Помоги проекту - поделись книгой:
– И довольно неплохо. Я всё-таки физик.
– А когда-нибудь блефовал по-крупному?
– Иногда очень хотелось, но толщина бумажника не позволяла.
– Значит, ты меня поймёшь, – проворковала Анна и потащила меня в обычную галантерейную лавку.
Она быстро нашла ожерелье из самого крупного искусственного жемчуга, а может быть, простой пластмассы, окрашенной в перламутровый цвет, потому что стоило оно смехотворно мало.
Портье звали Гансом. Старику уже было далеко за семьдесят, но на свой возраст он не выглядел, молодился и даже заигрывал с юными горничными. Русский язык он выучил в плену. Восемь лет провёл на сибирском лесоповале, искупая службу в гитлеровских войсках. Ко мне Ганс относился по-отечески тепло, а когда увидел вдвоём с Анной, растёкся в самой благожелательной улыбке.
– И где же, господин Адам, вам посчастливилось подхватить такую цыпочку? – спросил старый ловелас, когда я вызывал такси.
– На курорте, господин Ганс.
– О! Эти милые курортные романы! Как я завидую вам, молодым! А она кто? Молдаванка?
– Не угадали. Она француженка.
– Но говорили-то вы с ней по-русски? Или мне, старику, это почудилось?
– Всё правильно. У неё русские корни.
– Очаровательная женщина! Истинная аристократка! Вам очень повезло, Адам.
– Спасибо, господин Ганс. Я это знаю.
Старик не поленился и сам поднялся на третий этаж.
– Такси прибыло, – постучав в дверь, известил он.
А когда мы спустились вниз, Ганс уже поджидал нас, придерживая входную дверь с любезностью самого вышколенного швейцара.
Анна благодарственно улыбнулась пожилому слуге, а меня дёрнула за рукав:
– Дай ему на чай!
Мне ничего не оставалось, как протянуть старому знакомому шиллинг.
Ганс принял чаевые почтительно, а когда я захлопнул за дамой дверь, он выкинул вперёд правую руку с задранным вверх большим пальцем. Высший класс!
Только в гардеробе, когда Анна скинула мне на руки свою шубку, я оценил всю искусность её блефа. На ней были изумительной красоты золотые серьги с крупными натуральными жемчужинами. Так вот почему она подняла ворот у шубки, словно её знобило! Они сияли и переливались таинственными, причудливыми оттенками в ярком электрическом освещении холла оперы. А на её точеной, будто из слоновой кости, шее сверкало такое же ожерелье. С величием королевы Анна протянула мне руку, и по устланной ковровой дорожкой лестнице мы взошли на второй этаж.
Нас провожали десятки, а может быть, и сотни глаз. Мужчины завидовали мне, что отхватил такую принцессу, а женщины – ей, что постигла все тонкости обольщения мужчин.
– Кажется, на нас смотрят, – тихо произнесла Анна, не поворачивая головы.
– Не то слово! Испепеляют взглядами!
Она улыбнулась. Цель была достигнута.
Позолоченная ложа с мягкими креслами. Роскошная дама в жемчугах щурится в театральный бинокль с длинной ручкой. И это – моя женщина. А на сцене – ДонЖуан и донна Анна.
– Как! Ты не умеешь танцевать вальс? – вскрикнула Анна от удивления, словно это такое же естественное действие для человека, как ходить, есть, заниматься любовью. – Воспитанные люди должны танцевать вальс. Хотя мой Поль тоже не умеет. Но он марсельский жлоб, а ты же русский интеллигент.
– Советский интеллигент, – поправил я. – Это обстоятельство сильно смягчает мою вину.
– Но только не здесь. За границей ты – русский, поэтому будь добр учись, пока я добрая, чтобы не позорить свой народ.
Она взяла меня за руки и прямо посреди тротуара стала учить танцу.
– Венский вальс – самый простой. Его ещё называют медленным вальсом. Но в нём есть особенности. Я иду назад, а ты выполняешь первый шаг первого такта не мимо моих ног, а между. Тогда поворот выглядит особенно эффектным!
– Между – это хорошо. Мне там нравится.
– Не пошли! Тебе не идёт. Лучше учись. Весь шарм венского вальса в разнице между движениями партнёра и партнёрши в один такт. Когда ты совершаешь движения первого такта, я танцую уже второй. И наоборот. Всё понял? Тогда танцуй! Ногу мне не отдави, медведь! Теперь – лучше. Молодец! Танцуем дальше!
Мы кружились посреди безлюдной в поздний час средневековой улочки в вихре венского вальса. С той поры я танцую исключительно венский вальс.
– Я не вернусь больше на курорт. Ты отвезёшь меня в аэропорт?
– Сейчас? Но на дворе ночь.
– Скоро рассвет. На Париж есть ранний рейс.
– А что ты будешь там делать?
– Возьму билет до Ниццы и полечу к маме и сыну. В Марселе я сейчас не смогу. Надо собраться с чувствами, перевести дух. Только представлю глаза Поля, так всю душу выворачивает наизнанку. Всё-таки какая я свинья! Съездила на курорт, полечилась. Наставила мужу ветвистые рога. Никогда не верь женщинам! Все мы стервы.
Ещё минуту назад она стонала в моих объятиях, а теперь рядом лежала чужая женщина.
– А как же твои вещи на курорте?
– Попросишь Натали собрать их. У меня компактный чемодан, он её сильно не обременит. Твой друг же проводит её до аэропорта?
– Чем объяснить ей твой внезапный отъезд?
– Скажешь, что мать телеграмму прислала. Ребёнок плохо учиться стал. Не хочу спекулировать чужим здоровьем. Особенно мамы и сына. А ты просто провожал меня на самолёт. Я же могла улететь еще позавчера.
Дикторша уже объявила посадку на рейс Вена – Париж, а я всё не отпускал её руки. Она смотрела в сторону.
– Я не хочу тебя терять.
– Захочешь – найдёшь. Я же оставила тебе номер телефона.
– Мне кажется, что я влюбился в тебя.
– Не трави душу, Адам! Я сама запуталась. Но нужно время. Понимаешь, время. Моё бегство – это лучшее, что я могу сделать сейчас для всех нас: для тебя, для меня, для Поля. Всё. Мне надо идти!
Её губы едва коснулись моей небритой щеки, и она быстрыми шагами пошла на пограничный контроль. Я смотрел ей вслед, и вы не поверите, док, слёзы катились из моих глаз.
Саша подарил Натали журнал со своей фотографией на обложке. Мы провожали её вдвоём. Я – как носильщик чемодана Анны, он – как любовник. Перед рейсом распили большую бутылку виски в буфете аэропорта. Натали не слазила с Сашиных колен. А летом вышла замуж за антиквара.
Саша получил вид на жительство в США и уехал в Калифорнию. Он снялся в двух голливудских фильмах в эпизодических ролях, но зритель его не заметил. Режиссёры о нём быстро забыли, и вскоре он умер, не сумев выйти из запоя.
Мне вначале отказали во въезде в Штаты. Зато приняла Канада. Я устроился в компьютерную фирму в Монреале и скоро встал на ноги. Завёл счёт в банке, купил дом, машину.
Через год я позвонил Анне. Она очень обрадовалась моему звонку. Я предложил ей встретиться в Баден-Бадене. Она согласилась. Каково же было моё изумление, когда она нарисовалась там вместе со своим мужем.
Поль оказался классным парнем. За год проживания во франкоязычной провинции я неплохо освоил его язык, поэтому проблем с общением не было. Вот только ощущение некой натужности не пропадало в нашем общении. Его мы старались заглушить алкоголем. За три дня, проведённые им на курорте, мы выпили бутылок десять водки. Судовладелец вызвал его на капитанские курсы, и все вздохнули с облегчением. Честолюбивый Поль поехал учиться, чтобы сделать карьеру. Ему не пришлось вызывать меня на дуэль, бить мне морду. Всё решилось само собой. После его отъезда Анна ещё денёк морально истязала себя, а потом нас снова закрутило в вихре венского вальса.
Я даже приезжал к ней в гости, когда Поль был в рейсе. Анна познакомила меня со своей мамой княгиней С. и сыном. Провезла на машине по всему Лазурному берегу от Антиба до Монако. Я окончательно влюбился в неё, а она в меня. Бедный Поль уже морально готовился к разводу.
Но тут на горизонте появился тренер по аэробике – молодой араб, спутавший все наши планы. Он вскружил Анне голову, как некогда Поль, а потом я. Все мои попытки образумить рабыню страсти успеха не имели. Я пригласил её в Канаду. Мы провели неделю на Ниагарском водопаде. Кошмарную неделю. Анна изводила всех. Она звонила на судно Полю по несколько раз на дню, потом своему восемнадцатилетнему арапчонку в Ниццу, ну а мне, находившемуся ближе всех, доставалось по первое число. Шум и мощь водопада не шли ни в какое сравнение с бурей её эмоций. И когда она улетала в Европу, я испытывал только чувство облегчения, и ничего более.
Наша последняя встреча произошла в Москве семь лет спустя. Мой второй брак дал основательную трещину, и я позвонил Анне. Она соскучилась. Извинялась за свой дурной характер. Тренер оказался полнейшим ничтожеством, о нём она уже давно забыла, а Поль снова в рейсе.
Я тогда поставлял компьютеры и оргтехнику в Россию. Часто летал в командировки в Москву. Вот и позвал её на историческую родину. Театры, музеи, рестораны. Она была просто паинькой. Настоящий ренессанс венского вальса. Но прошла неделя, и опять начались самобичевания, сравнения меня с Полем, не в мою пользу конечно. Полуночные звонки в Тихий океан.
В одно хмурое утро я не выдержал, поехал в авиакассу и купил ей билет до Ниццы. Я настолько был обрадован её отъезду, что даже забыл снять с неё свой плащ на пограничном контроле.
Мы иногда созваниваемся, переписываемся по электронной почте. Они продали свою марсельскую квартиру и окончательно перебрались в Ниццу. Полю сделали какую-то операцию, и врачи категорически запретили ему употреблять алкоголь. Анна, блюдя его здоровье, ходит с ним в плавание. Уже раз пять обошли вместе вокруг света. Настоящая капитанская жена. Недавно она прислала по Интернету своё фото вместе с Полем. Она сильно постарела, но сохранила аристократический шарм. Поль отрастил шкиперскую бороду, выглядит свежим и довольным жизнью. Он смотрит на Анну преданными собачьими глазами, как когда-то я смотрел на свою первую жену.
Представляете, док, он всю жизнь любил только эту женщину. Жил, работал ради неё, содержал её сына и мать. Несмотря на все её завихрения. Она даже не родила ему ребёнка. А он всё равно продолжал любить её. Она откровенно наставляла ему рога, сочиняя сказки о платонических отношениях с мужчинами, а он делал вид, что верит, и продолжал любить её.
Зато сейчас они счастливы. Может быть, это и есть цена счастья, которую я по своей гордыне и глупости отказался платить, а мудрый Поль не поскупился?
Вот это псевдожемчужное ожерелье из венской галантерейной лавки. Она оставила мне его на память. Перламутр местами стёрся с бусинок. Грошовая вещица. Но сколько воспоминаний!
Глава 3. Шоу трансвеститов
Я люблю женщин с прошлым, а мужчин – с будущим.
Добро пожаловать на «Альказар» – шоу – самое грандиозное и невероятное зрелище в Юго-Восточной Азии! Индустрия наслаждений – одна из ведущих отраслей экономики Таиланда. Погоня за новыми впечатлениями привлекает сюда туристов со всего мира сильнее лазурного моря, прекрасных пляжей и культурно-исторических достопримечательностей.
Проституция здесь не считается предосудительным и аморальным занятием в отличие от христианских и особенно исламских стран. Тут другие ценности. Чувственная любовь никакой не грех, она естественна, это слияние с космосом. К тому же буддизм признаёт учение о переселении душ. В своём предыдущем воплощении человек мог быть особой противоположного пола и не успел перестроиться, поэтому нетрадиционная сексуальная ориентация в тайской среде особо не порицается.
Но и экономические причины нельзя сбрасывать со счетов. Таиланд – бедная страна. В шестидесятых годах прошлого столетия, когда Соединённые Штаты воевали с Вьетнамом, американские военно-воздушные базы располагались на территории королевства. Лётчикам в свободное от бомбёжек время требовался отдых, и у миниатюрных послушных таек появилась возможность заработать и помочь своим бедным семьям. Светлая кожа здесь считается признаком аристократии. Ребёнку, рождённому от белого мужчины, проще получить образование, сделать карьеру. Тайки отдавались американским солдатам с особой страстью, а те щедро расплачивались с ними за качественные услуги. Некоторые даже возвращались в Штаты с тайскими жёнами. Реклама местных красоток перешла на мировой уровень. Война давно закончилась, но мужчины со всего мира едут в Таиланд.
Спрос рождает предложение. Когда в семье тайского крестьянина рождалась девочка, все соседи поздравляли счастливых родителей. У них появился шанс на обеспеченную старость. Вот дочка вырастет, поедет в большой город, будет работать проституткой и содержать всю семью. А с мальчиками такой перспективы не вырисовывалось. Но, как говорится, голь на выдумки хитра. Некоторые особо предприимчивые тайцы стали воспитывать мальчиков как девочек. Одевали в платья, покупали им кукол, а не солдатиков. К подростковому возрасту психика ребёнка полностью ломалась. Оставались только первичные половые признаки. Но здесь пришла на помощь медицина. Операция по перемене пола в Таиланде по сравнению с другими странами стоит недорого. Опять же из‑за высокого спроса. Вся родня складывалась на эту операцию. И вот, пожалуйста, вместо юноши получалась очаровательная девушка. Пусть присутствующие дамы не обижаются на мои слова, но трансвеститы заслужили быть женщинами. Они пережили много боли и страданий, сделали свой выбор осознанно, а не довольствовались дарами матушки-природы.
Единственное, что выдаёт трансвестита, – это кадык. Говорят, что местные пластические хирурги научились исправлять и этот дефект, но такие операции – редкость и ещё очень дороги, многим не по карману.
Живут трансвеститы недолго, сорок – сорок пять лет. Вмешательство в человеческую природу не проходит бесследно. Говорят, их сжигает страсть.
За многие годы нашего супружества это моё второе письмо тебе. Первое было из оккупированного иракцами Кувейта, где я застрял с партией оргтехники накануне нашей свадьбы. Рядом с отелем шёл бой, грохотали взрывы, все стёкла были выбиты, и по номеру гулял знойный ветер пустыни. Песок забивался в клавиатуру, она заедала. Я не знал тогда, выберусь ли живым из этой мясорубки. Стремление заработать на безбедную семейную жизнь превысило инстинкт самосохранения. Но даже в минуты смертельной опасности, когда гвардейцы Саддама держали меня в заложниках, твой светлый образ помогал мне выжить. И я вернулся. Правда, без денег, весь товар был уничтожен. Но ты не бросила меня, сказала: ещё заработаем. И мы поженились.
Признаюсь: не страсть побудила меня к браку. К тому времени я уже основательно устал от бурных чувств, и мне хотелось чего-то спокойного и надёжного. Ведь мужчины женятся от усталости, а женщины выходят замуж из любопытства. Так, кажется, писал Оскар Уайльд? Наш союз подходил под этот идеал. Тридцатилетний программист, бизнесмен, эмигрант с повышенной мотивацией для самоутверждения в новой стране. И молодая честолюбивая блюстительница закона. Казалось, никакая сила не может помешать двум разумным, ответственным людям создать надёжный тыл для совместного покорения мира! Взаимное уважение, сотрудничество, дружба, наконец, – разве не достойная замена такому эфемерному и непостоянному чувству, как любовь?
– А что это такое? – ответила ты вопросом на вопрос, когда я попробовал заговорить с тобой на эту щекотливую тему.
Её никогда не называли Викторией. Ни у кого из взрослых и детей язык не поворачивался окликнуть этого чертёнка с мальчишеской стрижкой, вечно выпачканного в машинном масле, летающего на мотоцикле круче любого байкера, столь высокопарным именем. Вики. Просто Вики.
Она играла в бейсбол и хоккей наравне с мальчишками. Однажды на тренировке ей выбили шайбой передний верхний зуб. Вики долго ходила щербатой. Но не чувствовала ни малейшего стеснения. Наоборот, благодаря этому изъяну ей удавалось плевать дальше всех. Зато её маму дочерняя беззубость сильно смущала. И однажды она силком отвела дочь к стоматологу. Вики сделали протез.
– Вики, покажи зуб! – не отставали пацаны.
Девчушка вначале делала серьёзную мину, потом начинала мило улыбаться, а когда улыбка становилась шире, из её челюсти внезапно, со щелчком выпрыгивал протез. Зрители испуганно отшатывались. Вики угорала со смеху, толпа – тоже.
Белая ворона – слабая метафора для такой, как Вики. Она в шутку называла себя Белым Гиппопотамом.
– Почему – гиппопотам? Он большой и толстый, а ты маленькая и худенькая? – недоумевал я, познакомившись с ней.
– А ты знаешь, что бегемот – одно из самых опасных животных в Африке? Это только на вид он такой толстый добряк, а на самом деле – коварный и кровожадный зверь. У него реакция как у змеи. Внешность бывает обманчивой, дорогой.
Белый Гиппопотам вырос в семье лютеранского пастора в маленьком калифорнийском городке. Её мать преподавала немецкий язык в местной школе, а старшая сестра окончила курсы и работала бухгалтером.
Вики было четырнадцать, когда её родители развелись. Мама собрала вещи свои и Вики, и они переехали на восточное побережье. Вскоре мать вышла замуж за отставного полковника морской пехоты, избравшегося в конгресс от Республиканской партии. Но брак с конгрессменом получился странным. После свадьбы она уехала в Европу, где и жила по сей день. А Вики осталась с отчимом.
Фрэнк был всего на пару лет старше меня, но имел спортивное телосложение и колючие глаза. У него была квартира в Вашингтоне и большой дом в живописном предместье. К падчерице он относился заботливо, но требовательно. Как командир к солдату-любимчику. С нравоучениями не лез. Во время учёбы в полицейской академии материально её поддерживал. Но когда подопечная допускала небрежность, он сразу урезал ей денежное довольствие. Вики в глубине души была влюблена в своего отчима и даже стремилась в чём-то копировать его. Немногословность, сдержанность, дисциплинированность она явно переняла у Фрэнка. Да и саму профессию выбрала под его влиянием. Фото викинга с коротким ёжиком седеющих волос в форме морского пехотинца она хранила в лакированной шкатулке из красного дерева, которую всегда запирала на ключ. Полицейская форма ей тоже была к лицу. Она по-прежнему носила короткую причёску, но ещё овладела навыками рукопашного боя и научилась классно стрелять из своего тяжёлого пистолета.
– Водитель чёрного «Мерседеса», немедленно прижмитесь к обочине!
Полицейская машина переливалась разноцветными огнями в заднем стекле моего авто. Я изрядно перебрал в баре. Конечно, не стоило в таком виде садиться за руль. Но это понимаешь задним умом. Суд, огромный штраф, лишение водительских прав, возможно, тюремное заключение. Здесь не Россия, полицейские взяток не берут.
Поделиться книгой: