Помоги проекту - поделись книгой:
Уверенный, что он поступил правильно, командир бригады отправился отдыхать, а Ватанджар, приписав в накладной ноль, получил на складе 600 снарядов, которые потом были выпущены по президентскому дворцу Арк. В районе 11 часов танки выдвинулись из Пули-Чархи в сторону Кабула.
Военный консультант командира танковой бригады подполковник Ежков сначала не поверил в случившееся. Зачем для защиты законной власти, которой ничто не угрожает, нужно такое количество танков и боеприпасов. Он отправился на склад и, когда обнаружил подлог, сразу же сообщил о случившемся в советское посольство. Разговор был более чем короткий.
– Не нагнетайте обстановку, а занимайтесь лучше своей непосредственной работой, – раздраженным голосом ответил полковник Ступко – начальник штаба аппарата старшего военного специалиста в Афганистане.
Не нагнетать так не нагнетать, и Ежков отправился по своим делам. Танки тем временем приближались к Кабулу.
Жизнь столицы текла своим чередом. По улице шли горожане с семьями и без них. Хозяин, ишак, жена, дети гуськом продвигались по знакомым улицам. Кто-то шел на базар, кто-то с базара. Гудели машины, предупреждая босоногих мальчишек, гоняющих какой-то предмет на проезжей части улицы. Неожиданно в привычный городской шум ворвался гул продвигающейся по городу танковой колонны. Остановились, прижавшись к домам, машины, стайки людей уходили с больших дорог в боковые переулки, и только мальчишки бежали за танками, радуясь новому развлечению.
Колонна подошла к президентскому дворцу и встала у главного входа. Бывшая резиденция Захир-шаха вместе с находившимися там людьми замерла в ожидании. В 12.00 был сделан первый выстрел, снаряд попал в здание министерства обороны. В это время во дворце шло заседание. Начальник охраны майор Зия доложил, что дворец окружен. Дауд-хан спокойно посмотрел на министров.
– Сейчас каждый волен поступать как считает правильным. Хотите спасти свою жизнь, покинув дворец, – уходите, – Дауд-хан встал и повторил: – Можете уходить.
Начался обстрел дворца. Два министра: обороны и внутренних дел – вышли через задние ворота и направились в свои министерства, чтобы организовать защиту законной власти. Остальные министры перешли в мечеть Шахи, которая находилась на территории дворца. Обстрел продолжался. Теперь уже все снаряды достигали цели.
На улицах Кабула еще шли бои, когда лейтенант Мустафа освободил арестованных лидеров НДПА. Братание превратилось в импровизированный митинг. Любитель театральных действий Амин не мог не воспользоваться ситуаций – на танке он проследовал к центу Кабула.
Взобравшись на башню боевой машины и подняв правую руку с болтающимися на запястье наручниками, Амин приветствовал восставших. Ликующая толпа отвечала гулом восторга. Радио транслировало «Рага Мальхар». Эта мелодия звучала каждый раз, когда в Афганистане менялась власть.
Алексей и Татьяна Плескуновы. «Победители»
© Алексей Плескунов, Татьяна Плескунова, 2014
Вэто утро дуканщик Фарух пришел на базар, находящийся в центре Герата, с опозданием. Пройдя мимо закрытых магазинчиков, похожих на клетушки, он подошел к своему дукану[17]. Сегодня торговля была не настолько бойкая, как обычно. Старый Идмухат как всегда пек лепешки, но они, горой возвышавшиеся рядом с очагом, почему-то не пользовались спросом.
Бараньи туши, облепленные мухами, были еще не тронуты, а дуканщики мясного ряда только начали готовить жаровни для шашлыка. Продавцы, громко и азартно торгуясь с покупателями, наперебой предлагали свой товар. Однако было в этом многоголосье что-то особенное: затаившееся и настороженное. Покупателей было тоже меньше обычного.
Пока Фарух открывал свой дукан, его сосед, раскладывающий дыни, поделился последними новостями. Фарух, конечно, слышал отдаленные взрывы, когда возвращался из Кабула с товаром, но он слишком устал, чтобы размышлять на эту тему. Сквозь базарный шум Фарух выделял слова соседа, который рассказывал о вчерашних событиях. Доносящиеся обрывки фраз не слишком его обеспокоили: «…Дауд убит… революция… с тиранией и деспотизмом покончено…»
И в столице, и в провинции из уст в уста передавалась новость о том, что в Кабуле объявился новый король, что теперь каждый житель Афганистана будет счастлив и сыт, что афганцы построят справедливое и свободное общество. Кто-то верил, кто-то не верил в светлое будущее своей страны. Кто-то праздновал победу, кто-то продолжал заниматься своими делами.
Фаруха волновала политика ровно настолько, насколько она не мешала его жизни. А последние пять лет она не мешала. За эти годы единственный сын из юноши превратился в мужчину, пришло время его женить, он и невесту уже присмотрел для сына…
Вот о чем думал Фарух, не обращая внимания ни на назойливых мух, ни на слова соседа, ни на запахи шашлыка и лепешек, постепенно заполняющие все пространство местного базара. Обычная жизнь возвращалась в прежнее русло.
В афганской столице эйфория от победы революции тоже пошла на спад. Еще накануне вечером группа «коммандос» появилась в апартаментах Дауд-хана с намерением разоружить и арестовать президента. Даудхан внимательно смотрел на старшего лейтенанта Имаммуддина, который потребовал сдать оружие.
– Кто совершил переворот? – спросил Дауд, наблюдая за тем, как военные заполняют пространство комнаты, в которой находились кроме него вся семья и немногие сторонники, по счастливой случайности не убитые в сегодняшней перестрелке. Они еще надеялись защитить своего короля и его власть.
– Революцию возглавила наша пария – НДПА, – с гордостью ответил старший лейтенант.
Его переполняло чувство превосходства. Не будет больше королевская власть грабить и уничтожать его народ. Имаммуддин обвел взглядом присутствующих. Эту минуту он запомнит на всю жизнь. Расскажет об этих событиях детям, а они своим детям. Воображение рисовало будущее в самых радужных красках. Все участники революции, кто оказался в первых рядах, будут достойно вознаграждены.
– Сдать оружие! – Голос лейтенанта прозвучал громко и грозно.
Дауд-хан понимал – это конец. Не в традициях афганцев оставлять в живых побежденных врагов. Он сам поступал точно так же. Требование сдать оружие – это только короткая отсрочка, возможно, даже очень короткая. Но почему именно этот наглец выбран Аллахом для казни.
Раздался револьверный выстрел, это Дауд решил покончить с тягостной минутой, а заодно и с этим «коммунистическим шакалом». То ли волнение, то ли так было угодно Аллаху, но лейтенант оказался только ранен. Зато ответные более точные выстрелы разом покончили и с Даудом, и с его семьей, и с теми немногими сторонниками, кто готов был умереть, защищая королевскую власть.
В это же самое время Тараки и Амин, выступив на импровизированном митинге, начали знакомиться с обстановкой. Несмотря на события минувшего вечера, королевская гвардия продолжала отчаянное сопротивление. Наступила ночь, а на улицах Кабула все еще шли бои. Не уверенные в окончательной победе революции, Тараки и Амин прибыли на главный командный пункт ВВС и ПВО. Выслушав доклад, они распорядились подготовить вертолет. Абдул Кадыр[18] не сомневался – руководители партии в случае неудачи собираются покинуть Афганистан и вылететь в Советский Союз. Однако вертолет не понадобился. К утру 28 апреля сопротивление прекратилось. По радио объявили о победе Саурской революции. Власть перешла в руки НДПА.
Раздался револьверный выстрел, это Дауд решил покончить с тягостной минутой, а заодно и с этим «коммунистическим шакалом». То ли волнение, то ли так было угодно Аллаху, но лейтенант оказался только ранен. Зато ответные более точные выстрелы разом покончили и с Даудом, и с его семьей, и с теми немногими сторонниками, кто готов был умереть, защищая королевскую власть.
На следующее утро все газеты напечатали эту новость. Государство с этого дня стали называть Демократической Республикой Афганистан, главой правительства был избран Тараки. Флаг из трехцветного стал красным. Заместителями Тараки избрали Кармаля, Амина и Ватанджара.
В высшем руководстве страны был только один «парчамист» – Кармаль, да и министры в основном были «халькистами». Этого оказалось достаточно, чтобы фракционная борьба вспыхнула с новой силой.
Тем не менее Суслов[19] был уверен, что при поддержке СССР эта страна уже в ближайшее время станет социалистической.
Не уверенные в окончательной победе революции, Тараки и Амин прибыли на главный командный пункт ВВС и ПВО. Выслушав доклад, они распорядились подготовить вертолет. Абдул Кадыр не сомневался – руководители партии в случае неудачи собираются покинуть Афганистан и вылететь в Советский Союз. Однако вертолет не понадобился. К утру 28 апреля сопротивление прекратилось. По радио объявили о победе Саурской революции. Власть перешла в руки НДПА.
И потекла помощь из Советского Союза в Афганистан. Не остались в стороне и США. Бжезинский[20] убедил президента Картера выделить средства для афганской оппозиции. Так на территории Афганистана начался очередной раунд «холодной войны».
Все больше простого населения втягивалось в вооруженные конфликты. Кто-то шел, чтобы отомстить за семью, кто-то хотел получить оружие, затем продать его и купить необходимое. Конечно, продавать оружие, которое принадлежит отряду, опасно, поймают – расстреляют на месте, как говорится, без суда и следствия. Но это был прибыльный «бизнес», а для многих единственный. Можно было, вступая в разные отряды, получать оружие несколько раз. Главное, чтобы никто не знал об этом, если попадешься, то смерть. Однако «бизнесмены» надеялись на успех.
Саид мог надеяться только на себя. Он не хотел быть убитым и пошел в отряд, чтобы заработать деньги. Он давно приметил Фатиму, знал ее братьев и готов был жениться на такой славной девушке. Но для этого нужны были как минимум 300 афгани. Сколько ни работал Саид, таких денег не скопил.
И потекла помощь из Советского Союза в Афганистан. Не остались в стороне и США. Бжезинский убедил президента Картера выделить средства для афганской оппозиции. Так на территории Афганистана начался очередной раунд «холодной войны».
В очередной раз, когда собрались мужчины его общины и заговорили о наборе бойцов в отряды сопротивления, он согласился. Его мало интересовало кто и против кого. Так, слышал. Ему нужны были деньги, поэтому, взяв в руки оружие, он начал убивать. Убивал только мужчин, старался не трогать женщин и детей, но, когда видел, как это делали другие, – не отворачивался. Он был мирным пуштуном и ждал, когда сможет, вернув ружье, начать обычную жизнь с Фатимой.
Вот они 300 афгани, те самые, которые должны были сделать его мужем. Из-за этих денег он убивал, из-за них сам мог быть убитым. Никого не предупредив, он оставил отряд, уверенный что никогда уже не вернется. Сейчас он передаст деньги семье Фатимы и договорится о свадьбе. Вот дом, в двери которого он уже не раз мысленно входил. Вот один из братьев Фатимы, с кем, собственно, он и договаривался, но почему Мухам отворачивается, что случилось? Что могло случиться, пока он воевал?
Злой и готовый мстить за себя, за нанесенную ему обиду, вернулся Саид к месту, где находился отряд. Как они смели, как могли так с ним поступить. Почему пообещали отдать его Фатиму этому тщедушному Саломату – сынку торговца Фаруха. Он будет мстить! Он отомстит всем сразу!
Складывалось впечатление, что мстить всем сразу решили и лидеры НДПА. Борьба с оппозицией не прекращалась, а наоборот, только усиливалась. Антиправительственные выступления стали таким же обычным явлением, как и столкновения между «парчамистами» и «халькистами».
Кроме политических проблем, в Афганистане с невероятной скоростью пополнялся объем экономических. Завоевать власть оказалось проще, чем потом ею распорядиться. Кармаль упрекал Тараки в некомпетентности, и вопрос решили по-революционному. Чтобы преодолеть разногласия в партии, Тараки и Амин подготовили постановление о запрещении фракционной деятельности. «Простенько и сердито!»
Складывалось впечатление, что мстить всем сразу решили и лидеры НДПА. Борьба с оппозицией не прекращалась, а наоборот, только усиливалась. Антиправительственные выступления стали таким же обычным явлением, как и столкновения между «парчамистами» и «халькистами».
Конечно, Кармаль не мог с этим смириться. В июне 1978 года он провел в Пагмане съезд фракции «Парчам», на котором было решено свергнуть существующую власть. Амин об этом узнал, и деятельность фракции признали незаконной. Все «парчамисты» были сняты с высоких должностей в правительстве. Власть полностью перешла в руки «халькистов».
В приподнятом настроении встречал Тараки посла СССР в Афганистане Пузанова. Говорили о революции, обсуждали текущие события.
– Революция в Афганистане станет примером для стран Востока, – высокомерно заявил Тараки.
Слегка коснувшись положения дел, он подробно остановился на роли Амина в совершении революции, его преданности общему делу и ему лично, как своему учителю и главе государства.
– Я поручил Амину держать с вами тесный контакт, будете все вопросы обсуждать с ним, – затем, обращаясь к секретарю, добавил: – Пригласите товарища Кармаля.
В кабинет вошел Кармаль, поздоровался, сел за стол рядом с присутствующими и произнес заранее приготовленную речь. По сути, он обвинял Тараки в нарушении демократии. Кармаль просил рассказать руководству ЦК КПСС о ненормальной обстановке, сложившейся в ЦК НДПА. Он говорил, что все руководство партии и страны взяли в свои руки два человека – Тараки и Амин.
– Меня, второго человека в партии и государстве, отстранили от всех дел, лишили возможности работать. Решения готовятся и принимаются без обсуждения, – Кармаль не отводил взгляда от Тараки. Создавалось впечатление, что он высказывает все накопившееся в душе именно ему, своему товарищу, с которым вместе готовил вооруженное восстание и радовался победе революции. – Я изолирован. Мне остается только притвориться больным или уехать послом в какую-нибудь страну.
– Хватит! – Тараки стукнул кулаком по столу. – У нас полная демократия и решения принимаются коллегиально. А кто не хочет считаться с принятыми решениями, будет их игнорировать, по таким мы пройдемся железным катком.
– Вчерашним решением политбюро несколько товарищей назначены послами в зарубежные страны, – сказал Кармаль, обращаясь уже к Пузанову, – Нур и я тоже готовы выехать за рубеж, отправьте нас послами в какую-нибудь страну.
– Пройдемся железным катком, – Тараки повторил понравившуюся ему фразу.
Кармаль встал. Глаза его налились кровью, искаженное злостью лицо говорило об окончательном разрыве товарищей по партии. Он попрощался и вышел. Когда за возбужденным «парчамистом» закрылась дверь, Пузанов сказал:
– Кармаль – подготовленный дипломат.
Лидер Афганистана расценил эту фразу как «добро» на окончательную победу его фракции. Получив то, что хотел, Тараки дал понять, что встреча закончена и у него больше нет вопросов к представителю СССР.
Утром следующего дня начались аресты. Каждый день тюрьма пополнялась все новыми и новыми «врагами революции», многие из которых немало способствовали ее победе. Все усилия советников КПСС, направленные на преодоление кризиса в НДПА, потерпели фиаско. Вскоре Кармаль получил агриман посла в Чехословакию и спешно покинул Афганистан.
В ночь перед отъездом, встретившись со своими сторонниками, он уверенно говорил о том, что нельзя прекращать борьбу, что он со своей стороны продолжит ее, даже находясь в другой стране. Призывал всех к активной деятельности в условиях жесткой конспирации.
– Это не конец, – сказал он своим товарищам, которые теперь были вынуждены начать подпольную деятельность, – я вернусь с красным флагом в руках. – Это был намек на то, что у него не только есть план возвращения, но и уверенность в поддержке Советского Союза.
Алексей и Татьяна Плескуновы. «Афганский пол пот»
© Алексей Плескунов, Татьяна Плескунова, 2014
Меньше четырех месяцев прошло с того момента, как руководитель революционного совета вооруженных сил полковник Абдул Кадыр зачитал по радио обращение к афганскому народу. Гордо звучали его слова: «…Уничтожены последние остатки империалистической тирании, и покончено с деспотизмом…» Через два дня он так же гордо обратился к членам ЦК НДПА со словами:
– Военные взяли власть, теперь я передаю ее Народной Демократической Партии Афганистана.
В первые майские дни полковника Абдул Кадыра назначили министром национальной обороны с присвоением воинского звания генерал-майора, а через три с половиной месяца, обвиненный в заговоре против руководства партии и государства, он был арестован. Вместе с ним по такому же обвинению в застенках оказались не только многие «парчамисты», но и просто те, кто был не согласен с происходящим в стране.
Кремль узнал о событиях в Афганистане со слов посла Пузанова: «Да, меры приняты радикальные. Но молодая республика нуждается в особом режиме. В стране нарастает мощное сопротивление демократическим переменам. Все, что сейчас делают руководители Афганистана, способствует единству партии. Изменение в составе правительства укрепит власть и усилит влияние партии в армии».
Доклад Пузанова успокоил руководство СССР, но ненадолго. Из других источников были получены сведения о непрекращающихся массовых репрессиях, постоянных вооруженных столкновениях и недовольстве граждан нынешней властью.
Хабибу использовал каждый удобный случай, чтобы еще больше приблизиться к Амину. Именно он главная фигура в этой игре – не Тараки, а он. Амин понимал – Кармаль не прекратит свою борьбу. И хотя большой опасности с его стороны он не видел, все равно решил покончить с этим раз и навсегда.
Через своего осведомителя Хабибу узнал, что подготовлена диверсионная группа афганцев, которую направляют в ЧССР для ликвидации Кармаля, он опять воспользовался запасным каналом связи. Группа вернулась, не выполнив задания. Не найдя объект в Чехословакии, руководитель группы предположил, что Кармаля предупредили и он успел спрятаться или покинуть страну.
Амин догадывался, что в его окружении еще остались люди верные или сочувствующие «парчамистам». Но кто? Он провел очередную чистку партии. Все, кого могли подозревать хотя бы в сочувствии, были исключены из членов НДПА, некоторые из них оказались в тюрьме.
В первые майские дни полковника Абдул Кадыра назначили министром национальной обороны с присвоением воинского звания генерал-майор, а через три с половиной месяца, обвиненный в заговоре против руководства партии и государства, он был арестован. Вместе с ним по такому же обвинению в застенках оказались не только многие «парчамисты», но и просто те, кто был не согласен с происходящим в стране.
А в это время оппозиция продолжала свою подрывную деятельность. Отряды моджахедов свободно перемещались с территории Пакистана в Афганистан и обратно. Караваны перевозили оружие и наркотики. Главы кланов и общин богатели. Простой народ жил как и жил, а когда доведенный до отчаяния брался за оружие, то пополнял собой отряды боевиков.
Оппозиция продолжала свою подрывную деятельность. Отряды моджахедов свободно перемещались с территории Пакистана в Афганистан и обратно. Караваны перевозили оружие и наркотики. Главы кланов и общин богатели. Простой народ жил как и жил, а когда доведенный до отчаяния брался за оружие, то пополнял собой отряды боевиков.
Саид давно вынашивал план мести. Сегодня состоится свадьба его Фатимы с Саломатом. Он не может этого допустить, он сделает как решил, а потом уйдет в горы. Только большая кровь может смыть его позор. Несмотря на то что его разговор с братом Фатимы был предварительным и не мог считаться окончательной договоренностью, Саид был уверен – Фатиму решили выдать замуж за Саломата только из-за денег. Значит, его невесту продали более богатому соседу, значит, это его позор, значит, он все делает правильно.
Еще накануне Саид пришел к командиру отряда с известием, что завтра под видом свадьбы в доме Фаруха соберутся сторонники «парчамистов». Они готовят свержение законной власти. Саид сказал, что один его друг был приглашен на это собрание, но отказался участвовать. Командир поверил, и вот сейчас отряд направляется к дому Фаруха, чтобы одним разом покончить со всеми.
Бандиты ушли. Ушел и Саид. Он сделал то, что задумал, но это не принесло ему радости. Он не хотел жить в этом городе. Завтра же он уйдет в горы. Он изменил не только жизнь, но и имя. Теперь у него одна дорога – убивать. Кого и зачем, это уже неважно. За это хорошо платят, и все.
Группа вооруженных бандитов ворвалась в дом, когда свадьба была в самом разгаре. Понадобилось всего несколько минут, и от двух семей вместе с их родственниками и друзьями осталась только гора трупов. Забрав из дома все, что могло пригодиться, бандиты ушли. Ушел и Саид. Он сделал то, что задумал, но это не принесло ему радости. Он не хотел жить в этом городе. Завтра же он уйдет в горы. Он изменил не только жизнь, но и имя. Теперь у него одна дорога – убивать. Кого и зачем, это уже неважно. За это хорошо платят, и все.
В декабре 1978 года Тараки впервые официально посетил Москву. В дружественной обстановке состоялась его встреча с Брежневым. Афганский лидер рассказал об успехах НДПА, о начале экономического развития страны, свободной от насилия и тирании королевской власти:
– Мы сможем повести наш народ к социализму. Для этого в стране есть все предпосылки, – говорил Тараки, уверенный, что именно эти слова помогут ему убедить Генерального секретаря КПСС удовлетворить просьбы, с которыми он приехал в СССР.
– Советский народ радуется успехам дружественного Афганистана. Но нам также стало известно, что вы продолжаете применять репрессии в армии и государстве. Это недопустимо, – Брежнев старался быть деликатным, но нотки «старшего брата» все равно звучали.
– Все репрессивные меры применяются в рамках закона и только против пособников международного империализма, – Тараки был уверен, что такая формулировка больше всего остального убедит советского руководителя в правильности внутренней политики НДПА.
– Но армия требует другого подхода. Что можно ждать от войск, в которых так часто меняются командиры, особенно если их арестовывают и казнят, обвиняя в измене. Разве могут их коллеги чувствовать уверенность в завтрашнем дне?
– Такие крайние меры применяются только в том случае, если вина установлена в законном порядке. Это, как правило, непримиримые враги народной власти. Они открыто встали на путь борьбы, но их немного, – Тараки старался убедить Брежнева в необходимости такой внутренней политики.
– Конечно, определенные меры необходимо применять в отношении предателей революции. Особенно если есть серьезные улики. Однако будьте осторожны. Не спешите с репрессиями.
К взаимному удовольствию, лидеры обоих государств закончили эту беседу, не только сохранив, но и приумножив дружеское отношение друг к другу. Тараки выступил с инициативой о заключении советско-афганского договора о дружбе и сотрудничестве. 5 декабря 1978 года обе договаривающиеся стороны с удовлетворением подписали документ. Пройдет год, и на основании статьи 4 этого договора СССР введет войска в Афганистан.
Из документов ЦК КПСС и Совета министров СССР:
«Статья 4. Высокие Договаривающиеся Стороны, действуя в духе традиций дружбы и добрососедства, а также Устава ООН, будут консультироваться и с согласия обеих сторон предпринимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих стран. В интересах укрепления обороноспособности Высоких Договаривающихся Сторон они будут продолжать развивать сотрудничество в военной области на основе заключаемых между ними соответствующих соглашений».
(Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между СССР и ДРА, совершенный в Москве 5 декабря 1978 года)
Снова и снова Хабибу прокручивал в памяти события последних двух дней. Вечером 13 февраля он получил указание от непосредственного своего руководителя следовать в машине сопровождения и доложить обо всем, что будет происходить по дороге до столичной гостиницы «Кабул». Сопровождать он должен был неизвестную машину, которая при его появлении отъехала от дома, находящегося недалеко от американского посольства.
В начале 1979 года в Иране победила исламская революция. Аятолла Хомейни – новый лидер – был настроен против американской политики, которая до этого проводилась в стране. Теперь Афганистан для США стал не только местом борьбы с советским влиянием, но и территорией, на которой можно было разместить свое оружие. Чтобы заменить Иран на Афганистан, действовать надо быстро.
Без приключений они добрались до гостиницы. Хабибу видел, как из машины вышел американский посол Адольф Даббс и два неизвестных ему афганца. Незаметно проследовав за ними, он поднялся на второй этаж и, только когда посол и сопровождающие его лица вошли в номер, вернулся в машину и направился обратно. Он знал, что посол офицер ЦРУ, и поэтому был уверен – Амин за спиной Тараки ведет переговоры со спецслужбами США.
На следующий день Хабибу собирался встретиться с резидентом и сообщить о своих подозрениях, но встреча не состоялась. В это время он должен был снова сопровождать до гостиницы «Кабул» машину, в которой находился посол США. С удивлением Хабибу увидел, что недалеко от гостиницы по требованию неизвестных лиц машина посла остановилась.
Анализируя события этого дня, он не мог найти объяснения трем обстоятельствам: почему посол выехал без сопровождения, почему спокойно открыл неизвестным дверь машины, ведь она имела блокировку, и, наконец, почему не включил сигнал тревоги.
Поделиться книгой: