Тайны католических монашеских орденов

О первом магистре ордена сохранилось немного сведений. Согласно легендам, он был отважным рыцарем, благородным человеком и ревностным католиком. Он умер в 1136 году, когда орден переживал период расцвета. Вторым магистром ордена стал Робер Бургундец, правнук Рено Неверского и Аделаиды Французской.

Существует предание, повествующее о несчастной любви Робера, толкнувшей его в лоно ордена Храма. Вскоре братья получили возможность на практике убедиться в прекрасных организаторских способностях Бургундца. Новый магистр сумел добиться от римских пап издания булл, гарантирующих ордену широкие привилегии.

Расчетливый Робер Бургундец сумел сделать все для того, чтобы выманить из карманов аристократов значительные средства. Ордену приносили в дар домены, дома, замки, крестьян с землей и многое другое. Некоторые экзальтированные богатые женщины жертвовали тамплиерам не только личное имущество, но и свою бессмертную душу, что, собственно говоря, являлось условием дарения.

Устав храмовников запрещал принимать в орден женщин, однако, алчность магистра обычно брала верх. Как правило, в этом случае тамплиеры ссылались на почтенный возраст желающих поступить в орден дам, даже в том случае, если он таковым не являлся.

Структура и устав ордена

Орден возглавлял Великий магистр. Устав не был у него в большом почете. Единственным человеком, которому магистр подчинялся, был Папа Римский. При магистре существовал конвент — законодательный совет, состоявший из начальников провинций ордена и братьев, имевших большое влияние на остальных членов организации. Формально великий магистр должен был подчиняться решениям всеобщего собрания — генерального капитула, собиравшегося для решения наиболее важных вопросов. Однако капитул собирался очень редко, лишь в том случае, если этого хотел магистр.

Заместителем магистра был сенешаль, войско возглавлял маршал. Все члены ордена делились на рыцарей и старших братьев. Во время военных походов рыцари должны были с оружием в руках защищать христианскую веру, а в мирные дни — проводить время в молитвах и заботиться о бедных и больных. Рыцарем не мог стать человек недворянского происхождения.

Старшие братья в свою очередь делились на ремесленников и оруженосцев. В отличие от рыцарей они могли вступать в брак. Рыцари носили белые льняные плащи, украшенные восьмиконечными крестами красного цвета, старшие братья — коричневую или черную одежду из грубой ткани.

Кроме этого, у ордена существовал разветвленный штат так называемых светских братьев, среди которых были и женщины, и мужчины, и дворяне, и простолюдины. Донаты — люди, оказавшие ордену какие-либо услуги и принесшие тамплиерам присягу следующего содержания: «Отдаю тело мое и душу, мои земли и мою власть Дому ордена Храма, в руки магистра имярек». Облаты в отличие от донатов с детства воспитывались в духе идеологии тамплиеров, их вступление в орден было предопределено.

Существовал в лоне тамплиеров и особый класс — люди Храма. К сожалению, не сохранилось достоверных сведений о роли, отведенной им орденом, известно только, что люди Храма имели право носить одежду, отмеченную священным знаком тамплиеров — восьмиконечным крестом. Весьма вероятно, это были сервы и вилланы, пожертвованные ордену состоятельными людьми. По всей видимости, эти крестьяне отличались от обычных имущественно зависимых работников лишь тем, что работали не на конкретного хозяина, а на все братство храмовников и были освобождены от уплаты десятины в пользу церкви.

Тамплиеры щедро вознаграждали людей, вступивших в орден либо осчастлививших их различного рода богатствами. Во-первых, такие люди освобождались от всех налогов, во-вторых, имели доступ к святыням храмовников, например, могли быть похоронены на любом кладбище командорства, в-третьих, включались в так называемое Божье перемирие, т. е. церковь гарантировала им личную неприкосновенность, и т. д.

Первым официальным документом, регламентирующим жизнь ордена, стала булла Папы Иннокентия II «Omne Datum Optimum» («Всякий дар совершенен»), опубликованная в 1139 году. Цель, преследуемая Папой, сразу же стала понятна церковной верхушке. Дело заключалось в том, что Иннокентий в булле закрепил за орденом автономные права. Теперь тамплиеры не подчинялись ни патриарху, ни епископам, ни другим иерархам церкви, никому, кроме папы.

Архиепископ Тирский, благодаря врожденной сообразительности, быстрее всех осознал, во что выльется для церкви издание подобной буллы. Он обвинил храмовников в излишней гордыне, сетуя на то, что в создании ордена непосредственное участие принял не папа, а патриарх, «а guo et ordinis institutionem et prima beneficia susceperent» («от которого последовали и основание ордена, и первые благодеяния»). Огорчены были церковные иерархи и тем, что папа освободил тамплиеров от десятины, тогда как церковь надеялась хорошо нажиться на разросшемся и день ото дня богатеющем ордене. Однако пути назад не было, и Гийому Тирскому оставалось лишь покориться воле Иннокентия II. В благодарность за дарованные привилегии папа потребовал от тамплиеров отваги в боях против врагов креста, беспрекословного подчинения папскому престолу, а также, сохранения центра ордена в Иерусалиме. Согласно принципам, изложенным в булле, в случае смерти Великого магистра нового должны были избирать либо все братья ордена, либо наиболее достойные из них. Никакое духовное или светское лицо не имело права изменить законы, установленные генеральным капитулом. Никто не мог оставить орден и перейти в другой, не заручившись согласием великого магистра. В булле оговаривалось право храмовников возводить часовни и храмы в местах проживания тамплиеров, исходя из того, что. при отсутствии оных братьям приходится находиться на церковной службе бок о бок с грешниками и с мужчинами, вступающими в интимные отношения с женщинами.

Вслед за «Оmne Datum Optimum» было опубликовано еще несколько булл, подтверждающих те или иные права ордена. Как правило, эти документы отражали различные аспекты великого противостояния черного и белого духовенства, касающиеся каких-либо привилегий. На-пример, Робер Бургундец выразил папе свое недовольство тем обстоятельством, что орден вынужден отдавать епископам третью часть суммы, полученной от населения за право быть похороненным на кладбище тамплиеров. Папа не замедлил ответить буллой, признававшей за белым духовенством право на получение лишь четвертой части завещанных богатств. В очередной раз тамплиеры одержали победу.

В упомянутой булле папа закрепил за орденом Храма право на создание собственного свода законов. Согласно ему, вносить какие-либо изменения в принятые статуты могли лишь Великий магистр и генеральный капитул. Первый свод датируется приблизительно началом 1180-х годов, он был создан в период, когда Великим магистром ордена был Бертран де Бланфор. С определенностью можно сказать, что он был написан до потери тамплиерами Иерусалимского королевства, так как в своде содержится подробный перечень обязанностей командора города, оговаривается порядок распределения добычи, захваченной крестоносцами у неверных и т. д.

Большое место в своде уделялось правам и обязанностям Великого магистра (так называемый свод магистра). Глава ордена мог обладать четырьмя верховыми животными. В дороге Великого магистра должны были сопровождать конный оруженосец с копьем и щитом, брат-капеллан и писец. Кроме этого, магистр мог иметь личных слуг, в число которых входили гонец, повар, два мальчика на побегушках, кузнец и др. Были у магистра и компаньоны, служащие ему советниками и имеющие равные привилегии. В дни походов и начальник, и подчиненные получали одинаковое количество пищевых продуктов (хлеба, масла, вина) и овса для лошадей.

Основная задача главы ордена — справедливое распределение богатств между рыцарями, забота о том, чтобы не было обиженных. Не предаваясь расточительству, но и не скупясь, магистр должен был снабжать рыцарей пищей, вином и одеждой. Кроме этого, он имел право одалживать деньги «достойным мужам, друзьям Дома» и делать им подарки на сумму, не превышающую 100 золотых монет. Запрещалось приносить в дар меч, железный наконечник копья и боевой кинжал.

Великий магистр не имел права подарить или отобрать у кого-либо землю или замок без согласия капитула. Кроме этого, он не мог своевольно начинать войну, заключать мир и назначать командоров в королевства. В том случае, если глава ордена решал отправить каких-либо рыцарей из Святой земли в Европу (по нуждам ордена или по болезни), он должен был сначала заручиться согласием капитула. Стоит ли говорить, что действовали эти правила далеко не всегда.

Отправляясь в путешествие, великий магистр должен был назначить себе заместителя, которым чаще всего становился командор Святой земли. Следует отметить, что исполняющий обязанности обладал небольшими полномочиями: в случае необходимости мог собирать капитул и снабжать рыцарей оружием. Некоторые статьи свода оговаривали частные моменты жизни магистра. В обычные дни глава ордена должен был вкушать пищу совместно с другими братьями. Однако в том случае, если магистр был болен или перенес тяжелое путешествие, он имел право принимать пищу у себя в комнате. Выздоравливающий глава ордена должен был питаться вместе с другими братьями, находящимися в лазарете, которым предписывалось кушать с аппетитом, чтобы радовать своего начальника. В отличие от своих сотрапезников магистр имел право поделиться своим кушаньем со всеми желающими.

Свое старое платье глава ордена должен был отдавать либо бедным, либо больным (как правило, прокаженным), либо кому-нибудь из братьев.

Существовал и так называемый свод сенешаля, то есть заместителя магистра, однако он не дает четкого представления о функциях и полномочиях данного должностного лица. Подобно Великому магистру, в его личном владении находилось четыре верховых коня. Прислуживало сенешалю два писца (один из них должен был знать латынь, а второй — разговаривать на сарацинском языке), два мальчика на побегушках, два оруженосца, один брат сержант и др. Кроме этого, заместитель главы ордена выбирал себе брата-компаньона, игравшего роль советника.

Что касается подарков, то следует отметить, что сенешаль имел право презентовать «достойным мужам» парадного мула, богато украшенное седло, изящный серебряный кубок и нарядную одежду.

Упоминается в своде также о правах и обязанностях маршала. Он должен был проводить смотр рыцарей, следить за соблюдением военной дисциплины, командовать Монастырем в военное время, сообщать распоряжения на день и следить за тем, чтобы лошади были вычищены и накормлены. Во время боя маршал должен был находиться впереди войска со знаменем в руках, вдохновляя рыцарей личным примером.

Маршал имел право обладать четырьмя лошадьми, его личную свиту составляло два оруженосца и один сержант. Все вооружение независимо от того, было ли оно подарено, куплено или отобрано у врагов, поступало в его ведение и распределялось согласно его воле. Интересно, что свод оговаривает невозможность избрания маршала командором какой-либо провинции, при этом любого из командоров генеральный капитул мог избрать на должность маршала.

Командоры провинций подчинялись непосредственно маршалу, они должны были присоединяться к его войску в случае военных действий и выполнять все распоряжения. Командор Иерусалимской земли являлся одновременно монастырским казначеем, в его ведении находилось все имущество независимо от его происхождения. Великий магистр и сенешаль контролировали поступление в казну денежных средств, а командор отчитывался перед ними за их распределение.

Командор Иерусалимской земли имел право подарить кому-либо мула, коня, серебряный кубок, а также одежду из недорогой ткани. Кроме этого, он мог не слишком часто по своему усмотрению презентовать кому-либо красивое седло из конюшни Великого магистра.

Жили командоры провинций безбедно, так как имели право оставить себе всю милостыню, пожертвования и завещанные деньги, если их сумма не превышала 100 золотых монет.

Командору подчинялся младший военачальник — командор рыцарей, под началом которого находился отряд из десяти братьев. Основная функция этих отрядов заключалась в охране паломников, направляющихся к реке Иордан.

Кроме этого, в подчинении у командора находились управляющие замками (шателены) и командоры Домов, полномочия которых не распространялись за пределы подвластных им структурных единиц.

Хранитель одежд имел в личном пользовании четырех верховых животных. Ему также, как наиболее почитаемым братьям, подчинялось два оруженосца. В обязанности хранителя одежд входило обеспечение братьев всем необходимым бельем — от нательного до постельного. Интересно, что те покрывала, которыми рыцари убирали свои постели, должны были быть не казенными, а подаренными родственниками или знакомыми, не состоявшими в ордене.

Много места отведено в своде описанию различных сторон бытия рядовых рыцарей. Каждый из них мог обладать тремя лошадьми и иметь в подчинении одного оруженосца. Если Великий магистр оказывал какому-либо рыцарю особую милость, то мог пожаловать ему еще по одному коню и оруженосцу.

Доспехи рыцарей состояли из кольчуги, кольчужных чулок, большого рыцарского шлема или железной шапки. Под кольчугу надевалась кожаная куртка. Оружием рыцарю служили меч, копье с металлическим наконечником и турецкая палица. Кроме этого, каждому брату ордена разрешалось иметь 3 ножа: боевой кинжал, нож, используемый для нарезки хлеба, и антиохийский — маленький нож с узким лезвием.

Братья-сержанты имели право на одного боевого коня, они носили облегченный вариант кольчуги — полукольчугу с короткими рукавами.

Один из пунктов устава касается возможности тамплиера покинуть поле боя. Характерно, что брат, рыцарь или сержант монастыря могли отступить в случае получения ранения и «ежели окажется без железных доспехов». При этом не было такой причины, по которой поле боя мог покинуть брат-рыцарь, он должен был оставаться у знамени до конца.

В заключение можно сказать, что у тамплиеров существовало два устава — латинский и французский. Особенно интересен французский вариант устава, написанный в 1147 году на еще окончательно не оформившемся языке. Уже в первых строках его содержится определение основных целей создания ордена: «Вкушающие тела Господня, насыщенные и наставленные повелениями Господа нашего, да не устрашится после Божественной службы ни один из вас битвы, но пусть каждому будет уготован венец…».

Отдельные параграфы устава устанавливали срок послушничества, правила приема в члены ордена, регламентировали повседневную жизнь братьев. Например, одна из статей оговаривала возможность вступления в орден рыцарей, отлученных от церкви. В латинском варианте устава такая возможность резко отрицалась («ut fratres Templi cum excommunicatos non participentur» — «да не имеют дела братья Храма с отлученными»), а во французском — допускалась с одной лишь оговоркой, что перед вступлением в орден отлученный должен был испросить соизволение у местного епископа и получить отпущение грехов.

