Помоги проекту - поделись книгой:
Не обошлось.
— Ну куда тебя… — Том столкнулся с киборгом на выходе из грузового отсека и чуть не выронил драгоценную бутылку. — Какого хрена?!
— Объект «Микки» поврежден, — доложил киборг. — Предположительно — вирусная инфекция герпесподобного типа.
Ветеринарной медицинской базы у киборга не было, а поиск по симптомам в человеческой выдал этот вариант.
— Ну и чё? — Том попытался обойти этого дебила, но не вышло.
— Объекту «Микки» требуется срочная медицинская помощь, — настаивал киборг.
Том вспомнил про попугая и загрустил. Но везти кота в ближайшую ветеринарную клинику, когда сектор так и кишит раздраконенными копами, слишком рискованно. «Налим», пусть и с замазанным названием, успели «срисовать», и все судна подобного типа тщательно проверяются. Если его застукают с краденым вином на борту, отвертеться не удастся. Надо сперва сбагрить товар, и Том уже знал, кому, но до него шесть дней лету по открытому космосу.
— Обойдется, — отмахнулся хозяин. — Оставь его в покое, может, отлежится и оклемается.
— Вероятность данного события семь целых две десятых процента.
— Пшел вон, кому я сказал! — рыкнул Том, пряча чувство вины за злостью. — Это всего лишь кот, сдохнет так сдохнет, другого на помойке поймаем!
Киборг не хотел другого кота, он хотел Микки. Но приказ был однозначный: отойти и положить объект на место.
Вином Том киборга все-таки угостил, плеснул на дно бокала. Ритуал такой, надо обмыть успех. Сказал: «выпьем за здоровье этой чертовой скотины!», и махнул свою порцию до дна. Непонятное и бессмысленное в данном контексте действие. Киборгу хозяин подливать не стал, употребил остальное сам, про кота больше не вспоминая. Велел подробно отчитаться о захвате лайнера, воодушевился и принялся рассказывать про собственные победы, как он там, с этими, бластеры-шмастеры, а еще была одна брюнетка с во-о-от такими буферами…
Киборг сидел и неотрывно смотрел в одну точку. Не в глаза хозяину, Тома это напрягало, и не в сторону, а то что это за собеседник! Лучше слегка опустить голову, словно внимательно слушаешь и обдумываешь. И включить фильтр звуков, сосредоточившись на единственно важных.
Кот шевельнулся. Подвыпивший Том не заметил, как блеснули глаза киборга, а если и заметил, то принялся трепаться еще воодушевленнее.
Но Микки лишь повернулся на другой бок, облизнул сухой потрескавшийся нос и снова оцепенел.
***
В монотонном перелете биологические часы Тома сбились, сон снова испортился. Если бы не киборг, на полу перед койкой было бы уже некуда ступить от грязной посуды и пустых бутылок. Хозяин почти все время валялся в постели, смотрел головизор, гонял монстров в виртуальном лабиринте. Иногда пытался читать, но спекался на пятой-десятой странице и возвращался к фильмам.
Нахохленный котенок сидел на матрасе, слезая с него только ради лотка, что случалось все реже и реже — нечем. Когда киборг украдкой проводил по его шерсти, пытаясь придать ей прежний, гладкий и блестящий вид, она лезла клочьями.
Динамика состояния была отрицательной.
Вероятность самопроизвольного выздоровления снизилась до двух процентов.
Сперва киборг старательно докладывал Тому обо всех изменениях в состоянии объекта, надеясь, что это наконец заставит хозяина осознать серьезность положения и принять меры, но получил еще более резкий приказ отцепиться и от кота, и от Тома. Хорошо хоть конкретного: «Я запрещаю тебе подходить и прикасаться к Микки» не последовало.
Вечером третьего дня температура объекта упала до тридцати семи градусов, но обезвоживание и апатия только усилились. Котенок не выздоравливал, он просто перестал бороться.
Киборг навытяжку лежал рядом, непрерывно, как зацикленный, снимая все ухудшающиеся показатели. Хозяин уже спал, у него день сегодня удался: и рекорд в игре поставил, и потрахался успешно.
Киборг рассеянно смахнул информационное окошко и неожиданно подумал: а что его программа самосохранения сделала бы в случае подобной инфекции?
Через час после инфицирования кровь киборга уже «кипела» бы от интерферона и лейкоцитов, а через сутки — от антител. Почему программа кота не работает? Как ее запустить? Может, сбойнул только первый блок, стопорнув остальные, и если выполнить его вручную, то дальше все пойдет как надо?
Аптечка стояла возле койки Тома, в головах. Громоздкий винтажный сундучок с черепом и костями, контрабандисту это показалось забавным. Большее отделение занимал диагностический аппарат (жалко, годящийся только для людей), в мелком вперемешку, как вещи на стеллаже, лежали коробочки с лекарствами, перевязочные материалы, литровый флакон дезинфектанта, презервативы, мешочки с лечебными травами (бабушка в них верила, Том тоже), частью превратившимися в труху, и, зачем-то, грязные скомканные трусы. Физраствора в аптечке не оказалось, но киборг нашел открытую пачку регидрона. Хозяин лечился им от «отравлений» после пьянок: разводил в воде и пил маленькими глотками, чтобы не стошнило. Капельница восстанавливала водно-солевой баланс быстрее и эффективнее, но Том, наслушавшись бабушкиных рассказов, суеверно боялся внутривенных вливаний. Занесешь в кровь какую-нибудь заразу или пузырек воздуха, и каюк.
В пачке лежало всего четыре пакетика, каждый для приготовления литра раствора. Один из четырех — это еще хуже, заметнее, чем одна из шести котлет. Но если закрыть пачку и засунуть ее поглубже в сундук, хозяин хватится пропажи только когда ему самому понадобится регидрон — как завтра утром, так и через месяц, для более точного прогноза недостаточно данных.
Дыхание хозяина внезапно сбилось. Том заворочался, застонал, пробормотал что-то не распознанное. Киборг окаменел с пакетиком в руке. Никаких оправданий, даже самых абсурдных, его поступку не было. Все бросить, закрыть крышку и вернуться на подстилку до того, как хозяин скажет: «Свет!» киборг не успевал, к тому же это создаст шум, который разбудит Тома уже не с тридцати двух, а с девяностосемипроцентной вероятностью.
— Ах ты ж кур-р-рва! — отчетливо, с нежностью сказал хозяин, почмокал губами и после несколько неровных вздохов снова начал посвистывать носом, а там и всхрапывать.
Киборг беззвучно переместил пакетик в зубы, чтобы освободить обе руки, и вытащил из аптечки шприц на десять миллилитров. Он лежал на самом дне и был в хрустящей упаковке, поэтому на это ушло целых четыре минуты.
Приготовить раствор удалось относительно безопасно, в санузле. Вообще-то киборгу не разрешалось там запираться, но вероятность случайно задеть замок достоверно высока. Пустых бутылок на «Налиме» хватало, главное, спрятать от хозяина наполненную. С таким количеством хлама это тоже труда не составило.
Остаток ночи киборг выпаивал котенка из шприца, опытным путем рассчитав частоту вливаний и разовую дозу, а в промежутках держал Микки за пазухой, подняв собственную температуру до сорока двух и девяти десятых градуса. Хорошо бы и выше, то тогда начиналась необратимая денатурация белков.
К утру Микки стало чуть лучше, он даже начал вяло отбиваться, но тут и хозяин проснулся. Пришлось прятать шприц под подстилку (регидрон под видом воды стоял в миске рядом, вероятность, что хозяин его попробует, составляла доли процента) и накрывать котенка ее краем, чтобы не растерять с таким трудом вбитые в Микки крохи тепла.
