Ну, чисто Ангел!

– Да вы что! – вся трясясь от возмущения, подскочила Тамарка. – Вы же не знаете, о чем она думает. Может, как раз об истории. Зачем же сразу принижать!

– Тамара, перестань! – я вынуждена была вмешаться. – Я не об истории… Нужна она мне! Успокойся!

В результате обе мы получили замечания, и еще долго считались историком главными нахалками класса. Или вот еще дурацкий случай:

– «Мне нужен труп, я выбрал вас, до скорой встречи, Фантомас!» – кто-то подбросил мне на парту эту глупую записку.

– Кто это сделал?! – на весь класс загремела Крючкова. – Кто?! Ты? – отчего-то почерк показался ей Якушевским. – Иди сюда!

И до самого звонка Тамарка взбесившейся гиеной прыгала по кабинету, круша все на своем пути. А Якушев – хохоча и гримасничая, носился между партами, периодически, кривляясь, падал на колени и издевательски кричал мне:

– Вели помиловать, не вели казнить! Отзови свою килершу, а то покусает!!! Ну же, командуй: «Крюгер, к ноге!» Спаси меня, грешного!

Не знаю как вам, но мне такие сцены кажутся омерзительными. И, хотя Якушев потом извинился и за записку, и за глупые высказывания, осадок от всего этого все равно остался неприятный. За глаза мальчишки стали дразнить меня «рабовладелицей». А Тамарку больше не считали «своей» и давно уже окрестили «чокнутой».

Кроме того, Крючкова совершенно не следила за своей речью:

– Хватит репу чесать! – на всю раздевалку кричала она мне, если я решала причесаться перед выходом на улицу. – Пошли уже! Мы ж тебя ждем!

или

– Ну, хватит языком молоть! Натрепались уже. Нам домой надо! – это, если я задерживалась поболтать с девчонками.

Объяснять Тамарке, что я могу дойти до дому и без нее, не следовало: никто не знал, как сильно расстроится наша Крюгерша и не разгромит ли по этому поводу школу. И потом, Тамарка действительно верила, что мне грустно идти домой в одиночестве, и разубеждать ее было как-то неудобно.

Со временем класс привык к характеру Крючковой. Тем паче, Тамарка перестала задираться к девчонкам и даже, наоборот, частенько защищала нас от иногда наглеющей мальчишеской части класса.

А в те дни, когда 9-«А» дежурил по школе – что и говорить! – Крючкова вела себя, как настоящая героиня. Не боялась никакой работы, с удовольствием бралась за уборку этажа и безропотно таскала туда-сюда тяжеленные ведра с водой, приговаривая:

– Вы у нас, барышни хрупкие, так что уж, пустите меня!

В итоге все мы, в общем, полюбили Тамарку. Все, кроме Татьяны. Ей не давало покоя то, что Гаврилкин ходил за новенькой по пятам. Ведь раньше – еще с третьего класса, и об этом все знали, – Гаврила был по уши влюблен в Татьяну и никаких других девчонок не замечал. Таньке, конечно, было обидно потерять ухажера.

– По-моему, Гаврила втюрился, – наигранно равнодушно заявляла Танька, когда мы перезванивались, чтоб посекретничать. – Никогда не думала, что у него такой дурной вкус!

– Брось! – отвечала я. – Тамарку он просто давно знает. У них же родители дружат с детства. Ну, в смысле, с Гаврилкиного детства. Он привык к ней, вот и общается по-человечески… А тебя стесняется, поэтому …

– Мне-то что, – брезгливо обрывала Таня, будто не сама начинала этот разговор. – Ну, их обоих куда подальше. Лучше расскажи, что там в твоем журнале про диету пишут. А то растолстею еще, стану как Крючкова, Гаврила еще прицепится… Его ведь тянет на толстушек…

– Брось, – снова заводила свою пластинку я, пытаясь успокоить.

Но однажды мы с Танькой поменялись местами. Уже не она мне, а я ей жаловалась на Тамарку. Может и зря. Но с кем же еще я могла поделиться своими неприятностями?!

– Представляешь, – я так искренне расстраивалась, что даже забыла сделать вид, будто недавний разговор с Крючковой совсем не задел меня. – Она мне вчера сообщила, что… Ты не поверишь! Что она влюблена в Семечкина!!!

– В твоего Семечкина?! – ахнула Танька на том конце телефонного провода.

– И вовсе он не мой! – вспомнила о правилах приличия я, – На фиг надо…

Впрочем, поделиться своим возмущением все же было нужно, потому пришлось продолжить.

– Это еще не все! – вздохнула я. – Она считает, что это у них взаимно! Говорит, она ему тоже явно очень нравится. Мол, он, когда ее встречает в школьном коридоре, сразу оживает весь и улыбается…

– Подумаешь, – фыркнула Танька, – Я, когда ее вижу, тоже едва смех сдержать могу, что ж теперь? Может, я тоже в нее влюблена?

Скажем прямо, Танька меня тогда утешила. Я решила не обращать внимания на Тамаркины бредни, и даже благородно не разорвала с ней дружеские отношения, по-прежнему помогая с уроками и выслушивая ее истории о большой и светлой любви, вычитанные в каких-то допотопных романах. Но на душе у меня всегда скреблись кошки. А вдруг Семечкин и впрямь улыбается нашему монстру? Вдруг, у него врожденная безвкусица! Эх…

И вот теперь Танька – единственная, кто знал, как тяжело мне иногда бывает с Тамарой, – нарочно подкалывала меня, окрестив «Настоящим большим другом Крюгера»…

Что ж, , как говорится, неприятность эту мы переживем. Хочется Таньке позадираться – ее проблемы. В конце концов, я ведь выступаю на стороне доброго дела. Тамарка и впрямь не нарочно такая странная. А уж наша школа – и подавно ни в чем не виновата. Ни в странностях Крючковой, ни в том, что все остальные девчонки побоялись участвовать в городском Мисс Очаровании.

Итак, то ли назло Таньке, то ли действительно из желания отстоять честь школы, я безропотно приняла на себя роль ответственной за подготовку Тамары к конкурсу.

И это было самой большой глупостью, которую я могла совершить!

Ужасные последствия моей большой глупости

– Прежде всего, разберемся с внешним видом! – на следующий же день после объявления о конкурсе, я расхаживала туда-сюда вдоль доски и оглашала план захвата симпатий жюри.

Татьяна Николаевна на время подготовки к конкурсу передала кабинет в полное наше распоряжение, поэтому проблем с местом сбора не возникало. На учительском столе, широко расставив ноги и оперев локти между ними, сидела понурая Крючкова. Остальные участники команды подготовки восседали за партами. Аленка, Зиночка, Гаврила и Якушев – вот и все, кто решился помогать Тамарке. Даже Татьяна Николаевна, и та корректно отстранилась, сославшись на какие-то дела.

– Наша модель может выиграть только за счет оригинального образа! – объявила мозговой штурм я. – Применим полет фантазии! Стиль и гармония – вот наше кредо… Тамарка должна стать обаятельной, фэншуйной и энергетической…

– Чего-чего? – Гавриле моя речь показалась совсем непонятной. Еще бы! Не зря ж я полночи листала мамины журналы. Я теперь почти как настоящий стилист! По крайней мере, слов знаю столько же…

– Гаврила, не лезь в их бредни, а то сам свихнешься! – предостерег друга Якушев, – Напоминаю! Андреева сказала, что нас привлекают, только как грубую мужскую силу.

– Это что, на руках, что ли, Тамарку выносить? А мы поднимем? – Гаврила с сомнением глянул на худющего, тонкорукого Якушева.

– Отличная идея! – незамедлительно отреагировала Зиночка, поправляя очки. – В одном клипе Мадонны так и сделано: ее выносят на сцену два здоровенных амбала. Героиня от этого выглядит такой хрупкой…

– Увы, у нас другая ситуация! – пришлось вмешаться. – Амбал у нас один. Причем, он и есть героиня…

Тамарка громко засопела, но ничего не сказала. Она еще вчера пообещала ни на что не обижаться, потому разговаривать при ней можно было полностью откровенно. Отчего-то я была свято уверенна, что такой коллективный творческий подход сможет спасти ситуацию.

– Пусть изображает восточную девушку и наденет паранджу! – совершенно серьезно предложила вдруг Аленка, – И стильно, и оригинально, и скрывает все недостатки…

– Восточная девушка должна танцевать восточные танцы! Не годится… Хотя, если Тамарке взять пару уроков по танцу живота…

– Да ну вас! – тут уж обсуждаемая мисс не выдержала. – Не! Я пузом вертеть не собираюсь!

В результате, мы проговорили полурока, но так ничего и не решили. А ведь внешний вид – это только десятая часть необходимых приготовлений…

– Давайте сменим направление. Нужно разработать сценарии Тамариных выходов. Итак, первый конкурс – визитная карточка. Тома, ты должна что-то рассказать о себе. Что-нибудь интересное и оригинальное. Есть идеи?

– Меня зовут Тамара Крючкова. Мне четырнадцать лет. – нервно выдавила из себя наша Мисс, после продолжительных раздумий. – Недавно мы с родителями переехали на Квартал и остались тут жить. Мой любимый цвет – красный. Любимый цветок – роза. Любимый телефон Самсунг D600

– Ужасно! – не выдержала я.

– Чего это?– обиделась Тамарка. – Отличная модель. Цветной экран, раздвижная панель, встроенный фотик…Вот вырасту большая прибольшая, выйду замуж за богатого иностранного миллионера и куплю себе такой…

– Не вырастешь, – внезапно вмешался Якушев, кривя рот в дурацкой усмешечке. – Мы тебя придушим раньше. За недобросовестный подход к этому самому кисс-мисс-мяу…

– Точно! – радостно поддержал друга Гаврила. – Тебе ж ясно сказано – что-нибудь оригинальное. А ты то, что все и так знают, шпаришь…

– Ух, как интересно! – из-за приоткрытой двери показалась победно улыбающаяся физиономия Таньки. – Все и так знают, Гаврила? Я не ослышалась? Хмм. Я, лично, понятия не имею, что наша будущая мисс Вселенная любит розы. Я их ей не дарила, дарить не собираюсь, поэтому таким вопросом не интересовалась… Ты – другое дело, я понимаю…

В голосе Таньки звучал такой неподдельный сарказм, что, признаться, мне стало искренне страшно. И не зря – Тамаркины ручищи уже сжались в кулаки. Запнувшийся на полуслове Гаврила молча отошел в дальний угол класса.

– Зачем ты пришла, Таня? – выскочила вперед я, пытаясь всех угомонить.

– Как «зачем»? – Танька гордо вскинула голову, лихо тряхнув рыжими, подкрашиваемыми хной кудрями. – Помогать! Или я уже не числюсь в ваших одноклассницах?

«Час от часу не легче!» – подумала я, но в слух сказала положенное:

– Очень хорошо. Будешь у нас модельером. Станешь отвечать за Тамарины костюмы.

– Караул! – клоун-Якушев не мог промолчать, – Ну и конкурс! Не только Крючковой вопросы будут задавать, но и ее костюмам! Ну… Раз за них отвечать придется…

– За костюмы? – брезгливо переспросила Таня. Было видно, что внутри нее происходит страшный поединок. Любознательная и доброжелательная Танька боролась там с вредной и злобной. – А еще за что можно? Кто, вообще, за что отвечает?

– Мальчишки – за таскание сумок с реквизитом и общую моральную поддержку конкурсантки. Я – за визаж и прическу…Зиночка с Аленкой – за интеллектуальную часть подготовки. Конкурсанткам ведь будут задавать какие-то вопросы из энциклопедий на третьем этапе конкурса.

Последние пункты разделения обязанностей я придумала только что: надо же было что-нибудь ответить Таньке.

– Ах, значит «за общую моральную поддержку»!? – из всей моей речи Таня услышала только то, что казалось ей обидным.

– Именно! – я теряла терпение и едва сдерживалась, чтоб не перейти на ор. – Короля делает свита. Королеву – тем более. Мальчишки будут разыгрывать из себя Крючковских почитателей и всюду ходить за ней. Во-первых, для общего престижа. Во-вторых, чтоб Тамарке не так страшно было. Пусть отвлекается на споры с Гаврилой и от этого меньше волнуется перед выходом на сцену…

Всегда знала, что вредность – двигатель прогресса. По крайней мере, моя. «Из вредности» я частенько умудряюсь сотворить нечто такое, о чем в нормальном состоянии никогда не подумала бы. Например, как сейчас, с разделением обязанностей.

– Прекрасно! Значит, я так и пишу…– Зиночка аккуратно занесла в блокнот все вышесказанное. Отличница – что с нее взять! – Мальчишки – все время рядом, – продиктовала сама себе Зина и добавила с рассеянной улыбкой. – Верно! Пусть все видят, что у нашей мисски почитателей навалом!

– Целых два! – издеваясь, всплеснула руками Танька, и вдруг пошла на попятную. – Хотя ладно, у меня и стольких нет. К счастью! – она нервно захихикала, а потом, вроде бы как нехотя, поинтересовалась. – А какие нужны костюмы?

– Стихи! – вместо ответа внезапно загудела Крючкова, . – Стихи – вот что надо рассказывать на визитке!!! Прикинь, все такие «Меня зовут Оля, я люблю лилии и желтый цвет…», а я «о себе говорить скучно, давайте я вам лучше, в качестве визитки, стихи прочту…»

Идея показалась мне замечательной. Собственно, как и всем. Затаив дыхание, мы наблюдали за совершенно преобразившейся вдруг Крючковой. С горящими глазами и романтичным лицом, она полупроговаривала-полувыпевала красивые лирические строки.

«… Кусок души затронул мне

Парящий в небе горностай…

Он, как и ты, умчался прочь.

А я кричу: Не улетай!…» -

запомнилось мне.

– Очень неплохо, – хмыкнула Танька. – Никогда б не подумала, что ты читаешь стихи…

– Не читаю, а пишу! – мгновенно насупилась Тамарка: – Нет, ну хорошая ведь мысль для визитки, да?

– Отличная! – радостно заверила я, наконец, завидев просвет в нашем дремучем лесу

– Хм… – на этот раз честь все испортить выпала Аленке. – Идея – хорошая. А текст придется переделать… Полностью. Горностай – это такое животное. Он парить в небе не умеет. Разве что, если кто-то выбросит его с вертолета…

– Как?! – воскликнула потрясенная Тамарка. – Кто бы мог подумать!

– Как он мог?! – поддержала ее чувства я.

– Кто? – не поняли остальные.

– Горностай! Как он посмел оказаться не птицей в самый ответственный момент?! – нервы мои были уже совсем на пределе. – О-о-о! Если немедленно что-то не изменится, я не выдержу! Сойду с ума, съеду крышей, застрелюсь и повешусь от разрыва сердца!

Как ни странно, хотя говорила я последнюю фразу сильно «сгоряча», мне все же пришлось частично выполнить это обещание…

Некоторые признаки схождения с ума

Это случилось на следующий день после того, как предатель-горностай оказался не птицей… То есть, в субботу. То есть, в тот самый момент, когда родители с бабушкой уехали на дачу, и я осталась полноправной хозяйкой собственного времени на целый день.

Обчитавшись маминых журналов я, вот уже минут сорок, вертелась перед зеркалом. Столько, оказывается, всего интересного можно творить с помощью косметики! Я уже почти не сомневалась, что смогу сделать из Тамарки красавицу. Эксперименты, ясное дело, пришлось пока проводить на себе.

Да, да! Прежде всего, придам ее – ну, пока своему, а потом уже и Тамаркиному – лицу ровный, матовый тон. Оказывается, все дефекты кожи легко маскируются. Против красных пятен и прыщиков отлично действует корректор с зеленоватым оттенком, против желтых кругов под глазами или веснушек – с голубоватым.

Такого чуда, как корректор, у моей мамы в запасах косметики не оказалось. Но я не унывала.

– Так-с! Возьму немного тонального крема, смешаю с зеленоватыми тенями… – бормотала я сама себе. – Отлично! Осталось только поработать над веками. Говорят, если положить светлый тон на внутренний уголок глаза, то получится эффект «сияющего» взгляда… А ведь, получается! – закончив обрабатывать левый глаз, я пришла в полный восторг. – Ведь, сияет же!

– Он у тебя и так светился. От счастья, что дорвалась до маминой косметики, – скептически хмыкнуло отражение…

– Причем тут косметика! Мне и раньше разрешали ее брать, – лихо парировала я. – Просто теперь я знаю, как все это применить с пользой! Темный тон – визуально уменьшает, светлый – увеличивает! – для пущей важности я процитировала зеркалу отрывок из журнала, и тут же принялась мечтать: – Пройдусь по щекам Тамарки темными румянами, и сделаю из нее худышку…

– Лучше рубанком, – хмыкнуло отражение, и тут же ударилось в асбтрактные рассуждения. – Нет, я не понимаю, зачем люди красятся!!! Взрослые женщины по утрам полчаса замазывают синие круги под глазами, чтоб потом нарисовать точно такие же – только на верхних веках. Ну не глупо ли???

Я еще несколько секунд весело похохотала над это милой шуткой, прежде чем поняла, что твориться нечто совершенно невообразимое. Отражение разговаривает?! Отражение?!

– А-а-а-а-а-и-и-и!!!

В прошлый раз я в таком ужасе отскакивала от зеркала, когда приехала с моря, из санатория, где последнюю неделю не было воды. Удивляюсь, почему соседи не вызвали милицию.

– Тише, тише, – попросили из Зазеркалья. Успокаивающего эффекта не получилось, потому что говорил это мой собственный голос.

– Я сошла с ума! – от этой догадки мне стало чуть полегче. – Наверное, нужно позвонить маме…

– Не вздумай, ты что?! – обиженно завопило зеркало. – Родители не дадут нам никакой возможности общаться… Ты лучше знаешь, что сделай…

– Выпить валерьянки? Лечь поспать? Подставить к зеркалу бабушкину икону? – залепетала я, угадывая.

– Нет! Вернись сюда, посмотри мне в глаза и скажи, что разрешаешь войти в твою комнату…

– Ну, уж нет! – насколько бы безумной я ни была, но на такие провокации поддаваться не собиралась. – Я ж не дурочка с переулочка! Я вообще-то фантастику читать люблю! То есть о том, что всякая нечисть только и ждет, когда ее пригласят, наслышана.

Вспомнив, что без приглашения никакие темные силы в мою квартиру войти не смогут, я сразу почувствовала себя увереннее. Из зеркала раздался звонкий, мелодичный смех.