Помоги проекту - поделись книгой:
Стоило ему произнести имя, как ведьма остановилась и покорно подошла к нему.
– Теперь я в твоем распоряжении. Когда я понадоблюсь, назови меня по имени еще раз. – Голос ведьмы звучал очень приятно, подобно журчанию реки.
Когда Кристиан поднялся на ноги, ведьма исчезла, но он знал, что та в его власти. Все, что говорил ему герцог на турнире, оказалось правдой.
Скрыв свое дворянское происхождение за простой одеждой, он нанялся матросом на торговое судно и отправился в плавание. За время путешествий особых приключений с ним не происходило, дни проходили однообразно. За бортом Кристиан наблюдал вовсе не русалок и огромных спрутов, о которых рассказывали ему в детстве, а только бесконечную гладь моря. Бывали, конечно, и штормы. Он не раз боялся за свою жизнь, но в конце концов привык. В таких условиях нечего было и надеяться посмотреть мир. Порт, погрузка-разгрузка, ссоры с хозяевами – вот к чему сводилась вся жизнь Кристина. После трех месяцев плавания он начал думать о том, что никогда не найдет этот затонувший корабль с ведьмой, но удача явно была на стороне Кристиана.
Каждый моряк знал легенду о «Полуночном вепре», проклятом корабле, который многие века бороздит океаны. По легенде он принадлежал Роко, отпетому головорезу, не знавшему ничего святого. На море не было командира страшней, самоуверенней и коварней. Однажды Роко и его команда напали на испанский галеон. Им легко удалось захватить корабль, но через несколько дней среди пиратов вспыхнула эпидемия холеры, принесшая больше ущерба, чем королевский флот. К счастью, на захваченном испанском галеоне находился священник, знавший, как вылечить больных. Он обещал помочь в обмен на то, что пленных отпустят, а сами пираты начнут вести честную жизнь. Роко согласился, и священник сдержал слово. Большая часть команды и пленных выздоровели. Однако после этого в пылу гнева пираты убили своего спасителя, повесив на рее. За это они были обречены скитаться по морям в поисках прощения. Моряки верили, что, если на море повстречаешься с «Полуночным вепрем» и услышишь оттуда крики: «Прощаете ли вы нас?», нужно ответить: «Прощаем, плывите с надеждой». Всем было известно, что, если этого не сделать, проклятая команда «Полуночного вепря» потопит корабль.
Кристиан считал эту историю очередной байкой, которую придумали, чтобы было чем заняться в долгие часы штиля, но спустя 14 месяцев службы на корабле ему на собственном опыте пришлось убедиться в том, что некоторые мифы основаны на реальных событиях.
Как-то раз, когда Кристиан нес обычную вахту, мечтая о возвращении домой к привычной жизни, ветер резко сменил направление, на горизонте что-то вспыхнуло, а потом повисла мертвая тишина. Сначала Кристиан подумал, что начинается гроза, но на небе не было ни одной тучи, а ветер почти совсем стих. Корабль резко тряхануло. На палубу выскочил боцман:
– Эй, Крис, если по твоей милости мы наскочили на мель, скормлю акулам!
– Какая мель может быть посреди моря?! – ответил Кристиан.
Корабль встряхнуло еще раз. Скоро повыскакивали другие матросы, из своей каюты вышел капитан. Все недоуменно переглядывались, никто не мог понять, что происходит. Из темноты показался стройный силуэт неизвестного корабля. Матросы начали перешептываться. Капитан посмотрел в подзорную трубу и встал как вкопанный. Боцман взял у него трубу и тоже посмотрел вдаль.
– Это он, – со страхом произнес боцман, – это… «Полуночный вепрь».
Несколько секунд все молчали, потом началась паника. Те, кто еще недавно смело бросался в бой с морской стихией, кинулись врассыпную, пытаясь спастись. Многие упали на колени и стали молиться. «Полуночный вепрь» медленно подплывал. Кристиан стоял у самого борта, не пытаясь найти укрытие. Снова в его голове пронеслись слова герцога:
– Прощаете ли вы нас? – раздалось с палубы «Полуночного вепря».
– Нет! – как сумасшедший, закричал Кристиан, прежде чем кто-либо другой сумел открыть рот. – Не прощаем! И не будет вам места в этом мире!
– Крис, что ты наделал! – крикнул боцман.
Но вместо описанной в легенде жаркой битвы произошло неожиданное: «Полуночный вепрь» рассыпался, как песочный замок, на море снова воцарился покой. И в эту минуту Кристиан увидел вторую ведьму. Она стояла рядом с ним. Это была красивая женщина средних лет с аккуратной прической, в развевающемся на ветру шелковом платье.
– Кристиан, – ласковым, почти материнским голосом произнесла она, – зачем ты здесь? Ты достоин гораздо большего. Только позволь помочь. Ты станешь победителем турниров, величайшим из всех, Первым Рыцарем.
Воспоминания нахлынули на Кристиана, но, наклонив голову, он увидел, что ногти у ведьмы почти полметра длинной и она уже готова использовать свое страшное оружие, только ждет, когда жертва поддастся искушению.
– Ты уже терзала меня своими когтями. Они страшны, ты впиваешься и треплешь плоть снова и снова, пока не остается ничего, кроме отчаяния. Я выдохся, мне больше не быть героем турниров. Я это знаю, но теперь я знаю и твое имя.
Когда он произнес имя ведьмы, в пустоте раздался дикий, душераздирающий крик.
– Ты победил, – произнесла ведьма. – Когда я буду нужна, снова назови меня по имени.
Утром на корабле решили, что вообще ничего не было и что всему виной ром. Версию с выпивкой приняли, и никто даже не вспомнил, что весь ром выпили еще две недели назад во время празднования дня рождения капитана. Ну что же делать, людям свойственно защищаться вымыслом от неизвестного. Если истина находится за рамками привычного, мы предпочитаем обманывать себя.
Долгое время Кристиан не мог понять, что такое алмазная долина. В конце концов он решил истолковать это название буквально. Юноша отправился к графу Анжуйскому, хозяину алмазных копий.
Граф Анжуйский славился не только алмазами, но и своим умением веселиться: охота, пиры, любительские турниры – все это захватывало его гостей, как ветер – сухие листья. На фоне всего этого веселья, как звезда на ночном небе, блистала она, леди Бьянка, жена графа. Само воплощение красоты, ума и грации, она заставила Кристиана забыть о ведьмах, свободе и поисках. Только Бьянка волновала его мысли, только для Бьянки хотел он совершать подвиги. Поэзия, тайные встречи – все прелести романтики открылись Кристиану. Он никак не мог поверить в то, что самая лучшая из женщин отвечает ему взаимностью. Бьянка даже стала просить спасти ее от графа, постоянно рассказывая, как она несчастна и как ей надоело жить с нелюбимым мужем.
Запланированный побег непременно бы состоялся, если бы не одно событие накануне. После охоты солидно подвыпивший граф Анжуйский стал рассказывать, как дрался за Бьянку на дуэли с ее первым мужем, как победил и теперь прекраснейшая из женщин принадлежит ему. Обычное хвастовство укололо Кристиана в самое сердце, пелена влюбленности спала с его глаз. В середине ночи, когда граф уснул, Кристиан отправился к Бьянке. За время их встреч он научился незамеченным проходить в комнату графини.
Бьянка приняла любовника довольно сурово.
– Ты не можешь приходить, когда вздумается, – начала свою нотацию графиня.
– Я пришел, чтобы попрощаться, – прервал ее Кристиан. – Граф дрался за тебя на дуэли. Похоже, ему ты также говорила, что несчастна. Он, твой первый муж, я… никто из нас не лучше и не хуже другого. Просто ты любишь новизну и не способна быть преданной. Ты приз для победителя, пока он таковым является. Награда желанная, но временная.
Бьянка замерла подобно статуе не в силах произнести ни слова, но лицо ее выражало скорее удивление, чем боль. В этот момент Кристиан увидел, как с его шеи спало кольцо раба, а рядом стояла третья ведьма. Юноша осознал, что все это время она водила его на поводке, как комнатную собачку. До пояса это была юная и прекрасная девушка с золотыми волосами, но ниже у нее был отвратительный змеиный хвост. Ведьма извивалась от злости, а из ее рта торчал раздвоенный язык.
– Ты коварная, – сказал ей Кристиан, – ты дергаешь за ниточки, словно кукловод, а твое главное оружие – яд. Наконец я понял, как тебя зовут! – Дальше он назвал ее по имени.
– Если понадоблюсь, назови еще раз, – злобно прошипела ведьма и исчезла.
Поиски ведьм были завершены. Оставалось Алкидово поле. В известном мифе говорилось, что Алкид был талантливым флейтистом и даже решился бросить вызов самому Аполлону. Во время состязания в искусстве музыки Алкид оказался равным своему сопернику, за что с него была содрана кожа. Так боги Олимпа наказали флейтиста за проявленную дерзость.
В поисках поля Кристиан отправился в Грецию. После двух лет путешествий, расспросов и догадок Алкидово поле, символ непокорности высшим силам, было найдено. Там Кристиан снова назвал имена ведьм, а когда те явились, запряг их вместо волов. С каждой бороздой заботы уступали место покою и благодати; страсти, желания, сомнения испарялись из сердца подобно каплям воды на жарком солнце. Неуверенность сменилась ясностью ума, а жажда признания – отрешенностью. Закончив работу, Кристиан отпустил ведьм. Ничто в мире его больше не волновало. Кристиан встречал рассвет без страха перед будущим, обретя то, что он хотел – истинную свободу.
А звали трех ведьм ВЕРА, НАДЕЖДА и ЛЮБОВЬ.
С последними словами Ренди образы в моей голове исчезли. Придя в себя, я медленно произнес:
– Это… это очень необычно. Вера, Надежда и Любовь – ведьмы?!
– О, да! Разве ты сам не почувствовал двойственность веры, пытки надежды и яд любви? Когда верил, что сможешь стать журналистом, когда надеялся найти сенсацию и когда решил, что любишь писать статьи.
– Мы уже на «ты»? – рассердился я на столь бесцеремонное вмешательство в свою жизнь. – Вы ничего обо мне не знаете.
– Ошибаешься, – с невозмутимым видом ответил Ренди. – Разве не ты вчера вечером, глядя с балкона на ночной город, говорил, что хочешь понять многогранность мира.
От шока у меня отвисла челюсть.
– Видишь, – продолжил Ренди, – ты сам многого о себе не знаешь. Желание понять многогранность мира настолько необычно, что я решил его выполнить. Не сомневайся, мы еще встретимся. А пока небольшой совет – эта выставка – бардак, никакого отношения к современному искусству она не имеет. Ты же так думаешь? Тогда так и напиши в своей статье. Помнишь поговорку «Не знаешь, как соврать, говори правду».
С этими словами он повернулся спиной и направился к выходу. Я не пытался его остановить, не сказал «до свидания». Удивление, страх, гнев, интерес – не знаю, чего было больше. В тот момент я четко осознал, что моя унылая дорога решила сделать крутой поворот. Позже я написал статью «Пара клякс – и ты звезда», одну из немногих, которые действительно удались.
Глава 3
Перемены не всегда к лучшему
Прошла неделя с тех пор, как я встретил Ренди. За это время он успел стать для меня навязчивой идеей. Куда бы я ни пошел, везде мне чудились его лицо, мягкий голос, проникновенный взгляд, черные волосы. Возможно, я так увлекся потому, что он был чем-то из ряда вон выходящим. Нет, сюрпризы, конечно, происходят каждый день, но обычно это аварии на светофоре в час пик, внеплановое отключение горячей воды или очередной федеральный закон, который, если судить по содержанию, писала группа школьников в ночь выпускного бала.
В кругу общения новые лица появляются постоянно, но правила поведения с ними заранее определены: светская беседа, рукопожатие, несколько шуток, ненавязчивый комплимент. Иногда все это забавляет, иногда наводит тоску. А как же хочется, чтобы как в кино, при первой встрече услышать проникновенные слова, задуматься. За годы бесполезной работы, пробок и холода сердце пустеет, и ты постепенно доходишь до состояния, когда вообще нет никаких желаний. Но даже когда все ставки сделаны и жизнь проходит на автопилоте, ты все равно, подобно Алисе из Страны чудес, тайно мечтаешь о чем-то новом, волшебном.
В начале июня мне предстояло посетить то ли форум, то ли выставку-ярмарку (тогда было много модных названий). Мероприятие посвящалось PR-технологиям, маркетингу и рекламе, то есть тому, что для меня было китайской грамотой. Никогда не видел смысла в скидках на то, что тебе не нужно, акциях, сообщение о которых присылают в последний день, и бесконечных распродажах. Для меня цены всю жизнь делились на «дорого» и «нормально».
Тем не менее в назначенный день я приехал в «Крокус Экспо», одно из самых интересных мест в Москве. Пусть я не был фанатом маркетинга, мне все равно нравилось бродить по выставочным залам, оценивать стенды, рассматривать новенькие буклеты, чувствуя запах канцелярской краски. Все это давало мне временное ощущение увлекательной игры.
Я занимался изучением очередного каталога рекламного агентства, как вдруг услышал знакомый голос:
– Мне тоже здесь нравится. Абсолютно бесполезно, но красиво.
– Что вы здесь делаете?! – Я не смог скрыть свою радость, когда увидел Ренди.
– Пришел показать тебе одного человека, – последовал завлекающий ответ.
– Не верю! Вы же не могли знать, что я здесь буду!
Ренди только усмехнулся:
– Я всегда знаю, где ты будешь. Пойдем, скоро начнется.
Не решившись на дальнейшие расспросы, я молча последовал за Ренди (в дальнейшем я еще не раз буду идти за ним). Мы зашли в светлый зал, где стройными рядами стояли мягкие стулья, а впереди висел белый экран для проецирования слайдов.
В школе учат, что принцип местничества и кормления сформировался при Иване Грозном. В царской России, если боярин сел не на свое место, его могли оттаскать за бороду, а то и побить. С тех пор ничего не изменилось. Я почувствовал на себе этот принцип еще до того как узнал, кто такой Иван Грозный. В средней школе у меня начало портиться зрение. В седьмом классе, когда мы с родителями только переехали в Москву, я уже ничего не мог разобрать с доски, если сидел дальше первой или второй парты. На расстоянии больше метра текст начинал расплываться, но родителям я не признавался, боясь, что меня я посчитают хлюпиком. Подозревая о проблеме, мама с папой периодически спрашивали меня: «Джерри, посмотри, что там написано?» Пришлось выучить все стандартные надписи в общественном транспорте вроде «Места для инвалидов, лиц пожилого возраста и пассажиров с детьми». Перед школьной диспансеризацией я заучил всю таблицу, которую принято вешать в кабинете окулиста. К тому времени я четко видел только первые две буквы, но благодаря свой памяти получил в карту запись о стопроцентном зрении.
Нормальные оценки в школе были своеобразной зарплатой. Они гарантировали мне доверие родителей и действительно полезные подарки по праздникам, вроде радиоуправляемой машинки, а не какие-нибудь книжки. Получать такие оценки гораздо проще, когда видишь написанное на доске. Таким образом, от места напрямую зависели качество моей учебы и мое благосостояние. Пару раз из-за места мне даже пришлось подраться. В первую неделю учебного года решалась судьба на весь год: если сел на неудобное место, изменить его потом было невозможно. Особенно важной парта становилась в кабинете математики. Перед первым уроком у двери кабинета собирался весь воинственно настроенный класс. Медленно подходила учительница. Народ расставлял локти, готовясь ими работать. Математичка открывала дверь, и начиналось родео. Слышались крики: «Первую парту не занимать!» – и ответы: «Да пошел ты!» Единой волной, как стадо быков, которое одолели слепни, мы вламывались в кабинет, наступая друг другу на ноги. Выигрывали, как правило, те, кто был в первых рядах, но даже после того, как ты положил портфель на желанное место впереди, нужно было еще его отстоять. Стоило сесть на стул, и какой-нибудь нахал подходил с фразой: «Я занимал». Тут я стоял до последнего. Проще было один раз поругаться, чем потом весь год щуриться, пытаясь рассмотреть задание. Как правило, я выигрывал спор. Потом мы подросли, престижными стали считаться места на галерке. В старших классах я, к своему удовольствию, мог сесть на первую парту в любом кабинете без всяких споров, так как другие желающие находились редко. Только в институте я стал носить контактные линзы и перестал переживать по поводу плохого зрения, хотя симпатия к первым партам сохранилась и по сей день.
Конечно в школе все мы люди подневольные, но, как оказалось, вне зависимости от возраста на всех курсах и тренингах действует тот же самый принцип местничества и кормления. Первые места всегда зарезервированы для особо важных гостей. Как и в школе, я приходил заранее, чтобы занять стратегически выгодную позицию. Разница была только в том, что теперь никто не пытался согнать меня кулаками.
Как только мы зашли в зал для презентации, Ренди показал мне на VIP-место в первом ряду.
– Сюда точно можно сесть? – недоумевал я.
– Мне можно, – ответил Ренди. – Многогранность мира лучше познавать, не отвлекаясь на чужие головы. Скажи, как ты думаешь, человек может изменить себя?
– Думаю да, – ответил я, опускаясь в мягкое кресло.
– И что для этого нужно? – Ренди смотрел на меня, как профессор на студента.
– Желание… – Я растерялся, так как совершенно не понимал, к чему этот разговор.
– Желание – это даже не полдела, – Ренди улыбался. – Вот у тебя есть желание стать успешным журналистом?
– Конечно!
– Что мешает? – Ренди задал вопрос, над которым я думал с момента окончания института.
Я хорошо писал, обладал замечательной памятью, но не умел оказываться в нужном месте в нужное время. Вам случалось смотреть фильмы про бойких акул пера, которые общаются со всем миром, не боятся поехать в горячую точку, дать взятку, легко встают в четыре утра и в последний момент успевают улететь на Мадагаскар в багажном отделении без визы? Так вот, этот образ полная противоположность мне. Я и ради спасения мира не способен встать на час пораньше, а всем путешествиям и приключениям предпочитаю тихий вечер у телевизора. Собственно я прихожу на работу к девяти утра скорее для того, чтобы создать видимость упорного труда, чем из-за требований начальства.
Поразительно, но, видя Ренди второй раз в жизни, я чувствовал себя рядом с ним так, как будто мы друзья детства, которые делятся любыми секретами. Снова я обратил внимание на внешность собеседника. В этот раз он был одет в классический темный костюм со светлой рубашкой и бордовым галстуком. Неглубокие морщины на лице его только красили, придавая очарование зрелости. Ренди обладал классической красотой, которая не бросается в глаза сразу, но запоминается надолго.
Занятый своими мыслями, я не заметил, что в зале собралось довольно много народа. Тренинг начался на 15 минут позже указанного времени. В зал вошел мужчина среднего роста в коричневом пиджаке, светлой рубашке и джинсах. На вид ему было чуть больше 30 лет, темно-каштановые волосы аккуратно пострижены, а на щеках виднелась трехдневная щетина. Он поставил на стол в центре кожаную сумку, затем бодро представился:
– Меня зовут Винсент. Рад нашему знакомству.
Его панибратская интонация, немного неряшливый вид, приятный голос и легкая улыбка располагали к себе.
Перед посещением мероприятия я выкроил несколько минут на прочтение программы. Винсент считался одним их лучших маркетологов в России, являлся автором многих книг и участником большинства успешных PR-компаний. В деловом мире его знали абсолютно все – от крупных бизнесменов до студентов соответствующих факультетов. Находясь в статусе гуру, Винсент теоретически мог позволить себе вообще не работать, а жить только тренингами и авторскими отчислениями.
– Знаешь, какой факультет он закончил? – вполголоса спросил меня Ренди.
– Без понятия, – отозвался я.
– Сельскохозяйственный.
– Да ладно!
Тем временем началась обязательная для всех тренингов, лекций, собраний и конференций процедура под названием «Настройка проектора». Никогда не понимал, почему нельзя проверить все заранее. Видимо, не барское это дело. После попытки Винсента показать первый слайд выяснилось, что пульт от проектора не работает. Сначала наш гуру маркетинга пытался что-то подкрутить сам, отпустив при этом пару колких шуточек в адрес местных технарей, чтобы аудитория не скучала. Скоро из зала послышались советы. Потом один парень в костюме гордо встал и заявил, что разбирается в технике. В каждой компании есть такой, кто, удачно вкрутив лампочку, считает себя Эдисоном.
Наш новоиспеченный Кулибин сразу потребовал поставить стул на стол, чтобы можно было дотянуться до висящего под потолком проектора, и подать газету, так как он не хочет пачкать стул грязными ботинками. Когда последней по близости не оказалось, стали искать другую ненужную бумагу. Наконец дама в зеленом платье пожертвовала свой журнал. Естественно, все сопровождалось смехом и остротами.
А в это время наш Кулибин местного разлива уже вовсю ругался на количество пыли, а потом долго рассматривал проектор с философским выражением лица, слегка касаясь пальцами объектива.
– Похоже, линза полетела, менять надо, – изрек самопровозглашенный гений.
Затем последовала тирада псевдонаучных терминов, смысл которых я не понял и вряд ли понял бы настоящий Кулибин. Парню в костюме нужно было заботиться уже не о проекторе, а о спасении своего авторитета. Пока он сыпал словами, не заботясь об их правильном сочетании, Винсент успел позвонить организаторам. Через 10 минут к нам пришел бородатый мужчина, представившийся сетевым инженером. Все сразу принялись объяснять ему проблему, а Кулибин позволил себе высказаться по поводу «отличного» технического обеспечения. В ответ пришедший специалист лишь слегка поправил один их вылетевших проводов и – о чудо! – проектор заработал. Вина с пульта управления была торжественно снята, а Винсент не упустил случая напомнить, что все гениальное просто.
Семинар начался с классической кривой спроса и предложения, поданной под новым соусом. Отличие от школьных учебников экономики состояло только в том, что Винсент сопровождал свой рассказ яркими примерами и аналогиями из жизни. Спустя полчаса он решил, что теории достаточно, и начал говорить о необычных рекламных акциях. Винсент показал слайд с фотографией, на которой парковочное место было нарисовано на уличной лестнице. Данная идея была реализована в какой-то скандинавской стране производителем автомобилей. Мысль рекламы была в том, что только джипы могут там парковаться.
Но это оказалось только затравкой. Винсент переключил слайд, и все увидели стеклянную остановку, построенную то ли в Дании, то ли в Канаде. Внутри лежали деньги, а рядом стояли люди с молотками. Идея рекламой акции заключалось в том, что «наше бронированное стекло настолько прочное, что его не разбить. Если вам это удастся, можете забрать деньги».
– А теперь подумайте, могло ли такое пройти в России? – спросил Винсент.
Аудитория моментально оживилась. По поводу парковочного места зрители сказали, что такую рекламу у нас все приняли бы за новое правило дорожного движения и лестницу моментально заставили бы обрадовавшиеся владельцы джипов. Стеклянная остановка с деньгами вызвала жаркую дискуссию. Один предложил спилить ее болгаркой, а потом спокойно разобрать в гараже; другой – снести бульдозером. Потом в ход пошли более научные методы, в частности разрушение стекла жидким азотом. Тема халявных денег оказалась настолько волнующей и животрепещущей, что семинар быстро принял инженерно-конструкторскую направленность и фактически проходил без участия ведущего. Получивший передышку Винсент спокойно проверял сообщения в мобильном телефоне, пока народ вспоминал весь школьный курс физики и химии. Заметив, что подошло время кофе-брейка, Винсент деликатно вмешался в научный спор, сказав, что в России такая реклама не прошла бы и что при планировании акций следует учитывать менталитет.
Большинство сошлось во мнении, что лучше всего разобрать остановку ночью шуруповертом, снять стекло и поделить деньги. Несогласные продолжили обсуждение возле кофейного автомата.
– Ты замечал, что два первых вопроса на любом тренинге, – начал Ренди, когда мы с ним также налили себе по стаканчику кофе, – когда закончится мероприятие и когда обед.
– Зато весело. – Я отпил горячего капучино.
– Билет сюда, между прочим, стоит 12 000 рублей, для прессы – чуть меньше, – сообщил Ренди.
– Не знаю, меня редакция отправила.
– Зато я знаю. Учитывая количество людей, посчитай, сколько получил Винсент за один день.
– Вообще неплохо! – сообразил я.
– Идем, покажу кое-что. – Ренди потянул меня за рукав.
Мы вышли в коридор и остановились за колонной. Недалеко от нас стоял все тот же Винсент, увлеченно говоривший по телефону. Через минуту к нему подошла невысокая девушка с короткой стрижкой в светло-коричневом брючном костюме.
– Вась, надо поговорить, – робко начала гостья.
– Опять вы! – Наш гуру отвлекся от своего мобильного. – Сколько раз говорить, не знаю я вашего Васю и вас первый раз вижу!
– Но мама с папой волнуются.
– Вы меня с кем-то путаете! – раздраженно ответил Винсент и поспешил уйти.
Поняв, что дальше охрана ее не пустит, девушка, едва сдерживая слезы, направилась к выходу.
Поделиться книгой: