматься по профессорским кабинетам!
– А может, не надо? – жалобно протянул Вердж.
– Чего не надо? По кабинетам зажиматься? И то верно – не надо.
– К куратору нас вести. Сами понимаете, дело молодое, кровь бурлит…
– Сейчас активнее забурлит, как объяснительную писать будете.
И тут подала голос Рина.
– Пожалуйста, не надо. Понимаю, что этот проступок… – Я старательно краснела и кусала губы, изображая смущение и раскаяние.
А в душе бушевала буря. Вот дура! Зачем поддалась чувствам? Теперь буду очередной галочкой в списке этого… Пусть и номинально, лишь по слухам, но все же. Небрежно брошенные уборщицей слова: «Вот мало же тебе наших, так ты по иномирским девкам пошел», вошли в резонанс с чувствами, разбередившими душу, давно, казалось бы, похороненными. О несчастной первой любви (а у кого она бывает счастливой?). Неужели в этом мире я наступлю на те же грабли? Глаза предательски защипало. Сама не заметила, как на щеках появились две дорожки из слез.
Баба Капа приняла это, похоже, на свой счет, враз растеряла былую воинственность.
– Ты, девка, чавой-то мокроту разводишь? За свои глупости, значится, отвечать надо, – уже не так уверенно закончила она.
Поделиться книгой: