Смерть Артура

Сохранились две черновые рукописи песни II (в ней рассказывается об известиях, доставленных капитаном потерпевшего крушение фризского корабля, и о посещении Мордредом Гвиневеры в Камелоте), и в придачу к ним отдельная страница, содержащая начало поэмы. Все три начинаются со строк:

Темный ветер веет над водной пучиной,влечет на взморье валы с юга…

Самый ранний из вариантов (я назову его IIa) озаглавлен:

Гибель Артура

I

Как [Мордред ›] Радбод явился с вестями, а Мордред собрал армию, чтобы помешать высадке короля.

Текст в основном совпадает с песнью II в ПВ в опубликованном виде, хотя и содержит в себе множество мелких расхождений; он доходит только до аналога строки II. 109, в данном варианте – «бакланы взморья и ветреных топей».

Второй, последующий черновой вариант, обозначенный как IIb, на первой странице озаглавлен так же, как и IIa, но содержит в себе полный текст песни, также с многочисленными расхождениями, хотя и не структурного характера.

Отдельная страница песни, о которой речь шла выше, IIc, воспроизводит текст IIb, но заголовок здесь другой:

Гибель Артура

II

Как явился с вестями фризский корабль, а Мордред собрал армию и явился в Камелот к королеве.

Но цифра II в этом заголовке была позже переправлена из I.

Примечательно, что, когда к тексту добавилась песнь I, никакими новыми повествовательными элементами или отсылками та часть, что стала песней II, не дополнилась; полагаю, потому, что мой отец изначально намеревался начать поэму с Мордреда и Гвиневеры, и на тот момент не видел необходимости в каких-либо предваряющих эпизодах. Если теперь прочесть песнь II, памятуя об этом, то ясно осознаешь, насколько мало говорится об отсутствии Артура в Британии: о предшествующих событиях нет никаких упоминаний, кроме как в словах умирающего Радбода, капитана фризского корабля, к Мордреду (в черновой рукописи IIb они соответствуют строкам II. 70–77 конечной версии):

Крадок клятый твои козни выдал,о дерзких делах твоих донесли Артуру,о замыслах знает он – и зол безмерно.Собирает силы он, спеша домойот рубежей римских ревущей бурей.

Предостерегающие слова Мордреда к Гвиневере (II. 144–147) в IIb содержатся в нижеследующей форме, с упоминанием Бенвика:

Вовек не воротится в вотчину Артур,Ланселот Озерный о любви и не вспомнит,в Британию из Бенвика через бурное морене вернется к верности!

Еще одно, весьма примечательное, упоминание о Ланселоте появляется в IIb (повторено из IIa): Мордред собирает под свои знамена «лордов и эрлов ‹…› верных в вероломстве, врагов Артуровых, преданных Ланселоту»: в ПВ (последнем варианте) слово «Ланселот» [Lancelot] было переправлено на «предательство» [treason] (II. 105)[97].

* * *

Песнь III

В силу ряда причин для вящей наглядности (или хотя бы во избежание лишней путаницы) стоит начать анализ с песни III, «О сэре Ланселоте, пребывающем в Бенвике».

Черновые рукописи состоят по большей части из стихотворного текста, но в них же содержатся три конспекта истории Ланселота и Гвиневеры, в том ее виде, в каком мой отец собирался ее изложить или, скорее, принять как данность в своей поэме. Конспекты пронумерованы (последовательно) цифрами I, II и III. Все три набросаны наспех, но почти везде разборчивы; я расшифровал сокращения и внес несколько совсем незначительных исправлений.

Конспект I начинается с восхваления Ланселота: этот фрагмент близко воспроизведен в III. 19–28. За ним следует:

Один Гавейн был почти ему равен, но строже нравом, он любил короля превыше всех мужей и превыше всех жен, за учтивостью скрывая недоверие к королеве. Но королева любила Ланселота и желала внимать только похвалам ему. Так в ничтожных душах пробудилась ревность, но главным образом в Мордреде, воспламененном ее красотой. Ланселот восхищался красотой королевы и неизменно служил ей, но долго оставался верен своему сюзерену, однако западня захлопнулась, и королева не желала отпустить его, но смехом или слезами подчиняла его намерения, пока он не отрекся от верности.

Гавейн ни о чем не догадывался, но Мордред был настороже. Наконец Мордред обратился к Гавейну и его братьям Агравейну и Гарету и сказал, что они как родичи короля должны предупредить его. Агравейн, завидуя положению и фавору Ланселота, от имени брата все рассказал королю. Двор разделила междоусобица. [Добавлено: Агравейн убит Ланселотом.] Мордред сказал Гвиневере и Ланселоту, что это предательство затеял Гавейн из зависти, и Ланселот поверил этой лжи – хотя на самом деле Гавейн был единственным из всех рыцарей, кто зависти не ведал и думал только о короле, а не о себе самом. Король приговорил королеву к [неразборчивое слово вычеркнуто и заменено на и Ланселота к смерти], и люди обвинили Ланселота в трусости, потому что он бежал прочь. Но, когда королеву вели к костру, Ланселот появился во главе своих родичей, спас ее и увез прочь. Гарет [? и прочие] из рода Гавейна были убиты. Но Ланселот преисполнился отвращения к содеянному и возвратил королеву – однако Артур не желал более его видеть, и он уехал обратно в Бенвик.

Ни он сам, ни его родня более не сражались за Артура, даже когда прослышали о нападениях на Британию и даже в Артуровом походе на Восток. Это раздражало его сторонников, и они скорбели о его настрое – покаянном сокрушении и усмиренной гордыне после того, как он потерял себя ради любви и теперь отрекся от любви ради верности.

И вот дошли вести о предательстве Мордреда – и о том, что Артур вооружается против собственного своего королевства. Ланселот яснее осознал, что стал жертвой вероломства. Он отчасти подумывал о том, чтобы собрать войско в помощь Артуру. Но гордость удержала его, и мысль о Гавейне, к коему он был так несправедлив, и о его холодном презрении. Он решил, что все равно придет, если король позовет его. Где была Гвиневера – у него недоставало сил приехать в Британию без того, чтобы воссоединиться с Артуром. Неужели она прекрасна и лжива, как говорили люди (и Мордред)? Легко оставила она его и, по-видимому, не испытывала жалости к его мукам и не поняла его раскаяния. Если бы она послала к нему рассказать об опасности, он бы приехал. Но не было вестей от Артура, которого направлял Гавейн. Не было вестей от Гвиневеры, которая выжидала своего часа. Ланселот не уехал, но пребывал в Бенвике. Солнце вышло и засияло после грозы, и на сердце у него полегчало. Он позвал музыкантов и велел всем веселиться, ибо в жизни есть еще надежда, но он не знал, что течение судьбы поменялось и прилив он упустил.

Конспект II в самом начале довольно близко повторяет Конспект I, вплоть до: «воля его была подчинена, и он отрекся от верности». Далее следует:

Гавейн догадывался, но Мордред был настороже. Так возникла междоусобица и распался Круглый Стол, о чем многие сложили песни. [Неразборчивое слово] первая туча сгустилась над Артуровой славой. Мордред, действуя исподтишка, предостерегает и Ланселота, и короля. Великий гнев короля; Гавейн пытается его унять, но Мордред до поры завладел вниманием короля. Он клянется, что и Ланселот, и Гвиневера будут казнены по обвинению в измене – согласно справедливому закону. Но предупрежденный Ланселот забирает Гвиневеру и спасается бегством (все, как рассчитывал Мордред), тем самым подтверждая свою вину. При нападении на замок убиты многие, включая Агравейна и Гарета, родичей Гавейна. Только тогда Гавейн соглашается присоединиться. Он бросает Ланселоту вызов, чтобы не погиб никто больше из благородных рыцарей. Но настрой Ланселота переменился: он раскаялся в содеянном разгроме, а королева напугана, опасается, что Ланселот проиграет, и не желает рисковать. Ланселотовой любви нанесен первый удар. Потому Ланселот вступает в переговоры и выдает Гвиневеру при условии, что она получит прощение и будет принята со всем почетом. Но король никак не соглашается простить Ланселота – и Гавейн на этом не настаивает – и изгоняет его, и Ланселот со своей родней уезжает в Бенвик.

Рядом с цифрой III третьего конспекта мой отец помечает: «воспроизведен в поэме». Он начинается с очень сокращенного варианта начала первых двух конспектов и во многом перекликается с конспектом I в заключительной части, но я процитирую этот текст полностью.

Ланселот считался доблестнейшим из Артуровых рыцарей и первым красавцем – темнокудрый и блистательный рядом с золотым Гавейном. Только Гавейн был почти ему равен, но строже нравом, и любил он одного короля превыше всех мужей и превыше всех жен, но не доверял королеве еще до того, как пала тень. Но королева любила Ланселота, а Ланселот восхищался красотой королевы и служил ей с неизменной охотой, и любил ее превыше всех жен и всех мужей. Лишь честь и славу любил он почти столь же сильно. Потому долго оставался он верен своему сюзерену. Однако западня захлопнулась, и королева затягивала путы все туже – ибо редко отступалась она от того, чем уже завладела, или выпускала из рук желаемое. Прекрасная, как фея, но с беспощадной душою, в мир пришедшая на горе мужам. Так улыбками и слезами подчиняла она Ланселотову волю.

Так возникла междоусобица, о которой многие сложили песни, и первая туча сгустилась над Артуровой славой, когда в королевском чертоге были извлечены из ножен мечи и собратья по Круглому Столу поубивали друг друга. [Вычеркнуто: Мордред подстроил это, завидуя Ланселоту, вожделея королеву, он предал Ланселота.] По жестокому закону, королева была приговорена к костру, но Ланселот спас ее и увез [ее] далеко прочь. В тот день многие рыцари пали от руки Бановых родичей, и в их числе – брат Гавейна. Но Ланселот преисполнился отвращения к содеянному, а королеве изгнание пришлось не по вкусу. Он раскаялся в смертоубийствах и возвратил королеву – добившись полного прощения для нее, но не для себя. Он отбыл в Бенвик вместе со своей родней и больше не ходил на войну под знаменами Артура.

Но вот дошли вести о предательстве Мордреда и о том, что Артур вооружается против собственного своего королевства. Он уже почти решил собрать войско и поспешить к королю. Гордость удержала его, и мысль о холодном презрении Гавейна, к коему он был так несправедлив. Король призвал бы его, если понадобится. При мысли о Гвиневере его охватывала тоска. В опасности ли она – но у него недоставало сил приехать в Британию без того, чтобы воссоединиться с Артуром. Неужели она столь же лжива, сколь прекрасна, как шепчутся некоторые? Легко оставила она его, ничуть не жалея. Если бы она послала к нему, он бы на свой страх и риск выступил против Мордреда или Артура. Но не было вестей от Артура, который полагался на Гавейна. Не было вестей от Гвиневеры, которая ждала своего часа, чтобы вырвать у погибели благо. Так что Ланселот пребывал в Бановой башне, разрываясь надвое. Гроза улеглась. Засияло солнце, на душе у него полегчало. Он сказал себе, что в жизни по-прежнему есть место надежде, удача переменчива, но не знал он, что течение времени пошло на убыль и что свою судьбу он упустил.

* * *

Эволюцию песни III в значительной степени можно проследить по черновикам, хотя некоторые сомнения мне так и не удалось прояснить. Сохранились самые ранние наработки, и среди них – несколько страниц настолько неразборчивых, что расшифровать их возможно, только опираясь на знание последующих текстов; но любопытно, что, даже сочиняя настолько наспех, отец умел соблюсти аллитерационные и метрические схемы.

За первичными наработками идет целая последовательность рукописей, сменяющих друг друга в обычной манере моего отца: каждая вбирает в себя изменения, внесенные в предыдущую, и, в свою очередь, подвергается правке. Первая из них (назовем ее А) со всей очевидностью являет собою самую первую запись текста песни, пусть и далеко не законченного. Текст представлен в черновом, но читаемом виде, все еще со множеством сомнительных мест и замен, производимых по ходу написания. Начинается он так (III. 19 и далее):

Сэр Ланселот, лорд Бенвикский,в прошлом – первый из паладинов Артуровых…

Далее текст А можно опустить, поскольку его вскорости (как мне кажется) вобрала в себя следующая рукопись, и примечательные черты А вновь появляются в весьма пространном и сложном тексте Б[98].

Две первые страницы этой рукописи со всей очевидностью были написаны в одно время, не имеют заглавия и идентичны практически во всем, если не считать вступительного фрагмента песни. В одном из вариантов (назовем его Б1) первые строки выглядят так:

В благостном Бенвике Бан правил встарь,чьи праотцы прежде чрез пучину бурую,на брегах благодатных бросив дома свои,в путь пустились к пределам западнымкоролевства закладывать, крестить язычников,валы воздвигать против варваров диких.Бан башни на берегу северномвозвел высокие; валы под нимигрохотали гулко в густеющем сумракескал сквозных. Солнцем венчаны,в ограде роскошной, овеяны ветром,на воды взирали, войны не страшась.

На другой рукописной странице, Б2, начало дословно повторяет ПВ («Последний Вариант») III. 1-10:

К свирепой силе от сна на югеразбужена буря, с бряцаньем громаи лютым ливнем над лигами морястремительным смерчем к северу движется;седые вершины взгорий и скалвзъерошены ветром пред вздыбленным морем.Бьют в брег буруны на Бенвикском взморье,крушат в крошево в крутом гневевалуны великие. Взвесь соленаявисит в воздухе вспененным маревом.

После этих двух разных вариантов начала песни обе рукописи продолжаются со строки: «Там Ланселот за лигами моря…» и т. д., как и в конечном тексте, но отличаются от него во фрагменте III. 14–18:

Томился он тяжко. Тьма сгущалась.Лорда он предал, любви уступая,но любовь отринув, лорда не возвернул.Впредь вероломцу в вере отказано[99],от любви ж отделен он лигами моря.

Вместо этих строк в Б1 и Б2 значится:

Томился он тяжко. Тьма сгущалась,сокрушался он скорбно, смиряя гордыню:презревши преданность пред призывом любви,любви лишился, любя преданность.

Фрагмент на отдельной странице в этом месте Б2 отмечен для замены, после слов «Томился он тяжко. Тьма сгущалась»:

презрел он преданность пред призывом любви;на преданность его впредь не полагался лорд его,а любовь – покинута за лигами моря.

После первых страниц Б1 и Б2 текст некоторое время продолжается, не дублируясь, и потому может называться просто Б. В ряде случаев ПВ отличается от Б, как в нижеприведенных примерах (многие из них встречаются также и в A). В каждом случае ссылки на строки даются по варианту песни III в ПВ, приведенному в этой книге.

(III. 46–53) Он верен всегда был владыке Артуру;противился преданно. Но в прочные сетипоймали в плен его. Их плела королева,все теснее и туже тенета шелковые,соблазняя, стягивала. Страстно любила…

Окончательный вариант («за Круглым Столом, в королевском ордене») приведен на другой странице рукописи Б в качестве альтернативы; еще один альтернативный вариант предложен для III. 53, «для себя сберегала. Страстно любила…»:

Милей мнила то, что во мраке сокровищниц,как клад королевин, под ключ прятала,сберегала и счет вела. Страстно любила(III. 57–59) Судьбою сподвигнута. Не согласна отдать она,на что зарилась жадно. Как на заре – солнце.

Что касается смысла этих строк, ср. Конспект III: «Редко отступалась она от того, чем уже завладела».

(III. 62) Сталь стойкая. Сломила волю она.

Изначально здесь в рукописи А значилось: «Сила не выстояла». Напротив, «Сломила волю она». В варианте Б на полях есть пометки: «Сильна ее воля» и «Сломила мечи она». В рукописи ПВ «Не сдержала клятв она» карандашом было исправлено на: «Не сдержали клятв они».

(После III. 67; позже отмечено для удаления)

Менестрели многие в мелодиях скорбныхо поре той поведали, о преданных клятвах,о разладе и розни, и растоптанной вере.(III. 74–78) Родичи Бановы рдяной кровьюЗалили Артуровы златые чертоги.Королеву казнь на костре ожидала.Прекрасной как фея – приговор суровый:смерть судили ей. Но судьба замешкалась.Ло! Ланселот лучистой молнией,смертоносный, сияющий, в сполохах грозных…

(III. 82–83) Там, где в ПВ значится:

Гахерис и Гарет, Гавейновы братья,подле пламени пали: повелел так рок.

В варианте Б стоит одна-единственная строка, впоследствии зачеркнутая:

Там Гарет пал, Гавейном любимый.(III. 88–90) Поздно оплакал он,крушась, крах Круглого Стола,союз и свободу славного братства,горевал о Гарете, Гавейновом родиче, —по злосчастной случайности, он сразил безоружного,за любовь воздав, как вовеки не мыслил.

Последние три строки этого фрагмента были вычеркнуты одновременно с предыдущим упоминанием Гарета (а в предшествующем тексте А они были взяты в скобки как предназначенные для удаления). В результате этих сокращений Гахерис и Гарет в изначальном варианте текста ПВ не упомянуты, но строки III. 82–83 добавлены карандашом.

(III. 90–92) В гордыне покаялся, проклял доблесть,так, любви лишившись лорда Артура, честь он чаял…(После III. 101)Многих она видела, что в мыслях озлобились, [› озлились]что Ланселота с любовью хранили, [› холили]но к безмужней монархине, от мук спасенной,пусть прекрасной, как фея, приязнь не выказывали.

(III. 102) Вместо «Презрительным словом» в Б стоит: «Приветной речью», но «презрительным словом» значится в А.

(III. 104–108) Путы, ей думалось, до поры ослабшие,в руках ее крепких, пусть робеет он в сердце.Придет пора еще. Но прискорбно ждать ей,и чернила она его. Чужой она мнилась,переменившись. Потом в видениина миг мучительный смог он, как в зеркале,постичь ее душу – и понял себя он,и немо застыл, недвижен, как камень.(После III. 119) Гордыне низвергнутой не найдется сочувствия;Гавейн не верил в его волю добрую,возвращаться ему не велено – коль не вздумает сам онпредстать покорно пред правосудием строгим.(III. 124–127) Скорбел Артурв душе и думах; дом вновь обрелжену неверную, недосчитавшись достойного:паладина первейшего потерял в час нужды он.

Вскоре текст Б снова распадается надвое, и с этого момента (III. 143), где ПВ переходит к:

От гаваней западных грядут вести:Артур с оружием на отчизну двинулся

эти далее идентичные тексты, как ни странно, возвращаются к начальным фрагментам в Б1 и Б2 (см. выше), только они поменялись местами, то есть в рукописи, где песнь открывается строками «В благостном Бенвике Бан правил встарь», здесь стоит фрагмент, начинающийся со строк: «К свирепой силе от сна на юге», а во второй рукописи – наоборот.

В обоих вариантах за данным фрагментом следуют стихи, повествующие о том, как Ланселот глядит из окна на море (ср. III. 11–14, 187–189):

Ныне Ланселот за лигами моряв круговерти ветров из высоких оконглядел да гадал, горюя один,в смятении сердца. Тьма сгущалась.

(где во второй рукописи значится: «Сгустилась тьма»).

Отец, по-видимому, в итоге решил, что из всех этих вариантов компоновок в качестве начала песни лучше всего сохранить «К свирепой силе от сна на юге», а для фрагмента, начинающегося с «В благостном Бенвике Бан правил встарь», места уже не найдется. Подробнее см. ниже.

Отсюда текст Б продолжается с «От гаваней западных грядут вести» (III. 143) в двух следующих одна за другой формах, обозначенных как «Версия А» и «Версия Б». Ниже я проиллюстрирую расхождения Версии А (до редактуры) с ПВ. Проще всего привести здесь текст Версии А с самого начала – что соответствует III. 143–173, но фрагмент III. 148–157 в нем отсутствует.

От гаваней западных гремят вести:[вычеркнуто: о лордах Логрии, лукавых изменниках]Артур с оружием на отчизну двинулся;могучий флот, местью сподвинутый,собрал он споро, но свирепая буряпослужила преградой и препоной нежданной,отбросил вспять его океан мятежный.Днесь надеялся и нехотя ждал онполучить приказ поспешный и срочныйвоспомнить о верности[100] вассала – к монарху,Ланселота – к лорду Артуру.О Гвиневре снова, хоть гнал он думы,вспоминал невольно он, как о вешнем солнце.Война в Британии, великие беды —возрожденной верности вновь неверна ль она,ее гнетет ли опасность? Глубоко любил он.Ушла от него она, как угасла любовь,в гневе и ярости, горя не выказав,не печалясь, не плача, в презрении гордом.Глубоко любил он. Если б в горький часприслала письмо она, то поплыл бы в ночи,против бури и недруга, по бурливым морямв предел покинутый по приказу владычицы.

С этого момента Версия А совпадает с ПВ, с III. 174 и до конца песни, если не считать нескольких мелких разночтений:

(III. 174–176) Не пришло ни письма ему с призывом от лорда,ни вестей от владычицы: лишь ветер быстрыйнад вольными волнами веял безгласно.(III. 179) Кровью кропя кромку сумерек(III. 187) А Ланселот за лиги ветров(После III. 194)С плеском пятились приливные волны(III. 204) На крылах белых, а на кряжи и долы

Далее приведены разночтения между Версией Б и ПВ. Фрагмент III.148–157 здесь отсутствовал, как и в версии А, но текст, соответствующий III. 157 и далее, отличается как от Версии Б, так и от ПВ.

послужила преградой и препоной нежданной;отбросил вспять его океан мятежный,заперев в заливе. Запутавшись в мыслях,днесь надеялся и нехотя ждал онполучить приказ поспешный и срочныйвоспомнить о верности вассала – к монарху,Ланселота – к лорду Артуру.Но гордость гнела его: готов отозваться он,к просьбе покорной прислушавшись только лишь.Не пришло, однако, ни призыва смиренного,ни приказа, ни просьбы. Пострадала гордость.В мыслях мнилось ему: мужи хмурятся,глаза Гавейна глядят холодно,поневоле прощает он причиненное горе.Не трубил он в рог, и рать не сбирал он,хоть сердце стеснилось от сомнений тяжких,печалил настрой его приверженцев любящих.Не пустился в путь он. Пенились волны,сотрясались стены, сердилась буря.О Гвиневре снова, хоть гнал он думы,как в темнице тяжкой и темном узилище,вспоминал невольно он, как о вешнем солнце.Великие беды и война в Британии —возрожденной верности вновь неверна ль она,ее гнетет ли опасность?

Этот фрагмент далее совпадает с Версией А, процитированной выше, и до самого конца песни существенных расхождений между ним и А не отмечено.

* * *

Еще одна полная рукопись песни III (назовем ее С), снова без заглавия и без нумерации песен, обнаружена в подборке черновиков, столь же аккуратно и разборчиво переписанная как «окончательная» редакция (т. е. ПВ), и, вполне возможно, таковой ей и предполагалось стать. По отношению к рукописи, или рукописям, Б, она на самом деле приближается к первоначальной форме ПВ (до того, как гораздо позже в него внесли новые карандашные исправления): почти все фрагменты, детально разобранные выше, были изменены на конечные варианты. Ее существование демонстрирует готовность моего отца создавать поэму слой за слоем, переписывая одни и те же или близкие друг к другу фрагменты снова и снова, что позволяет проследить ход работы в целом или в мелких подробностях.

Здесь необходимо привести только один фрагмент из этого нового текста С. Это III. 124–127; он же в варианте Б цитировался выше. В С изначально значилось:

Скорбел Артурв душе и думах; дом вновь обрелжену неверную, недосчитавшись

Написав эти строки, отец их вычеркнул и заменил на

В душе и думах; дом его, мнилось, —Хотя пагубно прекрасная прелестнейшая из дамПод кровом златым вновь королевою стала, —Оскудел днесь светом, обеднел радостью.

Отсюда возникает окончательный вариант:

Дом его, мнилось,Оскудел днесь отрадой, отравлен горечью.

Наконец, напротив вступительного фрагмента песни в С («К свирепой силе от сна на юге…») отец вписал карандашом: «Или, если это Эпизод [в оригинале – Fit. – Прим. перев.] I, В благостном Бенвике и т. д.». Здесь употреблено древнеанглийское слово «fit», означающее часть или фрагмент поэмы; мой отец иногда его использовал, хотя по отношению к «Гибели Артура» он также употреблял слово «песнь». Здесь оно может означать только одно: отец предполагал сделать «песнь о Ланселоте» первой песнью поэмы, и в таком случае она начиналась бы со строк «В благостном Бенвике…». Возможно, этим и объясняется наличие двух аналогичных страниц в рукописи Б (см. выше), на каждой из которых приведен либо тот, либо другой из двух вариантов начала.

* * *

В истории песни III есть еще одно любопытное осложнение. Это – рукопись, или последовательность рукописных страниц среди огромного вороха черновиков, в которой события, приведшие к распре и распаду братства Круглого Стола, пересказываются в разговоре между Лионелем и Эктором, родичами Ланселота, вместе вспоминающими эту трагическую историю.

Эта версия начинается с фрагмента «В благостном Бенвике Бан правил встарь» в форме, что уже была представлена в начале рукописи Б1 (см. выше), но третья строка в ней изменена: где в Б1 значится «на брегах благодатных бросив дома свои / в путь пустились к пределам западным», в данном тексте стоит: «от векового Востока, взыскивая островов, / в путь пустились в пределах западных».

Эта версия очень разборчиво написана чернилами, включает в себя некоторое количество предварительных карандашных набросков и карандашную отметку II: номер песни. Я привожу здесь текст полностью, все то, что следует за последней строкой начального фрагмента, «на воды взирали, войны не страшась».

Днесь Ланселот, лорд Бенвикский,тоскуя тяжко, томился в горести.Печалил настрой его приверженцев любящих,друзей и родичей, разделивших удел его,покинувших Логрию и лорда Артура.Лионель и Эктор одни сидели,племянник с дядей, прошлые бедывоскрешали в мыслях. Могучий Эктор,Банов младший сын, о брате молвив,о славе его и слабости, сокрушался горько.«В былые дни нашего братства славногопочитался он первым. Почет и славуи мужей уважение к мощи и честиснискал он стократ, но стряслась беда,и преданность пала. Так прекрасна монархиня,так прям паладин, так прочны сети,поймавшие пленника. Не как подданный – королеву,не как даму – данник, но дороже жизниЛанселот любил ее, хоть лорду Артурупребывал предан. Победила любовь.Сколь ни старался он, не сумел вырватьсяиз силков на свободу. Страсть непреклоннаясо слезами и смехом склоняла исподволь,как сталь стойкого – к сладости горькой».Лионель ответствовал – лорд горделивый,стоек в сражении, советом – мудр,сердца читал он и суть помыслов:«Да, любви во мне мало к леди безжалостной,чьи пагубны помыслы; прекрасна – как фея,мужам на муку в мир пришла она,судьбою сподвигнута. Но сочту я гнуснее[101]заведомо зоркие зависти очи,Мордреда мстительность во мгле раделасоветом тлетворным – о скверной цели.Не любил Ланселота он за лестную славу,за королевину ласку клял судьбу его;ненавидел Гавейна, неправде чуждого,благородного, смелого, сурового нравом.Ведь сюзерен любил его, на советах первымиз вассалов выслушивал; он владыку берег,как пес преданный – простака хозяина.Следил я за ними. Слова он нашептывалГавейну гнусные, Гвиневеру бесчестил,Ланселота ложью порочил,сгущая краски. Страшен был гневи горе Гавейна. Горд был Мордред:ведь слухи скверные на суд Артура,во вред – вестнику, внимавшему – к горю,принес простодушно самый преданный рыцарь[102].Так Гавейн снискал Гвиневры ненависть;а Ланселот ложь поддержал ее:что-де зависть и злоба в змею подколоднуюобратили отныне одного лишь рыцаря,кто, вровень во всем с ним, не ведал ревности,кто за почтением прятал подозренье недоброек красе королевиной. Клятая подлость![103]Змея и впрямь здесь затаилась в травах,чтоб ужалить украдкой – не увидел он ее!»Эктор рек: «Вся родня нашаза блажь безумную, бесспорно, в ответе:кроме Лионеля. Легко отмахнулись мыот речей разумных, радели о немпо праву и поводу, покрывая неправду,королевину ссору сочли своим деломиз любви к Ланселоту. Любовь не угасла,хоть свободу и содружество Стола Круглогов распре рьяной раскололи мы надвое.Мечи могучие мир нарушили,королеве в помощь. Приговор суровыйсмерть судил ей. Но смерть задержалась.Ло! Ланселот лучистым пламенем,смертоносный, сияющий, в сполохах грозныхнапал нежданно, неистово ринулсяна друзей давних, как на дерева – буря.»[Королеву вызволил и вдаль умчал он]

Последняя строка была вычеркнута, а под ней отец карандашом вписал слова: «Я там был с ним», – по-видимому, их произносит сэр Эктор.