Проклятье! А вовремя он «разобрался»!
Потому что задний торец комнаты начал вдруг медленно и неумолимо двигаться к дверному проёму… Вот оно значит как. Ему дают на «решение» конечное время. И решение имеет два варианта: либо быть раздавленным неумолимым прессом… (Это – для убеждённых пацифистов и противников «насилия»!) Либо открыть себе проход, грохнув чёртова, явно плотоядного, зверя.
Он щёлкнул всеми тремя рычажками. Оружие загудело сильней, огоньки стали зелёными. Он направил дуло на скалящуюся и злобно рычащую морду. (Вот уж кто не беспокоился о потере жидкости, буквально исходя слюной!..)
Только теперь он позволил себе испугаться: а не хотелось бы попасться такой твари на завтрак… Да и на ужин!
Палец плавно нажал на спусковой крючок.
Из ствола вырвалась очередь. Явно – пуль. Трассирующих. Отдачи практически нет – отличный баланс. Целиться – одно удовольствие!.. Он поторопился провести дулом поперёк проёма: завывшая, а затем и заскулившая, сразу отшатнувшаяся от проёма тварь, оказалась буквально перерезана пополам шквалом пронзающих плоть с противным чавкающим звуком, стальных злобных пчёл…
Когда скотина грохнулась на пол, он с трудом заставил палец отпустить спусковой крючок. Прислонился к стене. Уж слишком дрожали (Н-да: не списать на усталость!) ноги… Да и зубы, оказывается, выбивали ту ещё чечётку.
Он осмотрел оружие. (Ничего ему не сделалось. Даже кончик ствола не нагрелся!) Перевёл рычажки снова наверх. (Мало ли!..)
Вы как хотите, господа инопланетяне, но эту игрушку он заберёт с собой!
Выйдя в коридор, он попинал явно сдохшую тварь пяткой левой ноги.
Может, стоило бы напиться её крови – ведь воды нигде нет? И явно не будет.
Он опустился рядом с лохматым монстром на колени. Даже так она оказалась вровень с его макушкой. Ох и здоровая, гадина… Шкура толстая, покрыта полусвалявшейся бурой шерстью – довольно длинной. Зубёхи, торчащие из полуоткрытой в агонии пасти… Как у медведя. Ожерелье бы сделать из таких, да повесить на шею. На память. Шикарные вышли бы «трофеи». Он криво усмехнулся сам себе – придёт же в голову!..
Или это странное желание – всё-таки от тех, первобытных, охотничков? Ведь пара тысячелетий так называемой Цивилизованности дикаря лишь спрятала. Но не загнала окончательно в небытие…
Хм-м… Вскрыть бы шейную артерию для удобства. Или придётся вылизать лужу, которая уже натекла из не то – раны, не то – разреза?.. При взгляде на почерневшую и отвратительно вонявшую лужу, его, несмотря на пересохшее горло со сталактитовой вязкой слюной, слегка замутило.
На всякий случай он осмотрел свою «пушку» ещё раз. Так. Вот эта кнопка – что включает? Фонарь-подсветку. Пятно света на ближней стене очень даже приличное. А эта? Ага – выдвигает снизу ствол гранатомёта. Пока спрячем… А сзади?
Всё полезное, как и в автомате Калашникова, оказалось спрятано в прикладе. Запасная обойма. Пенал с маслом. Приборчик с окошечком. (Чёрт! Тестер какой, что ли?!)
Вот. Нож. Вполне обычный, без «вывертов». Отлично.
Он, преодолевая брезгливость, и зная, что сейчас за ним наверняка наблюдают особенно внимательно, решился: плевать на чуждые бактерии! Не могли устроители «крысиных бегов» не подумать об этом. Значит, смерть от неведомой кишечной инфекции ему не грозит. Ну, это – если следовать
Шкуру прорезал с трудом. Зато шейную артерию нашёл легко. Кровь…
На вкус – омерзительна!
Б-р-р!.. Медный привкус, соль, вязкость, как у сметаны. Если только бывает красная сметана…
Но пить пришлось.
Вот: смотрите, мрази этакие: он не брезглив! Когда речь идёт о выживании.
Он зажал нос, и сделал несколько действительно больших глотков – мерзкий привкус наполнил рот и пробрал до самого паха… Блинн. Где вы, инстинкты первобытного дикаря-охотника? Который считал, что с кровью убитого животного отбирает и его жизненную силу. И все боевые навыки…
Недаром же аборигены съели-таки Кука.
Подумав, и посидев ещё на мягкой туше, он решил вырезать и печень: её-то точно можно есть. Сырой. И без опасения отравиться. Да и паразитов-глистов у явно «лабораторного» монстра – точно не будет.
Брюхо вскрылось ничуть не легче, чем шея. Фу-у… А потом и – тьфу!..
Вывалившиеся на пол омерзительные кольца осклизло-сизых кишок чуть было не заставили вылить обратно всё с таким трудом выпитое… Он сдержался. Пусть эти сволочи знают: человек может и не такое сделать. Чтобы выжить. И никакая «чуждая среда» не помешает ему, сорокалетнему холостяку без комплексов (Ну, почти!), взять то, что может помочь выживанию. (Сволочи. Смотр
Печень на вкус оказалась ничего себе. И жевалась легко. К ней бы ещё соли…
Ничего – обошёлся. Ещё кусок отложил, чтобы взять с собой. А пока занялся спиной полутонного монстра: как снимается шкура, его научил дедушка Жером, заядлый охотник в пятом поколении. Вот уж не думал – не гадал, что пригодится…
Он прорезал в прямоугольном окровавленном куске отверстие – чтобы пролезла голова. Стянул дырки в боках парой нарезанных шнуров. Нормально: прямо тебе доморощенный Рэмбо из самого первого фильма. Вот только он – не бывший морпех, а профессор. Был. (Ха-ха. Быстро же «среда» превратила его из иронично-интеллектуального, всегда изысканно одетого сноба в… Ну погодите же!.. Он ещё покажет этим голубым тыквоголовым, что человек, как бы его не… Стоп! Хватит!)
Уложив в приклад всё, что извлёк из него, Бишоп двинулся дальше по коридору.
Рычажки на боку привёл на всякий случай опять в нижнее положение…
Свет погас без всякого предупреждения. Вот только что был – и нету его!
Хорошо, что озаботился
Подсветка давала мутно-белый овал света впереди – ближний или дальний режим, как у фар автомобиля, не предусматривался. Да и правильно – зачем
Однако дальше пятидесяти шагов всё терялось в сплошной тьме. Да и ладно. Если здесь встретится что-нибудь ещё опасное, он услышит это в абсолютной тишине, сопровождавшей его движение с самого начала… А уж дышать бесшумно – нетрудно.
Он внимательно осматривал стены. Но других отверстий в них пока не попадалось. А ведь он, по объективным ощущениям (Да и по счёту. Пусть немного «подправленному» бегом.) давно прошёл границу куба-лабиринта, оставшегося слева. Что же там, за этой стеной, находится теперь? А за другой?..
Что-то насторожило его.
Может, это проснулось странное предощущение опасности, которое предупреждало его почти всегда перед крупными неприятностями – как, например, тогда, когда его сбила и покалечила машина, ведомая подростком, угнавшим её в угаре безбашенной «крутизны» жуткого опьянения, и спасавшимся на огромной скорости от машины полиции?..
Он тщательно посветил и проверил везде: стены, потолок, пол…
Точно.
Вон: в двух шагах впереди в полу снова обнаружилась волосяная щель. Особенно хорошо заметная в косом освещении, когда фонарь приближаешь к полу.
Не иначе – люк-ловушка.
И – что? Неужели если бы он наступил, его ждала бы смерть?!.. А как же?..
Все его логические построения?
Или этим придуркам нужно только знать, насколько действенны его инстинкты выживания? И – как далеко он готов зайти, сражаясь, или борясь за свою жизнь?!
Так. Ладно. Проверять на собственной шкуре он не собирается. Значит – придётся пожертвовать остатками печёнки – благо, её ещё добрых два кило…
Печень упала точно на центр, обозначенный средней линией между двумя боковыми – больше щелей он в тускловатом свете не нашёл.
Спустя полсекунды (Он считал – И!.. А вот – «Раз!» не состоялся.) обе створки люка опрокинулись вниз, и его недоеденная еда пропала. Однако посветив вниз фонариком, он обнаружил, что не совсем – она просто накололась и зависла на одном из заострённых кольев-штырей, сотнями покрывавших дно квадратной ямы глубиной метров в десять.
Неплохо для «гуманных» исследователей «поведенческих реакций», будь они неладны…
Перекинув оружие со включённым фонарём на ту сторону, он разбежался, и прыгнул. Конечно, до рекордсменов ему далеко, но уж четыре метра он преодолеть, по идее, должен. И точно!
Пушку на руку он одевал как родную – со вздохом облегчения и глупой улыбкой, расползшейся, как он чуял, по всему лицу.
Вперёд, бравый воин крысячего лабиринта! Что-то ждёт тебя за углом?
Если таковой тут обнаружится…
Пол и стены он теперь осматривал особенно внимательно. Однако инстинкт заткнулся, и помалкивал.
Значит, будем надеяться, всё более-менее в порядке.
Вот разве что кроме этого звука. Там, впереди…
А, ну конечно: можно было догадаться! Недаром же он назвал чёртов лабиринт – именно
И, похоже, им он представляется большим и вкусным потенциальным куском мяса. Которое нужно скорее сожрать! Предварительно завалив жертву на пол, и убив.
…рен же вам! Пока у него в руках нехилая огневая мощь, или хотя бы – нож, он не сдастся!
Он быстро занял «позицию лёжа», расположив ствол боком, и как можно ниже – почти у пола! – и открыл максимально эффективный в таком положении огонь! Он знал: некоторые пули пронзят
Звуки, доносившиеся теперь со стороны стаи, могли бы вызвать содрогание у более изнеженной или чувствительной натуры: визг, писк, плач раненных, чмоканье попавших в цель пуль!.. Он не прекращал огонь, пока не опустел магазин. А когда это случилось, за пару секунд перезарядил – благо, потренировался ещё у «медведя»!
Однако вторая обойма не понадобилась: «противник», «напуганный и деморализованный», в панике отступил, даже не дав себе труда сожрать раненных… Мимо которых Бишоп через пару минут прошёл, брезгливо стараясь держаться подальше от трупов, и хлюпая по крови и ошмёткам плоти босыми ступнями. Ничего – обсохнут быстро.
Однако когда он, оглянувшись, посмотрел на кровавые следы подошв, остающиеся сзади, дрожь пробежала от пяток до макушки: каким он, возможно, со стороны кажется беспринципным монстром… Готовым, чуть что – стрелять. А, может, крысы просто хотели познакомиться поближе?!..
Он снова отдышался – что-то его опять подташнивало. Не то – от запаха окровавленной шерсти, не то – от того, что пришлось сделать.
Но двигался он точно так же, как раньше – придирчиво осматривая пол, стены и потолок. Ага – вон, теперь – в потолке. Уже знакомые три волосяных щели… Хорошо, что догадался взять с собой и тащить за хвост трёх самых упитанных крыс.
Нет, не то, чтобы для еды… А как раз для таких случаев.
Сочное шмякание первой тушки на пол под центр люка ничего не дало.
Вторую он метнул вдоль коридора – вдруг там, в стенах, фотоэлемент… Точно.
Распахивание створок потолочного люка вызвало грохот обвала, особенно оглушительного в узком пространстве, и падение на пол примерно двадцати тонн каменных обломков размером с прикроватную тумбочку… Это их почти правильная форма навела его на такую аналогию.
Покряхтев и поругавшись, он осторожно, чтоб не поранить словно стянувшиеся от высохшей кровяной корки ступни, перебрался на другую сторону завала. Заодно ступни о каменные грани «обшелушил». Ругался про себя – чуял, что прослушивают. Гады предусмотрительные. «Тумбочку» с собой «на всякий пожарный случай» не потащишь…
Чёрт. Пока – всё довольно просто. Вначале – тест на логическое мышление.
Затем – на сообразительность и брезгливость. Ну, и скорость бега…
Теперь приходится ждать чего-то посложней. Например, решения этических, нравственных, и прочих «сложноповеденческих» проблем!
Появление из внезапно открывшихся, подсвеченных изнутри жёлтым светом боковых люков, девочки и старухи его не удивило – ждал чего-то именно такого. Как и того, что на «девушек» нападают твари вроде динозавров.
Одновременно нападают.
Значит, выбор невелик – спасти он успеет кого-то одного!
Уже почти родной, привычной, тяжести оружия он не ощущал, но вскинуть его и прицелиться… Всё равно – занимает драгоценные доли секунды!..
Девочке повезло, старухе – нет. Челюсти сомкнулись на морщинистой шее, взгляд затравленно-умоляющих глаз сказал ему, что старуха опечалена его решением, но…
Но все они снова мгновенно исчезли за захлопнувшимися люками – и спасённая девочка, и старуха с пульсирующей фонтаном крови шеей, и разрезанное пополам тело первого монстра, и туша второго – со всё ещё укоризненно глядящей остекленевшими глазами головой в пасти… Проклятье.
Именно после таких, про которые знаешь, что они – «выбор из двух зол», решений, и ощущаешь себя особенно мерзко… Словно выпил целое ведро помоев. Хоть и хорошо прокипячённых.
Он двинулся дальше, уже не пытаясь скрыть хриплого дыхания, и продолжая автоматически осматривать всё вокруг. Хорошо хоть, аккумулятор у фонаря явно обладал огромным ресурсом – свет не тускнел.
Внезапно снова стало светло – так же резко, как и потемнело.
Он прищурился, инстинктивно прижавшись спиной к одной из стен и оглядывая коридор в обеих направлениях – ждал нападения в миг, когда он ещё не приспособил зрение к ослепительной после кромешной тьмы яркости!
Но никто на него не напал. Пока. Он, снова приглядываясь к стенам и полу, двинулся дальше.
А вот и новая «шуточка» устроителей тест-полигона.
Угол.
Он заглянул, сразу скрывшись назад.
А ничего. В-смысле, ничего угрожающего. Почти.
Потому что лежащее на полу шагах в пятидесяти за поворотом тело явно принадлежит представителю гомо-сапиенса. Только – женского пола!
Уж женских-то тел, да ещё обнажённых, он, как признанный ловелас номер один Кафедры, понавидался за последние двадцать лет… Как это на него до сих пор в суд за «использование служебного положения» никто не подал. Видать – всё же нравилось!..
Это самое «использование»!
Окружающую обстановку по дороге к телу он осматривал особенно внимательно. Хотя интуитивно чувствовал – ловушек вокруг больше нет. Главная ловушка – одна. И она ждёт его, непринуждённо и грациозно-сексапильно развалившись на спине, там, впереди.
Когда он, стараясь не шлёпать отбитыми ступнями, приблизился шагов на пять, девушка подняла веки – можно подумать, он поверит, что до этого она спала!