Тайный друг

Крис Муни

Тайный друг

Предисловие

Классический детективный роман всегда строится на раскрытии таинственного, необычного преступления проницательным сыщиком. Традиционный вопрос, который заключает в себе всякий детективный роман: кто совершил преступление? Крис Муни, талантливейший американский писатель, поведал читателям историю о необычном убийце и еще более необычных его преследователях. Вы убедитесь в этом, прочитав роман «Тайный друг», который мы предлагаем вашему вниманию. Но сначала — несколько слов об авторе.

Крис Муни родился в 1974 году в США, штат Массачусетс. Окончив школу Святого Джона в Дэнвере, писатель поступил в колледж при университете Нью-Гемпшира в Дерхеме, чтобы изучать компьютерные дисциплины. Крис считал, что унаследовал от родителей математический склад ума. Однако, быстро разочаровавшись в компьютерных науках, понял, что его призвание — писательский труд. У Криса уже зрел замысел первого романа…

Два года ушло у молодого автора на его создание, а затем еще два — на поиски литературного агента. Это оказалось непросто. Но удача наконец улыбнулась Крису, послав ему встречу с редактором Ричардом Мареком. После того как роман был доработан, он получил название «Deviant Ways» и был издан. Уже через неделю тираж был распродан, и к автору пришел заслуженный успех. За первым романом, написанным в 2000 году, последовало еще несколько, один из которых — «Remembering Sarah» (2004) — был номинирован на Barry Award и получил престижную американскую награду Edgar Award как лучший детективный роман.

«Тайный друг» — это второе произведение Муни из серии романов о детективе Дарби МакКормик. Написан роман совсем недавно, но уже переведен на многие языки.

Сюжет произведения держит читателей в напряжении до самого финала. Дарби МакКормик получает предложение от комиссара бостонской полиции перейти в группу, расследующую особо тяжкие преступления. Дарби, которая когда-то поймала преступника, ускользавшего от ФБР много лет, с радостью соглашается. Группа ищет серийного убийцу, похищающего юных девушек. Маньяк убивает их выстрелом в затылок, после чего бросает тело в воду. В карманах убитых девушек находят одинаковые статуэтки Девы Марии. В ходе расследования Дарби сталкивается с таинственным человеком в черном… Однако предоставим вам лично пройти вместе с героями полный риска и опасности путь к разгадке.

Романы Криса Муни пользуются неизменным успехом у любителей детективов. Вероятно, один из его секретов — это замечательно жизненные образы героев, в частности Дарби МакКормик и Малколма Флетчера. Но не только это. Законы детективного жанра предполагают определенное равновесие между тайной, стоящей за преступлением, и его расследованием. Это равновесие, которое мастерски поддерживает автор, подарит вам незабываемые впечатления от чтения. Автор подводит читателей к мысли о неотвратимости наказания, считая, что зло всегда должно быть наказано.

Мы уверены, что книги Криса Муни станут достойным пополнением вашей библиотеки. Приятного вам чтения!

Глава 1

Дарби МакКормик заканчивала развешивать окровавленную одежду в сушильной камере, когда услышала свое имя, доносящееся из громкоговорителей. Лиланд Пратт, директор лаборатории, хотел немедленно видеть ее в своем кабинете.

Дарби стянула с рук латексные перчатки, сбросила лабораторный халат и воспользовалась умывальником в отделении серологии. Тщательно оттирая руки моющим средством и щеточкой, она взглянула на себя в зеркало. Через всю левую щеку из-под глаза тянулся тонкий, неровный шрам, полускрытый макияжем. Пластические хирурги сотворили настоящее чудо, учитывая разрушительные последствия, причиненные топором маньяка ее внешности. Дарби сняла резинку, стягивавшую волосы в «конский хвост» на затылке, и темно-рыжие локоны водопадом обрушились ей на плечи. Выходя из комнаты, она насухо вытерла руки.

У письменного стола Лиланда стояла, разговаривая по телефону, худощавая женщина в безупречно-строгом черном деловом костюме — комиссар полиции Бостона Кристина Чадзински.

Женщина прикрыла микрофон ладонью.

— Прошу прощения, я ищу Лиланда, — сказала Дарби. — Он вызвал меня по громкой связи.

— Да, я знаю. Входите и закройте дверь. — Комиссар возобновила разговор по телефону.

Кристина Чадзински стала первой женщиной, занявшей должность комиссара полиции, высшую иерархическую ступеньку в полицейском управлении Бостона. Когда ее имя назвали в числе прочих потенциальных кандидатов, бостонские средства массовой информации сразу же окрестили ее «великой надеждой», которая должна была перекинуть мост через пропасть, отделявшую бостонскую полицию от лидеров общин в районах с высоким уровнем преступности, таких как Роксбери, Маррапен и Дорчестер, где Чадзински родилась и выросла.

За три года ее пребывания на этом посту уровень убийств и тяжких преступлений достиг наиболее высоких показателей за последние несколько десятков лет. Политики решили повесить на Чадзински всех собак, назначив ее на роль жертвенного агнца, и средства массовой информации клюнули на эту приманку, заглотив ее с поплавком и леской. Редакторы колонок новостей и так называемые обозреватели в один голос требовали ее отставки. Чадзински потерпела неудачу, вещали они, потому что не отдавалась работе без остатка, потому что потеряла контакт с рядовыми гражданами с тех пор, как вышла замуж за Павла Чадзински, бывшего директора инвестиционного банка, который превратился в политического маклера, вращающегося в высших кругах политической элиты Бостона. Ходили слухи, что Чадзински намерен баллотироваться в мэры.

— Я должна идти, — закончила разговор комиссар и положила трубку. Она жестом указала на пару стульев с жесткими спинками, стоявших перед казенным письменным столом Лиланда. — Мисс МакКормик, вы знакомы с ОКР?

Дарби кивнула. Недавно сформированный Отдел криминальных расследований являл собой специализированную группу, в составе которой были лучшие детективы, следователи и судебные эксперты. В их задачу входило расследование убийств, изнасилований и прочих тяжких преступлений. Дарби подавала заявление на должность судебно-медицинского эксперта. На собеседование ее не пригласили.

— Эмма Гейл… — продолжила Чадзински, открывая папку. — Я полагаю, вы знаете, кто это.

— Я следила за этим делом по газетам.

В марте прошлого года студентка-первокурсница Гарварда пропала после того, как побывала на вечеринке у знакомых. Восемь месяцев спустя, в ноябре, за неделю до Дня благодарения, ее разбухшее от воды тело выбросило на берег реки Чарльз в том районе Чарльзтауна, который местные жители называют Масленкой. Причиной смерти стал выстрел в затылок.

— Насколько я понимаю, баллистики не смогли привязать пулю к какому-либо предыдущему преступлению, — сказала Дарби.

— Идентифицировать пулю не удалось. — Чадзински водрузила на нос модельные очки в толстой оправе. Да уж, в ее макияж, прическу, одежду и украшения была вложена немаленькая сумма. А обручальное кольцо у нее на пальце украшал бриллиант весом, по крайней мере, в три карата.

— Когда Эмма Гейл исчезла, в ОКР сочли, что девушку похитили — в конце концов, ее отец, Джонатан Гейл, очень состоятельный человек, — сообщила Чадзински. — Но в прошлом декабре пропала еще одна студентка колледжа.

— Джудит Чен.

— Вам известно, как это произошло?

— В газетах писали, что она исчезла по пути из университетской библиотеки домой.

— ОКР пытается установить возможную связь между двумя этими делами.

— А она есть, эта связь?

— Обе девушки учились в колледже. Пока это единственное, что их связывает. Пуля, которую мы извлекли из черепа Эммы Гейл, не имеет отношения ни к одному из ранее совершенных преступлений, а за то время, что ее тело провело в реке, все трассеологические улики смыло водой. Опять же, единственная улика, которая у нас есть, — это религиозная статуэтка. Я уверена, что об этом вы в газетах тоже читали.

Дарби кивнула. И «Глоуб», и «Геральд» со ссылкой на анонимный источник в полицейском управлении сообщали о том, что в кармане жертвы была обнаружена «религиозная» статуэтка.

— Об этой статуэтке вы что-нибудь слышали? — поинтересовалась Чадзински.

— В лаборатории ходили слухи, что это статуэтка Девы Марии.

— Да, это действительно так. Что еще вы слышали?

— Что статуэтку кто-то зашил в кармане Эммы Гейл.

— Правильно.

— А что говорит по этому поводу НЦКИ? — спросила Дарби. Национальный центр криминальной информации, в распоряжении которого находилась база данных уголовных преступлений, совершенных по всей стране, регулярно обновляемая Информационной службой уголовного судопроизводства ФБР, де-факто считался главным информационным чистилищем, через которое проходили все текущие и закрытые дела об убийствах, розыске пропавших без вести и беглых преступников, а также похищении имущества.

— У НЦКИ нет данных об убийствах, при совершении которых использовалась бы Дева Мария, зашитая в кармане жертвы, — ответила Чадзински.

— Вы разговаривали с местным полицейским психологом Бостонского отделения?

— Мы консультировались у него. — Чадзински откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу. — Лиланд говорил мне, что вы недавно защитили докторскую диссертацию по криминальной психологии в Гарварде.

— Да.

— И прошли стажировку во Вспомогательном следственном отделе ФБР.

— Я посещала лекции.

— Для чего, по-вашему, убийце понадобилось зашивать статуэтку в кармане убитой женщины?

— Я уверена, что полицейский консультант-психолог поделился с вами своей теорией на этот счет, и, наверное, не одной.

— Вы правы. А теперь я хочу услышать, что вы можете сказать по этому поводу.

— Дева Мария, несомненно, имеет для него особую значимость.

— Это очевидно, — заметила Чадзински. — Что еще?

— Она считается изначальным и главным архетипом любящей, заботливой матери.

— Вы хотите сказать, что у этого мужчины Эдипов комплекс?[1]

— А у какого мужчины его нет?

Чадзински устало рассмеялась.

— В некотором роде убийца заботился о своей жертве, — пояснила Дарби. — Эмма Гейл оставалась жива на протяжении нескольких месяцев. Ее тело обнаружили в той же самой одежде, которая была на ней в ночь исчезновения. Кроме того, ее убили выстрелом в затылок.

— Вы полагаете, это имеет какое-то значение?

— Этот факт позволяет предположить, что он не мог заставить себя взглянуть Эмме Гейл в лицо и испытывал нечто вроде стыда или даже угрызений совести оттого, что вынужден убить ее.

Чадзински молча смотрела на нее. Пауза растянулась на несколько минут.

— Дарби, я хочу ввести вас в состав ОКР. Можете взять кого хотите из лаборатории в свою группу. Помимо обязанностей эксперта, предлагаю вам стать заместителем руководителя отдела. Вы будете вести расследование вместе с Тимом Брайсоном. Вы знакомы с ним?

— Заочно, — ответила Дарби.

Она почти ничего не знала о Брайсоне, за исключением того, что когда-то он был женат и у него была дочь, которая умерла от очень редкой формы лейкемии. Брайсон никогда не рассказывал об этом. Он всегда был словно наглухо застегнут на все пуговицы, держался особняком и никогда не панибратствовал со своими сотрудниками за стенами управления. Полицейские говорили, что он помешан на работе, а подобное качество всегда восхищало Дарби.

— Это блестящая возможность, — рассуждала между тем Чадзински. — Вы будете первым судебным экспертом в истории управления, которого поставили руководить расследованием.

— Да, я все прекрасно понимаю.

— Тогда почему мне кажется, что вы колеблетесь?

— Если вы действительно так думаете, то почему вы отклонили мое заявление?

— После вашей… встречи с маньяком управление предложило вам помощь профессионального психолога, но вы отказались.

— Я не видела в этом необходимости.

— Могу я узнать почему?

Дарби сложила руки на коленях. Она предпочла не отвечать.

— Вам пришлось пережить душевную и физическую травму, — продолжала Чадзински. — Кое-кто полагает…

— При всем моем уважении, комиссар, меня абсолютно не интересует, что думают по этому поводу другие.

Чадзински вежливо улыбнулась.

— Вы поймали маньяка. А он ухитрялся скрываться на протяжении целых тридцати лет. Эксперты-психологи из ФБР не смогли его найти, а вам это удалось. Так что, на мой взгляд, ваш опыт вполне может пригодиться и сейчас.

— Мне понадобится доступ ко всей информации — отчет об осмотре места преступления, результаты вскрытия и фотографии.

— Тим перешлет вам все копии сегодня же.

— Вы обсуждали с ним мое назначение?

— Обсуждала. Его самолюбие уязвлено, конечно, но он это переживет. Вы же знаете, как мужчины реагируют на подобные вещи. — Комиссар заговорщицки улыбнулась. — Кроме того, мне кажется, что эти два дела только выиграют оттого, что кто-нибудь посмотрит свежим взглядом на улики, которыми мы располагаем, пусть даже их совсем немного. Кого бы вы порекомендовали из сотрудников лаборатории?

— Купа и Кита Вудбери, — не раздумывая, ответила Дарби.

— Куп… Вы имеете в виду Джексона Купера, вашего помощника в лаборатории?

— Да. — Джексон Купер, известный в управлении под кличкой «Куп», помимо того что был другом Дарби, стал для нее после смерти матери кем-то вроде члена семьи. — Куп тоже работал над делом Бродяги. Его помощь была бы очень кстати.

— Я совсем не знаю мистера Вудбери.

— Кит у нас всего несколько месяцев, это наш новый судебный химик-токсиколог.

Дарби недавно работала с ним над делом об убийстве с применением огнестрельного оружия. Вудбери был очень старателен, и его, без сомнения, можно было смело назвать одним из самых умных и талантливых людей, которых она знала.

— В таком случае давайте пригласим Купера и Вудбери, чтобы я могла поприветствовать их на борту, — предложила Чадзински.

— У Купа сегодня выходной, а Кит улетел на семинар в Вашингтон.

— В таком случае вы сами сообщите им хорошие новости. — Комиссар полиции что-то написала ручкой с золотым пером на обороте своей визитной карточки.

— Мне могут понадобиться дополнительные ресурсы лаборатории, — осторожно заметила Дарби.

— Вы их получите. Я разговаривала на эту тему с Лиландом. Можете рассчитывать на полную его поддержку.

Чадзински подтолкнула к ней по столу визитную карточку.

— Номер вверху — это мой сотовый. Под ним — номера телефонов Тима. Он ждет вашего звонка. У вас есть еще вопросы ко мне?

— В данный момент нет.

— В таком случае можете приступать.

Комиссар полиции вновь взялась за телефон и стала набирать номер.

Глава 2

Дарби отправила сообщения голосовой почтой для Купа и Кита Вудбери. Ни один из телефонных номеров Тима Брайсона не отвечал. Она оставила для него сообщение на сотовом с просьбой перезвонить, а сама принялась изучать результаты судебно-медицинской экспертизы тела Эммы Гейл.

Из запирающегося на замок ящика Дарби достала одежду Эммы Гейл и перенесла запечатанные пакеты с вещественными доказательствами на лабораторный стол в дальней части отделения серологии, где было достаточно места, чтобы разложить их без помех.

Рядом с пакетами Дарби выложила на стол и папку с делом, но читать его не стала. Сначала ей хотелось осмотреть одежду и понять, совпадет ли ее анализ с отчетом, составленным Ричем Дальтоном, судебно-медицинским экспертом, входящим в штат ОКР.

Одежда Эммы Гейл, перепачканная грязью и водорослями, со следами крови, была порвана после нескольких недель, проведенных в воде, пока тело девушки ударялось о камни, коряги и прочий мусор, которыми было усеяно русло реки Чарльз.

На плотной коричневой бумаге, того типа, что так любят использовать в мясных лавках, перед Дарби лежало платье для коктейлей от Дольче и Габбана, второго размера; зимнее пальто верблюжьей шерсти от Прада и одна туфелька-лодочка от Джимми Шу шестого размера, со сломанным высоким каблуком. На черных кружевных трусиках-«танга» и бюстгальтере в тон значилось название одного из супермодных бутиков нижнего белья на Ньюбери-стрит, которая считалась бостонским аналогом Родео-драйв.[2]

Сама Дарби владела лишь одним модельным изыском — черным платьем от Дианы фон Фюрстенберг, которое она купила с большой скидкой, случайно наткнувшись на него на какой-то распродаже. Эмма Гейл истратила прямо-таки неприличную сумму на свои наряды — одно только нижнее белье стоило несколько сотен долларов.