Урок вдовам

Кормилица. Про какую еще любовь?

Стражник. Про ту, которая заставляет вас умереть после смерти любимого. Он был молод? Красив?

Кормилица. Можешь посмотреть. (Подводит его к окошечку саркофага.) Вот из-за кого весь сыр-бор.

Стражник. Быть не может! Это из-за такого такая женщина…

Кормилица. Да, из-за такого такая женщина. Все правильно.

Стражник. Теперь я еще больше восхищаюсь ей. Страсть принуждает к безумствам, но умереть из чувства долга, всего лишь из чувства долга… Я и не знал, что существуют такие благородные женщины.

Кормилица. Такие глупые.

Стражник. Ты не способна этого понять. Воины общаются только с девками. Им никогда не приходится встречаться с женщинами, с настоящими женщинами… А смогу ли я глянуть на твою госпожу?

Кормилица. А чего же нет, если только у нее будут силы держаться на ногах. Вот у меня завтра, это уж точно, ноги будут подкашиваться.

Стражник. Ну ладно, я пошел караулить моих трех мертвецов.

Кормилица. Каких еще мертвецов?

Стражник. Трех преступников, тела которых город ские власти запретили предавать погребению. Их вывеси ли на позорных столбах, и власти опасаются, как бы кто-нибудь из их шайки или из родственников не попытался похитить трупы. Ну ладно, я пошел. Если что-нибудь будет нужно, зови меня.

Уходит.

Сцена третья

Вдова, Кормилица.

Кормилица. Ну как? Ты спала? Вдова. Нет.

Кормилица. Рассмотрела его? Вдова. Немножко.

Кормилица. И как он тебе?

Вдова. Мне показалось, он хорошо сложен. Наверно, он очень сильный.

Кормилица. Очень.

Вдова. Какая-нибудь женщина из его круга будет счастлива с ним… Да помогут ему боги.

Садится за стол, на котором стоят жертвенные пирожки. Оперевшись на локоть, о чем-то задумывается.

Кормилица. Все думаешь?

Вдова (внезапно вырванная из задумчивости, вздрагивает). О чем?

Кормилица. О том, что сказал бы господин, если бы узнал…

Вдова. Во-первых, он знает… и одобряет, он зовет меня, смотрит на меня. А во-вторых, мнение господина тут совершенно ни при чем. Я всегда была независима. Господин всегда оставлял мне свободу…

Кормилица. Да уж. Он всегда следил, чтобы и у тебя, и у него была свобода. Может, он просто не хотел, чтобы ты следила, куда он ходит. Мне-то он без обиняков заявлял: «Не смей рассказывать госпоже, когда я ухожу и когда возвращаюсь, терпеть не могу наушников».

Вдова. Быть не может! Что ты плетешь? Мой муж тайком уходил и приходил?

Кормилица. Тайком — это не совсем то… Он просто любил свободу и умел пользоваться ей.

Вдова. А я никогда… (Стучит кулаком по столу.) Женщины всегда оказываются в дурах. И ты помогала ему обманывать меня! Дальше уже некуда! Ничего, я отомщу!

Кормилица. Вот и правильно. Отомсти ему тем, что не станешь приносить себя в жертву. Беги из этой могилы! Но только не обвиняй меня, будто я помогала ему обманывать тебя. Я помогала сохранять мир в семье.

Вдова. Обманщик!

Кормилица. И опять ты преувеличиваешь. Господин не был обманщик, совсем наоборот. Он был добрый хозяин. Сама откровенность. Он терпеть не мог трагедий, и потому-то я думаю, что ему не понравилась бы роль, какую ты заставляешь его играть.

Вдова. Защищай, защищай его! Продолжай свои хитрости. К счастью, то, каким он был, не имеет почти никакого отношения к моему решению умереть, к этому меня вынуждают высшие соображения.

Кормилица. Значит, эгоизм твоей золовки и злые языки нескольких глупых баб ты называешь высшими соображениями, заставляющими тебя умереть.

Вдова (в задумчивости). Значит, он уходил… Возвращался… Обсуждал с тобой… (продолжая говорить и глядя куда-то в пространство, берет пирожок и съедает его). Ничего себе! Как я рада, что скоро встречусь с ним и потребую объяснений…

Кормилица. Только не говори господину, что я тебе сказала…

Вдова (все так же). Я никогда не пересказываю то, что мне говорят, это не в моих правилах. Постарайся запомнить. И все-таки… Нет, это забавно… Живешь себе, уверенная, что знаешь своих близких… Веришь, что (берет еще один пирожок) знаешь того, с кем живешь вместе, только потому, что живешь с ним… а на самом деле живешь с не-из-вест-ным. Невероятно, просто невероятно… а ведь еще вчера я думала… (замечает, что ест пирожок). Ой!

Кормилица. Что такое?

Вдова. Я по рассеянности съела два пирожка… Задумалась… Заговорилась…

Кормилица. Какое кощунство!

Вдова. Главное не это — я ведь поклялась ничего не есть.

Кормилица. Ну, раз госпожа поела, а я во всем следую госпоже, у меня нет никаких причин продолжать голодать. Госпожа не против?

Берет пирожок и съедает.

Вдова. Ну, что поделаешь. Первый день не в счет. Начинаем голодать с завтрашнего дня. Главное, чтобы никто не заподозрил. Даже нашему стражнику не надо этого знать.

Кормилица. Наоборот. Он готов разделить с нами трапезу посолидней, и раз уж мы решили отложить начало на завтра, думаю, нам нужно принять его предложение.

Вдова. Слушайся совета своей утробы.

Кормилица. Вот это уже куда мудрей.

Вдова. А… а что говорил тебе про меня этот молодой человек? Наверно, он решил, что я совсем сумасшедшая…

Кормилица. Как я ни старалась его разубедить, он продолжал стоять на своем. Твоя госпожа, сказал он, должно быть, в том возрасте, когда женщины хотят, да только не знают, как уйти. Она просто хитрей других и решила изобразить из себя беззаветно преданную вдову, а на самом деле небось уже немолодая и нашла способ вовремя удалиться.

Вдова (вскакивает). Он что, так и сказал? Он осмелился? Посмел?

Кормилица. Думаю, он в темноте не разглядел тебя…

Вдова. А вот и он!

В окне гробницы появляется лицо стражника.

Сцена четвертая

Стражник, Вдова, Кормилица.

Стражник (в окне). Госпожа!

Кормилица (в сторону). Похоже, я перестаралась.

Вдова (кричит). Эй, ты! Оставайся в окне! Смотри!

Поворачивается спиной к публике, распахивает одежды.

Стражник. Ой!

Вдова. А теперь можешь рассказывать всем в городе, что я не кривоногая, не горбатая, не толстая, не тощая, что я расстаюсь с жизнью в расцвете красоты, а вовсе не нашла подходящую причину, чтобы покинуть мир.

Стражник. Но госпожа…

Кормилица. Не будь дураком. Иди сюда. А то в окне ты смахиваешь на полную луну.

Стражник появляется в дверях.

Госпожа (в ярости). Или входи, или убирайся! Нечего торчать на пороге и пялиться на меня с дурацким видом! Стражник. Ухожу, госпожа, уже ухожу. (Скрывается.)

Вдова. Ну вот, сбежал. Догони его! Верни… этого недотепу.

Кормилица. Ах, даже так… Сейчас я его приведу.

Собирается выйти, но в этот миг появляются огаи, раздается стук барабанов. Она останавливается.

Вдова. Что это за факелы? Откуда музыка?

Кормилица. Ламия!*

Вдова (выглядывает в окно). Почти что. Явилась с визитом моя золовка. И конечно, в сопровождении рабов. Но чтобы в такой час рискнуть явиться на кладбище, у нее должна быть, без сомнения, весьма серьезная причина. Ладно, ступай к нашему юному простаку. От золовки я быстро отделаюсь.

Выходя, кормилица встречается с золовкой, одетой с кричащей изысканностью, и низко ей кланяется.

3оловка. Ты уходишь?.. Бродить среди могил… Бр-р-р! Кормилица. Надо кое-что прикупить для госпожи.

Уходит.

Сцена пятая

Вдова, Золовка.

Золовка. Дорогая! Вдова. Дорогая!

Целуются.

Золовка. Ах, дорогая! Дорогая! Какой ужас!

Вдова. А в чем ужас?

Золовка. Жить в таком месте… Утром, когда была процессия и светило солнце, оно не казалось таким мрачным. Дорогая, я просто не могла не прийти. Я почувствовала, что должна сделать все возможное и отговорить тебя от этого ужасного намерения.

Вдова. Мое решение бесповоротно. К тому же у меня нет сил спуститься с ложа.

Золовка. Это чудовищно, чудовищно! Я восхищаюсь тобой! Да, да, восхищаюсь, и мы все восхищены тобой… А ты хорошо выглядишь.