Межстанционный полет продолжался, Том отчаянно скучал. Кот подыхал, докапываться к киборгу было неинтересно, к тому же сегодня тот тоже выглядел больным и проявлял просто феерический идиотизм, проще наорать и сделать самому, чем обучить.
Стоило хозяину уединиться в санузле или рубке, как киборг опрометью бросался к коту, чтобы влить в него еще несколько миллилитров жидкости, прижать к груди, растереть холодные лапки. Но к вечеру ночные достижения все равно сошли на нет, разве что хуже не стало.
***
Еще одна ночь борьбы, надежды и страха.
— Микки… — почти без звука, без интонации.
И без программы воспроизведения, само по себе.
***
Когда исхудалый, облезлый котенок впервые за неделю добрел до стола, нашел под ним свой любимый мячик и принялся нехотя, словно с трудом вспоминая, как это делается, перекатывать его лапкой, Том искренне ему обрадовался:
— Вот уж точно — у кошек девять жизней! Особенно у беспородных. А ну-ка подай мне этого засранца…
Киборг наклонился к котенку, но тот шарахнулся от руки, в которой последнее время видел только шприц с ненавистной горько-соленой водой. Есть сухой корм он все еще не мог, приходилось разжевывать и тоже впихивать силой, а то и забираться в запретный холодильник, таская оттуда то ложку сметаны, то тонкий ломтик паштета. Кота даже они не радовали, но, по крайней мере, их он мог проглотить, восполнив уровень энергии.
— Во, видишь, как ты его достал своими «диагностиками состояния»?! Я же говорил — не трогай! Кошки сами знают, что им лучше!
Неблагодарность Микки киборга не задевала, хозяева давно его к ней приучили. Зато к благодарности — только кот. Он дулся на киборга еще несколько дней, потом простил и все пошло по-прежнему.
Сбыв награбленное, Том отвез-таки скотину к ветеринару, устыдился. Врач осмотрел все еще тощего, вялого и грустного котенка, покачал головой и сделал ему укрепляющую инъекцию, но сказал, что жизнь Микки уже вне опасности. Главное, хорошо его кормить и в дальнейшем вовремя прививать, потому что у котов полно и других опасных инфекций, чудо, что он от этой оправился.
Том проворчал, что, мол, в агроколонии у его бабки котов никто отродясь не прививал, и ничего, но ампулу с вакциной взял. Сейчас вводить ее было нельзя, необходимо, чтобы котенок полностью выздоровел.
Киборг проследил, чтобы она не затерялась ни в его кармане, ни в холодильнике.
***
Между пятью и шестью месяцами Микки резко вырос, а с полугода начал матереть, ожидаемо превратившись в самого обыкновенного, категорически беспородного, но пушистого, спокойного и ласкового кота. Тома это только радовало. Гостям он с чистой совестью говорил: «Терпеть не могу породистых животных — корми их по часам, дорогущими шампунями мой, гладь, лечи, следи, чтоб никто не спер, а они в благодарность тебе в тапки ссут. А с этим никаких проблем, от кибера их и то больше!».
Том не догадывался, что роскошная шуба Микки — результат ежедневного получасового вычесывания хозяйской расческой (утром без единой шерстинки лежащей на прежнем месте), иначе тонкая, нежная шерсть быстро сбилась бы в колтуны. Не должно быть ни клочка пуха по углам. Ни крошки вылетевшего из лотка наполнителя. Ничего, на что хозяин когда-либо ругался, грозясь выкинуть кота к такой-то матери. Когда Микки однажды вскочил на стол и случайно свернул только что откупоренную бутылку с ромом, прибежавший из рубки на звон контрабандист застал только стоящего в окружении осколков киборга, тупо глядящего на расползающуюся лужу.
— На диагностику тебя, что ли, загнать? — вслух размышлял Том, пока киборг аккуратно, вручную собирал стекло, не пропуская даже миллиметровой иголочки. Хозяйским одеревенелым копытам с подковами носков она нипочем, а вот кот может лапу наколоть! — Совсем что-то испоганился, уже и координация хромает…
На диагностику киборг не хотел. Кто будет ухаживать за Микки, когда его заберут? А если не вернут?! Хозяин же постоянно повторяет, что он тупой, значит, с его системой действительно что-то не в порядке.
Придется компенсировать ее недочеты, привлекая дополнительные, хоть и непонятно откуда берущиеся ресурсы. Они нигде не отображались и не учитывались, но ощутимо повышали эффективность работы. Раньше киборг побаивался их использовать, предпочитая доверять программе, но если другого выхода нет…
Тому на самом деле тоже не хотелось заморачиваться с отправкой киборга в офис DEX-компани, хотя документы на него были в порядке. Еще «потеряют» или денег за отладку потребуют, придравшись к нарушениям условий эксплуатации, да и время жалко тратить. Тем более, как выяснилось, при должном хозяйском усердии DEX-а вполне можно выдрючить до уровня поганенькой Mary.
Так и жили, целых полгода. Для кого-то — одна восьмая жизни, для кого-то — аж половина.
***
Наверное, все началось с коньячной аферы, на которую Том поставил всю свою наличность.
Или с разрыва с основным поставщиком, у которого была уважительная причина: смерть от рук повстанцев в планетарном конфликте, но Тому от этого было не легче.
Или с полицейского корвета, уже второй раз за год задержавшего «Налим» и на этот раз помимо контрабандного саке изъявшего все содержимое грузового отсека и вкатившего Тому солидный штраф.
А может, черта невозврата была пройдена, когда Том от отчаяния одолжил у Айзека пять тысяч «на расплод», хотя когда-то зарекся связываться с авшурами: они безжалостно освежуют должника что за пять тысяч, что за пять единиц.
Впоследствии контрабандист винил во всем «долбаного копа-япошку», «гребаного вислоуха», предателей-друзей и ужасное стечение обстоятельств, но только не собственную жадность и глупость.
Вовремя вернуть заем не удалось, подошел срок выплаты, и Том притворился, будто завис в глухом космосе, а сам «залег на дно», откочевав в окраинный сектор и лихорадочно пытаясь подработать хоть по мелочи.
Его нашли и там.
Подкараулили возле бара, вежливо попросили передать им управление киборгом (поди не передай, если по бокам просителей застыли в боевой готовности две «семерки»), загрузили всей компанией во флайер Тома и велели лететь, куда скажут. Рук не связывали и мешка на голову не надевали, отчего было еще страшнее: значит, не боятся, что запомнит похитителей и дорогу.
Должника привезли в какой-то дом, завели вверх по лестнице и втолкнули в пустую, даже без окон, комнату, в которой отчетливо пахло убоиной. Том бросился к захлопнувшейся за спиной двери и принялся сбивчиво умолять о пощаде, мол, он как раз собрал нужную сумму и собирался возвращаться к Айзеку с повинной, дайте планшет, и Том немедленно переведет деньги на счет ростовщика!
Дверь безмолвствовала. Выбить ее тоже не удалось, даже не шелохнулась, и киборг пустоглазым манекеном застыл в углу.
Том с киборгом просидели в камере почти двое суток, без еды, воды и сортира. Контрабандист уже заподозрил, что его хотят уморить, а киборга оставили, чтобы полюбоваться, как жажда и голод пересилят отвращение. Потом будут этот ролик другим несговорчивым должникам показывать.
На самом деле исполнители просто ждали заказчика. Нет, не самого Айзека, будет он на такую шушеру размениваться, а кого-то из его сотрудников-родичей, бизнес авшуров всегда был семейным.
— Вы таки очень, очень огорчили меня своим нехорошим поведением! — Авшур так скорбно покачал ушастой головой, словно Том был его блудным сыном. — Через что я заслужил такую долгую разлуку со своим имуществом?
— Я заплачу, хоть сию секунду заплачу! Честное слово, бабушкой клянусь, вот только что последний груз сбыл, сам в минусе останусь, но вам все до последней единицы отдам!
Если бы это было не так, Том был бы уже мертв. Авшур сочувственно поцокал языком, одновременно с ленцой разглядывая длинные черные когти на левой лапе.
После перевода денег Тома поблагодарили, аккуратно взяли под локотки и куда-то повлекли. До смерти испуганный контрабандист завизжал поросенком, принялся брыкаться, звать на помощь киборга…
Двум «семеркам» не составило труда скрутить безоружную «шестерку» и вышвырнуть прямо в окно четвертого этажа. Запросто могли бы и сломать, но так для Тома было еще унизительнее.
Самого контрабандиста «гуманно» спустили с лестницы, и пока Том корчился на земле от боли и шока, слабо соображая, на каком он свете, киборг преданно стоял рядом, охраняя хозяина от возможного нападения. Но и окно, и дверь сразу захлопнулись. Айзек получил от незадачливого должника все, что хотел, пусть проваливает, на мертвеце уже не заработаешь.
— Чего пыришься, дебил?! — наконец прохрипел Том сквозь зубы, которых стало на два меньше. — Помоги встать!
Отдышавшись возле стенки, контрабандист побрел к стоящему на парковке флайеру, плюясь кровавой слюной и ругательствами. Он то и дело спотыкался, но когда киборг, сам хромающий на обе ноги из-за поврежденных при приземлении связок, вовремя подхватывал хозяина, Том с матюгами его отпихивал, а то и добавлял по шее, как будто вина за произошедшее лежала исключительно на киборге. Был бы нормальным — и «семерок» бы расшвырял, и деньги вернул, и самому Айзеку накостылял…
Киборг привычно не обращал внимания ни на ругань, ни на побои — понять их все равно невозможно, только пережить, полностью передав управление процессору. Позорно проигранный бой давно вылетел у него из головы, как любой отработанный приказ. О своих повреждениях киборг тоже не думал, не критические, восстановится.
Только о Микки.
Как он там?! Воды должно было хватить, киборг всегда наливал ее с большим запасом — так кот пил охотнее. А вот корм Микки наверняка доел еще сорок три часа назад.
Хозяин начал пить еще во время взлета, сперва воду, потом водку, выудив бутылки из заначки под сиденьем. Прямо из горла, чтобы поскорее заглушить боль. С физической это, похоже, сработало, потому что он перестал кривиться и охать при каждом покачивании флайера, а вот душевную только усилило.
Когда они подлетели к «Налиму», опустевшая бутылка была запущена из открытого окна и звонко разбилась о бетон посадочной площадки. Киборг еще в шлюзе, по доносившемуся из-за двери мяуканью понял, что с Микки все в порядке. Только соскучился и очень проголодался. Остальные беды тут же отступили, забылись. Черная полоса почти закончилось, осталось только дождаться, когда хозяин уснет — судя по совокупности признаков, это произойдет довольно скоро.
Том вышел, точнее, выпал из флайера — прежде, чем киборг успел обойти машину и его подхватить. Пришлось уже поднимать. Хозяин больше не ругался и не дрался, опьянение перешло в слезливую фазу. Обычно «удар» принимал на себя киборг, равнодушно выслушивавший многословный пьяный бред в духе: «Никто меня не уважает, не ценит, не понимает», но на этот раз хозяин выбрал себя другого собеседника.
— Котичек мой дорогой! Роднулечка моя! — Том уже сознательно плюхнулся на колени и распахнул объятия выскочившему навстречу коту. — Только ты меня по настоящему и любишь, только ты меня и ждешь, а все эти… Микки! Ты чё это?!
Поделиться книгой: