Сопротивление

ГЛАВА 11

Доктор Чепмэн выглядел усталым, когда закрывал жалюзи.

— Зачем вы остановили меня в последний раз? — ноги болели из-за холодной воды, и я пыталась скрыть тот факт, что бежала. — Вы лишили себя самой лучшей части.

— Сеанс подошёл к концу.

Эллиот посмотрел в окно и обратно на меня так быстро, что я бы пропустила это, если бы «Аддерал»[13] не сделал меня гиперактивной.

— Правда?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что после этого мы разговаривали в течение пяти минут. Ну, знаете, я осталась подумать о том, что случилось после. В машине Дикона.

— Ты можешь мне рассказать, — он потёр свой бицепс.

Я заметила, что его часы соскользнули с запястья. У него были очень милые запястья: широкие, с выпирающей костью. Очень мужские. Я сузила глаза, пожелав, чтобы рукав его рубашки поднялся выше, позволив мне увидеть больше.

— Не хочу говорить вам сейчас. Вы разбиты, — ответила я.

— Твои родители приезжали вчера. Как прошла встреча? — я пожала плечами. — Твой отец очень интересный человек.

— Насколько?

— Он женился на твоей матери в очень раннем возрасте.

Я села необычайно ровно и хотела поднять руку вверх, заставив тем самым его заткнуться. Он мог копаться в моей голове, если ему так хотелось, но не нужно было затрагивать проблемы моей семьи.

— Они до сих пор женаты, у них восемь детей. Не вижу проблемы.

Доктор ничего не ответил. Хотелось вонзиться ногтями в его симпатичное лицо после этих слов, но не менее сильно я мечтала доказать то, что могу сдерживать себя.

— Вы снова собираетесь меня загипнотизировать? — спросила я.

— Только если это помогло тебе в прошлый раз.

— Вы когда-нибудь настаиваете на том, чего на самом деле хотите, доктор?

Он встал.

— В этой комнате нет. Здесь командуешь ты.

Ну, если он расценивал это так, то я не была против. У меня получилось бы командовать в этой маленькой комнатушке. Я плюхнулась на диван. Эллиот последовал за мной и сел рядом. И я услышала шорох ткани его брюк, когда он закидывал ногу на ногу.

— Я сосчитаю от пяти в обратном порядке, — произнёс он.

— Ладно.

— Пять…

* * *

Его машина просто огромная, а сам Дикон пахнет мятой. Он ничего не говорит, и мою грудь распирает от напряжения. Это ошибка? Он не похож на серийного убийцу, но, возможно, он и не заинтересован во мне. Эрл хорош для траха в трудную минуту, и это лучше, чем ничего.

— Имя есть? — спрашиваю я, пытаясь застегнуть блузку.

— Да.

— Меня зовут Фиона.

— Я это уже понял, — он слегка поворачивает голову. — Я — Дикон, — его взгляд скользит по моим голым сиськам, но потом он отворачивается к дороге.

— Мне застегнуться?

— Да.

Пальцы трясутся, пока я застёгиваю пуговицы. Не такого ответа я ожидала, и мне вдруг становится стыдно. Но, когда замечаю, с какой силой он сжимает руль руками, мои соски напрягаются, а кольца пирсинга трутся о ткань блузки.

— Так что, — начинаю я, — куда мы едем?

— Подальше от бешеных папарацци, — Дикон останавливается на красный свет и поворачивается ко мне всем корпусом. — Как ты живёшь? Все эти люди вьются вокруг тебя постоянно?

Я пожимаю плечами.

— Сначала меня расстраивало их непонимание и то, что они напечатали фото, на которых я целуюсь с Брентом Огилвом, хотя на самом деле встречалась с Джеральдом. Это было паршиво. Но в итоге Джеральд оказался уёбком, поэтому они сделали мне одолжение.

Я не хочу говорить о папарацци. Но хочу этого мужчину, сидящего перед мной. Кладу руку на его бедро и скольжу пальцами к паху. Всё его тело напрягается. Дикон берёт мою руку в свою и убирает на мои колени.

— Ты гей? — спрашиваю я.

— Нет.

— Слушай, если ты не хочешь этого, не беда. Просто высади меня.

— Расслабься, — отвечает он, сжимая мою руку перед тем, как отпустить.

Мне становится некомфортно и грустно. Автомобиль теперь кажется таким маленьким, и этот человек выкачивает из него весь воздух, создавая вакуум, и своим присутствием как будто вытесняет меня. Внезапно понимаю, что не хочу заниматься сексом вообще. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Я просто хочу почувствовать, что у меня снова всё под контролем.

Открываю дверь настолько, чтобы свет от окружающих нас машин проник внутрь. Мы едем небыстро, и я знаю, что он нарочно замедляется. Но не высаживает меня. А наклоняется ко мне и тянет ремень безопасности через моё тело. Его мятный запах смешивается с ароматом сандалового дерева, заставляя меня хотеть, чтобы он оказался во мне, но я по-прежнему желаю выбраться нахрен из этой грёбаной машины.

Щелчок.

Он застёгивает ремень безопасности.

— Ты в районе художников. Уже поздно, и вокруг полно пьяных. Нет необходимости рисковать зря.

Я в ярости. На самом деле. Потому что он прав.

Мы проезжаем несколько кварталов, и всё это время я смотрю на него. Не испытываю к нему ненависти, но он привлекает меня, и в своей злости я снова хочу трахнуть его. Чувствую пульсацию между ног, вспоминая дерьмо, которое хочу забыть: тот крышесносный поцелуй и себя на пассажирском сидении в нескольких миллиметрах от киски мёртвой девушки, всё ещё пахнущей сексом.

Я не думаю об этом.

Не думаю об этом.

«Фиона, хочешь остановиться? Ты плачешь».

Говорю что-то. Что-то о том, что Пинкертон никогда не подводил в те моменты, когда Аманда была за рулём. И нет, я, блядь не хочу останавливаться. Хочу вспомнить Дикона таким же понятным и прекрасным. Что-то о том, как он пахнет, или о том, из какой ткани сшит его пиджак. Что-то о его руках. То, как они неподвижны, когда он спокоен. Я забыла это.

Чувствую пальцы Эллиота на моём запястье и сквозь мягкую завесу слышу его голос: «Ладно. Ты начинаешь путать вещи. Аманда Вестин умерла после того, как ты встретила Дикона. Тебе не стоит думать об инциденте, если не хочешь. Контроль по-прежнему у тебя».

Дикон поворачивает направо, а потом ещё раз направо к складу, подъездная дорожка к которому засыпана гравием. Мы находимся на неосвещённой аллее в центре города. Он включает свет в машине.

— Итак, — произношу я, — чего ты хочешь? Собираешься связать меня и убить?

Мужчина начинает громко смеяться, и моя злость рассеивается.

— Предполагаю, это был не твой бойфренд.

Пожимаю плечами:

— Всего лишь развлечение на вечер четверга.

Отстёгиваю ремень безопасности, чтобы посмотреть, отпустит ли он меня. Он сидит неподвижно, даже не пытаясь повторно меня пристегнуть. Я поворачиваюсь, встаю коленом на тёплую кожу и разворачиваюсь спиной к панели управления, таким образом я получу лучший вид для осмотра этого мужчины. Его щетина только-только появляется. Волевой подбородок. Тёмные волосы. Синие глаза с полыхающим в них огнём.

Знаю, что он видит мои сиськи через блузку. Я довольно-таки часто хожу без лифчика, потому что у меня маленький размер. Что-то среднее между первым и вторым. Возможно, один с половиной. Соски светло-розового цвета уже торчат, возбуждаясь от его взгляда.

— Нравится то, что видишь? — спрашиваю я.

— Да, довольно неплохо. Всегда бродишь полуголой?

— Только когда преследую красивых мужчин, увиденных в туалете.

— И зачем ты это делаешь?

— Импульс. Инстинкт. Я всегда так делаю.

— Ты очень красивая, — произносит он.

— Спасибо, милый. Тебе не нужно льстить, чтобы забраться мне под юбку.

— Я всё ещё пытаюсь понять, стоит ли это того.

— О, я обещаю… — тянусь, чтобы коснуться его, но он перехватывает моё запястье.

— Положи их позади себя. На панель управления.

Оу. Властный.

— Ты заходил в туалет. Все ещё хочешь писать?

— Я в порядке.

— Аа… Хм. Не знаю, что у тебя на уме, но я уже делала это.

— Ты позволяла кому-то помочиться на тебя?

— Либо ты, либо на тебя.

— И как это?

Я пожимаю плечами, не убирая рук с панели управления.

— Поставила галочку в списке «больше не повторять».

Дикон молчит мгновение, а потом раздаётся настолько глубокий смех, что я вижу, как двигается его грудь. И не могу сдержать улыбку. Он удовлетворён, и это кое-что значит для меня.

— Сколько тебе лет? — спрашивает он.

— Достаточно, — он недоволен моим ответом, поэтому хватает мою сумочку. — ЭЙ!

— Руки на панель! — произносит он, продолжая рыться в ней.

Отбрасывает упаковку с противозачаточными таблетками и достаёт мой кошелёк. Мне становится не по себе, словно сестра Элизабет стоит надо мной с салфеткой, собираясь забрать жвачку у меня изо рта.

— Это твой заёб? — спрашиваю я. — Рыться в сумочках девушек?

Дикон открывает кошелёк.

— По-моему, ты совсем не против, чтобы я воспользовался твоим телом, но не хочешь, чтобы залез в твой кошелёк? Не знаю, в чём разница — в культурных или человеческих ценностях — но факт остаётся фактом: я не собираюсь садиться в тюрьму, если ты не возражаешь, — он перебирает каждую стодолларовую купюру, прежде чем добирается до отделения с карточками. На краю чёрной карты Американ Экспресс всё ещё остался след от белого порошка. Мужчина находит моё водительское удостоверение и достаёт его из кошелька. — Двадцать два.

— Родилась в день Сурка.

Прячет удостоверение обратно и кладёт кошелёк назад в сумочку.

— Что ещё есть в твоём списке? — он отбрасывает сумочку в сторону.

Прикусываю нижнюю губу:

— Попасть в передрягу на аллее в центре города.

— Я о настоящем списке.

В любом другом случае я бы уже перестала париться, но хочу удивить его. Мне просто необходимо ему понравиться.

— Дрессура лошадей для Олимпиады.

— Дрессура? Я думал, ты танцовщица.