Целый ряд статей касался внешнего облика членов ордена. Рыцарям предписывалось, несмотря на погоду, носить одежды либо белого, либо черного цвета. В летнее время все рыцари имели право одеваться в плащи белого цвета, символизирующего целомудрие и чистоту помыслов: «…пусть те, кто покинул эту мрачную жизнь, примерив белые одежды, считают себя связанными со своим Создателем».

Братьям не разрешалось украшать свою одежду, исключение составляла лишь шкура овцы. Следящий за одеянием рыцарей так называемый смотритель одежд должен был выдавать братьям новое платье только в том случае, если старое пришло в полную негодность. В случае сильной жары каждый рыцарь мог попросить выдать ему легкое платье из льна, однако это не приветствовалось уставом, так как считалось, что тамплиер должен без жалоб сносить любые испытания, выпавшие на его долю.

В случае небольшой провинности рыцарь Храма должен был сам сообщить о ней магистру и терпеливо выслушать порицание. Если же проступок носил серьезный характер, провинившемуся запрещалось общаться с другими братьями и трапезничать вместе с ними до тех пор, пока магистр не простит его. Только так, согласно уставу, нерадивый брат мог надеяться на спасение в день Страшного суда.

Становление ордена

На соборе в Труа существование нового ордена было официально оформлено. Рыцари-монахи получили определенные права и привилегии, а также форму одежды — белые плащи. Несмотря на монашеский обет бедности, члены ордена имели право на земельные владения.

Гуго де Пейен и другие рыцари-основатели ордена активно занялись поиском сторонников, а также денежных средств. Магистр направился искать счастье ко двору короля Нормандии Генриха I Английского. Король принял рыцаря с великими почестями и щедро одарил его золотом и серебром. После этого Генрих направил Гуго в Англию, где магистру тоже было оказано гостеприимство. И здесь рыцарь собрал щедрые пожертвования для своего ордена. Возможно, именно во время путешествия Гуго де Пейена по британским землям было основано ответвление ордена с центром в Холборне.

Во Фландрии орден Бедных рыцарей также не остался без поддержки. Граф Гийом Клитон выделил в пользу храмовников особую подать, взимаемую с каждого вступавшего во владение феодом, полученным по наследству. Данный налог называли фландрским рельефом.

Все же при сборе пожертвований монашествующие рыцари сталкивались с определенными трудностями. Дело в том, что к тому времени было создано уже достаточно много всяческих общин, живших за счет милостыни, собираемой с верующих в добровольно-принудительном порядке. Тамплиеры снискали расположение руководства римской церкви, и, чтобы способствовать развитию нового ордена, церковным властям пришлось умерить аппетиты других религиозных учреждений. Так, в Ипре потребовалось вмешательство святого престола, чтобы поделить доходы одной часовни между монашескими орденами: Постановлением понтифика пожертвования, собранные во время трехдневных богослужений Благословения полей и в течение пяти дней, следующих за ними, направлялись в казну ордена Храма, а средства, собранные в остальные дни, принадлежали уставным каноникам Святого Мартина Ипрского.

Один из Бедных рыцарей, предположительно Жоффруа Бизо, основал отделение ордена на юге Франции, в Лангедоке. Этот край отличался особым культурной атмосферой, здесь всячески превозносилось рыцарство. Юг Франции был родиной поэзии трубадуров, воспевавшей рыцарские подвиги и любовь к Прекрасной Даме. Лангедокские и провансальские рыцари, воспитанные в такой культурной среде, были особенно склонны к приключениям и авантюрам, они не любили, когда оружие ржавело от безделья. Орден храмовников хорошо прижился на этой благодатной почве.

Тулузские и барселонские графы сразу поняли выгоду, которую они могут получить от воинствующих монахов. Тамплиеры могли оказать неоценимую помощь в отвоевании испанских земель, захваченных маврами. Надежды, возложенные на рыцарей ордена, полностью оправдались: они прекрасно проявили себя в боях с мусульманами.

Орден Храма в своем развитии изменил первоначальным идеалам, заложенным в него основателем Гуго де Пейеном. Эти идеалы отчетливо видны в латинском уставе ордена, пропитанном духом цистерцианских и клюнийских монастырей. По замыслу основателя орден был скорее монашеским, чем рыцарским. Все изменилось при втором магистре Робере де Краоне. В это время в орден проникли традиции южнофранцузского рыцарства. Тамплиеры переняли куртуазные манеры светских рыцарей.

Известно, что между 1128 и 1132 годами в Тулузе был осуществлен массовый сбор средств в пользу ордена. Папа оказал всемерную поддержу, повелев епископам с почестями принять рыцарей. Это было одно из первых подобных мероприятий, оно принесло тамплиерам немалый доход. По сохранившимся письменным свидетельствам можно реконструировать данное примечательное событие.

В Тулузском кафедральном соборе собралась почтенная публика. Первые ряды занимали владетельные сеньоры и знатные дамы. За ними сидели обычные горожане, деревенский люд стоял. На подступах к храму толпились нищие, увечные, жонглеры, не упускавшие случая получить с добросердечных прихожан монету.

После мессы некий храмовник, имя которого не сохранила история (возможно, это был Жоффруа Бизо или Гуго Риго, часто упоминаемый в провансальских документах), поведал собравшимся о нелегкой жизни ордена. Он во всех подробностях расписал трудности и опасности рыцарского служения тамплиеров в Святой земле; печальная повесть тронула сердца, и многие пожертвовали ордену деньги, земли, оружие и лошадей. Феодал Раймунд Рате с семейством пожаловал тамплиерам «все владения, которыми они обладают между церковью Пречистой Девы Марии, проезжей дорогой и другой дорогой, проходящей пред церковью святого Ремигия», дары других сеньоров были не менее щедрыми. Весьма ценными для братьев, сражавшихся с сарацинами в Святой земле, были доспехи с оружием и кони, добытые в ходе этой акции по сбору средств. Боевой конь и рыцарская амуниция стоили дорого.

14 июля 1130 года Гуго Риго провел аналогичную операцию в Барселоне. Орден заполучил часть имущества весьма состоятельного графа Барселоны и Прованса Раймунда Беренгария III, вступившего в ряды братьев. Тамплиерам был пожалован замок Граньена, находившийся на территории, удерживаемой сарацинами. Чтобы вступить во владение, рыцарям предстояло отвоевать замок. Другой владетельный феодал, граф Урхельский, дал клятву, что уступит храмовникам замок Барбара в том случае, если им удастся укрепиться в Граньене.

В апреле 1134 Гуго Риго снова прибыл в Барселону. На этот раз он собирал не столько средства, сколько рать для защиты Граньены от неверных. Сын Раймунда Беренгария III граф Раймунд Беренгарий IV и еще восемьдесят рыцарей поклялись служить в течение года, защищая замок наравне с братьями ордена.

В то же время тамплиеры получили во владение и крепость Калатрава в Кастилии на обычных условиях: они обязывались защищать крепость от мавров.

Успехи тамплиеров вдохновили Альфонса I Арагонского и графа Гастона Беарнского на создание аналогичного ордена. Ему был доверен город Монреаль и пожалована половина средств от сборов с шести городов. Однако монреальский орден не смог конкурировать с орденом Храма и через некоторое время влился в ряды последнего.

Своим завещанием Альфонс Арагонский, не имевший наследников, поделил королевство между госпитальерами и тамплиерами. Но после того, как король скончался в 1134 году, арагонцы оспорили завещание, решив посадить на трон брата покойного — дона Рамиро, монаха-бенедиктинца и епископа Барбастро и Роды. Началась борьба за корону, но храмовники тактично остались в стороне. В итоге королевство перешло к Раймунду Беренгарию IV Барселонскому, женатому на дочери дона Рамиро.

Раймунд всегда был в хороших отношениях с орденом тамплиеров, он даже входил в число тех рыцарей, которые служили в течение года в Граньене. Впоследствии король передавал ордену Храма десятую часть от всех доходов королевства, а также пятую часть добычи и земель, отвоеванных у мавров. Он передал ордену множество замков, находившихся на вражеской территории: Корбин, Ремолина, Луп Санчес.

Госпитальер.

Быстрее всех прочих богател и обрастал владениями Дом ордена Храма в Португалии. Королева Тереза была благосклонна к ордену и уже через два месяца после собора в Труа передала храмовникам владения на южной границе страны. Еще через несколько лет тамплиерам был подарен лес Сера, расположенный на вражеской территории. Рыцари отвоевали некоторые участки и возвели на них свои цитадели Коимбру, Родин и Эгу, выросшие впоследствии в города.

Церкви основанных храмовниками в лесу Сера городов были подчинены напрямую апостольскому престолу и неподвластны никакому епископу. Тамплиеры были освобождены от десятины, и единственным сбором с них был фунт пчелиного воска, раз в год отсылаемый ими в Рим.

Даже когда через два века орден тамплиеров был уничтожен в других странах, португальский Дом продолжал процветать и практически не утратил авторитет и влияние. Невзирая на буллу Климента V об упразднении ордена, король Дионисий Португальский поддерживал братство рыцарей. По его инициативе орден Храма сменил название на орден Христа и еще долгие годы не прекращал действовать.

Военные авантюры тамплиеров

Пока в Европе основатели ордена собирали средства для его существования, в Святой земле братья обживали левое крыло дворца Соломона — бывшей мусульманской мечети Аль-Аксар. Дворец был резиденцией иерусалимского короля Болдуина II, любезно предоставившего Бедным братьям жилище. Впоследствии его зять Фульк Анжуйский отдал храмовникам весь дворец, перенеся свою резиденцию в башню Давида.

Первые сообщения об участии храмовников в военных столкновениях с сарацинами в Святой земле относятся к 1138 году. Тамплиеры участвовали в битве при Такуа.

После смерти Фулька Анжуйского в Иерусалимском королевстве начались серьезные осложнения. Корону унаследовал двенадцатилетний ребенок, регентшей при нем была супруга Фулька Мелизинда. Положение в королевстве крестоносцев осложнялось противостоянием баронов, грозившем перерасти в междоусобную войну. В это же время среди сарацин появился опасный враг — Зенги, атабек Мосула, прозванный Кровавым. Он был первым, кто объявил джихад — священную войну против христиан до полного уничтожения. Зенги отвоевал у крестоносцев графство Эдессу.

Тяжелое положение христианских владений в Святой земле вызвало озабоченность на Западе. Бернар Клервоский отправился по французским провинциям, проповедуя Крестовый поход. Его речи были столь пламенны, что зажгли священным негодованием множество сердец. Папа Евгений III поддерживал начинание, поощряя желавших отправиться в Святую Землю отпущением грехов.

В 1147 году папа собственной персоной явился во французскую столицу. 27 апреля он присутствовал на генеральном капитуле в парижском Доме ордена Храма; другими знатными гостями были французский король, архиепископ Реймсский и некоторые другие церковные иерархи. Обсуждался военный поход против неверных. На этом собрании понтифик пожаловал тамплиерам право носить на своих белых плащах Прямо под сердцем алый крест, «чтобы сей победоносный знак служил им щитом и дабы никогда не повернули они назад пред каким-нибудь неверным». Кресты были простые, без всяких изысков: «принадлежащие к ордену Храма носят его простым, алого цвета».

Войска подготовились к походу в назначенный срок. Людовик VII с французской армией отправился отдельно от императора Конрада III с германскими войсками. Это было сделано потому, что существовала реальная возможность конфликтов между французскими и немецкими рыцарями, а также для удобства снабжения армий.

При проходе крестоносцев через Константинополь возникли сложности. Византийский император Мануил Комнин (1143–1183) затребовал непомерную плату за проход войска через страну. Он. сознательно шел на конфликт с франками, так как опасался чрезмерного усиления Иерусалимского королевства и имел притязания на княжество Антиохию. Но глава парижского Дома ордена Храма Эврар де Бар успешно провел переговоры с императором и уладил все вопросы.

О том, как проходил Крестовый поход, известно из путевых заметок секретаря Людовика VII Одона де Дёй, монаха из Сен-Дени. После переправы через Босфор, совершенной 26 сентября 1147 года, предводители войска задумались над выбором дороги. В Антиохию от Босфора вели три пути. Левая дорога была короче остальных, но на пути могли встретиться серьезные препятствия. Кроме возможной засады сарацин, проблему представляли снежные заносы в горах, способные остановить самую могучую армию.

Правая дорога была удобна тем, что на ней не составляло проблемы добыть провизию, но она шла вдоль изрезанного бухтами морского берега, повторяя его прихотливые изгибы. Это значительно удлиняло путь. Зимой воспрепятствовать движению могли разливы рек или снег. Самой удобной была средняя дорога.

Войско Конрада III разделилось на две части. Армия, возглавляемая императором, пошла по левой дороге к Иконию, а остальные во главе с братом Конрада Оттоном Фрейзингенским двинулись по правой Дороге вдоль моря. Французы выбрали средний путь.

Миновав город Никея, французы встретили немецких рыцарей, горестно поведавших о постигшем их войско несчастье. Греческий проводник оказался предателем. Он обещал, что доведет крестоносцев до Икония за десять дней, поэтому рыцари взяли соответствующее количество провианта. Но десять дней прошло, припасы тоже подошли к концу, а путешествие все не завершалось. Три дня проводник успокаивал взволнованных рыцарей, уверяя, что скоро приведет их к цели, но на деле вышло, что он завел войско в совершенно дикую гористую местность.

Здесь немцев ожидала засада. Сарацины осыпали крестоносцев стрелами с горных вершин, сами оставаясь неуязвимыми. Армия потеряла около тридцати тысяч воинов, погибших от голода и стрел неприятеля.

Встреча французского короля с германским императором произошла в замке Эссерон. Конрад уговорил Людовика следовать дальше по прибрежной дороге, по которой ушло войско во главе с Оттоном. Дорога оказалась вовсе не такой удобной, как расписывал ее император. Три дня крестоносцы потратили, чтобы добраться до Деметриады, в то время как по правой дороге тот же путь можно было проделать меньше, чем за день.

Путь крестоносцам преградил бурный горный поток, грозивший разлиться в непроходимую реку от любого дождя. Если бы это произошло, вода отрезала бы войско от дороги, лишив рыцарей возможности и двинуться вперед, и отступить назад. Это была бы верная гибель.

Преодолевая крутые горы и бурные реки, крестоносцы медленно продвигались вперед. Серьезную проблему представляла добыча продовольствия, так как местное население заламывало за провиант непомерно высокую цену.

Пройдя через Смирну и Пергам, крестовое воинство добралось к началу декабря до Эфеса. Здесь рыцари получили предостережение от византийского императора, указавшего, что дальше идти не следует, так как на пути крестоносцев ожидает засада сарацин. Мануил Комнин даже милостиво предоставил рыцарям зимние квартиры. Однако французский король не воспользовался предложением и, презрев опасности, продолжил путь. Конрад же с остатками своего войска вернулся на зимовку в Константинополь.

Первая стычка франков с неприятелем произошла накануне Рождества на равнине Десервион. Французы разбили лагерь, чтобы встретить священный праздник. В это время турки предприняли попытку угнать их скот. Рыцари бросились на сарацин и лихо порубили воров.

Четыре дня после Рождества лили дожди, но как только небо прояснилось, французы покинули долину и направились в Лаодикею, чтобы пополнить запасы провианта. Недалеко от этого города Людовик встретил Отгона Фрейзингенского с немногочисленными остатками его армии. Брат императора рассказал, что в горах их встретили турки и, использовав фактор внезапности, наголову разгромили немцев.

Король выслал вперед авангард во главе с Жоффруа де Ранконом, приказав последнему дойти до ближайшего ущелья, где ждать подхода основных сил. Но командир авангарда нарушил королевский приказ и углубился в горы, что привело к катастрофе. Рыцари карабкались по крутым, скользким склонам под обстрелом турецких лучников, неся бессмысленные потери. Камни, ссыпавшиеся с гор, отрезали путь к отступлению.

К наступлению сумерек весь обоз авангарда крестоносцев был в ущелье, рыцари совершенно не имели возможности маневрировать. В этот момент неприятель нанес сокрушительный удар. Французские пехотинцы были сброшены со скал. Король с основными силами успел приблизиться достаточно, чтобы слышать крики избиваемого войска, но недостаточно, чтобы оказать помощь. Авангард был практически уничтожен, и только спустившаяся темнота прекратила бойню.

Из всего крестоносного войска никто, кроме рыцарей ордена Храма, не имел опыта горных боев. Французский король обратился к Эврару де Бару с просьбой вывести армию из горной ловушки. Положение было практически безвыходным: турки занимали господствующие высоты, лошади рыцарей изнемогали от голода и с трудом переставляли ноги, не хватало провизии и на людей.

Тамплиеры поддерживали боевой дух в войске, спасали лошадей и поклажу от падения в пропасти. Король повелел всем воинам следовать примеру храмовников. Все участники похода дали клятву, что не сбегут из войска и будут выполнять приказы магистра, которого им назначат. Им был назначен некий Жильбер, командир из числа тамплиеров. Под его умелым руководством войско сумело без особых потерь выбраться из опасной местности.

Франки добрались до порта Анталия, где бароны, угрожая бунтом, вынудили короля продолжить путь в Антиохию по морю. Людовик взял с византийского наместника обещание, что оставшиеся на берегу французские воины будут под охраной препровождены в Сирию. Однако обещание было нарушено: как только король отплыл, его люди были брошены на произвол судьбы. Их даже не впустили в город. Часть франков самостоятельно направилась в Святую землю и попала в турецкий плен. Те, кто остался у городских ворот, были обречены на голодную смерть.

Морское путешествие Людовика тоже было не слишком удачным. Сильный шторм помешал кораблю быстро добраться до цели — король прибыл в Антиохию только через три недели после отплытия. Деньги у него закончились, и монарху пришлось снова прибегнуть к помощи Эврара де Бара. Магистр тамплиеров направился в Акру, где занял под свою ответственность средства.

Король навсегда запомнил неоценимую помощь, оказанную ему храмовниками в Крестовом походе. Секретарь Людовика писал аббату Сегурию: «Не можем себе представить, как смогли бы прожить хотя бы миг в этих краях без их помощи и их участия… Умоляем же вас выплатить им без промедления сумму две тысячи марок серебром».

Тем временем Конрад III отплыл от византийского берега и морем направился к Святой земле. Прибыв в Акру, император созвал на военный совет баронов Иерусалимского королевства и магистра Робера де Краона. На совет вскоре явился и король Людовик VII.

Собравшиеся долго спорили по поводу плана дальнейших действий. Людовик предлагал отвоевывать Эдессу, князь Раймунд Антиохийский утверждал, что в первую очередь следует ударить по Алеппо, где находился Нуреддин, сын Зенги Кровавого, унаследовавший его власть. Иерусалимский король Болдуин III предложил пойти на оплот египтян Аскалон. Затем в Акру прибыла французская королева Алиенора Аквитанская, что вызвало ссору между Людовиком и Раймундом Антиохийским, являвшимся, по мнению некоторых историков, любовником королевы. Спор о выработке стратегии зашел в тупик, и собравшиеся приняли скоропалительное решение, предложенное сирийскими баронами: идти на Дамаск.

Поход на Дамаск начался в июле 1148 года. Подойдя к городу, франки разбили лагерь с западной стороны, в местности, богатой родниками и фруктовыми садами. Осада проходила успешно, боевой дух засевших в городе был практически сломлен. Но в это время, руководствуясь непонятными мотивами, полководцы приняли решение изменить направление удара и пойти на приступ с юго-восточной стороны. Войско переместилось из цветущих садов в выжженную пустыню, но оборона сарацин с этой стороны была не менее крепкой, чем с западной. До крестоносцев дошли известия, что на помощь осажденным идет крупный отряд сарацин. Пришлось оставить намерение взять Дамаск.

Современники считали причиной неудачи предприятия измену в лагере франков. Разные источники обвиняли в предательстве тамплиеров, госпитальеров, князя Антиохийского, Болдуина III. Ходили слухи, что изменники получили в награду три бочки с золотыми монетами, но разгневанный Господь обратил благородный металл в медь.

Следует признать, что взятие Дамаска было нежелательным для многих. Эмиры этого города всегда благожелательно относились к христианам. С сарацинами Дамаска можно было сотрудничать в борьбе против наследников Кровавого Зенги, в случае же успеха операции крестоносцев им бы пришлось самостоятельно отбиваться, от этой страшной силы. Более того, Конрад и Людовик обещали передать захваченный Дамаск во владение Тьерри Эльзасскому, вызывавшему неприязнь у жителей Святой земли. Иерусалимский же король мало интересовался Дамаском, поскольку его гораздо сильнее привлекал Египет.

После неудачи под Дамаском руководители похода признали, что кампания провалилась. Конрад отбыл на родину, Людовик задержался в Святой земле до весны 1149, когда тоже отплыл в Европу в сопровождении верного друга Эврара де Бара. К этому времени де Бар уже был избран магистром ордена.

В мае 1150 года Эврар получил письмо от сенешаля Андре де Монбара, повествующее о смерти Раймунда Антиохийского, павшего в бою. Сенешаль призывал магистра вернуться на Восток, но того уже не привлекали военные подвиги. Сколько его ни отговаривали, он сменил рыцарский плащ на мантию цистерцианского монаха и закончил свои дни в монастыре Сито.

Неудачи крестоносцев на Востоке сразили святого Бернара, мыслившего судьбу Святой земли неразрывно со своей. Он умер в 1153 году. Примерно в это же время его племянник Андре де Монбар стал магистром ордена тамплиеров. После его смерти, произошедшей 17 января 1156 года, преемником на посту великого магистра стал уроженец Тулузы Бертран де Бланфор, начавший свой путь к славе с мусульманской темницы, куда он попал вместе с отрядом из 88 рыцарей. Именно тогда Бланфор осознал коварство Нуреддина и опасность, которую заключало в себе возможное объединение всего исламского мира.

В 1162 году в возрасте тридцати двух лет умер всеми любимый Иерусалимский король Болдуин III. Насколько великой была скорбь христиан, можно заключить из того обстоятельства, что даже враги оплакивали обаятельного и благородного короля Святой земли. Нуреддин призывал своих воинов: «Почтим траур христиан, поскольку они потеряли несравненного короля».

Преемником Болдуина III стал его двадцативосьмилетний брат Амальрик, отличавшийся острым умом, превосходной памятью, хитростью, изворотливостью, прекрасными организаторскими способностями, но не имевший и толики того обаяния, которое исходило от его безвременно ушедшего брата. В политике Амальрик решил придерживаться той же линии, что и его предшественник, то есть делать все возможное для того, чтобы добиться успехов в деле завоевания богатой египетской земли.

Уже через год после смерти брата новый король Святой земли предпринял первый военный поход против каирских Фатимидов. В походе приняло участие всего несколько сотен рыцарей, однако Фатимиды не выдержали натиска и дрогнули. Рыцари привезли домой неплохую добычу. Обрадованный первой удачей Амальрик уверился в мысли, что Египет станет легкой добычей. Тем не менее проницательный иерусалимский король не мог не понимать, что так же легко Египет может достаться не только ему, но и злокозненному Нуреддину, имевшему не худшую армию, чем Амальрик.

На счастье короля Святой земли в описываемый период Египет раздирали внутренние противоречия. Одна из враждующих группировок обратилась за помощью к иерусалимскому владыке, в то время как другая пыталась договориться с султаном Дамаска. Амальрик согласился оказать помощь, но потребовал выполнить его требования, которые заключались в даровании свободы всем рыцарям, томящимся в египетском плену, и ежегодной уплате богатой дани.